Тридцать четвертая глава книги Ирмиягу делится на две части. В первой ее части содержится личное пророчество Цидкиягу, царю Иудеи, в то время когда Невухаднецар со всем своим войском уже приближается, чтобы осадить Иерусалим: город будет отдан в руки вавилонского царя, а сам царь будет схвачен и изгнан, однако удостоится умереть на своей постели и быть оплаканным с честью. Во второй части описано особое событие: завет, который Цидкиягу заключил с народом об отпуске еврейских рабов на волю, быстрое нарушение этого завета и последовавшее за этим суровое наказание. Пойдем по порядку стихов и разберем их по комментариям Мальбима, Раши и Радака.
הַדָּבָר אֲשֶׁר־הָיָה אֶל־יִרְמְיָהוּ מֵאֵת יְהֹוָה וּנְבוּכַדְרֶאצַּר מֶלֶךְ־בָּבֶל וְכׇל־חֵילוֹ וְכׇל־מַמְלְכוֹת אֶרֶץ מֶמְשֶׁלֶת יָדוֹ וְכׇל־הָעַמִּים נִלְחָמִים עַל־יְרוּשָׁלַ͏ִם וְעַל־כׇּל־עָרֶיהָ לֵאמֹר׃ - Слово, которое было к Ирмиягу от Господа, когда Невухадрецар, царь вавилонский, и все войско его, и все царства земли под властью руки его, и все народы воевали против Иерусалима и против всех городов его, сказав:
Это пророчество произносится в то время, когда Невухаднецар, его войско, все царства земли, подвластные ему, и все народы уже подступают, чтобы осадить Иерусалим и все его города.
כֹּה־אָמַר יְהֹוָה אֱלֹהֵי יִשְׂרָאֵל הָלֹךְ וְאָמַרְתָּ אֶל־צִדְקִיָּהוּ מֶלֶךְ יְהוּדָה וְאָמַרְתָּ אֵלָיו כֹּה אָמַר יְהֹוָה הִנְנִי נֹתֵן אֶת־הָעִיר הַזֹּאת בְּיַד מֶלֶךְ־בָּבֶל וּשְׂרָפָהּ בָּאֵשׁ׃ - Так сказал Господь, Бог Израиля: пойди и скажи Цидкиягу, царю Иудеи, и скажи ему: так сказал Господь: вот, Я отдаю этот город в руку царя вавилонского, и он сожжет его огнем.
Здесь есть кажущееся повторение: «пойди и скажи» («алох ве-амарта»), а затем «и скажи ему» («ве-амарта элав»). Мальбим объясняет: сначала Святой, благословен Он, повелел объявить это пророчество народу, а затем повелел сказать его самому Цидкиягу.
И здесь открывается поучительный момент. Мы видели ранее, что когда Ирмиягу говорил эти слова народу, его заключили под стражу во дворе стражи и обвиняли в том, что он ослабляет руки народа: ты подрываешь веру в избавление, из-за чего люди станут пренебрегать войной с захватчиками, ты подрываешь боевой дух. Но когда пророчество передается лично Цидкиягу, царь вовсе не сердится на содержание. Напротив, вспомним: после того как Цидкиягу заключил Ирмиягу под стражу, о чем он его спросил? «Есть ли слово от Господа?» Он сажает его под стражу за то, что тот пророчествует народу, и тут же просит услышать от него, что сказал Господь. Он верит ему полной верой и знает, что тот - истинный пророк Господа, лишь бы только он ни в коем случае не шел и не говорил этого народу, дабы не сеять малодушие в сердцах. И кстати, наши мудрецы (Хазаль) говорят, что Цидкиягу был праведным царем, и лишь его поколение было грешным.
וְאַתָּה לֹא תִמָּלֵט מִיָּדוֹ כִּי תָּפֹשׂ תִּתָּפֵשׂ וּבְיָדוֹ תִּנָּתֵן וְעֵינֶיךָ אֶת־עֵינֵי מֶלֶךְ־בָּבֶל תִּרְאֶינָה וּפִיהוּ אֶת־פִּיךָ יְדַבֵּר וּבָבֶל תָּבוֹא׃ - А ты не спасешься от руки его, ибо непременно будешь схвачен и в руку его предан, и глаза твои увидят глаза царя вавилонского, и уста его будут говорить с твоими устами, и в Вавилон ты придешь.
