Введение: неясная глава со множеством толкований
Одиннадцатая глава книги Захарии - одна из самых трудных в книге. О ней существует множество толкований, и не всегда очевидно, к кому обращены слова и о какой эпохе идет речь. Поэтому в некоторых местах мы приведем несколько комментариев параллельно, чтобы получить представление о предмете, а затем в основном последуем за путем Мальбима. Он видит во всей этой главе пророческое описание того, что предстоит пройти Израилю во времена Второго Храма: от грядущего разрушения, через руководство пастырей, и вплоть до последних царей, чьей единственной целью было собственное наслаждение.
Стих 1: «Отвори, Ливан, врата твои»
פְּתַח לְבָנוֹן דְּלָתֶיךָ וְתֹאכַל אֵשׁ בַּאֲרָזֶיךָ׃ - Отвори, Ливан, врата твои, и да пожрет огонь кедры твои.
Радак приводит здесь три направления толкования. Есть толкователи, считающие, что стих говорит о падении царства Хасмонеев, которое было уничтожено Иродом, и именно это крушение оплакивает пророк. Другие объясняют, что речь идет о разрушении Второго Храма, то есть о периоде, наступившем почти на двести лет позже (на самом деле меньше, ведь само царство Хасмонеев правило десятки лет). И третье объяснение: эти слова возвращаются к сказанному в предыдущей главе о гибели вавилонян. Таково и мнение Таргума Йонатана, переведшего «Отворитесь, народы», то есть огонь пожрет народы, а именно вавилонян, о которых шла речь в предыдущей главе.
Знаменитое толкование наших мудрецов (Хазаль) гласит, что стих говорит о разрушении Второго Храма. «Ливан» - это Бейт а-Микдаш, либо потому, что он убеляет (малбин) грехи Израиля, либо потому, что был построен из ливанских кедров, из древесины и мастерами, которых доставил Шломо из Ливана, из Цора и Цидона. В Талмуде приводится, что за сорок лет до разрушения Храма двери Хейхаля стали распахиваться сами собой, без прикосновения человеческих рук. Упрекнул их рабан Йоханан бен Закай и сказал: «Хейхаль, Хейхаль, доколе ты будешь пугать сам себя?» (то есть: доколе ты будешь пугать нас, выражаясь иносказательно и деликатно). «Знаю я, что суждено тебе быть разрушенным, и уже пророчествовал о тебе Захария: "Отвори, Ливан, врата твои"». Хейхаль распахивал свои двери сам, словно приглашая врагов и говоря: приходите, дверь открыта, захватывайте и крушите.
Мальбим поясняет: после того как пророк узрел видение о грядущем Избавлении, теперь ему показывают в пророческом видении то, что произойдет во времена Второго Храма. И отсюда он понимает, что избавление эпохи Второго Храма - это не окончательное Избавление, а временное, пробное, как неоднократно объяснял Мальбим: если удостоятся, оно перерастет в полное Избавление, а если нет - изгнание продолжится, как нам известно по двум тысячам лет галута после разрушения Второго Храма. И сперва он видит, что Второму Храму суждено быть разрушенным, и потому сказано ему «Отвори врата твои», чтобы вошли в него римские легионы, «и да пожрет огонь кедры твои», ведь огонь пожрал кедровые балки Храма, отчего он рухнул и пал.
Стихи 2-3: Градация падения - от кедра до дуба
הֵילֵל בְּרוֹשׁ כִּי נָפַל אֶרֶז אֲשֶׁר אַדִּרִים שֻׁדָּדוּ הֵילִילוּ אַלּוֹנֵי בָשָׁן כִּי יָרַד יַעַר הַבָּצִיר׃ - Рыдай, кипарис, ибо пал кедр, ибо могучие ограблены; рыдайте, дубы Башана, ибо повален неприступный лес.
Здесь упомянуто несколько видов деревьев, и Мальбим говорит: кипарис (брош) - это тоже разновидность кедровых пород, однако он уступает кедру, а дуб (алон) уступает им обоим. Получается порядок снизу вверх: дуб, кипарис, кедр. Кедр - это павший царь, а «могучие ограблены» - это вельможи, царские сыновья. «Рыдайте, дубы Башана» - оплакивайте, дубы Башана, то есть сановники, «ибо повален неприступный лес», могучий и укрепленный лес, витязи которого пали и сошли на нет. И если в кедры вцепилось пламя, что же делать более низким кипарисам, и тем более уступающим обоим дубам Башана, когда рухнула сама твердыня.
קוֹל יִלְלַת הָרֹעִים כִּי שֻׁדְּדָה אַדַּרְתָּם קוֹל שַׁאֲגַת כְּפִירִים כִּי שֻׁדַּד גְּאוֹן הַיַּרְדֵּן׃ - Голос рыдания пастырей, ибо ограблено величие их; голос рыкания львов, ибо опустошена гордость Иордана.
«Пастыри» - это пастыри народа, то есть Сангедрин, а «ограблено величие их» - отнята их слава. «Голос рыкания львов» - это бунтари и дерзкие воины, наводившие тогда страх, такие как сикарии и повстанцы, не желавшие сдаваться, но в конце концов павшие и сами. «Гордость Иордана» - это чащи, где обитают львы; здесь это намек на города-крепости, которыми гордились и в которых заключалась их сила, но и они были разорены рукой врага.
