Книга «Зера Шимшон» открывает свое рассуждение стихом из Тегилим (56) и задает к нему два вопроса. Вот слова стиха:
כִּי הִצַּלְתָּ נַפְשִׁי מִמָּוֶת, הֲלֹא רַגְלַי מִדֶּחִי, לְהִתְהַלֵּךְ לִפְנֵי אֱלֹהִים בְּאוֹר הַחַיִּים. (תהילים נ"ו) - Ибо Ты избавил душу мою от смерти, и ноги мои от преткновения, чтобы ходить пред Богом во свете жизни (Тегилим 56).
Первый вопрос касается связи между частями стиха: слова «ходить пред Богом во свете жизни» звучат так, будто речь идет о состоянии после смерти, ведь при жизни человек не ходит непосредственно пред Богом. Правда, Радак объясняет, что смысл таков: пока я нахожусь в изгнании и скитаниях, у меня нет возможности сосредоточиться на путях Всевышнего; но когда Ты вернешь меня из изгнания в Землю Израиля, я вновь смогу служить Тебе подобающим образом, буду среди мудрецов Израиля и в месте Торы, и тогда удостоюсь того, чтобы душа моя ходила пред Богом во свете жизни. И все же связь между частями стиха требует дальнейшего осмысления. Второй же вопрос: почему упомянуты именно ноги - «и ноги мои от преткновения»? Почему не сказано, что от преткновения было спасено все тело?
Чтобы объяснить этот стих, следует вспомнить известное мнение современников Давида: они полагали, что ему уже не подняться, как сказано: «Многие говорят о душе моей: нет ему спасения в Боге вовек». Люди утверждали: Давид согрешил, Давид потерпит крах, ему уже не подняться. Их довод опирался на стих: «А кто водится с блудницами, тот расточает богатство», о чем наши мудрецы сказали: расточает богатство Торы. То есть из-за греха Давида в истории с Бат-Шевой, на который якобы намекают слова «водится с блудницами», он лишится богатства Торы и больше не преуспеет в учебе, а значит, нет ему спасения.
Кроме того, против него приводили слова Гемары в девятой главе трактата Брахот: всякий, кто отсчитывает монеты из своей руки в ее руку - то есть передает деньги из своей руки в руку женщины с намерением разглядывать ее, с дурным помыслом, а не просто совершая расчет, - даже если он получил Тору подобно Моше, о котором сказано: «В правой руке Его - огонь закона для них», не избежит суда Гегинома, как написано: «Из руки в руку злодей не останется безнаказанным». Что означает «из руки в руку»? Даже если получил Тору из руки Всевышнего в свою руку, как Моше, злодей не останется безнаказанным и не спасется от суда Гегинома. Исходя из этого, они утверждали: Давиду несомненно придется расплачиваться в Гегиноме, и Тора будет им забыта.
Как уже объяснялось ранее (и об этом можно подробно услышать в уроках по книге Шмуэля), когда мудрецы говорят: «Всякий, кто говорит, что Давид согрешил, лишь ошибается», это не означает, что здесь вообще не было никакого проступка. Ведь пророк пришел обличить его, и Давид сам произнес: «Согрешил я», а пророк ответил ему: «И Господь снял с тебя грех твой». Смысл этих слов в другом: всякий, кто считает, будто Давид согрешил буквально - в прелюбодеянии с замужней женщиной и в убийстве Урии Хеттеянина, - заблуждается. Прелюбодеяния здесь не было, поскольку каждый, кто выходил на войну дома Давида, писал разводное письмо своей жене, и Бат-Шева в тот момент юридически считалась разведенной; что же касается убийства, то Урия имел статус бунтовщика против царской власти («моред бе-малхут») и заслуживал смерти по закону. Тем не менее очевидно, что в самой своей основе этот поступок был недостойным и небезупречным: царь Израиля берет женщину, связанную с другим человеком. Поэтому почернели зубы Давида от постов и воздержания, и восклицал он: «Каждую ночь омываю постель мою, слезами моими ложе мое растворяю», - однако греха в простом понимании, как убийства или прелюбодеяния, здесь не было.
В книге «Зера Шимшон» отмечается, что эти высказывания мудрецов требуют разъяснения. Во-первых, что такое «богатство Торы»? Что это за наказание - за распутство терять богатство Торы? И во-вторых, почему сказано «даже если он принял Тору, подобно Моше», а не «даже если учил Тору»? Ведь само по себе принятие Торы - это еще не главное для спасения человека от Гегинома, ведь человек мог принять Тору, а на следующий день сделать золотого тельца. Главное - это изучение Торы и постоянный труд в ней, и следовало бы сказать: «даже если он учил Тору, даже если занимался Торой, не избежит суда Гегинома».
