Введение: от притчи о горшечнике к притче о кувшине
Девятнадцатая глава книги Ирмиягу продолжает тему, начатую в предыдущих главах. Там мы видели, как Святой, благословен Он, посылает Ирмиягу в мастерскую горшечника, чтобы тот своими глазами увидел, как мастер берет глину и лепит из нее сосуд, а когда что-то не удается, он возвращает глину в бесформенное состояние и начинает лепить заново. Так, сказал Святой, благословен Он, народ Израиля подобен глине в руках горшечника, и все, что Я делаю с ними, направлено на то, чтобы исправить их и поднять на более высокий духовный уровень. Теперь же появляется другая притча, гораздо более суровая: притча о кувшине.
כֹּה אָמַר יְהֹוָה הָלֹךְ וְקָנִיתָ בַקְבֻּק יוֹצֵר חָרֶשׂ וּמִזִּקְנֵי הָעָם וּמִזִּקְנֵי הַכֹּהֲנִים׃ - Так сказал Господь: пойди и купи глиняный кувшин горшечника, и [возьми] из старейшин народа и из старейшин священников.
Прежде чем перейти к смысловой стороне, разберемся, что такое «бакбук» (кувшин, бутыль). Мецудат Цион поясняет: таково название сосуда с узким горлышком. А почему он так называется? Потому что, когда жидкость выливается из него, раздается звук, похожий на «бак-бак-бак». И подобно этому сказано в Писании: «кувшин меда» (бакбук дваш).
Мальбим объясняет этот замысел: Святой, благословен Он, повелевает купить кувшин, сделанный горшечником из глины. И подчеркивание «יוצר חרש» (глиняный от горшечника) не случайно: это мог бы быть кувшин из дерева или металла, но здесь требуется именно глиняный сосуд. Ибо теперь Святой, благословен Он, говорит: народ Израиля не всегда подобен мягкой глине в руках горшечника. Когда они оставляют Владыку мира и служат идолам, они подобны глиняному сосуду, который уже обожжен в печи. В таком состоянии его уже невозможно вернуть в исходный комок сырой глины и начать лепить заново. Его разбиение - это единственное его исправление. Пока сосуд находится на стадии сырой глины, есть возможность исправления; но когда он стал готовым кувшином, будучи разбитым, он уже не подлежит починке.
И почему именно бутыль-кувшин («бакбук»), а не чаша, котел или бокал? Мальбим поясняет: у такого кувшина узкое горлышко. В древности было принято наливать в него мед, а когда мед внутри засахаривался и застывал - зимой или со временем, - он переставал течь, и извлечь его наружу было невозможно. Что же делали? Глиняная посуда дешева, ведь она сделана из земли, поэтому кувшин просто разбивали и доставали из него мед.
Так же обстоит дело и в иносказании. Народ Израиля полон дурных помыслов и мыслей ереси, которые невозможно извлечь одними лишь увещеваниями пророков. Не остается иного выхода, кроме как разбить сосуд, чтобы извлечь наружу его внутреннее содержание - «устранить пагубный замысел и положить конец греху» (в формулировке Мальбима: «להתם» - от корня со значением завершить и уничтожить грех). Подобно тому как кувшин приходится разбить, чтобы достать мед, так и с народом требуется сокрушение, чтобы вытащить наружу их нутро, с той лишь разницей, что в кувшине содержится мед, а здесь - скверна и порча. Таков кризис, который народу предстоит пройти, чтобы очиститься и избавиться от своей испорченности.
А слова в конце стиха, «и из старейшин народа и из старейшин священников», Мальбим трактует по принципу «одно слово относится к двум частям фразы»: слово «пойди» («הלוך») относится к обоим действиям - пойди и купи глиняный кувшин горшечника, и пойди со старейшинами народа и старейшинами священников, чтобы они пошли с тобой. Подобную конструкцию мы часто встречаем в словах молитвы: «Ибо Он не сделал наш удел таким, как у них, и жребий наш - как у всех полчищ их», где отрицание «не сделал» в начале относится и к слову «жребий».
В долину Бен-Ином и к Черепичным воротам
וְיָצָאתָ אֶל־גֵּיא בֶן־הִנֹּם אֲשֶׁר פֶּתַח שַׁעַר הַחַרְסִית וְקָרָאתָ שָּׁם אֶת־הַדְּבָרִים אֲשֶׁר־אֲדַבֵּר אֵלֶיךָ׃ - И выйди в долину Бен-Ином, что у входа в Черепичные ворота, и провозгласи там слова, которые Я буду говорить тебе.