Стихи 4-5: Овцы, обреченные на заклание
כֹּה אָמַר יְהֹוָה אֱלֹהָי רְעֵה אֶת־צֹאן הַהֲרֵגָה׃ - Так сказал Господь, Бог мой: паси овец, обреченных на заклание.
После того как Святой, благословен Он, показал пророку разрушение Храма, Он хочет показать ему, что произойдет с народом на протяжении всего периода, пока Второй Храм будет стоять. Словно перемотал сначала фильм к самому финалу, а теперь показывает все его развитие. «Паси овец, обреченных на заклание» - опиши в своем пророчестве их пастырей, покажи, как руководили ими вожди в эпоху Второго Храма. И далее мы сразу увидим, почему они названы «овцами, обреченными на заклание».
אֲשֶׁר קֹנֵיהֶן יַהַרְגֻן וְלֹא יֶאְשָׁמוּ וּמֹכְרֵיהֶן יֹאמַר בָּרוּךְ יְהֹוָה וַאעְשִׁר וְרֹעֵיהֶם לֹא יַחְמוֹל עֲלֵיהֶן׃ - Которых покупатели убивают и не считают себя виновными, а продавец их говорит: «Благословен Господь, я разбогатею!», и пастырь их не щадит их.
Это не те овцы, которых держат ради стрижки шерсти и приплода, о которых заботятся и которых бережно выращивают, именуемые в Писании «аштерот», поскольку они обогащают своих хозяев: такое животное - золотое дно, его не режут. Но эти овцы предназначены исключительно на убой, и потому «покупатели убивают их и не считают себя виновными»: у них нет никаких угрызений совести, ведь для того овцы и куплены. «А продавец их говорит: благословен Господь, я разбогатею» - буква алеф здесь немая, и Радак замечает, что она словно вовсе не читается. Овцы, выращиваемые ради шерсти и приплода, обогащают хозяина изо дня в день, пока остаются у него; но те, что идут на убой, - когда они приносят ему богатство? Лишь в момент продажи! И за это он возносит благодарность: слава Богу, теперь я обогащусь за счет их продажи. «И пастырь их не щадит их» - даже пастыри, стоящие во главе них, не испытывают к ним жалости, понимая, что те все равно обречены на бойню.
«Благословен Господь» за злодеяние
Радак объясняет, что слова «благословен Господь, я разбогатею» принадлежат торговцу, восклицающему: слава Богу, что я обогащаюсь за счет выкупа и продажи пленных! Покупатель без колебаний предает их смерти, а продавец радуется деньгам, которые текут к нему в карман. И если ты спросишь, как можно произносить «благословен Господь» по поводу столь подлого дела, Радак отвечает: не удивляйся, ведь тот, кто угоняет людей в плен и распродает их, искренне убежден, будто творит правое дело и исполняет волю Небес. Так же вел себя и Санхерив, утверждавший: «Разве без воли Господа пришел я на эту землю, чтобы разорить ее?» Он чувствовал себя орудием Творца, ведь слышал тогдашние пророчества о враге, которому суждено изгнать Израиль, и это порождало в нем уверенность: «Слава Богу, я делаю именно то, что нужно».
Радак приводит и другое объяснение: людям вообще свойственно благодарить Всевышнего за любую прибыль, досталась ли она праведным путем или беззаконием. Это подтверждается словами мудрецов: «Вор у подкопа взывает к Милосердному» - стоя у лаза перед взломом, вор кричит Творцу: «Помоги мне, пошли удачу, сделай так, чтобы хозяин не проснулся!» Подобным образом футболист, играющий в Шаббат, попирающий запреты Торы и вводящий в грех тысячи зрителей, кладет сборник Тегилим себе в гетры или бутсы. Человек пытается привязать Всевышнего к любому своему шагу: как к добрым поступкам, так и к дурным делам.
Рав Яаков Галинский, благословенна память праведника, рассказывал, как однажды молился в синагоге и остался учиться в пустом зале. Вдруг он заметил человека, который подошел к открытому Арон а-Кодеш и стал горячо молиться, не замечая присутствующих. Рав Галинский услышал его мольбу: «Владыка мира, дай мне руах а-кодеш, удостой меня дара пророческого озарения!» Когда тот закончил и затворил дверцы, рав подошел к нему и спросил: «Простите, что вмешиваюсь в сокровенное, но руах а-кодеш? Неужели это единственное, чего вам недостает? Все остальное у вас уже есть?» Человек ответил: «Скажу вам начистоту: я зарабатываю на жизнь кражами, взламываю чужие дома. Это дело опасное, нервное и сопряженное с хаосом. Иногда пол-ночи обыскиваешь квартиру и уходишь ни с чем, а ценности, может, лежали на соседней полке. Вот я и молю, чтобы Всевышний наделил меня даром свыше: чтобы я сразу знал, где спрятаны деньги, куда идти и стоит ли вообще рисковать». Вот наглядный пример принципа «вор у подкопа взывает к Милосердному»: даже ради совершения греха человек готов молиться Богу.
Комментарий «Мецудат Давид» предлагает иное прочтение: продавец произносит «благословен Господь» за то, что сумел избавиться от имущества, не несущего в себе благословения, рассчитывая на вырученные средства приобрести нечто надежное. Иными словами: «Я сбыл с рук овец, которые все равно шли на убой и не принесли бы мне проку, а на полученные деньги куплю то, что сохранится надолго».
