В предыдущей части мы остановились на двух вопросах, которые поднимает выражение «око видящее и ухо слышащее»: первый - как вообще можно сказать такое о Всевышнем; второй - как знание о том, что Творец присутствует в каждое мгновение, наблюдает и смотрит, реально повлияет на человека, если глазами он Его не видит. На первый вопрос мы уже ответили: можно сказать о Нём, что Он видит и слышит, только не в тех ограничениях, которые свойственны нашему зрению и слуху, и более того - Его знание есть знание Самого Себя. Теперь займёмся вторым вопросом, практическим.
Чтобы сказанное подействовало на человека на деле и пробудило в нём ират шамаим (трепет перед Небесами), ему нужно нечто ощутимое, осязаемое. Вопрос, стало быть, таков: где Всевышний дал нам то самое ощутимое, из которого трепет перед Небесами пробудится на деле, по-настоящему.
Прежде чем читать текст, приведём рассказ, который передаёт предыдущий Ребе о рабби Зуше из Аниполи. Рассказ странный, но поскольку он записан и не остался в разряде тайн, его можно пересказать. Однажды рабби Зуша страдал от запора, и страдание это было для него очень тяжёлым. Он искал способ освободиться, а, как известно, чувство страха расслабляет тело. И вот вышел он среди ночи, посмотрел на звёзды и стал вглядываться через них в Б-жественную силу, которая присутствует в них в каждое мгновение и управляет их движением, а тот, кто хоть немного понимает в порядке движения светил, знает, насколько это грандиозно. Он размышлял и размышлял, пока не пришёл к такому трепету перед Б-жественностью, что не только освободился, но, по выражению самого рассказа, «вышло это у него с обильной кровью».
На первый взгляд можно спросить: если рабби Зуша хотел размышлять, он мог сидеть у себя в комнате и размышлять о том, что есть звёзды и есть Б-жественная сила, действующая в них, и пробудить то же самое переживание. Зачем ему было выходить наружу и видеть звёзды материальными глазами? Отсюда мы учим, что для того, чтобы внутреннее размышление сработало, нужно зрение: материальное видение действует, расширяет и усиливает внутреннее понимание.
Пример ещё проще. Когда Реувен разговаривает с Шимоном, к кому он обращается? Не ко лбу и не к носу, а к его душе, к его личности. И тем не менее во время разговора он смотрит именно на его лицо и в его глаза, и не только из соображений вежливости. Ведь саму душу он не видит; он видит глаза и материальное тело, но материальное тело служит ему своего рода биноклем, через который ему видна душа. Дело не в том, что он видит кусок плоти и умозаключает, что за ним скрывается душа: глядя в лицо, он сразу видит душу и личность, и ещё до всякой реакции он видит, радостен собеседник или печален, напряжён или спокоен. Ибо «חכמת אדם תאיר פניו» (мудрость человека освещает его лицо), и лицо раскрывает внутреннее, а потому человек смотрит в лицо товарища, а не в затылок и не в другое место.
Отсюда видно, что размышления об отвлечённой идее недостаточно, нужна ощутимая вещь. И это то же самое, что было у рабби Зуши: раз он захотел вникнуть в реальность Б-жественной силы, он вышел посмотреть на звёзды, и видение звёзд усилило то размышление, которое уже лежало у него на сердце в тот час.
В том же ключе Алтер Ребе объясняет, как человек может прийти к осознанию Творца в каждое мгновение через размышление о творении, ведь всё творение есть выражение Б-жественной силы. Претензия «я не вижу Всевышнего» здесь неуместна: ведь и душу своего товарища он не видит, и всё же, глядя ему в глаза, понимает, что видит его душу и говорит с его душой. Так и человек должен прийти, упражняясь и размышляя, к состоянию, в котором он смотрит на мир и видит, что мир - это одеяние Всевышнего, и тогда он будет видеть Б-жественность в любое время. Это и есть то ощутимое, что дал нам Всевышний, чтобы приблизить нас к Своим силам, и, разумеется, для этого требуются размышление и привычка.
Язык Алтер Ребе в главе: «והנה כל אדם מישראל ‑ יהיה מי שיהיה» (и вот, каждый человек из Израиля, кем бы он ни был), то есть каждый еврей - «כשיתבונן בזה שעה גדולה בכל יום» (когда он будет размышлять об этом долгий час каждый день), то есть выделит себе ежедневно продолжительное время - «איך שהקב״ה מלא ממש את העליונים ואת התחתונים ואת השמים ואת הארץ ממש, מלא כל הארץ כבודו ממש» (как Всевышний буквально наполняет высшие и низшие, и небо, и землю буквально, и вся земля полна славы Его в самом прямом смысле) - то есть Всевышний присутствует в каждой детали и оживляет каждую деталь, в том числе материальные небо и землю. Видит человек падающий лист - пусть скажет себе: это Б-жественная сила действует в это самое мгновение. Это упражнение, к которому нужно себя приучить: видеть это в каждой вещи в мире.