Долина Бен-Ином - это место, где сжигали своих детей в огне, как мы уже видели выше в главе 7, стих 31. А что такое «Шаар а-Харсит» (Черепичные ворота)? Раши объясняет, что это Навозные ворота (Шаар а-Ашпот), а «харсит» они назывались потому, что туда выбрасывали битые глиняные черепки («харасим»). Это следует и из перевода Таргума Йонатана, который переводит «тарей калькальта»: «тарей» - это ворота, а «калькальта» - свалка мусора, как часто встречается в Гемаре.
Однако Мальбим, и к этому склоняется также Радак, объясняет, что Черепичные ворота - это Восточные ворота. Ведь служение Молеху было поклонением солнцу (таких идолопоклонников называли «служителями солнца»), а Восточные ворота - это те, через которые выходили встречать восход солнца и кланяться ему, обратившись спиной к Храму Господню. А как название «харсит» связано с солнцем? Мальбим поясняет, что слово «херес» на святом языке означает также солнце, как сказано: «Тот, Кто повелевает солнцу (ле-херес), и оно не восходит»; и как сказал Шимшон тем, кто разгадал его загадку: «Прежде чем зайдет солнце (бе-терем яво а-харса)»; и как сказано о Йеошуа, похороненном в Тимнат-Херес, о чем мудрецы сказали, что на его могиле поместили изображение солнца в знак того, что этот человек остановил солнце. Таким образом, Шаар а-Харсит - это ворота, обращенные на восток, в сторону солнца, которому они поклонялись.
Пророчество: бедствие, от которого зазвенит в ушах
וְאָמַרְתָּ שִׁמְעוּ דְבַר־יְהֹוָה מַלְכֵי יְהוּדָה וְיֹשְׁבֵי יְרוּשָׁלָ͏ִם כֹּה־אָמַר יְהֹוָה צְבָאוֹת אֱלֹהֵי יִשְׂרָאֵל הִנְנִי מֵבִיא רָעָה עַל־הַמָּקוֹם הַזֶּה אֲשֶׁר כׇּל־שֹׁמְעָהּ תִּצַּלְנָה אׇזְנָיו׃ - «И скажи: слушайте слово Господа, цари Иудеи и жители Иерусалима! Так сказал Господь Цваот, Бог Израиля: вот, Я навожу на это место бедствие, от которого у всякого услышавшего о нем зазвенит в ушах».
Я навожу на это место бедствие, от которого у всякого услышавшего «зазвенит в ушах» - в ушах будет стоять грохот, подобный звону кимвалов, оглушающий шум, как объясняет Радак.
יַעַן אֲשֶׁר עֲזָבֻנִי וַיְנַכְּרוּ אֶת־הַמָּקוֹם הַזֶּה וַיְקַטְּרוּ־בוֹ לֵאלֹהִים אֲחֵרִים אֲשֶׁר לֹא־יְדָעוּם הֵמָּה וַאֲבוֹתֵיהֶם וּמַלְכֵי יְהוּדָה וּמָלְאוּ אֶת־הַמָּקוֹם הַזֶּה דַּם נְקִיִּם׃ - «За то, что они оставили Меня, и сделали чуждым это место, и воскуряли на нем другим богам, которых не знали ни они, ни их отцы, ни цари Иудеи, и наполнили это место кровью невинных».
«И сделали чуждым» (ва-енакру) - сделали это место чужим предо Мной. Радак поясняет это по аналогии со словами «боги чужбины этой земли»: идолопоклонство чуждо Святой земле, ибо земля не терпит чужих богов. А Мальбим толкует слово «ва-енакру» так: они посвятили это место служению чужим божествам.
И не говори: что же им оставалось делать, ведь они подобны «плененным младенцам» (тирокот ше-нишбу), которые лишь повторяют заведенное отцами! На это Писание подчеркивает: «Которых не знали ни они, ни их отцы» - это новшества самого последнего поколения. Новое идолопоклонство, которого предки вовсе не знали, нечто неслыханное прежде. «И наполнили это место кровью невинных» - приносили души в жертву Молеху, проливая кровь невинных младенцев.
