В этом уроке мы разберем один стих из Песни Песней: «Сотовый мед источают уста твои, невеста» - и великий мидраш, основанный на нем, который учит фундаментальному принципу праведников: тем самым, в чем они оступились, они и исправляют содеянное. Мы последуем за объяснением автора книги «Зера Шимшон», который разбирает этот мидраш от начала до конца и раскрывает в нем глубокий замысел избавления из Египта и рассечения Красного моря.
נֹפֶת תִּטֹּפְנָה שִׂפְתוֹתַיִךְ כַּלָּה דְּבַשׁ וְחָלָב תַּחַת לְשׁוֹנֵךְ וְרֵיחַ שַׂלְמֹתַיִךְ כְּרֵיחַ לְבָנוֹן׃ (ד, יא) - «Сотовый мед источают уста твои, невеста, мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежд твоих - как благоухание Ливана» (4:11).
Мидраш Рабба к стиху «Тогда воспел Моше» открывается словами: «Об этом сказано: "Сотовый мед источают уста твои, невеста"». Сказал Моше: «Владыка мира, тем самым, в чем я согрешил пред Тобой, тем я и восхваляю Тебя». То есть именно в том аспекте, в котором произошло согрешение, и возносится хвала Создателю мира.
И приводит мидраш притчу от имени рабби Леви бар Хии: это подобно провинции, которая взбунтовалась против царя. Сказал царь своему военачальнику (министру): «Пойдем и сразимся с ней». Сказал ему военачальник: «Ты не сможешь. У тебя ничего не выйдет». Царь промолчал, пошел ночью сам и покорил ее. Как бы говоря: «Ты не веришь в меня - я покажу тебе, что справлюсь в одиночку». Утром военачальник узнал о случившемся, пошел, сделал венец и поднес его царю. Этот венец выражал пожелание «Да царствует господин мой царь вечно!» - царский венец, свидетельствующий о том, что царь действительно силен и могуществен. Спросил его царь: «К чему этот венец?» Тот ответил: «За то, что я согрешил на словах и сказал тебе: "Ты не сможешь", - именно поэтому я приношу тебе теперь этот венец».
Так сказал Моше перед Святым, благословен Он: «Знаю я, что согрешил пред Тобой словом "аз" (тогда / с тех пор), ибо сказано: "И с тех пор (у-ме-аз), как пришел я говорить с фараоном... он причинил зло этому народу" - мало того, что он не отпустил их, так еще "соломы не дают рабам твоим, а кирпичи говорят нам делать". Я сказал: Владыка мира, Ты не избавляешь их, - но Ты доказал мне, что избавляешь их, и вот, Ты потопил его в море. Я согрешил словом "аз" - и потому восхваляю Тебя словом "аз": "Тогда (аз) воспел Моше"». Исправление подобно самому прегрешению. И завершает мидраш: иди и посмотри на путь праведников - тем, в чем они оступаются, тем и исправляют, вот оно: «Сотовый мед источают уста твои, невеста». А Махарзо поясняет, что мидраш выводится из конца стиха: «Мед и молоко под языком твоим».
На первый взгляд, здесь есть большая загадка. В отношении Святого, благословен Он, понятно, когда говорят, что в самом поражении содержится исцеление, ведь в этом проявляется принцип Всевышнего «мера за меру». Но как применимо это к человеку - будто он оступился словом «аз» и поэтому исправляет содеянное словом «аз»?
И автор задает три трудных вопроса. Во-первых, из слова «аз» в Песни у моря вовсе не следует, что Моше берет назад свои слова «И с тех пор (у-ме-аз), как пришел я говорить с фараоном» - такое толкование кажется далеким от буквального смысла. Во-вторых, даже если так, каким образом это «аз» искупает то давнее «аз»? И в-третьих, где это скрыто в стихе? Мидраш восклицает: «Вот оно - "Сотовый мед источают уста твои"», - но где в самом стихе видна связь между прегрешением и его исправлением?
Автор объясняет: это станет понятным на основе слов мидраша к стиху «Иди же, и Я пошлю тебя к фараону». Сказал Моше Святому, благословен Он: «Разве не так обещал Ты праотцу Яакову: "Я Сам (Анохи) выведу тебя назад"? Если так, то "кто я (ми анохи), чтобы мне идти к фараону" - разве я и есть тот самый "Анохи", давший обещание? Ты Сам сказал это, Владыка мира, и Ты должен их избавить. Ты Сам во всем Своем величии должен прийти, ибо тогда Ты наверняка спасешь Израиль; через меня же трудно будет что-то совершить, только через Тебя».
