Пятая статья автора книги «Зера Шимшон» о Песни Песней посвящена одному короткому стиху из первой главы, и через него раскрывается один из самых трудных и болезненных вопросов веры: почему праведники уходят из жизни за грехи поколения. Мы последуем за рассуждением автора, путь которого строится на глубоких ответах, выстраиваемых шаг за шагом, и потому стоит внимательно проследить за всем ходом этого объяснения.
אֶשְׁכֹּל הַכֹּפֶר דּוֹדִי לִי בְּכַרְמֵי עֵין גֶּדִי׃ (א, יד) - «Гроздь кипера возлюбленный мой для меня в виноградниках Эйн-Геди».
Мидраш толкует: когда сыновья Твои совершают грехи и дурные поступки, Я смотрю на величайшего из них, способного сказать качеству суда: «Довольно!», и беру его в залог за них. То есть когда народ Израиля грешит, Святой, благословен Он, видит праведника, способного искупить вину общины, говорит качеству строгого суда: «Хватит!», и берет праведника в залог ради них. И поэтому он назван «кофер» - ведь он искупает грехи Израиля.
И в нескольких мидрашах приводится, что величайший отвечает за грех поколения. И также в девятой главе трактата Брахот на стих «и сказал: довольно (рав), опусти руку твою» мудрецы толкуют: возьми величайшего из них (рав), забери самого выдающегося среди них.
Автор говорит: все это требует объяснения. Почему вся община согрешит, а на величайшего из них, не вкусившего греха, Ты гневаешься? На первый взгляд, здесь нет справедливости: все грешат, а величайший из них - праведник, и Ты забираешь именно праведника из-за грехов всех остальных. Казалось бы, в этом есть ущерб качеству суда - суд вершится не так, как подобает.
И этому также есть источник в стихе: «Судит Он народы, полна земля трупами, сокрушил голову на земле великой». Когда Всевышний судит народы мира - «полна трупами»: цунами, триста тысяч погибших. Но в народе Израиля - «сокрушил голову»: Господь забирает одного праведника, и это «на земле великой» - ради множества людей.
Автор «Торат Хаим» в трактате Хулин (лист 86а) объясняет, что Святой, благословен Он, сотворил Свой мир соединением качества милосердия и качества строгого суда. Ведь если бы Он создал мир исключительно по закону строгого суда, люди, совершив грех, не продержались бы и часа - ибо за каждый малейший проступок с человека взыскивали бы на месте, и мир не смог бы существовать. А если бы Он сотворил мир только по качеству милосердия, человек никогда не нес бы наказания, но и это невозможно: возник бы хаос, каждый поступал бы как ему вздумается, не боясь воздаяния.
Поэтому Он соединил их вместе: если мир провинится, у каждого из качеств будет своя доля - половина мира отдана качеству милосердия, а половина - качеству строгого суда. Всевышний объединил правление обоих качеств, чтобы власть принадлежала обоим, наподобие «правительства национального единства» суда и милосердия.
Поэтому, когда «ненавистники Израиля» (эвфемизм для самого народа Израиля) заслуживают уничтожения, и изливается гнев Всевышнего, не дай Бог, нужно дать каждому качеству - и строгому суду, и милосердию - свою долю, поровну. Наказание необходимо, однако суд не совершается до полного уничтожения, но невозможно и проявить абсолютное милосердие.
И что делает Святой, благословен Он? Он разделяет народ Израиля на две равные части: с одной стороны - глава поколения (гдоль а-дор), а с другой - весь остальной народ Израиля, ведь они равноценны друг другу на весах. Все зависят от него, и получается, что он равен всем: "Весь мир питается ради Ханины, сына Моего". Если бы мы положили их на весы, на одну чашу - всю общину Израиля (клаль Исраэль), а на другую - главу поколения, то они уравновесили бы друг друга.