Высоты Бааля: «Чего Я не повелевал, и не говорил, и что не приходило Мне на сердце»
וּבָנוּ אֶת־בָּמוֹת הַבַּעַל לִשְׂרֹף אֶת־בְּנֵיהֶם בָּאֵשׁ עֹלוֹת לַבָּעַל אֲשֶׁר לֹא־צִוִּיתִי וְלֹא דִבַּרְתִּי וְלֹא עָלְתָה עַל־לִבִּי׃ - «И построили высоты Баалю, чтобы сжигать своих сыновей в огне как жертвы всесожжения Баалю, чего Я не повелевал, и не говорил, и что не приходило Мне на сердце».
Здесь Писание подробно раскрывает, как именно они наполнили это место кровью невинных: построили высоты Баалю для идолопоклонства, чтобы сжигать сыновей в огне, вознося их во всесожжение Баалю. Мальбим поясняет: они соорудили высоты Тофета и, помимо ритуального проведения детей через огонь Молеху, стали приносить людей в жертву как всесожжение, тем самым проливая кровь.
В чем смысл этого тройного повторения: «не повелевал, и не говорил, и не приходило Мне на сердце»? Мальбим объясняет: таков обычный порядок человека, вынашивающего план. Сначала мысль зарождается в сердце, затем человек обсуждает ее и, наконец, отдает приказ об исполнении. «Приходило на сердце» - это замысел, «говорил» - обсуждение способов воплощения, а «повелевал» - окончательное указание к действию. Поскольку же Всевышний здесь всё отрицает, Он идет в обратном порядке: Я никогда не давал повеления приносить человеческие жертвы. А если скажешь: быть может, прямого указания не было, но прозвучали какие-то слова? Нет, Я и не говорил об этом! А может, хотя бы мысль такая возникала? Нет, даже на сердце Мне это не приходило! От более явного действия к сокровенному: ни повеления, ни слова, ни даже мысли.
Наши мудрецы в Талмуде (трактат Таанит, 4а) истолковали этот стих иначе: «Не повелевал» - это Меша, царь Моава; «не говорил» - это Ифтах; «не приходило Мне на сердце» - это жертвоприношение (Акеда) Ицхака. Мальбим отмечает, что эти события выстроены здесь в обратном хронологическом порядке. Меша, царь Моава, взял своего первенца и заколол его на городской стене. Источники рассказывают: он спросил, в чем секрет побед Израиля? Ему ответили: их праотец Авраам связал своего сына на жертвеннике, был готов принести его в жертву. Сказал Меша: тот лишь почти принес, а я принесу на самом деле! Он взял и зарезал своего сына, и написано, что это навлекло великий гнев на Израиль (подробнее об этом можно узнать в уроках по Книге Царей). И об этом Всевышний говорит: Я не повелевал ему закалывать своего сына! «И не говорил» - это относится к Ифтаху, который поступил подобным образом со своей дочерью. Существует спор, буквально ли он убил ее или же лишь обрек на пожизненное уединение в изолированном доме, но по мнению, что он ее убил, Всевышний говорит: ничего подобного Я не говорил.
«И не приходило Мне на сердце» - а если спросят: разве в истории с Ицхаком Всевышний Сам не сказал: «Возьми сына твоего»? На это Он отвечает: даже на сердце Мне это не приходило! Не думай, будто вначале был такой замысел, а потом Я передумал. Такой мысли не было вовсе, ведь что именно Я повелел? «Возведи его на жертвенник» (hаалеhу). Возвел - теперь сними! Когда Авраам спросил: «Вчера Ты сказал вознести его во всесожжение?», Всевышний ответил ему: само восхождение на жертвенник уже стало для Меня всесожжением, а убивать его Я вовсе не требовал.
И отсюда посмотри: Ему никогда и на сердце не приходило, чтобы приносили человеческие жертвы. И не думай, будто здесь были этапы - что у Ицхака это лишь взошло на сердце, у Ифтаха Он уже сказал, а у Мейши повелел. Поэтому Он говорит тебе: не восходило Мне на сердце, Я не говорил и не повелевал. Никогда Я не желал человеческих жертв.