И в конце концов, когда по повелению Всевышнего Моше пошел и увидел, что, напротив, иго над Израилем отяготилось и им перестали давать солому, он сказал Святому, благословен Он: «И с тех пор (у-ме-аз), как пришел я к фараону...». А слово «аз» выражает также уверенность и надежду (битахон), как говорит мидраш о стихе «Тогда (аз) воспел Моше», и как написано: «Тогда (аз) пойдешь безопасно по пути твоему». Иными словами, упрек Моше заключался в следующем: «Ты не исполнил Своего обещания. Если бы Ты Сам сошел во Своем величии, тогда с уверенностью они были бы избавлены без всяких сомнений, ведь когда полагаются на Святого, благословен Он, спасение гарантировано. А теперь, когда пошел я, положение только ухудшилось: соломы не дают рабам твоим, и фараон утяжеляет руку. Ты нисколько не избавил Свой народ».
Однако теперь, когда Моше увидел рассечение моря, он признал свою ошибку в прежнем «аз» («с тех пор [как я пришел к фараону...]») и начал исправлять ее новым «аз» («тогда [воспел Моше...]»), само выражение которого передает глубокую уверенность и верность обещанию - ведь он воочию убедился, что Всевышний исполнил Свое слово. Каким же образом? В мидраше «Ялкут» приводится толкование на стих «ибо высоко вознесся Он»: когда Израиль выходил из Египта, ангел - покровитель Египта предстал перед Всевышним и сказал: «Владыка мира! Ты сотворил мир свойством милосердия, почему же Ты превозносишься силой?» Иными словами, зачем Ты обрушиваешь на них такую сокрушительную мощь, желая погубить их? Тотчас призвал Святой, благословен Он, ангелов всех народов и изложил перед ними все дело, как перед судьями. Они сказали Ему: «Владыка мира! Твой суд праведен, и с Тобой истина - Ты совершенно прав в том, что Израиль должен быть избавлен, а египтяне поступили дурно. Но если будет на то Твоя воля, спаси Израиль, не губя самих египтян». Из солидарности с Египтом они предложили компромисс: избавь Израиль, но не топи египтян в море.
Когда ангел Гавриэль увидел, что покровители народов ищут оправдания для Египта, и понял, что ситуация заходит в тупик и египтяне могут уцелеть после всех своих злодеяний, что он сделал? Он совершил перелет в Египет в один миг. Как известно из слов мудрецов: Гавриэль преодолевает расстояние в один взмах, Михаэль - в два, а Элиягу - в четыре. Рав Десслер объясняет: речь идет о количестве этапов, необходимых для совершения действия. Чем действие прямее и стремительнее, тем выше величие ангела; и напротив, чем больше ступеней требуется пройти, тем уровень ниже. В данном случае: один стремительный полет, одно прямое действие, без промежуточных остановок.
Гавриэль выдернул из стены кирпич из глины вместе с замурованным в него еврейским младенцем. Ведь когда сыны Израиля не успевали сдать дневную норму, египтяне замуровывали их детей в строящиеся здания. Доставив этот кирпич, Гавриэль воскликнул: «Владыка мира! Вот так они порабощали Твоих сыновей - взгляни на это издевательство и бессердечие!» Когда свойство суда увидело это, оно потребовало: «Примени строгость суда к Египту, ибо подавляющее большинство из них виновны, и отвергни мнение ангелов народов, просивших пощадить их!» Тотчас египтяне потонули, как сказано: «Твои кони пошли по морю, по глине великих вод» - «великие воды» намекают на египтян, и море стало для них вязкой глиной и илом, в котором они захлебнулись в воздаяние за то, что порабощали Израиль глиной и кирпичами. Об этом же сказано: «а под ногами Его - нечто вроде кирпича из сапфира», ведь этот кирпич служил постоянным напоминанием о преступлении перед престолом Всевышнего, чтобы Он не забыл воздать египтянам и избавить Свой народ. (К слову, тем спасенным младенцем был Миха, впоследствии сделавший истукана; и Всевышний сказал тогда Моше: «Я знаю, кому дарую жизнь».)
Отсюда мы видим, что египтяне утонули в море исключительно из-за того, что замуровывали еврейских детей в стены. А это произошло лишь потому, что им перестали выдавать солому. Ведь общая норма выработки осталась неизменной, и рабам приходилось повсюду собирать солому, надрываясь на тяжелейшей работе, а тех, кто не успевал сдать норму, карали тем, что замуровывали их детей в кладку. Если бы фараон продолжал снабжать их соломой, детей не замуровывали бы, и Всевышний не мог бы покарать египтян гибелью в море, ведь тогда действительно было бы достаточно спасти сынов Израиля, не уничтожая Египет, как и утверждали ангелы народов, и у свойства суда не было бы оснований требовать их смерти.
