Восьмая глава - заключительная глава книги Шир ха-Ширим. Как мы видели на протяжении всего свитка, Песнь Песней описывает общину Израиля (Кнесет Исраэль) как возлюбленную невесту своего Возлюбленного. Невесту, которая в определенный момент оступилась, согрешила и была изгнана, и с тех пор вся ее песнь - это песнь тоски по добрым временам, по той великой близости, что связывала ее с Возлюбленным, и мольба вернуться к тем дням. И начало нашей главы - это тоже просьба о возобновлении близости.
מִי יִתֶּנְךָ כְּאָח לִי יוֹנֵק שְׁדֵי אִמִּי אֶמְצָאֲךָ בַחוּץ אֶשָּׁקְךָ גַּם לֹא יָבֻזוּ לִי׃ - О, если бы ты был мне как брат, вскормленный грудью матери моей! Встретив тебя на улице, я поцеловала бы тебя, и никто не стал бы презирать меня.
Раши объясняет: «О, если бы ты был мне как брат» - чтобы Ты пришел утешить меня, подобно тому как поступил Йосеф со своими братьями, воздавшими ему злом, ведь о нем сказано: «И утешил он их, и говорил к их сердцу». Казалось бы, можно спросить: разве нет более тесных уз, чем братские - например, близость дочери или матери, так почему именно брат? На это Раши отвечает, что здесь сравнение относится не к силе близости, а к ее сути: Кнесет Исраэль уподобляет себя братьям Йосефа, которым он простил содеянное зло и утешил их. Так и она просит: Владыка мира, прости меня за то, чем я прогневала Тебя, вернись и приблизь меня.
Слова «вскормленный грудью матери моей» в дошедшем до нас тексте Раши не комментирует, однако в издании «Хумаш ха-Кетер», где текст Раши выверен чрезвычайно точно и нередко находится правильный вариант, разрешающий трудности в его словах, приводится добавление: «Вскормленный грудью матери моей - то есть как родной брат по матери». Таким образом, слова «О, если бы ты был мне как брат» выражают абсолютное братство: мы словно бы вскормлены одним молоком, и это выражение наивысшей близости между братьями.
В комментарии «Мецудат Давид» приводится замечательное толкование прямого смысла текста: «И это тоже слова страстно любящей». Невеста обращается к своему Возлюбленному и говорит: я так жажду поцеловать тебя на людях, при всех, но стыжусь, чтобы надо мной не насмехались. О, если бы ты предстал передо мной словно младший братик, еще питающийся материнским молоком, ведь поцеловать такого малыша на улице для сестры не зазорно! Тогда, встретив тебя снаружи, я поцеловала бы тебя, утолив свое желание, и никто не посмел бы упрекнуть меня.
К слову: однажды раввин проводил хупу для современной и легкомысленной пары, и по завершении церемонии кидушин жених с невестой поцеловались на глазах у всех. Раввин выразил явное недовольство. Жених спросил его: «В чем проблема, уважаемый раввин, она ведь уже моя жена?» На это раввин ответил: «Верно, она уже твоя жена, но Тора заканчивается словами "пред глазами всего Израиля". Есть вещи, которым подобает оставаться в сокровенных покоях, а не происходить "пред глазами всего Израиля"».
А иносказательный смысл (нимшаль), как продолжает «Мецудат Давид», таков: пусть исчезнут причины, мешающие мне служить Творцу в простоте и чистоте. Кнесет Исраэль уповает на своего Возлюбленного и говорит: о, если бы я могла служить Тебе в полноте, тогда я занималась бы Торой и заповедями повсюду, куда бы ни пошла - на улице, прилюдно, ничуть не стыдясь. И в этом смысл слов: «Встретив тебя на улице, я поцеловала бы тебя, и никто не стал бы презирать меня».
Раши же толкует фразу «Встретив тебя на улице, я поцеловала бы тебя» так: я встречу Твоих пророков, говорящих от Твоего Имени, и заключу их в объятия, и поцелую их. Ведь когда речь идет о Святом, благословен Он, кто Его посланники в этом мире, которых можно обнять и поцеловать? Это пророки. А почему «на улице»? Потому что пророки возвещали свои пророчества на площадях, на верхнем и нижнем рынках, в открытых публичных местах, где их голос слышали многие. И когда я обнимаю и целую Твоих пророков - я словно бы целую слово Всевышнего.