Слова же «и пастырь их не щадит их» (в оригинале во множественном числе: «пастыри их») Радак относит к Самому Святому, благословен Он - истинному Пастырю Израиля. Он перестает щадить их за грехи, и поэтому народ оказывается во власти врагов, становясь добычей перекупщиков и палачей. А если спросить: почему о Всевышнем говорится во множественном числе («пастыри их»), ведь у Израиля лишь один Пастырь? Радак отвечает, что таков постоянный оборот Писания, как сказано: «Да возвеселится Израиль о Создателях своих», «Где Бог, Творцы мои», - где множественное число служит знаком величия Творца.
Стих 6: Ущерб начинается изнутри
כִּי לֹא אֶחְמוֹל עוֹד עַל יֹשְׁבֵי הָאָרֶץ נְאֻם־יְהֹוָה וְהִנֵּה אָנֹכִי מַמְצִיא אֶת־הָאָדָם אִישׁ בְּיַד־רֵעֵהוּ וּבְיַד מַלְכּוֹ וְכִתְּתוּ אֶת־הָאָרֶץ וְלֹא אַצִּיל מִיָּדָם׃ - Ибо не буду Я больше щадить жителей этой земли, говорит Господь, и вот, Я предам человека - каждого в руку ближнего его и в руку царя его, и они сокрушат эту землю, и не спасу Я из их руки.
Здесь раскрывается смысл пророческого образа: жители этой земли обречены на гибель, и это те самые «овцы на заклание», о которых говорилось ранее, как сказано в предыдущем стихе: «Покупатели их убивают их и не считают себя виновными, а пастыри их не жалеют их». Слово «мамци» (ממציא) означает «предоставляю / отдаю во власть / навожу одного на другого», как в выражении «и всесожжение поднесли к нему» (זימנו אליו). Всевышний говорит: Я отдаю человека в руки ближнего его и в руки царя его. То есть разрушение начинается изнутри. Цари эпохи Второго Храма истребляли собственный народ и губили его, а среди самих людей царила беспричинная ненависть (синат хинам), и они нападали друг на друга и убивали своих ближних.
В книге «Йосифон» рассказывается, что человек мог идти по рынку с коротким кинжалом, спрятанным в складках одежды, в толпе подходил к своему ближнему, вонзал ему кинжал в живот, выдергивал и спокойно шел дальше. Толпа продолжала двигаться, и вдруг люди видели, что кто-то упал. Кричали: «На помощь!», а убийца тем временем уже дошел до дома. Пока сбегутся, пока разберутся - человека уже нет в живых, посреди бела дня и безо всякого страха. Вдумайтесь: то, что погубило их, было именно беспричинной ненавистью, тем, что люди убивали друг друга.
«И сокрушат эту землю» (вэ-хитэту эт а-арец) - Мальбим предлагает глубокое толкование: слово «хитэту» (כתתו) связано со словом «китот» (כיתות, секты, противоборствующие группы). В то время возникло множество течений: прушим, цдуким, исеи, байтусим, сикарии. Именно эти секты и расколы породили ненависть и ожесточение, и в итоге, от рук жестоких правителей, они были сокрушены, разобщены и погибли.
Стих 7: Два посоха
וָאֶרְעֶה אֶת־צֹאן הַהֲרֵגָה לָכֵן עֲנִיֵּי הַצֹּאן וָאֶקַּח־לִי שְׁנֵי מַקְלוֹת לְאַחַד קָרָאתִי נֹעַם וּלְאַחַד קָרָאתִי חֹבְלִים וָאֶרְעֶה אֶת־הַצֹּאן׃ - И стал я пасти овец, обреченных на убой, поистине беднейших из овец; и взял я себе два посоха: один назвал „Ноам“ (Благоволение), а другой назвал „Ховлим“ (Губители), и пас я этих овец.
«И стал я пасти овец, обреченных на убой» - Я определил, каким будет руководство ими и их судьба, и вышло так, что они стали овцами на заклание, ведомыми на бойню. «Поистине беднейших из овец» - поэтому они и стали беднейшими из овец. А почему они дошли до такой нищеты и падения? Потому что убивали друг друга и не было между ними мира. «И взял я себе два посоха» - у пастуха есть два посоха: один зовется «Ноам», от слова «мягкость, благоволение», а второй зовется «Ховлим», от слова «порча, разрушение». Кого же олицетворяют эти два посоха? Комментаторы разошлись во мнениях, как пишет об этом Мальбим.
Раши объясняет: два посоха означают, что Я разделил народ на два царства. «Один назвал „Ноам“» - это Йеровам, который должен был править мягко и благосклонно; «а другой назвал „Ховлим“» - это Рехавам, сын Шломо, сказавший: «Я буду наказывать вас скорпионами».
Радак поясняет иначе: в те времена, когда народ Израиля хранил пути Всевышнего, а цари и судьи были справедливыми, Всевышний вел их путем отрадным и мирным, не было ни вредоносных сил, ни бедствий. А второй посох, «Ховлим», происходит от понятия порчи, как сказано: «портят (мехаблим) виноградники». Когда они сбивались с праведного пути, Всевышний ставил над ними нечестивого правителя, правление которого лишь губило народ и не защищало его от врагов. И тем не менее, говорит Всевышний, Я не отнимал Своего Присутствия (Шхины) от них вплоть до изгнания, и об этом сказано «и пас я овец»: и когда они шли правильным путем, и когда оступались, Я все равно продолжал их пасти.