[Стоит быть точным: Алтер Ребе не говорит видеть высшие миры, а говорит размышлять о том, что Всевышний наполняет и высшие, и низшие. Сначала - размышление.]
«וצופה ומביט ובוחן כליותיו ולבו וכל מעשיו ודבוריו וכל צעדיו יספור» (и взирает, и смотрит, и испытывает его почки и сердце, и все дела его и речи, и все шаги его сочтёт) - то есть Всевышний присутствует везде, смотрит на человека и проверяет каждую подробность в каждое мгновение.
«אזי תקבע בלבו היראה לכל היום כולו» (тогда утвердится в его сердце трепет на весь день целиком) - продолжительное размышление каждое утро послужит ему на весь день. Каким образом? «כשיחזור ויתבונן בזה אפילו בהתבוננות קלה» (когда он вновь задумается об этом, пусть даже лёгким размышлением) - после того как утром он ввёл это в своё сознание во всей широте, то, когда среди дня одолеет его дурное побуждение и возникнет желание увидеть или услышать запретное, ему хватит одного мгновения воспоминания обо всём, о чём он думал в тот долгий час, и лёгкое размышление устоит за него. Так что «בכל עת ובכל שעה יסור מרע ויעשה טוב במחשבה דיבור ומעשה, שלא למרות ח״ו עיני כבודו אשר מלא כל הארץ» (во всякое время и во всякий час он будет уклоняться от зла и творить добро в мысли, речи и действии, чтобы не прогневить, не дай Б-г, очи славы Его, которая наполняет всю землю) - в каждое мгновение у него будет сила устоять в трепете перед Небесами и не преступить волю Всевышнего, из знания того, что Творец здесь, испытывает, смотрит и считает его шаги.
«וכמאמר רבן יוחנן בן זכאי לתלמידיו כנ״ל» (и как сказал рабан Йоханан бен Закай своим ученикам, как упомянуто выше) - как мы учили в главе 41 (лист 57а, внизу), где он сказал ученикам: «да будет на вас трепет перед Небесами, как трепет перед плотью и кровью». Ведь тот, кто знает, что скрытая камера проверяет каждый его шаг, немедленно начинает вести себя соответственно; а человек должен знать, что на него направлена открытая камера в каждое мгновение, и это и есть «око видящее и ухо слышащее».
И здесь Алтер Ребе возвращается к началу главы, к стиху, которым он открыл тему трепета перед Небесами: «מה ה' אלוקיך שואל מעמך כי אם ליראה» (чего Господь, Б-г твой, требует от тебя, кроме как трепетать). «וזהו שאמר הכתוב כי אם ליראה את ה' אלקיך ללכת בכל דרכיו» (и это то, что сказано в Писании: только трепетать пред Господом, Б-гом твоим, идти всеми путями Его) - до какой ступени трепета может дойти каждый человек? До трепета, который подействует на него так, что он будет «идти всеми путями Его», до трепета, который хранит его в исполнении на деле - «שהיא יראה המביאה לקיום מצוותיו יתברך בסור מרע ועשה טוב, והיא יראה תתאה הנ״ל» (это трепет, приводящий к исполнению заповедей Его, благословен Он, в уклонении от зла и делании добра, и это упомянутый выше ира́ таата́) - базовый трепет, когда человек боится греха и не желает оступиться, потому что знает: Царь смотрит на него в каждое мгновение.
«ולגבי משה, דהיינו לגבי בחינת הדעת שבכל נפש מישראל האלקית, מילתא זוטרתי היא» (а для Моше, то есть для аспекта даат, который есть в каждой Б-жественной душе Израиля, это дело малое) - где находится Моше? У каждого и каждого, ибо Моше рабейну даёт каждому еврею аспект даат. А что такое даат? «שהדעת הוא המקשר מצפוני בינת הלב אל בחי' גילוי במחשבה ממש כידוע לי״ח» (ибо даат связывает сокрытое в бина сердца с раскрытием в реальной мысли, как известно сведущим в тайном учении). Как мы говорили выше, ира́ таата́, естественный трепет, заложена в бина сердца, а даат - это то, что раскрывает её в мысли на деле.
Алтер Ребе продолжает и обращается к тому же самому вопросу, к претензии человека: «Владыка мира, я размышляю об этом, но я прошу увидеть нечто ощутимое». «ועוד זאת יזכור, כי כמו שבמלך בשר ודם עיקר היראה היא מפנימיותו וחיותו ולא מגופו» (и ещё вспомнит: как у царя из плоти и крови главный трепет - от его внутренней сути и жизненности, а не от его тела) - чего человек трепещет перед царём? Его личности и величия, а не его руки и ноги. И доказательство: «שהרי כשישן אין שום מורא ממנו» (ведь когда он спит, никакого страха перед ним нет) - когда царь спит, можно пройти рядом и никакого трепета нет, а когда он бодрствует, смотрит и проверяет - трепет есть. А если бы страх был от тела, то тело его стоит перед тобой и во время сна. Отсюда видно, что трепет - от души царя.