Пророк говорит ему: тебя не казнят на месте, но ты будешь схвачен и придешь в Вавилон, и вавилонский царь будет говорить с тобой. И что это за «разговор»? Речь идет о суровом суде. Действительно, Невухаднецар вершил над ним суд за то, что тот разгласил, будто видел, как царь ел живого зайца, и за то, что нарушил клятву не бунтовать против него, но восстал и взбунтовался.
И мудрецы обратили пристальное внимание на выражение: «и глаза твои увидят глаза царя вавилонского» - его глаза ты увидишь, но не Вавилон. Ведь после того как Цидкиягу привели к нему и вавилонский царь вершил суд лицом к лицу, он ослепил его, выколов ему глаза. И в этом кроется разрешение видимого противоречия с другим сказанным ему пророчеством: «И в Вавилон приведет его, а его он не увидит». Цидкиягу недоумевал: как такое возможно? Если я приду в Вавилон, то, разумеется, увижу его! И лишь в конце, когда ему выкололи глаза, ему стало ясно, что исполнились оба пророчества одновременно: в Вавилон я пришел, но его не увидел.
אַךְ שְׁמַע דְּבַר־יְהֹוָה צִדְקִיָּהוּ מֶלֶךְ יְהוּדָה כֹּה־אָמַר יְהֹוָה עָלֶיךָ לֹא תָמוּת בֶּחָרֶב׃ - Но выслушай слово Господа, Цидкияу, царь Иудеи! Так сказал Господь о тебе: не умрешь ты от меча.
Здесь для него есть утешение: хотя ты будешь схвачен и изгнан, от меча ты не погибнешь. Это бедствие пришло за грех поколения, ведь сам Цидкияу был праведным царем. И здесь важна одна деталь: того, кто казнен царским мечом, не оплакивают надгробной речью, ведь по казненным царской властью траурных речей не произносят. Почему? Потому что надгробное слово - это словно бунт против царя: царь решил казнить его, а ты приходишь и говоришь, каким праведным и особенным он был, то есть что он не заслуживал смерти, и тем самым противишься царю. Такого человека тоже могут казнить. И здесь Цидкияу сказано: ты умрешь не от меча царя, а своей смертью, и поэтому тебя будут оплакивать.
בְּשָׁלוֹם תָּמוּת וּכְמִשְׂרְפוֹת אֲבוֹתֶיךָ הַמְּלָכִים הָרִאשֹׁנִים אֲשֶׁר־הָיוּ לְפָנֶיךָ כֵּן יִשְׂרְפוּ־לָךְ וְהוֹי אָדוֹן יִסְפְּדוּ־לָךְ כִּי־דָבָר אֲנִי־דִבַּרְתִּי נְאֻם־יְהֹוָה׃ - В мире ты умрешь, и как сжигали для отцов твоих, прежних царей, бывших до тебя, так сожгут и для тебя, и со словами: «Увы, господин!» будут оплакивать тебя, ибо это слово изрек Я, говорит Господь.
«В мире ты умрешь». Наши мудрецы (Хазаль) говорят, что Невухаднецар умер еще при жизни Цидкияу. Во все дни правления Невухаднецара узники не выходили из темниц, вообще не существовало такого понятия, как освобождение заключенных или помилование, ведь Невухаднецар был царем грозным, внушающим ужас и крайне жестоким. Только после его смерти заключенных освободили, и тогда Цидкияу вышел из темницы, а на следующий день скончался. На нем исполнилось пророчество о том, что он умрет не от меча, а своей смертью, и потому сбудется: «и со словами: „Увы, господин!“ будут оплакивать тебя» - его почтут надгробным словом со всей честью.