В таком случае не могло бы в полной мере исполниться обещание Всевышнего Аврааму: «Но и народ, которому они будут служить, Я буду судить». Ведь десять казней, посланных на Египет, строго говоря, были не возмездием за мучения Израиля, а наказанием за отказ признать Творца. Как сказано в мидраше: «Уста, сказавшие: „Не знаю Господа“, в конце произнесли: „Господь праведен“». Десять казней предназначались для того, чтобы заставить фараона отпустить народ, а не для воздаяния за все злодеяния, и Авраам мог бы возразить, что это еще не суд. Где же совершился подлинный суд? При рассечении моря, в гибели египетского войска. А благодаря чему они утонули? Из-за того самого кирпича, появление которого стало прямым следствием указа: «Солома не выдается рабам твоим».
И тут Моше-рабейну осознал нечто прямо противоположное своим прежним мыслям: «Я с горечью думал, что Всевышний не держит слова, а на самом деле Он исполняет Свое обещание с предельной точностью!» Именно утяжеление рабства открыло путь к исполнению завета, данного Аврааму: «народ, которому они будут служить, Я буду судить». Весь ход событий был выстроен ради этого: необходимо было, чтобы Моше пришел к фараону, чтобы сердце того ожесточилось и он возложил на народ непосильное бремя, дабы осуществился этот суд, окончившийся гибелью египтян в пучине. Увидев чудо рассечения моря и осознав, что без жестокого указа о соломе не сбылось бы обещание Аврааму, Моше воспел Всевышнему песнь словом «аз» («тогда»), исправив тем самым свой прежний ропот и укрепив веру. Ведь поначалу он усомнился и огорчился тому, что не сбывается обещание Яакову, а в итоге понял, что Всевышний прежде должен был до конца исполнить обещание, данное Аврааму.
Мудрецы говорят в Мехильте к разделу Бешалах: простая служанка видела у моря то, чего не удостоился увидеть пророк Йехезкель, как написано: «Это Б-г мой, и я прославлю Его». Возникает вопрос: почему столь великое раскрытие Шхины потребовалось именно там? Ведь ничего подобного не происходило ни во время десяти казней, ни даже в ночь поражения первенцев, а только при рассечении моря.
В русле нашего объяснения все становится на свои места. После того как исполнилось обещание Аврааму, пришел черед исполниться и обещанию Яакову - о том, что Сам Всевышний станет Спасителем и избавит Свой народ, как сказано: «Я Сам сойду с тобою... и Я же непременно выведу тебя». Образно говоря, Моше взывал об исполнении завета с Яаковом, а Всевышний вначале отвечал ему через завет с Авраамом. Но затем исполнилось и обещание Яакову! Ведь когда наступил миг подлинного избавления? Не в день исхода, ведь уже через неделю сыны Израиля вновь увидели врагов за спиной, а лишь тогда, когда они распрощались с ними навеки: «вы больше не увидите их вовеки». Только когда море расступилось и поглотило преследователей, освобождение стало окончательным, как написано: «И спас Господь в тот день Израиль из рук Египта». Именно поэтому Шхина раскрылась с такой невероятной силой, чтобы каждому стало ясно: Он один совершает спасение. Так исполнилось слово «Я же непременно выведу тебя», явив избавление от Самого Всевышнего на глазах у всех.
Все еще остается вопрос: почему мидраш связывает это толкование именно со стихом «Сладость источают уста твои»? И какой намек есть в этом стихе на то, что праведники исправляют именно то, в чем согрешили? Мы хорошо поняли, что такое «аз» («тогда / с тех пор»), в котором ошибся Моше, и как он исправил это, но какая связь со стихом перед нами?
И можно сказать, что мидраш делает точный вывод из того, что Писанию вообще понадобилось сказать, будто речь ее сладка - из этого следует, что было основание полагать иначе. Ведь если речь идет о прекрасных словах заповеди, то само собой понятно, что они сладки, как сказано: «Повеления Господа праведны, веселят сердце» и «слаще меда и капель сота» - и нет нужды сообщать нам об этом. Стало быть, наверняка речь здесь идет не о прекрасных словах. Но если так, возникает вопрос: почему же названо это «сладостью сота», если это, напротив, горько? Приходится признать: сначала это было горьким, а затем стало сладким.