Но тут встаёт тот же самый вопрос: разве душу царя он видит? «והנה פנימיותו וחיותו אינה נראית לעיני בשר, רק בעיני השכל» (и вот, его внутренняя суть и жизненность не видны глазам плоти, а только глазам разума) - внутреннюю суть царя не видят материальными глазами, только глазами разума - «על ידי ראיית עיני בשר בגופו ולבושיו, שיודע שחיותו מלובש בתוכם» (посредством того, что глаза плоти видят его тело и его одеяния, и он знает, что его жизненность облечена в них) - человек видит тело, а разум говорит ему, что внутри этого тела, внутри костей, жил и крови, облечена душа, и этой-то души он трепещет.
И отсюда Алтер Ребе устанавливает, что точно так же обстоит дело и в отношении Всевышнего: «ואם כן ככה ממש יש לו ליראה את ה' על ידי ראיית עיני בשר בשמים וארץ וכל צבאם, אשר אור אין סוף ברוך הוא מלובש בהם להחיותם» (и если так, то в точности таким же образом он должен трепетать перед Господом через то, что глаза плоти видят небо и землю и всё воинство их, в которые облечён свет Эйн Соф, благословен Он, чтобы оживлять их) - человек размышляет о том, что Всевышний в каждое мгновение оживляет весь мир. Мир, это самое «материальное тело», он видит своими глазами, и пусть задумается, что внутри него облечена душа, Б-жественная жизненность.
Разумеется, тут есть условие. Человек примитивный, деревенский житель, никогда не бывавший в городе и вовсе не знающий, что такое царь, - если он увидит царя, он увидит стоящего человека и не поймёт, кто это, и это на него никак не подействует, хотя тело он видит. А человек разумный, понимающий, что перед ним личность, трепещет от неё. То же самое верно и в отношении мира: тот, кто смотрит на мир глазами деревенского жителя, заявляет: «Я вижу мир, а я прошу увидеть Всевышнего». Отвечает ему Алтер Ребе: смотри на мир с размышлением - вдумайся, что Всевышний оживляет мир в каждое мгновение и находится здесь именно в это мгновение, в каждой детали. И тогда, глядя на творение, он в конце концов увидит в нём душу, Б-жественную реальность, которая надзирает над каждой подробностью, в каждое мгновение и в каждом деле, и это облегчит ему раскрытие трепета перед Небесами.
А у кого нет осознания и нет размышления, тому это непонятно, и от него требуются более глубокое понимание и более глубокое размышление. Но тот, кто размышляет, посмотрит на идущий дождь и скажет: какое благословение спускается с небес, Б-жественное благословение; посмотрит на солнце, восходящее утром, и скажет: какая Б-жественная сила. И так в каждой вещи, ведь Он надзирает над каждой подробностью. Такое размышление, безусловно, поможет ему усилить и пробудить трепет перед Небесами.
Вот, стало быть, основа: человек нуждается в материальной детали, которая ему поможет, и Всевышний дал нам наглядные средства, которые приводят нас к внутренней сути дела. Есть те, кто смотрит на мир как на нечто мешающее и скрывающее, но Всевышний дал нам мир не как помеху, а как мир, всё назначение которого - помогать нам, раскрывать нам и приближать нас к Б-жественной реальности.
Подведём итог. В этой части мы разобрали второй вопрос, вытекающий из выражения «око видящее и ухо слышащее»: как на человека реально повлияет надзор, которого он не видит глазами. Мы выучили, что для внутреннего пробуждения нужно нечто ощутимое, как в случае с рабби Зушей, который вышел посмотреть на звёзды, и как человек, который смотрит в лицо товарища и видит в нём его душу, ибо «мудрость человека освещает его лицо». Исходя из этого Алтер Ребе указывает размышлять каждый день долгий час о том, что Всевышний наполняет высшие и низшие миры, взирает, смотрит и испытывает, и тогда трепет утвердится в сердце на весь день, и достаточно будет лёгкого размышления, чтобы его пробудить. И это ира́ таата́, приводящая к «уклоняйся от зла и делай добро», раскрываемая через аспект даат в душе, который выводит сокрытое в бина сердца к раскрытию в мысли. Наконец мы выучили притчу о царе: главный трепет - от его внутренней сути, а не от тела, и всё же он вызывается видением тела и одеяний, и точно так же при взгляде на небо, землю и всё воинство их, в которые облечён свет Эйн Соф, чтобы оживлять их.
В следующей части мы продолжим, с Б-жьей помощью, по тексту Алтер Ребе в главе 42.