По справедливости мера суда (мидат а-дин) должна была бы забрать себе весь народ Израиля, чтобы покарать его, ведь согрешил именно он, а мера милосердия (мидат а-рахамим) забрала бы главу поколения, чтобы смилостивиться над ним. Подобно тому как Святой, благословен Он, сказал Моше: "Оставь Меня, и Я истреблю их, и сделаю тебя великим народом" - ты, праведник, останешься, а все остальные погибнут.
Однако Всевышний еще при сотворении мира поставил меру милосердия впереди меры суда, как сказано: "В день созидания Господом Богом земли и неба" - с тем намерением, чтобы мера милосердия обладала большей властью, как объясняет Раши. Поэтому мера милосердия первой выбирает свой удел и берет себе лучшую и большую часть - весь народ Израиля, ради сохранения мира. А что же остается мере суда? Праведник на второй чаше весов. И ей говорят: возьми величайшего из них, главу поколения, в свой удел - и этим искупается вторая часть, доставшаяся мере милосердия, то есть вся община Израиля на другой чаше весов.
О Баба Сали рассказывают, что незадолго до кончины его спросили: ведь рабейну говорил, что ему обещано с Небес удостоиться увидеть приход Машиаха? Он ответил: верно, и я сам спросил об этом, но мне сказали: "Ты хочешь, чтобы погибла треть мира?" Баба Сали сказал: в таком случае нет, я предпочитаю сам уйти из этого мира.
Точно так же и Хафец Хаим: когда у него скончался зять, а зять был праведником и выдающимся человеком, дочь спросила его: почему? Такой праведник, такой особенный человек, в мире ведь хватает злодеев - почему именно он? Хафец Хаим ответил ей: а чего ты хотела, чтобы Всевышний забрал полмира? Здесь и проявляется этот принцип: "Сокрушил голову над землей многолюдной" - Всевышний забирает одного, и тем самым даруется искупление для всего, что лежит на другой чаше весов.
Однако при всем уважении к автору "Торат Хаим", этот вопрос остается в силе. Во-первых, как мера суда может властвовать над праведниками, которые вовсе не согрешили? С какой стати мера суда вообще имеет над ними власть? Кроме того, не дай Бог думать, что праведники достаются на долю меры суда! Ведь сказано в третьей главе трактата Моэд Катан: упаси Бог говорить о крючке и пламени применительно к праведникам. А в конце первой главы трактата Сота приводится: не только о Моше сказано, что его смерть была через поцелуй Всевышнего, но и все праведники умирают через поцелуй, по слову Всевышнего. Как же можно говорить, что они попадают в руки меры суда, будто мера суда забирает их?
И в Гемаре там же рассказывается: спросил рав Аши у Бар Кипока: "В тот день, когда ты будешь оплакивать меня надгробной речью, что ты скажешь?" Тот ответил: "Если пламя объяло кедры, что делать мхам на стене? Левиафан попался на крючок (это рав Аши) - что делать мелким рыбешкам (нам)? В бурный поток упал крючок - что делать стоячим водам болота, откуда рыбу выловить еще проще?" Сказал ему Бар Авин: "Упаси Бог применять выражения о крючке и пламени к праведникам!" И точно так же трудно согласиться со словами "Торат Хаим": мера суда над праведниками? Как такое возможно? Напротив, смерть праведников происходит через поцелуй, по слову Всевышнего, и они не отданы на долю меры суда.
И еще один довод: все это понятно, если со смертью праведника люди вернутся к раскаянию (тшуве). Но если они не раскаются, а продолжат грешить еще больше, то мера суда неизбежно вернется и вновь предъявит свои претензии к грешникам, и уже не останется праведника, который искупил бы их вину и защитил. В конечном счете, чего мы добились? Праведник ушел, а народ не раскаялся. Ведь речь идет о грешниках, а какое им дело до того, что скончался рав Нисим Карелиц, рав Овадья Йосеф или Хафец Хаим? Значит, они не раскаиваются, мера суда снова начнет обвинять, а праведника, способного защитить их, уже нет, и они, не дай Бог, дойдут до гибели.