А что значит: «как сжигали для отцов твоих»? Есть два объяснения. Согласно мудрецам, когда умирал царь, сжигали все вещи, которыми он пользовался, чтобы никто другой не мог ими пользоваться, ибо не подобает царскому достоинству, чтобы простой человек пользовался царскими вещами. И нельзя сказать, что ими станет пользоваться следующий царь, ведь у нового царя есть свои собственные одежды и утварь, и он не пользуется бывшими в употреблении вещами. Второе объяснение приводит Радак: над царским одром воскуряли (сжигали) благовония и ароматические смеси, чтобы распространялся приятный запах. Надо понимать, что в те времена, когда выносили покойного, люди часто держались поодаль от погребальных носилок из-за тяжелого запаха. Сегодня тело до погребения находится в холодильной камере и не успевает испортиться, но тогда, если человек умирал ночью, а хоронили его назавтра в полдень, от него порой уже исходил дурной запах. Поэтому было принято класть на погребальное ложе ветви мирта и благовония, а для царей составляли особые смеси и воскуряли благовония у их одра, благодаря чему распространялось благоухание.
וַיְדַבֵּר יִרְמְיָהוּ הַנָּבִיא אֶל־צִדְקִיָּהוּ מֶלֶךְ יְהוּדָה אֵת כׇּל־הַדְּבָרִים הָאֵלֶּה בִּירוּשָׁלָ͏ִם׃ - И передал пророк Ирмияу Цидкияу, царю Иудеи, все эти слова в Иерусалиме.
Как мы уже объясняли: здесь поручение заключалось в том, чтобы передать эти слова лично Цидкияу, а не возвещать их народу.
וְחֵיל מֶלֶךְ־בָּבֶל נִלְחָמִים עַל־יְרוּשָׁלַ͏ִם וְעַל כׇּל־עָרֵי יְהוּדָה הַנּוֹתָרוֹת אֶל־לָכִישׁ וְאֶל־עֲזֵקָה כִּי הֵנָּה נִשְׁאֲרוּ בְּעָרֵי יְהוּדָה עָרֵי מִבְצָר׃ - А войско царя Вавилонского воевало против Иерусалима и против всех оставшихся городов Иудеи, против Лахиша и против Азеки, ибо они остались из городов Иудеи городами-крепостями.
Лахиш и Азека оставались городами-крепостями, помимо самого Иерусалима.
הַדָּבָר אֲשֶׁר־הָיָה אֶל־יִרְמְיָהוּ מֵאֵת יְהֹוָה אַחֲרֵי כְּרֹת הַמֶּלֶךְ צִדְקִיָּהוּ בְּרִית אֶת־כׇּל־הָעָם אֲשֶׁר בִּירוּשָׁלַ͏ִם לִקְרֹא לָהֶם דְּרוֹר׃ - Слово, которое было к Ирмияу от Господа после того, как царь Цидкияу заключил завет со всем народом, который в Иерусалиме, чтобы объявить им свободу:
לְשַׁלַּח אִישׁ אֶת־עַבְדּוֹ וְאִישׁ אֶת־שִׁפְחָתוֹ הָעִבְרִי וְהָעִבְרִיָּה חׇפְשִׁים לְבִלְתִּי עֲבׇד־בָּם בִּיהוּדִי אָחִיהוּ אִישׁ׃ - Чтобы каждый отпустил своего раба и каждый свою рабыню, еврея и еврейку, на волю, чтобы никто не держал в рабстве иудея, брата своего.
На седьмом году своего царствования Цидкияу заключил завет со всем народом, провозгласив свободу (дрор) рабам, то есть отпустив их из рабства. И речь идет здесь исключительно о еврейском рабе (эвед иври), порабощенном своим братом-израильтянином.
Мудрецы (Хазаль) рассказывают, что пришли старейшины Иудеи вопросить Всевышнего и выдвинули такой довод: раб коэна, которого продал господин, может ли есть труму? Ведь написано: «Раб же... купленный за серебро его, тот может есть это», и раб коэна ест труму так же, как сам коэн. И спросили они: а если коэн продал его простому еврею (исраэлю) или нееврею, может ли он есть труму? Ответил им пророк: конечно же, нет. А что они имели в виду этим вопросом? Они хотели сказать, что Всевышний не может предъявлять к ним претензий, ведь Он как бы продал нас Невухаднецару, а если так, мы больше Ему не подчинены и спроса с нас нет. И в ответ на это им было сказано, что они обязаны отпустить всех своих рабов.
И тогда царь заключает завет с народом, чтобы провозгласить рабам свободу. Причем он ввел два постановления: первое - «отпустить каждому раба своего... на волю», немедленно освободить рабов, находящихся в их владении, даже если те еще не отработали положенные шесть лет. Второе - «чтобы никто не держал в рабстве иудея, брата своего», и это касалось уже будущего: впредь не порабощать их и не покупать еврейских рабов.