И можно сказать следующее: известно, что у каждого еврея есть свой личный удел в Торе, в котором он призван открывать новшества (хидушим), и каждый получил свою долю с Синая, подобно Моше, получившему Тору оттуда. Именно об этом мы молимся: «И дай нам удел наш в Торе Твоей» - каждый человек получил удел с Синая, и мы просим, чтобы этот удел раскрылся нам на деле. А тот, кто удостаивается своего удела, удостаивается прийти к правильному выводу в соответствии с алахой («лехавен шмаата алиба де-илхета») - попасть своим рассуждением, проведенным различием и вынесенным решением точно в алаху и истину. И это и есть «богатство Торы» («она шель Тора») - подлинное достояние Торы.
Приведем пример величия обладателя богатства Торы. Рассказывают о раби Нисиме Карлице: однажды один адвокат судился перед ним на раввинском суде (дин Тора) и проиграл дело. Это пришлось ему не по нраву, и он подал на раввина в гражданский суд. Раби Нисим Карлиц явился в суд - представьте себе, какое это унижение для Торы: величайший мудрец поколения вынужден предстать перед судьей и излагать свои доводы. Тяжелейший позор. Судья задавал вопросы, раввин отвечал, и судья тотчас понял, с кем имеет дело: обязал этого адвоката выплатить все сполна, включая судебные издержки, а раби Нисима Карлица полностью освободил от претензий.
Спустя два года этот адвокат ехал на мотоцикле, на огромной скорости врезался в грузовик и разбился так, что очевидцы не могли его опознать. Раби Нисим Карлиц пошел утешать семью, и когда он пришел, отец погибшего сказал ему: «Я говорил ему: с великими мудрецами Израиля не связываются, не делай этого, безнаказанным из этого не выйти! Сколько я говорил с ним, сколько убеждал, а он не слушал меня». И затем добавил: «Но чему я поражаюсь - так это тому, что прошло столько времени». То есть тот, кто задевает великого человека, платит дорогую цену, и отец был уверен, что не пройдет и недели; однако Всевышний по Своему долготерпению ждал два года - быть может, тот раскается. Здесь, упаси Бог, нет сожаления о том, что сына не забрали раньше, но абсолютное признание справедливости суда с изумлением перед небесным долготерпением.
Эта история вспоминается в связи с тем, что величайшее достоинство заключается в словах «дай нам удел наш в Торе Твоей», и тот, кто удостаивается прийти к правильному решению в согласии с алахой, является обладателем подлинного богатства Торы. А о царе Давиде сказано, что везде алаха установлена по его мнению - стало быть, он обладал богатством Торы и удостоился попадать точно в суть закона («лехавен шмаата алиба де-илхета»).
Один глава колеля говорил: в чем разница между даяном (судьей) и главой ешивы? Оба они дают уроки. Глава ешивы читает лекцию и выстраивает концепцию; а даян заседает на раввинском суде, перед ним предстает сложное, запутанное дело, он углубляется в тонкости вопроса, приходит к алахическому выводу и выносит практическое решение. И в чем же разница между ними? В тот момент, когда оба они обнаруживают, что попали в точку истины. Глава ешивы открывает книгу ранних законоучителей и находит, что высказанная им концепция уже написана там прямым текстом; и даян открывает книгу и находит, что вынесенное им решение уже содержится у прежних мудрецов. Даян радуется: «Я удостоился попасть в алаху! Я вывел это своим разумом, и оказалось, что великие мудрецы уже прошли этой дорогой и написали то же самое - знак того, что я вынес истинный суд». А глава ешивы огорчается: «Я думал, что создал оригинальную концепцию, а выясняется, что это уже написано в книгах - что же нового ты сказал?» Выходит, что тот, кто удостаивается попадать в суть алахи - это и есть обладатель богатства Торы, того достояния, которое он получил с Небес, своего удела с Синая: направлять свои слова точно к истине.
И об этом сказали в третьей главе трактата Сота (21а): это подобно человеку, который идет по дороге и не знает, куда ему нужно идти - он блуждает и подвергается опасности диких зверей и разбойников. Он в пути без всяких указаний, не понимает, что делает, сбивается с дороги и рискует жизнью. Тот же, кто добрался до перепутья дорог и там узнает дорогу - вот указатели, направо туда, а налево сюда - спасается от всех опасностей. И в Гемаре объясняется, что приход человека к перепутью дорог означает ситуацию, когда он попадает в суть закона («мехавен шмаата алиба де-илхета»): он пришел к месту, где вещи проясняются и становятся очевидными - у этого мнения такой подход, у того - иной, а алаха устанавливается так-то. У него есть четкое понимание темы, и благодаря этому он спасается от греха, от страданий и от дурного побуждения, чтобы то не вернуло его ко греху, и его учеба идет правильным и надлежащим путем.