«Мецудат Давид» относит эти слова к коэнам из дома Хасмонеев, правившим во времена Второго Храма, когда сменились две эпохи правления. Вначале правили трое сыновей Матитьяу, сына Йоханана Первосвященника: Иегуда, Йонатан и Шимон. Они соответствуют посоху «Ноам», ведь их правление было достойным, в богобоязненности и праведных делах. Но затем пришли их потомки, которые погрязли во зле и стали разрушителями и губителями, и это посох «Ховлим», как подробно описано в книге «Йосифон».
Подход Мальбима: посох вовне и посох внутри
Мальбим указывает: у нас есть простой и естественный способ понять, что означают «Ноам» и «Ховлим», ведь они разъясняются далее в этой же главе. Там сказано: «И переломил я посох мой „Ноам“, чтобы расторгнуть союз мой, который заключил со всеми народами», и сказано: «И переломил я второй посох мой, „Ховлим“, чтобы расторгнуть братство между Иегудой и Израилем». Отсюда очевидно, что посох «Ноам» означает союз с народами мира - мирные и добрые отношения с внешним окружением. А посох «Ховлим» означает внутренний раскол и вражду, возникшие между Иегудой и Израилем.
Мальбим объясняет эти два вида руководства: наместник, князь или царь налаживал связи с окружающими народами, правившими тогда в этой земле - торговые отношения, оборонительные союзы и тому подобное. С другой стороны стоял судья, первосвященник или глава Сангедрина, чья задача заключалась во внутренних связях: объединять народ, сплачивать его, чтобы путь был един и руководство едино. Царь отвечает за внешние связи, а первосвященник, Сангедрин и судья - за внутреннюю ткань общества, чтобы все были едины и не разделялись на секты и враждующие группировки. Поэтому мы видим, что мятежный старейшина (закен мамре) приговаривается к смертной казни, ведь он порождает раскол на секты, а это гибель Торы.
Правильное руководство должно было быть устроено так: посох, обращенный к окружающим народам, должен был стать посохом сокрушающих (ховальим) - чтобы воевать с врагами, давать отпор, наносить урон врагу и не проявлять перед ним мягкотелости. А посох во взаимоотношениях между Израилем и Иудеей, между человеком и ближним его, должен был стать посохом благоволения (ноам) - действовать мягко, в мире и спокойствии. Но посмотрите, как вело себя это поколение - с точностью до наоборот: посох по отношению к народам оказался посохом благоволения - покоряются им, платят дань, раболепствуют перед ними, любезны и благосклонны к чужеземцам. Зато посох, предназначенный для братства среди сынов Израиля, стал посохом сокрушения - терзали народ и жестоко порабощали его. Посох благоволения обратили к врагам, а посох сокрушения - против собственных братьев, использовав их вовсе не по назначению.
Заметим также, что Мальбим в своем лингвистическом разборе стремится показать различие между словом «эхад» в тяжелой форме огласовки и «эхад» в легкой форме, и на основе этого растолковать стих. Однако здесь есть сложность: он исходит из того, что первое слово «эхад» огласовано сэголем, а второе - патахом, тогда как согласно Радаку, а также при проверке по выверенному тексту («Кетер»), в обоих случаях стоит патах. Поэтому трудно принять это объяснение, опирающееся, по всей видимости, на издание с неточной огласовкой.
Стих 8: Три пастыря за один месяц
וָאַכְחִד אֶת־שְׁלֹשֶׁת הָרֹעִים בְּיֶרַח אֶחָד וַתִּקְצַר נַפְשִׁי בָּהֶם וְגַם־נַפְשָׁם בָּחֲלָה בִי׃ - «И истребил Я трех пастырей в один месяц; и истощилось терпение Мое к ним, да и их душа питала отвращение ко Мне».
И здесь существует множество мнений о том, кто эти пастыри. Раши объясняет, что речь идет о трех правителях, которые погибли: Йейу истребил весь дом Ахава - это раз; дом Ахазии, царя Иудеи, и братьев его - два; и все царское семя Давида - три, ведь пришла Аталия и уничтожила остальных потомков, кроме Йоаша, спрятанного в Святая Святых. Выходит, что в то время были истреблены все три пастыря, и не осталось у Израиля вождей. «И истощилось терпение Мое к ним» - словно бы Я потерял терпение к ним, а всякое выражение нетерпения (коцер нефеш), по объяснению Раши, означает то, чего человек не в силах снести. «Да и их душа питала отвращение ко Мне» - от слова, означающего тошноту и омерзение, крайнее отвращение, невыносимое для разума, когда сердце и чрево словно не могут это вместить, как сказал Элиу: «Стеснил меня дух чрева моего».
Ибн Эзра объясняет, что три пастыря - это первосвященник Йехошуа, священник, помазанный на войну (машиах мильхама), и второй священник (сган акоаним), и пророчество относится к эпохе Хасмонеев. Другое толкование относит это к концу эпохи пророков: три пастыря - это Хаггай, Зхарья и Малахи, после которых пророчество прекратилось, ведь пророк - это тоже пастырь. Радак объясняет, что это сыновья Йошиягу: Йехоахаз, Йегояким и Цидкиягу, погибшие от рук врагов. «Мецудат Давид» толкует, что это сыновья первосвященника Матитьягу бен Йоханана, правившие в общей сложности тридцать лет и сошедшие со сцены: Йехуда правил шесть лет, Йонатан - шесть, и Шимон - восемнадцать; а «один месяц» (йерах эхад) намекает на тридцать лет по числу тридцати дней в месяце.