וַיִּשְׁמְעוּ כׇל־הַשָּׂרִים וְכׇל־הָעָם אֲשֶׁר־בָּאוּ בַבְּרִית לְשַׁלַּח אִישׁ אֶת־עַבְדּוֹ וְאִישׁ אֶת־שִׁפְחָתוֹ חׇפְשִׁים לְבִלְתִּי עֲבׇד־בָּם עוֹד וַיִּשְׁמְעוּ וַיְשַׁלֵּחוּ׃ - «И послушались все вельможи и весь народ, вступившие в завет, отпустить каждому раба своего и каждому рабыню свою на волю, чтобы впредь не порабощать их, - и послушались, и отпустили».
Мальбим объясняет двоякое повторение слова «послушались»: первое послушание состояло в том, что они пришли вступить в завет и приняли это обязательство на себя; а второе - в том, что они исполнили его на деле, как относительно прошлого (перестав удерживать прежних рабов), так и относительно будущего (не порабощая заново и не покупая новых). И тогда действительно: «и отпустили».
וַיָּשׁוּבוּ אַחֲרֵי־כֵן וַיָּשִׁבוּ אֶת־הָעֲבָדִים וְאֶת־הַשְּׁפָחוֹת אֲשֶׁר שִׁלְּחוּ חׇפְשִׁים וַיִּכְבְּשׁוּם לַעֲבָדִים וְלִשְׁפָחוֹת׃ - «Но потом они передумали и вернули рабов и рабынь, которых отпустили на волю, и вновь принудили их быть рабами и рабынями».
А затем они пожалели о сделанном. Человек просыпается утром: нужно, чтобы кто-то приготовил ему воду для омовения рук, погладил одежду, работал в поле. А нанимать работников стоит больших денег. И думает: каким же глупцом я был, что отпустил своего раба, ведь у меня было кому все это делать! Что же они сделали? Вернули и силой заставили их снова стать рабами и рабынями. Слово «завладели» (вайихбешум) здесь означает удерживать при себе силой, как в выражении «удерживающий плату наемника» (а-ковеш схар сахир), который зажимает чужое и не отдает. Они ведь уже отпустили их на волю, а затем снова схватили силой, что равносильно настоящему воровству.
И спрашивает Мальбим: почему это постановление понадобилось именно сейчас? Ведь город осажден, на пороге падение Иерусалима, и сейчас не время для реформ, а время, когда каждый борется за жизнь! Мальбим объясняет: в ту эпоху многие бедняки задолжали богачам, социальное расслоение было огромным, и когда человеку нечем было расплатиться, его забирали в рабство. Теперь же, в дни осады, Цидкияу очень опасался, что эти рабы почувствуют, что им нечего терять, и перейдут на сторону врагов, пришедших захватить город, став «пятой колонной», готовой помочь осаждающим ради собственного освобождения.
Мальбим приводит параллель: так поступали и римляне в древности, когда во время войны были вынуждены даровать свободу тем, кто попал в рабство за долги, чтобы предотвратить восстание, как известно из древней истории. Ведь раб рассуждает так: мне нечего терять, здесь я порабощен и мучаюсь, а если войдет враг, я стану свободным, и более того - если я помогу ему, он может дать мне должность или чин, и это наверняка лучше моего нынешнего положения.
Но в конце концов люди увидели, что не могут обойтись без рабов, и снова забрали их силой. Мальбим указывает, что здесь было совершено двойное прегрешение: во-первых, вы дали клятву и заключили завет, а теперь нарушаете завет и клятву, что несравнимо тяжелее самого факта владения рабом. Во-вторых, с того момента, как вы отпустили раба, вы фактически простили ему долг, и когда вы снова обращаете его в рабство, это чистой воды воровство, похищение людей (гневат нефашот) - один из прямых запретов Десяти заповедей: «Не кради», о котором Мудрецы сказали, что Писание говорит именно о похищении человека.