И это само собой понятно: если человек подает тебе сахар и говорит: «Попробуй, это сладко» - он ничего нового не открыл. Но если он подает соль и говорит: «Смотри, эта соль необычная, попробуй, она сладкая» - вот это уже новость! Сказать о горьком, что оно сладко - в этом новизна; а сказать о сладком, что оно сладко - в этом нет ничего. Поэтому очевидно, что здесь речь идет о тяжелых словах, о горькой речи, и тем не менее Писание говорит: «Сладость источают уста твои» - ибо эта речь подсластилась. А когда имеет смысл подчеркивать такое? Когда сначала было горько, а в итоге стало сладко. Как? Ведь праведники исправляют именно то, в чем оступились: испортил словом «аз» и исправил словом «аз». Это и есть та горькая речь, что обратилась в сладость - «И с тех пор («у-ме-аз»), как пришел я к фараону», превратившееся в «Тогда («аз») воспел Моше».
А после того как пришло исправление, оба эти выражения стали вместе во благо - даже то, в чем он оступился вначале, вошло в исправление, и все стало сладким. Это подобно горькой корке: когда ее вываривают в меду, она уподобляется сладости сотового меда; тогда как от вещи, изначально сладкой, даже если сварить ее в меду, небо не получает такого наслаждения, как от подслащенной горечи. Так же обстоит дело и с апельсиновой кожурой: если попытаться сделать из нее цукаты без обработки, получится нечто очень горькое, поэтому на фабрике ее проваривают несколько раз, чтобы убрать горечь. Так же и этрог: тот, кто хочет сварить из него варенье, кипятит его раз, два и три, по степени горечи, сливает воду и лишь затем варит в меду. И посмотри: кожура, которая была сладкой изначально и которую подсластили еще больше, не будет столь же вкусной, как изначально горькая корка, ставшая сладкой. Если угодно, это подобно принципу: «На месте, где стоят раскаявшиеся грешники, не могут стоять совершенные праведники».
Нечто подобное приводит «Бен Иегода» к трактату Сангедрин 37: гранат, который вначале был кислым, провисев долгое время на ветке, становится слаще того граната, который был сладким изначально. Снова тот же принцип: то, что было горьким или кислым и стало сладким, превосходнее того, что было сладким изначально. Так и здесь: исправление посредством «аз» слаще, чем само начало.
И в этом смысл слов «Мед и молоко под языком твоим»: нечто горькое вначале становится через мед необычайно сладким. А что значит «под языком твоим» («тахат лешонех»)? Слово «тахат» означает также «вместо», как в выражениях «я был вместо тебя» или «он выйдет, а тот зайдет на его место». То есть мед и молоко приходят вместо того, что ты прежде произнес своим языком с горечью.
И эти слова становятся чистым одеянием для его души. Ведь различие между мудрецами и неучами («амей ха-арец») заключается в их духовном облачении («халука де-рабанан») - от заповедей, исполняемых человеком, он удостаивается одеяния святости и возвышенности. И в этом смысл слов «И запах одежд твоих подобен благоуханию Ливана»: то, что ты говорил прежде и что было отрицательным, теперь стало для тебя чистым одеянием; «как благоухание Ливана» - очищающего («мальбин», отбеливающего) грехи Израиля, когда прегрешения обращаются в заслуги. Ведь когда человек совершает раскаяние из любви (тшува ме-ахава), даже умышленные грехи обращаются в заслуги. И Моше-рабейну, оступившийся словом «аз», теперь, исправив это, освятил и само то прежнее слово «аз», так что бывшее прежде проступком обратилось в заслугу и заповедь. Это необычайно глубоко.
Подведем итог: «Сладость источают уста твои, невеста» - Писание говорит здесь не об изначально сладкой речи, ведь в этом не было бы новшества, но о горькой речи, ставшей сладкой. Моше-рабейну согрешил словом «аз» - «И с тех пор, как пришел я к фараону... сделалось хуже этому народу», выразив претензию, будто Святой, благословен Он, не исполнил Свое обещание Яакову: «Я Сам выведу тебя непременно». А когда Моше увидел рассечение Красного моря, он понял, что именно указ «Солома не дается рабам твоим» привел к замуровыванию детей в стены, из-за чего архангел Гавриэль принес кирпич, побудивший качество Суда потопить египтян - и так исполнилось обещание Аврааму: «Но и над народом, которому они будут служить, произведу Я суд»; а в раскрытии Шхины на море, где служанка видела больше, чем пророк Йехезкель, исполнилось и обещание Яакову, что Сам Всевышний станет избавителем и спасителем. Поэтому Моше исправил все словом «аз» - «Тогда («аз») воспел Моше» - и горечь речей обратилась в сладость сота. Таков путь праведников: в чем они оступились, то и исправляют; и подобно горькой корке, вываренной в меду, сами прегрешения обращаются в чистое одеяние для души и превращаются в заслуги.