Мальбим поясняет: все то время, пока Израиль находился под властью царей Персии, он пребывал в покое, ведь персидская держава была тогда царством милосердия. (Для сравнения: даже в недавнем прошлом, до прихода к власти аятолл, у нас были связи с Ираном, туда даже продавали оружие, и израильские самолеты летали в Тегеран. Затем страна оказалась в руках аятолл, но важно понимать, что прежде это было милостивое царство.) Персидские цари - Кореш, Дарьявеш и Артахшаста - именно они дали разрешение отстроить Храм, вернуться из изгнания и возвести стены Иерусалима, как мы учили по книгам Эзры и Нехемьи. Правление этих трех пастырей и их благодеяния закончились «в один месяц»: когда умер последний Дарий, благоволению пришел конец, возвысился Александр Македонский и подчинил себе весь мир, усилилось царство Греции, а после смерти Александра на наш народ обрушились тяжелейшие беды. Кончина трех пастырей ознаменовала конец мирной эпохи, и оттого «истощилось терпение Мое к ним» - пришли греки, стали притеснять народ и причинять ему зло. «Да и их душа питала отвращение ко Мне» - евреи тоже оставили веру и заповеди: тогда умножились отступники, отошедшие от религии, и умножились эллинизаторы, оставившие Тору Всевышнего.
Кроме того, Мальбим приводит толкование, согласно которому три пастыря - это три наместника, поставленных персидским царем над его державой, разделенной на три части: Вавилон, Мидию и Персию. Именно так Даниэль видел Персидское царство: «три ребра в пасти его, между зубами его» - царство, разделенное натрое. Все они лишились власти в пятый месяц со смертью Дария, и тогда возвысились греки и начали творить зло Израилю.
Стих 9: «Не буду пасти вас»
וָאַכְחִד אֶת־שְׁלֹשֶׁת הָרֹעִים בְּיֶרַח אֶחָד וַתִּקְצַר נַפְשִׁי בָּהֶם וְגַם־נַפְשָׁם בָּחֲלָה בִי׃ - «И сказал Я: не буду пасти вас; умирающая пусть умирает, гибнущая пусть гибнет, а оставшиеся пусть едят плоть одна другой».
«Не буду пасти вас» - отступил от них Божественный покров, и они были преданы в руки Антиоха; из-за этого прекратилось постоянное служение (тамид) и была водружена мерзость запустения внутри Храма, когда в святилище поставили идола. «Умирающая пусть умирает», «гибнущая пусть гибнет» - через изгнание или через вероотступничество и эллинизацию. «А оставшиеся пусть едят плоть одна другой» - отступники ополчились на верных, пожирая их без пощады. Прушим были праведниками и благочестивыми людьми, но рука вероотступников окрепла, и они воевали против них; это и есть та междоусобная вражда, о которой мы упоминали применительно к той эпохе.
Стихи 10-11: Переламывание посоха Ноам
וָאֶקַּח אֶת־מַקְלִי אֶת־נֹעַם וָאֶגְדַּע אֹתוֹ לְהָפֵיר אֶת־בְּרִיתִי אֲשֶׁר כָּרַתִּי אֶת־כָּל־הָעַמִּים׃ - И взял я свой посох «Ноам» (Благоволение), и переломил его, чтобы расторгнуть союз мой, который Я заключил со всеми народами.
Я взял посох благоволения и переломил его, ведь с того времени был нарушен союз, заключенный с народами, о том, чтобы они не причиняли им зла. Образно говоря, у Всевышнего был союз с народами, чтобы те не теснили Израиль, и это было благоволение, обращенное вовне: Царь обращался с народами не с посохом «Ховлим» (Узы / Разорители), а поддерживал мирные отношения. Говорит Святой Творец, благословен Он: Я переломил посох «Ноам», союз расторгнут, и теперь народы придут и станут притеснять их.
וַתֻּפַר בַּיּוֹם הַהוּא וַיֵּדְעוּ כֵן עֲנִיֵּי הַצֹּאן הַשֹּׁמְרִים אֹתִי כִּי דְבַר־יְהֹוָה הוּא׃ - И был он расторгнут в тот день, и узнали так беднейшие из овец, держащиеся Меня, что это слово Господа.
Хотя впоследствии союз и возобновлялся, как мы видим на примере отношений с греками во времена Хасмонеев, а затем с римлянами во времена Ирода, тем не менее «и был он расторгнут в тот день» - с тех пор постоянного союза больше не существовало. У них не было постоянного соглашения о перемирии с народами, лишь время от времени заключались временные договоренности, и все повторялось вновь: народы приходили и нападали на Израиль, затем опять временное соглашение и опять нарушение. Постоянный мир был разрушен, и прочного покоя от окружающих народов больше не было.
«И узнали так беднейшие из овец, держащиеся Меня» - Мальбим поясняет, что речь идет о знатоках Торы и обладателях святого духа, которые несли верную службу Всевышнему; они поняли, что происходящее исходит от Господа. Они осознавали, что Святой Творец, благословен Он, уже предрек это, и пророчество уже было передано через Йехезкеля, Зехарью и Даниэля, которые узрели четыре будущих царства, должных угнетать Израиль. И это повторяющийся круговорот: когда мы сбиваемся с пути, народы наносят нам удары, пока мы не возвращаемся на прямую стезю.
Стих 12: «Дайте плату мою» - тридцать сребреников
וָאֹמַר אֲלֵיהֶם אִם־טוֹב בְּעֵינֵיכֶם הָבוּ שְׂכָרִי וְאִם־לֹא חֲדָלוּ וַיִּשְׁקְלוּ אֶת־שְׂכָרִי שְׁלֹשִׁים כָּסֶף׃ - И сказал я им: если угодно в ваших глазах, дайте плату мою, а если нет - откажитесь; и отвесили они в плату мне тридцать сребреников.