וַיְהִי דְבַר־יְהֹוָה אֶל־יִרְמְיָהוּ מֵאֵת יְהֹוָה לֵאמֹר׃ - И было слово Господа к Ирмеягу от Господа сказано:
כֹּה־אָמַר יְהֹוָה אֱלֹהֵי יִשְׂרָאֵל אָנֹכִי כָּרַתִּי בְרִית אֶת־אֲבוֹתֵיכֶם בְּיוֹם הוֹצִאִי אוֹתָם מֵאֶרֶץ מִצְרַיִם מִבֵּית עֲבָדִים לֵאמֹר׃ - Так сказал Господь, Бог Израиля: Я заключил завет с вашими отцами в день, когда вывел их из земли Египетской, из дома рабства, сказав:
То, о чем говорилось выше, что было слово Господа к Ирмеягу, теперь Писание разъясняет подробно. Мудрецы (Хазаль) говорят: выводя Израиль из Египта, Всевышний заключил с ними завет о том, чтобы они не порабощали своих братьев, как сказано: "Ибо Мне сыны Израиля рабы" - Мои они рабы, а не рабы рабов, чтобы еврей никогда не находился в положении раба.
מִקֵּץ שֶׁבַע שָׁנִים תְּשַׁלְּחוּ אִישׁ אֶת־אָחִיו הָעִבְרִי אֲשֶׁר־יִמָּכֵר לְךָ וַעֲבָדְךָ שֵׁשׁ שָׁנִים וְשִׁלַּחְתּוֹ חׇפְשִׁי מֵעִמָּךְ וְלֹא־שָׁמְעוּ אֲבוֹתֵיכֶם אֵלַי וְלֹא הִטּוּ אֶת־אׇזְנָם׃ - По прошествии семи лет отпускайте каждый своего брата-еврея, который будет продан тебе и прослужит тебе шесть лет, и отпусти его свободным от себя; но отцы ваши не слушали Меня и не приклонили уха своего.
И здесь возникает вопрос: через сколько же лет отпускают раба? Через шесть лет, а на седьмой год он уже свободен. Что же тогда означает "ми-кец шева шаним" ("по прошествии семи лет" или буквально: "в конце семи лет")? "Мецудат Давид" дает простое объяснение: у веревки есть два конца, и ее начало - это тоже конец (край). Так же и со сроком: его начало - край, и его завершение - край. Выражение "ми-кец шева шаним" означает: с самого начала седьмого года, ведь начало тоже называется краем.
Правда, слово "ми-кец" употребляется и в значении конца срока, как, например, "ми-кец шнатаим ямим" ("по прошествии двух лет") в истории Йосефа. Но суть дела говорит сама за себя: здесь никак не может иметься в виду окончание семи лет, ведь в Торе ясно написано: шесть. Тем более что и сам стих прямо продолжает: "и прослужит тебе шесть лет" - чтобы никто не подумал, будто возникло расхождение между Торой и книгой Ирмеягу. Шесть лет - то есть вплоть до наступления седьмого года. И пророк говорит им: вот, Я заповедал так в Торе, что нельзя удерживать еврейского раба на неограниченный срок, но лишь шесть лет, после чего необходимо отпустить его на волю.
וַתָּשֻׁבוּ אַתֶּם הַיּוֹם וַתַּעֲשׂוּ אֶת־הַיָּשָׁר בְּעֵינַי לִקְרֹא דְרוֹר אִישׁ לְרֵעֵהוּ וַתִּכְרְתוּ בְרִית לְפָנַי בַּבַּיִת אֲשֶׁר־נִקְרָא שְׁמִי עָלָיו׃ - И вы обратились ныне и поступили справедливо в очах Моих, провозгласив свободу каждый ближнему своему, и заключили завет предо Мною в Храме, над которым наречено Имя Мое.
Он говорит им: сейчас вы совершили тшуву и поступили справедливо в Моих очах, объявив им свободу. Более того, вы сделали даже больше, чем требовала Тора, ведь вы отпустили их на волю еще до истечения шести лет, на том этапе, когда вам все еще было разрешено держать их на службе. Поэтому и сказано: "справедливо в очах Моих" - то есть поступили сверх буквы закона (лифним ми-шурат а-дин), сделав не только то, к чему были обязаны, но и больше того. К тому же: "и заключили завет" - вы скрепили это клятвой в Доме, над которым наречено Мое Имя.