И на это дается объяснение: именно поэтому мудрецы сказали, что праведник не уходит из мира прежде, чем сотворен праведник, подобный ему. Не бывает так, чтобы в мире не было праведника, всегда есть другой праведник для поддержания существования мира. И в этом смысл стиха "Восходит солнце, и заходит солнце" - еще до того как закатится солнце одного праведника, Всевышний зажигает солнце другого.
Но сложность остается: ведь если люди продолжат грешить и мера суда снова предъявит обвинение, то придется умереть и этому праведнику. А если сказать, что родится новый праведник - этому не будет конца! Мера суда вновь выдвинет обвинение и заберет этого праведника, затем снова обвинит и заберет следующего - неужели все праведники должны погибнуть? Грешники ведь так и не раскаялись, а обвинение звучит снова и снова. И кроме того, сама идея, что праведник должен страдать за грехи общества, не укладывается в рамки простой человеческой логики.
Кроме того, здесь кроется трудность в самой основе: из-за греха Адама праведники вовсе не должны были умирать. Ведь праведники - это добрые деревья, приносящие плоды, как сказано: «Праведник цветет, как пальма», а Тора заповедует: «Не губи дерева его, поднимая на него топор... ибо от него ты вкушаешь, и его не срубай». Если праведник уподоблен плодоносящему дереву, то совершенно нелогично, чтобы праведник умирал, а остальной народ оставался жить.
И еще одна трудность: как смерть праведника искупает грехи грешников? Понятно, если они сделали тшуву. Но если они не раскаялись, за счет чего приходит искупление? Если же сказать, что искупление дается ради той скорби, которую они испытывают из-за утраты праведника, то пусть бы Святой, благословен Он, послал им другое страдание, не забирая праведника! Например, вместо падения праведника - падение биржи, что принесет гораздо большее огорчение куда большему числу людей.
Кроме того, в третьей главе трактата Моэд Катан рассказывается, что когда скончался рав Аси, все деревья были вырваны с корнем. Какое отношение это знамение имеет к смерти праведника? Почему были вырваны именно деревья? Могло произойти что-то другое: разлив реки или нечто подобное. Почему именно вырывание деревьев стало выражением скорби о кончине праведника?
В комментариях и источниках из книги «Яарот дваш» рассматривается вопрос: искупает ли смерть праведников без раскаяния? В книге «Амар Шмуэль» Ибн Хабиба сказано, что смерть праведников искупает только вместе с тшувой: сама по себе она недостаточна, необходимо раскаяние человека. В книгах «Шеэрит Исраэль» и «Моше йедабер» приводится, что смерть праведников откладывает приговор, а последующие страдания завершают очищение, то есть дает лишь частичное искупление. Автор же книги «Нахаль Ицхак» пишет, что по мнению Рабби, согласно которому Йом Кипур искупает даже без тшувы, так и смерть праведников искупает без тшувы: сама по себе кончина праведника приносит очищение, подобно самой святости Дня Искупления, ведь смерть праведников в Писании сопоставлена с Йом Кипуром. Итак, перед нами несколько различных мнений.
Напомним, что в книге «Дерех Ашем» Рамхаль также обращается к вопросу, волнующему автора «Зера Шимшон»: каков смысл того, что праведник платит за грехи всего народа? Рамхаль объясняет, что нет для праведника большего достоинства, чем умереть ради искупления народа, ведь тогда все живут его силой и его заслугой. Каждый праведник стремится к этому - послужить искуплением за весь народ Израиля, и награда его не поддается описанию. Поэтому не следует жалеть его и думать: «Бедный праведник, он умер из-за чужих грехов». Напротив, знай, что это высочайшая ступень, к которой он стремился, и невозможно измерить величие его будущей награды. Так объясняет Рамхаль, мы же пойдем путем автора книги «Зера Шимшон».