В свете этого проясняется точный смысл: когда мудрецы сказали «даже если получил Тору, как Моше», они имели в виду, что согрешивший с замужней женщиной больше не будет достоин открывать в Торе новшества в той доле, которую он получил с Синая, подобно тому как получил Моше. И даже если он обновит что-то, его слова не попадут в истину, ибо он утратил богатство Торы. «Пасущий блудниц расточит богатство» - он теряет свой удел в Торе, то богатство, которое Тора даровала ему в удел.
И вот, изначально Давид, несомненно, постигал истину в точности, как сказали наши мудрецы о стихе: «И был Давид во всех путях своих успешен, и Г-сподь с ним» - что значит «и Г-сподь с ним»? Что алаха всегда следует его мнению. Однако после того, как он согрешил, его недоброжелатели не хотели прислушиваться к его учению, то есть перестали приходить на его уроки, утверждая, что его Тора больше не может быть истинной, ведь «водящийся с блудницами расточает достояние».
Мы находим, что Тосафот во второй главе трактата Эрувин (лист 18б) в комментарии, начинающемся со слов «Рука к руке не останется ненаказанным злой», пишут: стих, из которого мудрецы в трактате Брахот выводят запрет отсчитывать монеты из своей руки в ее руку, - это стих, завершающийся словами «а потомство праведных спасется» (Мишлей 11), а не тот стих, который приводится в первой главе трактата Сота по поводу высокомерия: «Мерзость пред Г-сподом всякий надменный сердцем: рука к руке - не останется ненаказанным» (Мишлей 16). Причина проста: второй стих говорит не о запретных связях, а о гордыне. Поэтому стих, о котором идет речь, - это именно тот, окончание которого гласит: «а потомство праведных спасется».
И Ривад разъяснил эти слова, написав: стих завершается словами «а потомство праведных спасется», имея в виду, что если у этого грешника есть заслуга отцов, он спасется благодаря своим праведным предкам. И если так, то у Давида, несомненно, была заслуга отцов: он был сыном Ишая, совершенного праведника, о котором сказано в трактате Шаббат (55б), что он был одним из четырех людей, умерших лишь из-за козней змея. Выходит, что Давид подпадает под категорию «потомство праведных спасется», и он избавлен от наказания и очищен от суда Геинома - после того, как совершит тшуву, как и поступил Давид, ставший главой всех кающихся.
И тем более это так, ведь сказано в трактате Йевамот, что если человек вступил в запретную связь и породил мамзера, а затем раскаялся и совершил тшуву, о нем говорят: «он поступает по обычаям народа твоего». Посмотри: человек совершил тяжелейший грех связи с замужней женщиной, и более того, оставил в этом мире зримое напоминание о преступлении, породив мамзера, - и все же, коль скоро он совершил тшуву, запрещено унижать его, и он считается поступающим достойно среди своего народа. Здесь видна вся сила тшувы. И тем более это верно в отношении Давида, который спасся благодаря своему раскаянию и тому, что был потомком праведников.
И отсюда следует: если Давид очищен от суда Геинома и к нему не относится предостережение «рука к руке не останется ненаказанным злой» - поскольку он совершил тшуву и поскольку он семя праведников, - то он не подпадает и под стих «а водящийся с блудницами расточает достояние», ведь одно следует из другого. Ибо если заслуга отца помогает ему в том, чтобы его тшува была принята, чтобы он исправил свою долю для Будущего мира и не попал в Геином, то невозможно сказать, будто при этом он расточил достояние Торы! Ведь нет большего изъяна и ущерба, чем не раскрыть в Торе ту часть, которая человеку предназначена, или, упаси Б-г, уклониться от истины. Неизбежно: если мы признаем его очищенным от суда Геинома и чистым от греха, значит, он очистился и от этого последствия, и достояние Торы им не потеряно.