И здесь комментаторы ведут поиск: что означает «дайте плату мою» и что представляют собой тридцать сребреников? Мальбим объясняет, что пророк иносказательно описывает, как Всевышний словно требует от них платы за то, что Он охраняет их от разрушения Храма и гибели от рук врагов - Творец как бы просит у них плату за стражу. А какова плата, которую можно отдать Всевышнему? Мальбим разъясняет: это ваши заслуги, которые послужат добрыми заступниками пред Ним, то есть добрые дела, раскаяние (тшува) и приближение к Б-гу. «Дайте плату мою» - отдайте Мне должное, и тогда Я обязуюсь и дальше защищать вас от врагов и беречь Храм от разорения. «А если нет - откажитесь»: если вы не исполните своих обязательств перед Всевышним, вы перестанете существовать как народ.
«И отвесили они в плату мне тридцать сребреников» - сказали наши мудрецы: нет такого поколения, в котором не нашлось бы тридцати праведников. Это и есть тридцать серебряных монет. Праведников среди них насчитывалось тридцать, и они шли на самопожертвование ради освящения Имени Небес. Это и было преподнесено Всевышнему в качестве платы, чтобы Он вновь пас Свое стадо, то есть вернулся к водительству над Израилем. Почему же они названы словом «кесеф» (серебро)? Комментаторы объясняют, что это слово родственно понятию страстного стремления и тоски («кисуфим»), как сказано: «Истомилась (нихсефа) и истаяла душа моя», - ведь они были готовы отдать жизнь без остатка, явив подлинное самоотвержение (месирут нефеш) ради славы Создателя, благословен Он.
Раши толкует этот стих в соответствии с Таргумом: «ве-авду йитравати гаврин» - немногие достойные люди; среди них было лишь малое число тех, кто исполнял Мою волю, таких как Хананья, Мишаэль, Азарья и Йехезкель. Хананья, Мишаэль и Азарья были здесь и ушли в изгнание, а помимо них - пророк Йехезкель; они и были теми немногими праведниками, творившими волю Всевышнего.
Стих 13: «Брось его горшечнику»
וַיֹּאמֶר יְהֹוָה אֵלַי הַשְׁלִיכֵהוּ אֶל־הַיּוֹצֵר אֶדֶר הַיְקָר אֲשֶׁר יָקַרְתִּי מֵעֲלֵיהֶם וָאֶקְחָה שְׁלֹשִׁים הַכֶּסֶף וָאַשְׁלִיךְ אֹתוֹ בֵּית יְהֹוָה אֶל־הַיּוֹצֵר׃ - И сказал мне Господь: брось это чеканщику - драгоценное величие, в которое Я был оценен ими! И взял я тридцать сребреников и бросил их в Дом Господень, чеканщику.
Всевышний повелевает взять это серебро и бросить его чеканщику. А кто такой «йоцер»? Тот, кто придает серебру форму, наносит на него изображение. В те времена серебро обладало собственной ценностью: брали серебряную пластину и делали из нее монеты, вырезая кругляши по шаблону, и получался «асимон» (жетон) - на языке мудрецов он называется так потому, что он «а-симан», то есть без знака. И чтобы превратить его в ходячую монету, а не просто кусок серебра, нужно было отчеканить на нем изображение царя, мирта или тому подобное, как мы видим на древних монетах. Тот, кто делал это, и есть чеканщик (йоцер), работавший на монетном дворе и чеканивший монеты, и он назван «йоцер», так как придает серебру форму.
И теперь Всевышний словно просит, чтобы этот мастер запечатлел эти тридцать сребреников, то есть тридцать праведников, погибших за освящение Его Имени, чтобы их образ был высечен перед Престолом Славы. Подобно сказанному: «Очищу ли кровь их, которую не очистил?» - ведь образно одеяние Всевышнего запятнано кровью тех, кто отдал жизнь за освящение Имени, и это не забывается Им ни на мгновение. В этом и смысл слов «эдер а-якар» (драгоценное величие) - души праведников подобны драгоценному одеянию пред Всевышним, ведь «адерет» - это роскошная мантия, подобие драгоценного плаща. «Которым Я был оценен ими» - что Я взял у них самое дорогое, что у них было. А что для человека дороже всего? Его душа, его жизнь. Они отдали жизнь ради Всевышнего, и сказано: «Дорога в очах Господа смерть благочестивых Его», и Всевышний берет драгоценность их душ и делает из нее одеяние великолепия для Себя.
«И бросил их в Дом Господень, чеканщику» - серебро брошено в Дом Господа. Смысл этого таков: Храм должен был быть разрушен, но благодаря кому он спасся? В заслугу тех тридцати праведников, пожертвовавших жизнью. Выходит, что они «брошены в Дом Господень», то есть их силой Храм продолжает стоять. В заслугу тех, кто отдал жизнь ради славы Всевышнего, Храм не был разрушен во дни Антиоха. И Мастер создает из них форму, в которой сокрыты эти святые, и она служит драгоценной мантией и покровом славы пред Всевышним, вечной памятью пред Ним, и в силу этого Он не разрушит Храм во времена греков.