«И никто не стал бы презирать меня» - Раши поясняет: «И знаю я, что не презрят меня, ибо любовь Твоя столь драгоценна, что подобает возлюбленной ходить и искать ее». Иными словами, моя любовь к Тебе столь велика, что оправдывает стремление возлюбленной самой искать своего Возлюбленного, чтобы поцеловать Его. Так Кнесет Исраэль стремится ко Всевышнему, желая возобновить связь с Ним, чтобы Он обновил дни наши, как в древности.
אֶנְהָגְךָ אֲבִיאֲךָ אֶל בֵּית אִמִּי תְּלַמְּדֵנִי אַשְׁקְךָ מִיַּיִן הָרֶקַח מֵעֲסִיס רִמֹּנִי׃ - Поведу я тебя, приведу тебя в дом матери моей, чтобы ты учил меня; напою тебя пряным вином, соком гранатов моих.
«В дом матери моей» - Раши объясняет: это Храм. Мы уповаем на отстроение Храма, ведь именно там будет совершенная связь. Мы уже упоминали, что Святая Святых называется «домом ложа», поскольку там, образно говоря, происходит соединение Святого, благословен Он, и Его Шхины, место совершенного единения между Кнесет Исраэль и Творцом, состояние «полной луны» - наивысшая полнота близости между нами и Всевышним. «Ты учил бы меня» - как Ты привычно учил меня в Шатре Откровения, так же сделаешь и в Храме.
«Я напоила бы тебя пряным вином» - это возлияния, вина, которые возливали на жертвенник. «Соком граната моего» - Раши поясняет: сладким вином. И обратите внимание на точность его формулировки: речь идет не о настоящем гранатовом соке, ведь никакие плоды и ничего сладкого не возносили на жертвенник - «ибо никакой закваски и никакого меда не воскуряйте в огнепалимую жертву Господу», и все сладкое и фруктовое, выражающее земные удовольствия, туда не возносилось (за исключением первинок, которые лишь подносили к жертвеннику и тут же снимали). Смысл в том, что это вино уподобляется сладкому соку гранатов, будучи особенно сладким. Таков смысл этих слов.
שְׂמֹאלוֹ תַּחַת רֹאשִׁי וִימִינוֹ תְּחַבְּקֵנִי׃ - Левая рука его под головой моей, а правая обнимает меня.
הִשְׁבַּעְתִּי אֶתְכֶם בְּנוֹת יְרוּשָׁלָ͏ִם מַה תָּעִירוּ וּמַה תְּעֹרְרוּ אֶת הָאַהֲבָה עַד שֶׁתֶּחְפָּץ׃ - Заклинаю вас, дочери Иерусалима: зачем вам пробуждать и зачем тревожить эту любовь, пока она сама не пожелает?
Обратите внимание: к третьему стиху Раши приводит лишь цитату текста без пояснения. Этим Раши обычно показывает, что стих служит введением к последующему и читать их следует вместе. И действительно, Раши толкует оба стиха как единое целое: Кнесет Исраэль обращает свои слова к народам мира и говорит: хоть я и сетую, скорблю и восклицаю «о, если бы ты был мне как брат!», надеясь вернуться к прежней близости, все же «левая рука его под головой моей» - мой Возлюбленный держит меня за руку и служит мне опорой в изгнании. Святой, благословен Он, по-прежнему поддерживает меня и сопутствует мне. Поэтому «заклинаю вас, дочери Иерусалима», зачем вам пробуждать и зачем тревожить - ведь ничего у вас не выйдет.
А чтобы вспомнить, в чем суть этой клятвы, вернемся к комментарию Раши на то место, где она приводится впервые, во второй главе (стих 7): «Заклинаю вас» - вас, народы мира, - «сернами или полевыми ланями», что станете вы беззащитной добычей и пищей, подобно сернам и ланям, если попытаетесь пробудить или потревожить любовь между мной и моим Возлюбленным, стремясь изменить ее, подменить и соблазнить меня пойти за вами. «Пока она сама не пожелает» - до тех пор, пока Ему угодна я, а мне угоден Он; подобно тому как выражение «доколе царь за столом своим» означает «пока царь за столом», так и здесь смысл в том, что пока существует это обоюдное желание. Иными словами: пока любовь к Нему живет в моем сердце, а Он благоволит ко мне, даже не пытайтесь отвратить меня от любви к моему Возлюбленному.