И есть еще одна причина: понятно, что когда человеку суждено унаследовать Геином, упаси Б-г, он словно отлучен от Вс-вышнего, и святость отдаляется от него, и именно поэтому он теряет достояние Торы - таков корень этой утраты. Но когда человеку суждено унаследовать Ган Эден и войти в обитель праведников, ведь он совершил тшуву и отец его был праведником, святость приближается к нему, чтобы поддержать и укрепить его. И само собой, он не потеряет достояние Торы, но удостоится своей доли, которой наделил его Г-сподь. Более того, после того как его тшува была принята благодаря заслугам отцов, он словно и вовсе не согрешил, став чист и непорочен. И согласно этому, даже если бы мы судили о поступке Давида со всей строгостью, рассматривая его как связь с замужней женщиной, он все равно был бы избавлен от всех наказаний благодаря отцу и своему раскаянию - как от утраты богатства Торы, так и от суда Геинома.
И действительно, Давиду все еще угрожала смерть - из-за приговора, который он вынес сам себе. Ведь когда пророк Натан пришел обличить его, Давид ответил: «Смерти достоин этот человек, а за овечку заплатит вчетверо!», и тем самым вынес смертный приговор самому себе. Этот вопрос подробно разбирается в уроках по Книгам Пророков по комментарию Мальбима (Шмуэль II, главы 11-12), и там объясняется, как святой Зоар разбирает эту проблему: ведь Давид сам своими устами предрешил свой суд. И потому возникла необходимость, чтобы пророк возвестил ему: «И Г-сподь снял с тебя грех твой: ты не умрешь». Поскольку Давид уже произнес: «Смерти достоин этот человек», потребовались слова пророка «ты не умрешь», чтобы отменить то первое высказывание. Выходит, что и смертный приговор, возникший в силу слов собственных уст Давида, был окончательно отменен.
И потому сказано в Писании: «Ибо Ты избавил душу мою от смерти» - от той смерти, в которую я сам попался бы из-за собственных слов: «повинен смерти этот человек»; «и ноги мои - от падения» - ноги мои уже были спасены от низвержения в Геhином, которого я заслуживал за грех замужней женщины, благодаря тому, что я сын Ишая, семя праведников. Теперь понятно удвоение в стихе: «от смерти» - от приговора собственными устами; «ноги мои от падения» - от Геhинома. А если он спасен от Геhинома, то неизбежно к нему возвращается и заслуга раскрывать свою долю в Торе в согласии с истиной, ведь одно учится из другого. И в этом завершение стиха: «чтобы ходить пред Б-гом в свете живых» - ведь святая Тора называется «Древом жизни» и «светом живых», и я удостоюсь постигать подлинную истину Торы, Тору истины. Замечательное толкование, прекрасно объясняющее повторы и тройную структуру в словах Давида.
«Зера Шимшон» предлагает и другое объяснение, близкое к упомянутому. Ненавистники Давида говорили о нем, что у него нет надежды встать, как написано: «Многие говорят о душе моей: "Нет ему спасения в Б-ге вовек"», а также: «Враги мои говорят обо мне злое: "Когда он умрет, и погибнет имя его?"» - когда наконец Давид умрет, и погибнет имя его в Геhиноме. И хотя он изучал Тору, они полагали, что его Тора не сможет защитить его, ведь сказано: «Кто водится с блудницами, расточает богатство» - он потерял достояние Торы, а такая Тора не защищает.
И во второй главе трактата Шаббат сказано, что просил Давид у Святого, благословен Он: «Умру ли я в канун субботы?» Давид спросил, когда он покинет этот мир, и Святой, благословен Он, ответил, что это тайна, которая человеку не открывается. Спросил он, в какой день недели, и получил ответ, что умрет в субботу. Попросил Давид, чтобы не в субботу, ведь тогда его не смогут похоронить, а пусть умрет в воскресенье. Сказал ему Святой, благословен Он: отложить невозможно, ибо уже наступило время царствования Шломо, твоего сына, а одно царство не вторгается в другое даже на волос. Сказал Давид: если так, пусть это произойдет в пятницу, я готов уступить один день моей жизни, лишь бы не умереть в субботу. Сказал ему Святой, благословен Он: «Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи» - Мне дороже один день, когда ты сидишь и учишь Тору, чем тысяча всесожжений, которые Шломо, сын твой, принесет предо Мной на жертвеннике; ведь в день освящения Храма Шломо принес тысячу всесожжений.
К слову, многие ошибаются при чтении этого стиха. Некоторые читают: «Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи выбрал я, стоять на пороге дома Б-га моего, нежели жить в шатрах нечестия» - и тогда смысл совершенно теряется. Но правильное деление стиха таково: «Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи» - здесь пауза; а далее: «я предпочел стоять на пороге дома Б-га моего, нежели жить в шатрах нечестия» - я выбираю быть у порога дома Г-спода больше, чем жить в шатрах нечестия. А не «из тысячи я выбрал».