От Тофета к долине Убиения
לָכֵן הִנֵּה־יָמִים בָּאִים נְאֻם־יְהֹוָה וְלֹא־יִקָּרֵא לַמָּקוֹם הַזֶּה עוֹד הַתֹּפֶת וְגֵיא בֶן־הִנֹּם כִּי אִם־גֵּיא הַהֲרֵגָה׃ - Посему вот, наступают дни, говорит Господь, когда не будут больше называть это место Тофетом и долиной Бен-Энном, но долиной Убиения.
А почему это место называлось «Тофет»? Потому что разжигали два костра и проводили ребенка между ними, и ребенок шел и сгорал, а крики его были ужасающими. И чтобы не слышны были его вопли, били в барабаны (тупим), поэтому и названо место «Тофет» - чтобы отец не услышал стонов сгорающего сына и не сжалился над ним. По этой же причине место названо «Гей бен-Ином»: слово «ином» происходит от корня «неима» (стон, стонать), ведь сын стонал и кричал, когда его сжигали. Говорит им Всевышний: это место больше не будет называться Тофетом и долиной Бен-Ином, но долиной Убиения - мера за меру, эти люди погибнут там, на том самом месте.
וּבַקֹּתִי אֶת־עֲצַת יְהוּדָה וִירוּשָׁלַ͏ִם בַּמָּקוֹם הַזֶּה וְהִפַּלְתִּים בַּחֶרֶב לִפְנֵי אֹיְבֵיהֶם וּבְיַד מְבַקְשֵׁי נַפְשָׁם וְנָתַתִּי אֶת־נִבְלָתָם לְמַאֲכָל לְעוֹף הַשָּׁמַיִם וּלְבֶהֱמַת הָאָרֶץ׃ - И опустошу Я замысел Иудеи и Иерусалима на этом месте, и повергну их мечом пред врагами их и рукою ищущих души их, и отдам трупы их в пищу птицам небесным и зверям земным.
Слово «у-вакоти» пишется через буквы куф и тав, подобно выражению «бука у-мевука у-мевулака» («опустошена, разграблена и разорена») в книге Нахума. И неспроста использовано именно это слово: оно перекликается со словом «бакбук» (кувшин) в начале главы, образуя игру слов. Пророк привел притчу о кувшине-бакбуке, и теперь в самом ее толковании использует то же выражение. Раши объясняет: «у-вакоти» - Я опустошу, вылью. И «бука у-мевука у-мевулака» означает пустая, опустошенная, с проломленными стенами. Сегодня в иврите это выражение используют для обозначения хаоса и беспорядка, но таков не подлинный смысл; его смысл - опустошение, ведь там речь идет о том, что придут в Иерусалим, заберут все серебро и золото и опустошат его.
Итак, «и опустошу (у-вакоти) замысел Иудеи и Иерусалима» - извлеку, вылью из них их дурной замысел. И как объяснил Мальбим: чтобы извлечь мед, нужно разбить кувшин и достать то, что внутри него, - так и Я извлеку из них зло через сокрушение. И каким образом? «И повергну их мечом пред врагами их и рукою ищущих души их, и отдам трупы их в пищу птицам небесным и зверям земным».
וְשַׂמְתִּי אֶת־הָעִיר הַזֹּאת לְשַׁמָּה וְלִשְׁרֵקָה כֹּל עֹבֵר עָלֶיהָ יִשֹּׁם וְיִשְׁרֹק עַל־כׇּל־מַכֹּתֶהָ׃ - И сделаю этот город предметом ужаса и освистания; всякий, проходящий мимо него, ужаснется и свистнет при виде всех язв его.
Это наказание за то, что они сделали это место чуждым («никуру») и превратили его в иноземное. «Ле-шама» - от слова «пустошь», «запустение», а «ли-шрека» (для освистания) означает, что всякий прохожий присвистнет от изумления и ужаса, поразится и свистнет при виде всех его бедствий.
Мера за меру: «И накормлю их плотью сыновей их»
וְהַאֲכַלְתִּים אֶת־בְּשַׂר בְּנֵיהֶם וְאֵת בְּשַׂר בְּנֹתֵיהֶם וְאִישׁ בְּשַׂר־רֵעֵהוּ יֹאכֵלוּ בְּמָצוֹר וּבְמָצוֹק אֲשֶׁר יָצִיקוּ לָהֶם אֹיְבֵיהֶם וּמְבַקְשֵׁי נַפְשָׁם׃ - И накормлю их плотью сыновей их и плотью дочерей их, и каждый будет есть плоть ближнего своего в осаде и в тесноте, в которую стеснят их враги их и ищущие души их.