И главное смысловое уточнение: что означают слова «если пробудите и если потревожите»? Раши объясняет: «если пробудите» - если попытаетесь посеять вражду, как в выражениях «и стал врагом твоим» и «толкование его - врагам твоим». Слова «и стал врагом твоим» пророк Шмуэль сказал царю Шаулю, возвещая, что Всевышний уже отдал царство другому и встал на сторону его недругов. А слова «сон этот ненавистникам твоим, а толкование его - врагам твоим» Даниэль сказал Невухаднецару по поводу сна о том, что царь будет изгнан из человеческого общества и уподобится полевым зверям. Мы уже объясняли, что Даниэль в действительности обращался к Самому Всевышнему и желал этой участи врагам Господа, тогда как Невухаднецар думал, будто пророк говорит о его собственных врагах. Выражение же «если потревожите» восходит к понятию «оспаривание» (как в законах об оспаривании прав на поле), а вовсе не к пробуждению от сна. То есть: вам не удастся посеять вражду между мной и Творцом, и не удастся оспорить близость и любовь, связывающие меня с Ним.
מִי זֹאת עֹלָה מִן הַמִּדְבָּר מִתְרַפֶּקֶת עַל דּוֹדָהּ תַּחַת הַתַּפּוּחַ עוֹרַרְתִּיךָ שָׁמָּה חִבְּלַתְךָ אִמֶּךָ שָׁמָּה חִבְּלָה יְלָדַתְךָ׃ - Кто это восходит из пустыни, прильнув к возлюбленному своему? Под яблоней я пробудила тебя: там мучилась родами мать твоя, там терпела муки родившая тебя.
«Кто это» - Раши объясняет: Святой, благословен Он, и Его небесный суд говорят об общине Израиля: кто это, сколь она велика и дорога, та, что духовно возвысилась из пустыни, удостоившись всех добрых даров! Слово «восходит» здесь означает не просто путь в Землю Израиля, а духовный подъем: именно там она возвысилась при даровании Торы и обретении близости со Шхиной, и любовь к ней явна для всех, хотя ныне она и пребывает в изгнании. В этих словах звучит изумление: как же возможно, чтобы та, что столь возвысилась в пустыне, до сих пор оставалась в изгнании?
«Прильнув к возлюбленному своему» - соединившись со своим Возлюбленным, открыто признавая, что она Его спутница и неотделима от Него. Раши отмечает, что в арабском языке похожее по корню слово обозначает товарищество или союз спутников, и отсюда значение: соединяющаяся и идущая рука об руку со своим Возлюбленным.
«Под яблоней пробудила я тебя» - так просит она из любви к своему Возлюбленному: вспомни, что у подножия горы Синай, нависшей надо мной, подобно яблоку - когда Он опрокинул на них гору, как чашу, - там пробудила я тебя. И это язык нежности юной супруги, которая пробуждает своего любимого ночью на ложе, обнимает и целует его. Иными словами: там пробудилась моя любовь к Тебе, Владыка мира, вспомни же мои тогдашние заслуги, когда между нами была такая близость.
«Там мучилась родами мать твоя» - мы уже говорили, что Святой, благословен Он, назвал Кнесет Исраэль Своей «матерью», там она стала для Него матерью. Раши возвращает нас к своему комментарию к главе 3, стиху 11: «Дочери Сиона» - сыновья, отмеченные для Него обрезанием, тфилин и цицит; «в венце, которым увенчала его мать его» - это Шатер соборный (Оэль Моэд), украшенный красками: лазурью, пурпуром и червленым багрянцем. И сказал раби Нехунья: спросил раби Шимон бар Йохай своего учителя раби Элазара, сына раби Йоси: не слышал ли ты от своего отца, что значит «которым увенчала его мать его»? Тот ответил ему: это подобно царю, у которого была единственная дочь, и он любил ее безмерно, и не переставал проявлять Свою любовь, пока не назвал ее «дочь моя», как сказано: «Слушай, дочь, и смотри»; и не переставал проявлять любовь, пока не назвал ее «сестра моя», как сказано: «Отвори мне, сестра моя, подруга моя»; и не переставал проявлять любовь, пока не назвал ее «мать моя», как сказано: «Внемли Мне, народ Мой, и нация Моя (у-леуми), прислушайся ко Мне» - читай не «у-леуми», а «у-ле-ими» («и к матери Моей»). Поднялся раби Шимон бар Йохай и поцеловал его в голову.