Получается, что Святой, благословен Он, не желает забирать Давида даже на один день раньше, потому что изучение им Торы Ему дороже жертвоприношений Шломо. И об этом сказал Давид: «Ибо (ки) Ты избавил душу мою от смерти» - причем слово «ки» здесь в значении «если», согласно словам Рейш Лакиша в трактате Рош hа-Шана (3а): «ки» употребляется в четырех значениях: «если», «может быть», «но», «ибо». То есть: Владыка мира, если Ты избавил мою душу от смерти и не желаешь приблизить мою кончину, то неизбежно моя Тора драгоценна в Твоих глазах; а если бы было правдой, что я согрешил, Ты бы не благоволил к моей Торе, ведь кто водится с блудницами, теряет достояние Торы. Но раз так, несомненно, и «ноги мои - от падения» - спасены от Геhинома, и я не согрешил с замужней женщиной. Если моя Тора драгоценна для Тебя, это знак, что я не потерял достояния Торы, а если я не потерял достояния Торы, это знак, что и ноги мои спасены от падения.
И это знак и подтверждение того, чтобы «ходить пред Б-гом в свете живых». Как сказано в главе «Хелек»: сказал рабби Шимон бен Лакиш: что означает написанное: «И отнимается у нечестивых (решаим) свет их, и мышца высоко поднятая сокрушится»? Почему буква «аин» в слове «решаим» подвешена - написана выше строки? Потому что, когда человек становится «раш» (бедным, ничтожным) внизу, он становится «раш» и наверху. То есть, если прочесть слово без подвешенной буквы «аин», получится «рашим» (бедные, обездоленные), в значении нищеты, как в выражении «руки бедных слабеют»: тот, кто стал презираемым и ненавистным внизу, становится отверженным и наверху, и от него скрывают небесный свет. Спрашивает Гемара: почему бы тогда вовсе не писать букву «аин»? И отвечает: ради чести Давида она написана. И объяснил Рашбам: это правило относится только к злодеям, но не к праведникам.
И вот объяснение: если бы было написано «и отнимается у бедных (рашим) свет их», можно было бы отнести это и к Давиду, ведь у него было множество врагов: «Больше, чем волос на голове моей, ненавидящих меня напрасно» - и ты мог бы сказать, что и он отвержен наверху. Поэтому была написана буква «аин», дабы научить тебя, что речь идет именно о злодеях (решаим); но о праведнике, которого ненавидят из-за его праведности, безусловно нельзя сказать, что он стал отвержен наверху и что Небеса относятся к нему как к дурному человеку по принципу «кем недовольны люди, тем недоволен и Вездесущий». И потому, вопреки замыслам людей своего поколения, Давид сказал: «чтобы ходить пред Б-гом в свете живых» - чтобы свет не был отнят у меня.
Выходит, что по этому объяснению речь идет не о том, чтобы удостоиться постигать подлинную истину Торы, как в предыдущем толковании, а о том, что, хотя он ненавидим и преследуем здесь, внизу, он не относится к тем злодеям, которые ненавистны и наверху. И так говорит Давид: если бы я действительно был омерзителен внизу по вашим словам, мне следовало бы быть отверженным и наверху; однако это не так, напротив, я удостоюсь ходить пред Г-сподом в землях живых и не буду отвержен наверху. А причина тому, как мы сказали: Святой почитает мою Тору: «Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи». А если моя Тора ценна для Него, это знак, что я по-прежнему постигаю подлинную истину Торы, и знак, что я очистился от того греха.
Стих «Ибо Ты избавил душу мою от смерти, и ноги мои - от падения, чтобы я ходил пред Б-гом в свете живых» истолковывается здесь как ответ Давида его врагам, говорившим: «Нет ему спасения в Б-ге». Их довод заключался в том, что «кто водится с блудницами, расточает богатство» - богатство Торы, то есть заслугу человека обрести свою долю от Синая и способность безошибочно выводить закон согласно истине, - и что даже «принявший Тору, как Моше», не избежит суда Геhинома. Давид же отвечает: Ты избавил мою душу от смерти, которую я сам себе присудил словами «повинен смерти этот человек»; ноги мои спасены от падения в Геhином благодаря моему раскаянию и благодаря тому, что я - потомство праведников, семя Ишая, о котором сказано: «И семя праведных спасется»; а если я спасен от Геhинома, то одно следует из другого: я не утратил достояния Торы, и потому я удостоюсь ходить пред Б-гом в свете живых, постигать подлинную истину Торы, и свет не отнимется у меня, как у злодеев. Отсюда великий урок о силе раскаяния, о заслугах отцов и о величии того, кто удостаивается постигать истину, - ведь это и есть подлинное достояние Торы.