Наказание «мера за меру»: они приносили своих сыновей во всесожжение Баалу, и поэтому теперь будут есть плоть своих сыновей и плоть своих дочерей. Столь тяжелыми будут осада и теснота, которыми стеснят их враги, что человек от голода потеряет рассудок и станет есть плоть сыновей и дочерей своих. Подобные описания мы находим в книге «Йосипон», леденящее душу и потрясающее свидетельство (желающие могут обратиться к аудиоурокам по Хануке, где эта тема подробно разбиралась, а также к урокам по книге Эйха). А в книгах Пророков рассказывается о женщине, возопившей к царю Йеораму, сыну Ахава, и сказавшей ему, что вчера они сварили и съели ее сына, а сегодня должны были съесть сына ее подруги, но та спрятала своего сына; и пришла она к царю, чтобы тот рассудил и обязал соседку отдать своего ребенка для съедения. Жуткие вещи, о которых предостерегала еще Тора: «И будете есть плоть сыновей ваших и плоть дочерей ваших». И Всевышний говорит им, что мера за меру это исполнится теперь и в Иерусалиме.
Однажды мы приводили красивое объяснение: написано, что Всевышний в будущем обратит все проклятия в благословение. И спросили: какое же благословение может быть в словах «и будут есть плоть сыновей своих и плоть дочерей своих»? И объясняют: настанет такое поколение, когда родители захотят пригласить детей в гости, но дети уже не полагаются на уровень кашрута у родителей, и сын говорит отцу: «Папа, мясо я принесу сам, я куплю». Получается, что «плоть (мясо) сыновей своих и дочерей своих будут есть» - родители будут есть мясо, которое принесли их дети. «И возвратит сердце отцов к сыновьям» - дети вернутся к вере (сделают тшуву) и помогут вернуться своим родителям, и родители будут есть кошерную пищу, которую сын приносит в дом.
Разбивание кувшина
וְשָׁבַרְתָּ הַבַּקְבֻּק לְעֵינֵי הָאֲנָשִׁים הַהֹלְכִים אוֹתָךְ׃ - «И разбей кувшин на глазах людей, идущих с тобой».
Как мы уже объясняли: когда хотят извлечь содержимое глиняного кувшина с узким горлышком, в котором засахарился и затвердел мед, его просто разбивают.
וְאָמַרְתָּ אֲלֵיהֶם כֹּה־אָמַר יְהֹוָה צְבָאוֹת כָּכָה אֶשְׁבֹּר אֶת־הָעָם הַזֶּה וְאֶת־הָעִיר הַזֹּאת כַּאֲשֶׁר יִשְׁבֹּר אֶת־כְּלִי הַיּוֹצֵר אֲשֶׁר לֹא־יוּכַל לְהֵרָפֵה עוֹד וּבְתֹפֶת יִקְבְּרוּ מֵאֵין מָקוֹם לִקְבּוֹר׃ - «И скажи им: так сказал Господь Цваот: так сокрушу Я этот народ и этот город, как разбивают сосуд горшечника, который уже невозможно восстановить; и в Тофете будут хоронить, потому что не останется иного места для погребения».
«Так сокрушу Я этот народ» - это не похоже на деформацию сырой глины в руках мастера, о которой говорилось выше, когда испортившийся комок можно снова размять и вылепить из него новое изделие. Здесь сказано: «как разбивают сосуд горшечника» - изделие, которое уже обожжено в печи и готово; и тогда «который уже невозможно восстановить»: такой разбитый глиняный сосуд исправить уже нельзя. Раши поясняет, что слова «невозможно восстановить (исцелить)» относятся именно к этому поколению народа; город же, о котором сказано, что он уподобится Тофету, в будущем очистится. Тот, кого невозможно будет исцелить, - это грешники народа.
«И в Тофете будут хоронить, потому что не останется места для погребения» - Тофет был местом идолопоклонства, нечистым местом, куда выбрасывали отбросы. И тем не менее, поскольку в других местах не останется земли для могил, хоронить будут даже на этой скверной земле.