וַתָּשֻׁבוּ וַתְּחַלְּלוּ אֶת־שְׁמִי וַתָּשִׁבוּ אִישׁ אֶת־עַבְדּוֹ וְאִישׁ אֶת־שִׁפְחָתוֹ אֲשֶׁר־שִׁלַּחְתֶּם חׇפְשִׁים לְנַפְשָׁם וַתִּכְבְּשׁוּ אֹתָם לִהְיוֹת לָכֶם לַעֲבָדִים וְלִשְׁפָחוֹת׃ - Но вы снова передумали и осквернили Имя Мое, и вернули каждый своего раба и каждый свою рабыню, которых вы отпустили свободными на волю, и вновь принудили их быть вашими рабами и рабынями.
Вы совершили двоякое зло. Во-первых: "и осквернили Имя Мое", ведь вы поклялись Именем Всевышнего и поступили прямо противоположным образом, а большего хилуль Ашем (осквернения Имени) быть не может. Во-вторых: "и вернули каждый своего раба... и принудили их", а это уже прямой грабеж, похищение человека (гневат нефеш).
לָכֵן כֹּה־אָמַר יְהֹוָה אַתֶּם לֹא־שְׁמַעְתֶּם אֵלַי לִקְרֹא דְרוֹר אִישׁ לְאָחִיו וְאִישׁ לְרֵעֵהוּ הִנְנִי קֹרֵא לָכֶם דְּרוֹר נְאֻם־יְהֹוָה אֶל־הַחֶרֶב אֶל־הַדֶּבֶר וְאֶל־הָרָעָב וְנָתַתִּי אֶתְכֶם לְזַעֲוָה לְכֹל מַמְלְכוֹת הָאָרֶץ׃ - Посему так сказал Господь: вы не послушали Меня, чтобы объявить свободу каждый брату своему и каждый ближнему своему, - вот, Я объявляю вам «свободу», - слово Господа, - мечу, мору и голоду, и предам вас на ужас всем царствам земли.
Вы не объявляете свободу рабам? Я объявлю «свободу» бедствиям, чтобы они могли беспрепятственно прийти и поразить вас. Вы хотите быть господами над рабами? Я не готов быть Господом для такого народа. А когда есть хозяин, он охраняет тебя; когда же хозяина нет, все идет вразброд. Поэтому: Я больше не Господин для вас, и тем самым мечу, мору и голоду дана полная свобода, и они сделают вас ужасом для всех.
И что такое «заава» (זעווה)? Это слово связано с движением, от корня «за» (זע - содрогаться, метаться). И вот здесь написано «лизваа» (לזועה, ктив), а читается «лезаава» (לזעווה, кри). Это тот же принцип, с которым мы сталкиваемся в словах «кевес» (כבש) и «кесев» (כשב - овца/ягненок), «салмах» (שלמה) и «симлах» (שמלה - одежда), «каhаль» (קהל) и «лаhак» (להק - собрание/стая, отсюда хор и труппа). Одно и то же слово с перестановкой букв, и оба варианта точны и выражают суть предмета. А если проникнуть в глубину святого языка (лашон а-кодеш), становится понятно, почему каждая буква написана на своем месте и каково ее значение. Однако это глубочайшие тайны, которые открыты нам не полностью, и сегодня в наших руках остались лишь крупицы от бездонной глубины святого языка.
Мальбим раскрывает глубокую суть этого принципа: лишь раб Всевышнего поистине свободен. Как выразился рабейну Йегуда Галеви: «Рабы времени - рабы рабов, и лишь раб Господа свободен». Тот, кто порабощен своими страстями, - раб рабов: вся его жизнь проходит в погоне и суете, нужно купить то, нужно достать это. Раб же Всевышнего вовсе не привязан ко всему этому.
С чем это можно сравнить? Подходит к человеку наркоман и говорит: «Знаешь ли ты, что такое кайф? Это нечто невероятное!» А тот отвечает: «Слава Богу, мне это не нужно». Наркоман удивляется: «Но если бы ты попробовал, ты был бы на седьмом небе! Неужели ты мне не завидуешь?» - «Не завидую, спасибо большое, я отказываюсь от такого “счастья” и такого “удовольствия”». И выходит, что я свободен, а ты - раб. Тебе кажется, будто ты свободен, пока находишься под кайфом, но ты раб: можешь ли ты обойтись без дозы? Когда приспичит, ты побежишь за любым, кто попадется на пути. А я, пусть и не пребываю в эйфории, совершенно в этом не нуждаюсь, и, слава Богу, я свободен.