Стих 14: Переламывание второго посоха
וָאֶגְדַּע אֶת־מַקְלִי הַשֵּׁנִי אֵת הַחֹבְלִים לְהָפֵר אֶת־הָאַחֲוָה בֵּין יְהוּדָה וּבֵין יִשְׂרָאֵל׃ - И переломил я второй посох свой, «Узы», чтобы расторгнуть братство между Иудеей и Израилем.
До сих пор речь шла об одном посохе, а теперь пророк переходит ко второму. Мальбим объясняет, что второй посох нашел выражение в саддукеях, число которых умножилось среди народа, и это привело к нарушению внутреннего мира. Посох, призванный вести их по пути религии, по пути Всевышнего и Его заповедей, был сломан, что привело к тому, что они пожирали и истребляли друг друга. Секты саддукеев и фарисеев вели ожесточенную борьбу, и сами цари подвергались нападкам с обеих сторон, как хорошо известно из истории Второго Храма, и через это было расторгнуто братство между Иудеей и Израилем.
Кто же такие здесь «Иуда» и «Израиль»? Нельзя истолковать это как два колена против десяти колен, как мы всегда говорили об эпохе Первого Храма, где Шомрон - это десять колен, Йеровам и происшедшие от него цари, а напротив них - Йегуда и Биньямин, чьи цари в Иерусалиме в большинстве своем были праведны. Ведь здесь речь идет о Втором Храме, а во времена Второго Храма десять колен не вернулись, по крайней мере, по мнению большинства комментаторов. Следовательно, под «Израилем» нельзя понимать десять колен, речь идет лишь об Иудее и Биньямине. Поэтому Мальбим объясняет: мудрецы Торы названы именем «Иуда», а простой народ назван «Израилем». Сыны Иуды служили Всевышнему, а сыны Израиля в эпоху Первого Храма сошли с пути и ушли в изгнание. Во Втором Храме оставался только Йегуда, и, казалось бы, между ними был мир, но теперь братство было расторгнуто, и все вернулось к разделению наподобие Иудеи и Израиля. Внутри самих колен Йегуды и Биньямина образовались две группы: саддукеи, байтусеи и им подобные, отдалившиеся от правильного пути руководства, а напротив них - прушим (фарисеи), продолжавшие преданно служить Всевышнему, Матитьягу и его сыновья, державшиеся за Тору Господа. Вслед за этим, по выражению Мальбима, возникали брешь за брешью. Так и второй посох, призванный объединять народ, был сломан, и братство между Иудеей и Израилем нарушилось.
Стих 15: Снаряжение негодного пастыря
וַיֹּאמֶר יְהֹוָה אֵלָי עוֹד קַח־לְךָ כְּלִי רֹעֶה אֱוִלִי׃ - И сказал мне Господь: возьми себе еще снаряжение негодного пастыря.
Мальбим объясняет: пастырь, который появится теперь, совершенно непригоден для управления. Прежде были посох «Ноам» (Благоволение) и посох «Ховлим» (Узы), и оба они сломались. У этого же пастыря вообще нет посоха - ни другого посоха, ни какой-либо замены ему. А что же у него есть? Только «снаряжение пастуха» («клей роэ»). И что это за снаряжение? Мальбим поясняет: это посуда и приборы, с помощью которых пастух ел свою пищу, в которых он варил мясо и тому подобное. Проще говоря, этот пастырь умеет делать только одно - пожирать овец. Заботиться о них, присматривать за ними и искать для них блага он не способен, у него нет даже палки, чтобы пасти их; все, что у него есть, - это посуда, с помощью которой он их поедает. Таков негодный пастырь. И смысл этого иносказания: последние цари эпохи Второго Храма будут правителями, чьей единственной целью станет собственное удовольствие, то, что они могут урвать от своей паствы, и они ни на миг не задумаются о благе народа.
Стих 16: Облик дурного пастыря
כִּי הִנֵּה־אָנֹכִי מֵקִים רֹעֶה בָּאָרֶץ הַנִּכְחָדוֹת לֹא־יִפְקֹד הַנַּעַר לֹא־יְבַקֵּשׁ וְהַנִּשְׁבֶּרֶת לֹא יְרַפֵּא הַנִּצָּבָה לֹא יְכַלְכֵּל וּבְשַׂר הַבְּרִיאָה יֹאכַל וּפַרְסֵיהֶן יְפָרֵק׃ - Ибо вот, Я ставлю на земле пастыря: пропавших он не сочтет, рассеянных не станет искать, покалеченную не исцелит, обессилевшую не поддержит, а мясо откормленной будет есть и копыта их раздробит.
«Пропавших он не сочтет» - потерявшиеся овцы его совершенно не заботят, он не пересчитывает их и не ищет. «Рассеянных (hа-наар) не станет искать» - Таргум Йонатан переводит это как «тех, что рассеялись», от корня со значением встряхивания и разбрасывания, то есть тех овец, которые скитаются вдали, и он не требует их возвращения. Либо же слово «наар» употреблено здесь в значении неразумия (ведь отрок, юноша - это образ незрелого ума), и речь идет об овцах, которые не умеют сами вернуться в загон и нуждаются в том, кто поведет их, а пастух их не ищет. «Покалеченную не исцелит» - ту, у которой сломана нога, он даже не пытается вылечить. «Обессилевшую не поддержит» - «ницава» («стоящая») - это овца, у которой едва хватает сил держаться на ногах, и ей нужна помощь, чтобы медленно брести за стадом. А Раши приводит от имени Менахема, что «ницава» связано со вздутием живота, подобно выражению «дабы опадало чрево (лицбот бетен)», то есть речь идет о вздутии рубца. Известно, что у скота бывает такая болезнь, и тогда в бок вводят полую иглу, чтобы выпустить газы, иначе животное может погибнуть. Кстати, в местах, где это делается не по нормам алахи, возникают вопросы кашрута из-за прокола внутренних органов. Так или иначе, существует толкование, что «ницава» - это овца, страдающая от вздутия газами из-за сорной травы, и таких он тоже не поддержит. «Не поддержит (ло йехалькель)» - то есть не станет терпеливо нести, ведь заботливый пастух берет таких овец на руки и несет на груди, а этот пастырь так поступать не будет.