Мы уже разбирали это учение книги «Нефеш а-Хаим»: как вообще можно сказать, что мы находимся в статусе матери по отношению ко Всевышнему? Но образ этот подобен матери, руководящей сыном, где сын слушается ее голоса и поступает по ее словам. Так же, в определенном смысле, все ключи к управлению высшими мирами отданы в наши руки: то, что постановляют здесь, утверждается на Небесах; действие, совершаемое нами внизу, низводит изобилие во все миры и как бы вынуждает Святого, благословен Он, действовать путем благодеяния. А если, не дай Бог, мы поступаем дурно, то как бы принуждаем Его действовать путем лишения блага, допуская ущерб, бедствия и страдания. Получается, что именно мы направляем и ведем все миры, и в этом состоит уровень «матери Моей».
Этим мы также объяснили слова пасхальной Агады: «Если бы приблизил нас к горе Синай и не дал нам Тору - нам было бы достаточно (дайену)», о чем спрашивают Махарам Банет и другие: какая нам польза просто от прогулки к горе Синай без Торы? Но тонкость здесь в слове «нам»: Святой, благословен Он, дал бы Тору, но не нам - то есть мы ничего бы в ней не определяли. Теперь же, когда Он «дал нам Тору», мы стали полновластными хозяевами Торы: то, как мудрецы разъясняют ее здесь, становится законом (Алахой), и на Небесах поступают согласно их земному решению. На Небесах определяют високосные годы и новомесячия в соответствии с тем, что установлено здесь. Будет ли человек подлежать наказанию карет за поедание квасного (хамец) в определенный день или нет - зависит от того, объявили ли мудрецы месяц или год високосным. Все решается мудрецами здесь, на земле. И это - уровень «матери твоей».
«Мучилась родами (хивлетка)» - Раши объясняет, что это выражение означает муки роженицы (хевлей йоледа). В обычном тексте комментария перед нами написано: «пришли к тебе муки от тебя», и это очень трудно понять. Но при проверке по выверенному изданию Кетер выясняется, что верный вариант: «пришли к ней муки из-за тебя». То есть муки испытывал не Он, а родовые схватки были у нее, ведь она выступает в роли матери, родившей Его, и из-за Него ее постигли эти муки. Подобно стиху «сыновья мои покинули меня (йецауни)», то есть вышли из меня, так и слово «хивлетка» означает: пришли к ней муки от тебя, по той же грамматической модели.
שִׂימֵנִי כַחוֹתָם עַל לִבֶּךָ כַּחוֹתָם עַל זְרוֹעֶךָ כִּי עַזָּה כַמָּוֶת אַהֲבָה קָשָׁה כִשְׁאוֹל קִנְאָה רְשָׁפֶיהָ רִשְׁפֵּי אֵשׁ שַׁלְהֶבֶתְיָה׃ - Положи меня как печать на сердце твое, как печать на мышцу твою, ибо крепка, как смерть, любовь, люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее - стрелы огненные, пламя Всевышнего.
«Положи меня как печать» - Раши объясняет: ради той любви запечатлей меня на Своем сердце, чтобы не забыть меня. Печать на сердце - это метафорический образ постоянной памяти в сердце и в мыслях, подобно тфилин, возлагаемым напротив сердца, о которых человек помнит постоянно и благодаря им вспоминает о Святом, благословен Он, и о соблюдении Его заповедей. Так и мы просим: запечатлей нас на Своем сердце там, откуда мы никогда не уйдем из Твоих мыслей, чтобы Ты не забыл нас.
«И увидишь, что крепка, как смерть, любовь» - любовь, которой я полюбила Тебя, столь сильна, что противостоит смерти, на которую я иду ради Тебя. Моя любовь столь крепнет, что я готова умереть ради нее, как сказали наши мудрецы: «За что тебя ведут на казнь? За то, что сделал обрезание сыну», «За что тебя ведут на казнь? За то, что соблюдал субботу», и как сказано: «Ибо за Тебя убивают нас всякий день».