И речь не идет о базовых вещах. Крыша над головой человеку необходима, кусок хлеба необходим. Но тот, кому непременно нужен новейший внедорожник, кому приходится оплачивать огромную страховку и бензин, и ради этого пахать сверхурочно, становится рабом всех этих вещей. Когда человек гонится за роскошью и лакомствами, чувствуя, что без них жизнь не мила, он порабощен. А тот, кому все это не требуется, находится в куда лучшем положении. В этом и заключается суть понятия «раб Господень»: он свободен от материальных вожделений этого мира. Но когда ты выходишь из-под власти Всевышнего, вот тогда ты запутываешься, и любые мирские напасти получают над тобой власть. Об этом и сказано: «Я объявляю свободу мечу, мору и голоду», - ведь как только ты вышел из-под защиты Всевышнего, ты оказываешься беззащитен перед всеми бедами мира.
וְנָתַתִּי אֶת־הָאֲנָשִׁים הָעֹבְרִים אֶת־בְּרִתִי אֲשֶׁר לֹא־הֵקִימוּ אֶת־דִּבְרֵי הַבְּרִית אֲשֶׁר כָּרְתוּ לְפָנָי הָעֵגֶל אֲשֶׁר כָּרְתוּ לִשְׁנַיִם וַיַּעַבְרוּ בֵּין בְּתָרָיו׃ - И предам людей, преступивших завет Мой, которые не исполнили слов завета, заключенного перед лицом Моим при тельце, которого они рассекли надвое и прошли между частями его.
Раши объясняет, что им было мало нарушить свой прежний завет: они рассекли тельца надвое и прошли между его частями, чтобы открыто восстать против Всевышнего. И это поразительно: мало того, что ты нарушил первый завет, так ты еще и заключаешь новый союз ради того, чтобы утвердить сам грех!
Так в древности заключали завет, служивший подобием договора: закалывали тельца или птицу (как мы видим у Авраама-авину), рассекали надвое и проходили между частями, отсюда и название «Брит бейн а-бтарим» (Завет между рассеченными частями). Так и здесь: «тельца, которого они рассекли надвое и прошли между частями его», - они заключили новый завет, чтобы нарушить слово Господа и вновь поработить рабов. И прохождение между частями не было простой формальностью: в те времена это было равносильно подписи под договором сегодня. Никто не может заявить: «Я подписал лишь символически», - подпись на договоре делает документ юридически обязывающим. Так и тогда заключение завета было непреложным правовым действием.
Мальбим же объясняет иначе: речь не идет о том, будто они заключили новый союз для нарушения воли Всевышнего, но Святой, благословен Он, предъявляет им две претензии. «Преступивших завет Мой» - это Тора, как сказано: «Если бы не завет Мой день и ночь, законов неба и земли Я бы не установил», ведь уже в Торе заповедано не порабощать более шести лет, и это вы нарушили. «Которые не исполнили слов завета, заключенного перед лицом Моим», - это тот завет, который вы сами недавно заключили, чтобы отпустить рабов и рабынь на волю, и его вы тоже нарушили.
שָׂרֵי יְהוּדָה וְשָׂרֵי יְרוּשָׁלַ͏ִם הַסָּרִסִים וְהַכֹּהֲנִים וְכֹל עַם הָאָרֶץ הָעֹבְרִים בֵּין בִּתְרֵי הָעֵגֶל׃ - Князей Иудеи и сановников Иерусалима, придворных и коэнов, и весь простой народ, проходивших между частями тельца,
וְנָתַתִּי אוֹתָם בְּיַד אֹיְבֵיהֶם וּבְיַד מְבַקְשֵׁי נַפְשָׁם וְהָיְתָה נִבְלָתָם לְמַאֲכָל לְעוֹף הַשָּׁמַיִם וּלְבֶהֱמַת הָאָרֶץ׃ - И предам Я их в руку врагов их и в руку ищущих души их, и станет труп их пищей птицам небесным и зверям земным.