Чтобы разрешить все эти вопросы, приводится сказанное нашими мудрецами: при сотворении мира земля нарушила повеление Святого, благословен Он. Он повелел ей произвести «дерево плод» (эц при) - то есть дерево, древесина которого была бы съедобной, как плод. Земля же изменила повелению и произвела «дерево, приносящее плод» (эц осе при), где плод съедобен, а само дерево нет. И все же в тот момент земля не была проклята и не понесла никакого наказания. Но после того, как согрешил Адам и вкусил от дерева, земля также была призвана к ответу за свой грех и проклята, как написано: «Проклята земля из-за тебя».
Комментаторы дают глубокое объяснение: именно то изменение, которое допустила земля, привело к греху человека. «Кли Якар» подробно разбирает это: причина грехопадения Адама коренилась в грехе земли. Поскольку земля согрешила, она уже несла в себе изъян, а человек был создан из земли - значит, он возник из испорченного материала, изначально несовершенного. Из этого и вырос грех Древа познания, и потому именно земля должна была понести наказание.
В книге «Зера Шимшон» эта связь объясняется иначе: Адам и Хава увидели отличие Древа познания от всех остальных деревьев - только у него вкус древесины и плода был одинаков, чего не было у других деревьев, и именно поэтому поддались речам змея. Они знали, что земле было велено, чтобы и само дерево было съедобным, как плод, и видели, что лишь Древо познания исполнило это условие, тогда как у всех прочих деревьев съедобен только плод, но не само дерево. Поэтому они и поддались мысли, что от вкушения его плодов обретут великую силу - познают добро и зло, раз именно это дерево оказалось особенным.
И как приводится в источниках и примечаниях из «Ликутей Тора» Махарху и из книги «Бина ле-Итим», именно поэтому они ошибочно решили, будто Всевышний запретил вкушать лишь саму древесину. Ведь у Древа познания вкус был и у дерева, и если Он сказал: «а от дерева познания... не ешь», возможно, имелся в виду сам ствол. И действительно, это следует из слов Писания: «от всякого дерева сада ты можешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него» - от дерева, от самого ствола, но плод Он не запретил. Поэтому они съели только плод. А что вызвало эту ошибку? То, что они заметили особенность этого дерева: вкус плода и вкус дерева у него были одинаковы, в отличие от остальных деревьев, и из этого они сделали вывод, что запрет распространяется лишь на само дерево.
Поясняется: если бы земля исполнила повеление Святого, благословен Он, и вырастила все деревья по тому же принципу, чтобы вкус дерева был как вкус плода, они бы вовсе не пришли к этой ошибке. Ведь чем бы тогда это дерево отличалось от всех остальных? Все были бы такими, в нем не было бы ничего исключительного, и когда Всевышний предостерегает - Он предостерегает от всего дерева целиком.
И потому до греха Адама земля не заслуживала никакого наказания. Ведь если бы он не согрешил, он исправил бы всё, и у всех деревьев вкус ствола снова стал бы подобен вкусу их плодов. Если бы Адам Ришон не согрешил, он привел бы весь мир к исправлению, «мир исправится в царстве Всемогущего», и тем самым исправился бы и изъян земли. Выходит, что грех земли еще не проявился в полной мере. Но так как она согрешила и ее поступок возымел последствия - ведь из-за ее греха согрешили Адам и его жена, - и более того, остальные деревья так и остались без того, чтобы вкус дерева был как вкус плода, ее повреждение осталось в силе. Поэтому, когда с Адама взыскали за его грех, была наказана и проклята также и она. До тех пор у нее оставался шанс быть исправленной Адамом Ришоном, но с того момента, как она привела его к греху, настало время ее проклятия.
Таким образом, мы видим, что ущерб от греха Адама Ришона проявился, с одной стороны, в самом дереве: он привел к тому, что у древесины нет вкуса плода, но дерево само по себе, а плод сам по себе. Дерево имеет вкус дерева, а плод обладает превосходным вкусом.