«Люта, как преисподняя, ревность» - Раши поясняет: это вражда и зависть, которой народы мира завидуют мне и ополчаются на меня из-за Тебя. Любой, кто попытается исследовать истинные корни антисемитизма, не найдет ни одной рациональной и логичной причины, ни одного правдоподобного объяснения, почему утром, днем и вечером говорят только об Израиле. Те, кто хочет услышать о творящихся в мире ужасах, найдут бесчисленное их множество в любом уголке земного шара. В Африке можно заполнять выпуски новостей с утра до вечера: убийства, истребление, сбрасывание живых людей в реки, взрывы деревень, где гибнут сотни людей за раз - и это никого не интересует. Но если штаб террористов оказался внутри школы, тут же поднимается шум на весь мир. Случится какая-нибудь история вроде инцидента с Мухаммадом ад-Дурой, и весь мир говорит об этом; и неважно, что потом выясняется, что ничего подобного не было - это уже никого не волнует, заголовок уже разошелся.
И это прямое пророчество Торы: «И среди тех народов не найдешь покоя, и не будет отдыха стопе ноги твоей», «И станешь там притчей и присловием (лишнина)» - и Раши поясняет: «будут толковать о тебе (йешанну беха)». Все выпуски новостей будут открываться только тобой, все университеты, все демонстрации будут твердить: Израиль, Израиль, Израиль. В этом и есть смысл слов «люта, как преисподняя, ревность»: постоянная вражда и распри с народами, «ведь народы позавидовали мне и ополчились на меня из-за Тебя». Всевышний избрал нас, мы - избранный народ, и даже если они сами уже не помнят, ради чего воюют, такова истинная причина этой борьбы во все времена. Как сказали наши мудрецы: почему гора названа Синай? Потому что оттуда сошла ненависть (сина) к народам мира. Вслед за дарованием Торы («а Эсава возненавидел Я») в мир пришла ненависть народов: Всевышний любит народ Израиля, и отсюда родилась ненависть народов по отношению к нам.
А по поводу слова «кина» (ревность, ярость) Раши добавляет, что оно означает охваченность сердца стремлением совершить отмщение. «Кина» - это всегда проявление того, что человек действует в пылу и сильном душевном порыве, как мы находим у Пинхаса, возревновавшего ревностью Всевышнего. Это может быть ради чести Небес, а может быть местью за уязвленное достоинство, но в любом случае это охваченность сердца, действие, исходящее из глубокого чувства и из самого сердца, чтобы отомстить.
«Решафеа ришпей эш шальхеветья» («стрелы ее - стрелы огня, пламя Всевышнего») - Раши объясняет: искры мощного огня, исходящего от пламени Гехиннома. Раши здесь краток, но в других местах он разъясняет: когда окончание «-я» входит в состав слова, оно призвано выразить его величие и силу, как, например, «маапелья» - тьма Б-жья, великая тьма. Так же и «шальхеветья» - колоссальное пламя, величайшее пламя, самый мощный огонь.
И Раши добавляет точное замечание о знаках кантилляции (теамим): знак закеф гадоль над словом «ришпей» показывает нам, что слово «эш» соединено со словом «шальхеветья», означая «огонь пламени Всевышнего». То есть следует читать не «ришпей эш, шальхеветья», а «ришпей - эш шальхеветья». Ведь закеф гадоль служит разделительным знаком во всех традициях чтения - у йеменских, сефардских и ашкеназских евреев - и останавливает чтение на слове «ришпей», откуда следует, что «эш шальхеветья» - это слова, сопряженные друг с другом.
Начало заключительной главы - это просьба о близости: «О, если бы ты был мне как брат!» - чтобы Ты утешил и простил меня, как Йосеф своих братьев, и чтобы любовь наша была открытой и явной, так чтобы я без стеснения занималась Торой и заповедями повсюду на своем пути. «Приведу тебя в дом матери моей» - это тоска по Храму, месту совершенного единения. «Левая рука Его под головой моей» - даже в изгнании Возлюбленный мой поддерживает меня, и потому «заклинаю вас»: народам мира не удастся посеять между нами вражду и поколебать нашу любовь. «Кто это восходит из пустыни» - восхищение общиной Израиля (Кнесет Исраэль), возвысившейся при даровании Торы и слиянии со Шхиной, даже посреди изгнания; и она вспоминает любовь своей юности у горы Синай и то, что стала подобна «матери», направляющей миры. И наконец, «положи меня как печать»: любовь, крепкая, как смерть, ради которой нас убивали и из-за которой народы ополчаются на нас, любовь, представляющая собой искры огня, пламя Б-жье.