כֵּן־אֶעֱשֶׂה לַמָּקוֹם הַזֶּה נְאֻם־יְהֹוָה וּלְיוֹשְׁבָיו וְלָתֵת אֶת־הָעִיר הַזֹּאת כְּתֹפֶת׃ - «Так сделаю с этим местом, - слово Господа, - и с его жителями, и сделаю этот город подобным Тофету».
В этом и кроется причина погребения в Тофете: осквернить это место трупами так же, как они оскверняли его своими мерзостями. А сокрушение придет затем, чтобы воздать по заслугам жителям города. И не только Тофет наполнится человеческими останками, но и «сделаю этот город подобным Тофету» - весь город превратится в одно огромное кладбище, став подобием Тофета, полного захоронений. И все это - мера за меру против греха Тофета, где они сжигали своих детей в жертву идолам.
וְהָיוּ בָּתֵּי יְרוּשָׁלַ͏ִם וּבָתֵּי מַלְכֵי יְהוּדָה כִּמְקוֹם הַתֹּפֶת הַטְּמֵאִים לְכֹל הַבָּתִּים אֲשֶׁר קִטְּרוּ עַל־גַּגֹּתֵיהֶם לְכֹל צְבָא הַשָּׁמַיִם וְהַסֵּךְ נְסָכִים לֵאלֹהִים אֲחֵרִים׃ - «И станут дома Иерусалима и дома царей Иудеи нечистыми, как место Тофет: все дома, на крышах которых воскуряли всему воинству небесному и совершали возлияния чужим богам».
Эти дома тоже станут нечистыми. Почему? Потому что на их крышах совершали воскурения идолам, и статус этих крыш подобен жертвеннику чужого служения. И так же, как было сказано, что все превратится в Тофет, так и их дома станут Тофетом: их ждет сокрушение и полное разрушение. Ведь это здания, где совершалось служение Тофету, а место, на котором воскуряли небесным светилам и совершали возлияния иным богам, судится как капище идолопоклонства, подлежащее сносу до самого основания.
Миссия, которая была заповедана, и миссия, о которой не было повеления
וַיָּבֹא יִרְמְיָהוּ מֵהַתֹּפֶת אֲשֶׁר שְׁלָחוֹ יְהֹוָה שָׁם לְהִנָּבֵא וַיַּעֲמֹד בַּחֲצַר בֵּית־יְהֹוָה וַיֹּאמֶר אֶל־כׇּל־הָעָם׃ - И пришел Ирмеяhу из Тофета, куда послал его Господь пророчествовать, и встал во дворе Дома Господня, и сказал всему народу:
Здесь есть важный акцент, служащий предисловием к следующей главе. Мальбим объясняет: Всевышний послал Ирмеяhу пророчествовать только там, в Тофете - в том самом месте, где совершались все эти мерзости. А то, что затем Ирмеяhу идет и возвещает эти слова во дворе Дома Господня, - это исходило уже от него самого, такого повеления он не получал.
כֹּה־אָמַר יְהֹוָה צְבָאוֹת אֱלֹהֵי יִשְׂרָאֵל הִנְנִי מֵבִי אֶל־הָעִיר הַזֹּאת וְעַל־כׇּל־עָרֶיהָ אֵת כׇּל־הָרָעָה אֲשֶׁר דִּבַּרְתִּי עָלֶיהָ כִּי הִקְשׁוּ אֶת־עׇרְפָּם לְבִלְתִּי שְׁמוֹעַ אֶת־דְּבָרָי׃ - Так сказал Господь Цваот, Бог Израиля: вот, Я навожу на этот город и на все города его все то бедствие, о котором Я говорил против него, ибо они ожесточили выю свою, чтобы не слушать слов Моих.
В чем же практический смысл этого различия? В следующей главе мы увидим, что Ирмеяhу избили за само это пророчество. Но как они могли причинить вред пророку, ведь Всевышний обещал хранить его? Ответ таков: его избили за пророчество, о котором ему не было велено возвещать здесь. За пророчество, возвестить которое ему было заповедано, ему не причинили вреда. Поэтому Писание подчеркивает: «И пришел Ирмеяhу из Тофета, куда послал его Господь пророчествовать», и мы видим, что там с ним ничего не сделали. Но когда он пришел во двор Дома Господня и стал пророчествовать там, где ему не было указано (и это не грех, ведь в итоге он передает слово Господне, просто на это не было прямого повеления) - поскольку повеления не было, мы увидим, как это привело к тому, что ему нанесли побои.