А раз так, праведник, который весь - благо и вкус которого прекрасен, уподобляется не плодоносному дереву, а доброму плоду. Ведь после греха Адама Ришона невозможно быть одновременно и деревом, и плодом с одинаковым вкусом. Праведник весь добр и совершенен, и потому мы уподобляем его именно плоду. Дерево ведь грубо, как бревно, в нем нет вкуса; праведник же, будучи совершенным, - это, несомненно, не само дерево, а добрый плод. То, чему до греха надлежало быть деревом и плодом воедино, теперь осталось лишь в качестве доброго плода.
Кроме того, Адам Ришон нанес ущерб плодам и с другой стороны: на всех приходящих в мир, которые суть плоды мира, была наложена смерть, подобно тому как он съел плод. Он вкусил от плода и причинил вред плодам, а кто эти плоды? Праведники. И этим разрешается вопрос, заданный ранее: если о праведнике сказано «не губи дерева его», то почему праведник умирает? Ответ таков: праведник относится к категории не дерева, а плода, а Адам Ришон вкусил от плода и внес изъян в плоды.
А тот, кто не является праведником, уподобляется, не дай Бог, падалице - незрелым финикам, смерть которых наступает не от руки Всевышнего, а через ангела смерти, как сказали мудрецы, благословенной памяти. О праведниках же сказано: «и слава Господня соберет тебя», и, как приводится в первой главе трактата Сота, не только о Моше было сказано, что он умер смертью через поцелуй (митат нешика), но и обо всех праведниках. Получается, что есть разница между смертью злодея и кончиной праведника: смерть злодея подобна срубанию дерева, лишенного вкуса, и вершится мерой суда (мидат а-дин); а кончина праведника - это сбор плода, и совершает ее Сам Святой, благословен Он, смертью через поцелуй.
И справедливо, чтобы так оно и было: когда плоды созрели и достойны царского стола, подобает, чтобы пришел хозяин сада и сам сорвал их. И как сказано в Иерусалимском Талмуде во второй главе трактата Брахот: хозяин смоковницы знает, когда настало время собирать инжир, и срывает его, - так и Святой, благословен Он, знает, когда пришел срок праведников уйти из этого мира, и забирает их.
Хозяин сада сам собирает плоды. Если нужно срубить дерево, он посылает работников; но отборные плоды берет сам. И в этом смысл слов: «דּוֹדִי יָרַד לְגַנּוֹ לַעֲרֻגוֹת הַבֹּשֶׂם לִרְעוֹת בַּגַּנִּים וְלִלְקֹט שׁוֹשַׁנִּים» - «Возлюбленный мой сошел в сад свой, к грядам благовоний, чтобы пасти в садах и собирать розы» - Он сходит в сад, чтобы собрать плоды. Святой, благословен Он, Сам забирает праведника, и кончина его - от руки Всевышнего; злодей же умирает от руки ангела смерти, по мере суда.
«Гроздь кипера - Возлюбленный мой для меня» («Эшколь а-кофер доди ли») - когда Израиль согрешает, Святой, благословен Он, обращает взор на величайшего из них, способного сказать мере Суда: «Довольно!», и берет его в залог за весь народ. «Торат Хаим» объяснял это разделением власти между мерой Суда и мерой Милосердия: праведник и вся община Израиля уравновешивают друг друга, как две чаши весов, и мера Милосердия, имеющая первенство, берет себе общину, оставляя мере Суда величайшего из них. «Зера Шимшон» задает к этому вопрос: как может мера Суда властвовать над праведниками, какая в этом польза, если народ не совершил тшувы, и почему должен умирать праведник, ведь он уподоблен «дереву», которое запрещено губить? Ответ его коренится в грехе земли, произведшей «дерево, приносящее плод», вместо «дерева-плода»: именно из-за этой разницы соблазнились Адам и Хава, и из-за этого изъяна в мире осталось разделение между деревом и плодом. Праведник, исполненный добра и совершенства, относится не к категории дерева, а к категории прекрасного плода, и потому смертный приговор постиг и его - из-за греха вкушения плода. Однако его уход из мира - это не срубание дерева рукой меры Суда, а бережный сбор спелого плода Самим Хозяином сада: «Возлюбленный мой сошел в сад Свой... собирать лилии».