Все они прошли между частями рассеченного тельца, то есть были полноправными участниками заключения этого союза. И почему же их тела станут пищей для птиц небесных? Мера за меру: за то, что они прошли между кусками туши тельца, их собственные тела будут отданы на съедение птицам небесным. Мальбим обращает внимание на детали: слова «И предам Я их в руку врагов их» соответствуют нарушению завета Торы, а «и станет труп их пищей» - нарушению того союза, который они сами заключили, когда проходили между рассеченными частями тельца.
וְאֶת־צִדְקִיָּהוּ מֶלֶךְ־יְהוּדָה וְאֶת־שָׂרָיו אֶתֵּן בְּיַד אֹיְבֵיהֶם וּבְיַד מְבַקְשֵׁי נַפְשָׁם וּבְיַד חֵיל מֶלֶךְ בָּבֶל הָעֹלִים מֵעֲלֵיכֶם׃ - И Цидкиягу, царя Иудеи, и сановников его Я отдам в руку врагов их, и в руку ищущих души их, и в руку войска царя Вавилонского, отступивших от вас.
«В руку врагов их и в руку ищущих души их» - имеется в виду во власть Невухаднецара. На первый взгляд, это вызывает недоумение: ведь сам Цидкиягу был человеком достойным и в этой ситуации поступил правильно, ведь именно он был инициатором заключения союза во благо и вовсе не поддерживал рабовладельцев, а напротив, призвал положить конец рабству. Почему же наказан и он? Мальбим объясняет: в его власти было выразить протест и остановить народ, но он промолчал, а всякий, кто способен выразить протест против греха и не делает этого, отвечает за грех всего поколения; именно поэтому был наказан Цидкиягу.
И что означает «отступивших от вас» («олим меалейхем»), ведь грамматически следовало бы сказать «наступающих на вас» («олим алейхем»)? «Поднимающиеся от вас» означает, что они снимают осаду и отходят от вас. Раши поясняет: действительно, так оно и было. Когда царь Египта выступил в поход, вавилоняне оставили осаду Иерусалима и отправились навстречу войску фараона, и в тот момент они действительно отошли от города. Позже они вернулись, но в то время действительно отступили.
הִנְנִי מְצַוֶּה נְאֻם־יְהֹוָה וַהֲשִׁבֹתִים אֶל־הָעִיר הַזֹּאת וְנִלְחֲמוּ עָלֶיהָ וּלְכָדוּהָ וּשְׂרָפֻהָ בָאֵשׁ וְאֶת־עָרֵי יְהוּדָה אֶתֵּן שְׁמָמָה מֵאֵין יוֹשֵׁב׃ - Вот, Я повелеваю, говорит Господь, и верну их к этому городу, и будут воевать против него, и захватят его, и сожгут его огнем, а города Иудеи предам запустению без жителей.
Пророк говорит им: пусть даже сейчас они и отступили от вас, не обольщайтесь этим. Войско фараона вернется в свою страну, а вавилоняне снова придут под ваши стены, будут воевать с вами, захватят и сожгут город, а все города Иудеи превратятся в безлюдную пустыню.
Глава открывается личным пророчеством царю Цидкиягу: город будет сожжен, сам он попадет в плен и будет уведен в Вавилон; он встретится лицом к лицу с царем Вавилонским, но самого Вавилона уже не увидит, однако умрет с миром и удостоится царских почестей и оплакивания при погребении, как и прежние цари, ибо сам он был царем праведным, и лишь грех поколения решил его участь. Затем следует повествование о союзе освобождения: Цидкиягу и весь народ заключили завет отпустить еврейских рабов на волю и даже пошли дальше буквы закона, освободив их до истечения шестилетнего срока, но вскоре передумали и силой вернули их в рабство. Тем самым они совершили двойной грех: осквернение Имени Всевышнего нарушением клятвы и грабеж чужой свободы повторным порабощением. И наказание приходит мера за меру: «Вы не провозгласили свободу братьям своим - Я провозглашаю свободу мечу, мору и голоду». Ибо истинно свободен лишь тот, кто служит Всевышнему, но стоит человеку выйти из-под власти своего Небесного Господина, как любая беда в этом мире обретает над ним полную силу.