«А мясо откормленной будет есть» - откормленные овцы символизируют богачей, и цари будут думать лишь о том, как отнять у богатых их деньги и пустить их имущество по ветру. «И копыта их раздробит» - раздробит их копыта без остатка, подобно тому, как сказано у Даниэля: «Пожирала и сокрушала, а остатки попирала ногами своими». Бывает ведь так, что скот поедает часть корма, а остальное оставляет, а бывает, что они съедают сколько могут, а остатки втаптывают и перетирают копытами, то есть не оставляют ничего. Так и здесь: от них не останется ровным счетом ничего.
Мальбим же объясняет этот стих как иносказание: «Пропавших он не сочтет» - не станет обращать внимания на тех, кто уйдет в изгнание, и ему не будет дела до того, что они рассеяны. «Молодого (рассеянного)» - молодой скот, он не станет собирать его вместе, то есть проявит полное равнодушие к детям и молодежи. «Покалеченную» и «стоящую» из последних сил он не поддержит - не даст им пропитания. А жирных и тучных овец он просто съест, вплоть до того, что раздробит даже их копыта, чтобы не оставить от них вообще ничего.
Стих 17: Горе негодному пастырю
הוֹי רֹעִי הָאֱלִיל עֹזְבִי הַצֹּאן חֶרֶב עַל־זְרוֹעוֹ וְעַל־עֵין יְמִינוֹ זְרֹעוֹ יָבוֹשׁ תִּיבָשׁ וְעֵין יְמִינוֹ כָּהֹה תִכְהֶה׃ - Горе негодному пастырю, бросающему овец! Меч на мышцу его и на правый глаз его: рука его совершенно иссохнет, и правый глаз его совсем угаснет.
«Горе (hой)» - как отмечает Раши, здесь уместен плач и вопль, и слова эти произносятся с глубокой болью. «Пастыри ничтожества (роэ hа-элиль)» - пастыри пустоты, ведь слово «элиль» образовано от корня «аль» (отрицание, ничто), подобно тому, как Иов сказал своим друзьям: «Никчемные целители (роф’эй элиль) все вы», то есть врачи попусту, лжеврачи. Таков и негодный пастырь: у него нет умения пасти, нет сил пасти и нет знаний для этого дела. А если спросят, откуда буква «йод» в словах «ро’и» и «элиль», то удивляться не стоит, ведь мы встречаем в Писании формы вроде «шохни сене» (вместо «шохен»), «шохни левадад», а также «исцеляющий все недуги твои (тахлуайхи)» - это дополнительная буква «йод», характерная для поэтического языка Танаха, и здесь имеет место то же самое.
«Бросающему овец, меч на мышцу его» - мышца символизирует силу и доблесть, поэтому придет меч, который сокрушит его руку, и падет его воинская мощь и величие. «И правый глаз его совсем угаснет» - Всевышний расстроит его мудрость, ведь глаз служит выражением разума и проницательности, как в выражении «очи мои видели», означающем «я постиг разумом». Получается, говорит Мальбим, что их постигнет ущерб как телесный, так и духовный, поскольку пострадает и разум их души.
Абарбанель объясняет, что эти слова относятся к Агриппе, который был последним царем и пал от римского меча. И сын его, бывший человеком достойным, погиб вместе с ним, и именно его Писание уподобляет «правому глазу»: не просто «рука его совершенно иссохнет», что знаменует крушение военной мощи и власти, но и сын его будет убит, и в этом смысл слов «и правый глаз его совсем угаснет».
Подведем итоги:
Глава открывается дверями Храма, распахивающимися сами собой - пророчеством о разрушении Второго Храма, а оттуда пророк обращается к ходу истории самой эпохи Храма. «Овцы, обреченные на заклание» - это народ Израиля, отданный покупателям, торговцам и безжалостным пастырям, причем гибель начинается изнутри: беспричинная ненависть, меч брата против брата, жестокие правители и секты, расколовшие землю. Два посоха, Ноам («Благоволение») и Ховлим («Связующие/Ранящие»), предназначались для правильного руководства: посох строгости против внешнего врага и посох мягкости по отношению к брату внутри народа. Однако то поколение все перевернуло, и потому оба посоха были сломаны: союз с народами был нарушен, и братство между Иеhудой и Израилем распалось. Но среди этой разрухи сияют тридцать серебреников - тридцать праведников каждого поколения, шедших на самопожертвование, чей облик запечатлен перед Престолом Славы подобно драгоценному облачению, и благодаря их заслугам Храм устоял в греческие времена. А в конце встает безумный пастырь, в чьих руках не посох пастуха, а орудия для пожирания собственных овец, и конец его - меч на мышцу его и слепота правого глаза. Этот урок неизменен: когда мы сбиваемся с верного пути, народы мира начинают наносить по нам удары, продолжая бить до тех пор, пока мы вновь не вернемся на путь истины.