«Господь Цваот, Бог Израиля» - утешение посреди обличения
Радак находит в словах «Так сказал Господь Цваот, Бог Израиля» нечто обнадеживающее по отношению к народу, несмотря на все суровые слова. Всевышний - Владыка воинств горних и дольних, и говорит Святой, благословен Он: Я - Бог Израиля. Хотя они согрешают передо Мной и служили иным богам, Я остаюсь их Богом, ведь не все согрешили против Меня, а часть согрешивших еще раскается. Связь между нами не оборвется, и Святой, благословен Он, по-прежнему Бог Израиля.
Почему же подчеркивается «Господь Цваот»? Чтобы сказать: Я мобилизую против вас земное войско. Все воинства принадлежат Ему, и воинство небесное, и воинство земное, и Я могу навести на вас земное войско - армию Навуходоносора, вражеские полчища, которые выступят против вас. «На этот город и на все города его» - города Иудеи вокруг Большого Иерусалима, которые считались дочерними городами Иудеи.
«Вот, Я навожу» - пророчество, подкрепленное действием
Мальбим задает вопрос: что означает «вот, Я навожу»? Если пророчество уже было произнесено, оно несомненно сбудется, зачем же это подчеркивать? Дело в том, что когда пророк совершает физическое действие, сопровождающее пророчество, Рамбан объясняет: это указывает на то, что данное пророчество исполнится непременно. У нас есть правило: от добрых пророчеств Святой, благословен Он, никогда не отступал, кроме одного случая; что же касается пророчеств о бедствии - если совершат тшуву, Святой, благословен Он, отменяет их. Но Рамбан отмечает: все это верно лишь при условии, что пророчество не сопровождалось символическим действием; если же такое действие было совершено, пророчество осуществится при любых обстоятельствах.
Смысл этого заключается в следующем (эта тема подробно разбирается в труде «Мишнат hа-халомот», здесь же скажем вкратце): в тот момент, когда совершается действие, пророчество перестает быть просто абстрактными словами и переходит из потенциала речи в силу материализации. Когда берешь кувшин, разбиваешь его и говоришь: «Так будет разбита Иудея», это событие уже как бы материализовалось, спустилось в действие через разбивание - и обратного пути нет. Если же пророчество оставалось только речью («Иудея будет разбита») и народ совершил тшуву, то слово остается лишь словом, и с Иудеей не произойдет ничего дурного. Но коль скоро дело спустилось в реальность и воплотилось в действии, оно произойдет непременно.
Поэтому он возвещает им здесь: «Вот, Я навожу на этот город и на все города его все то бедствие, о котором Я говорил против него» - то, о чем Я говорил, теперь становится реальностью, приговор уже вынесен. И не следует думать, будто речь идет лишь о мысли Всевышнего о них, мол, вдруг раскаются; поскольку они ожесточили свою выю и не желают возвращаться, это стало окончательным приговором, как мы увидим далее в главе 21: «Ибо Я обратил лицо Мое против этого города во зло, а не во благо».
Подведем итоги:
Девятнадцатая глава - это резкий переход от притчи о гончаре к притче о глиняном кувшине: пока народ подобен глине в руках гончара, его еще можно исправить, придав новую форму, но когда люди уподобились глиняному сосуду, обожженному в печи, - единственным исправлением становится его разбиение. Кувшин с узким горлышком, из которого невозможно извлечь застывший мед, не разбив сам сосуд, - это точная притча о народе, переполненном дурными замыслами и еретическими мыслями, которые обличения пророков уже не способны извлечь наружу. Ирмиягу направлен в долину Гей бен-Ином, к месту Тофета, где приносили сыновей в жертву Молеху, и там он провозглашает: «Чего Я не повелевал, и не говорил, и что на сердце Мне не приходило», - Святой, благословен Он, никогда не желал человеческих жертвоприношений. И мера за меру: Тофет будет назван долиной Избиения, город станет местом ужаса и свиста изумления, а те, кто сжигал своих сыновей в огне, будут есть плоть своих детей во время осады. Разбиение же кувшина на глазах у старейшин - это не просто демонстрация: раз пророчество подкреплено действием, пути назад уже нет - приговор вынесен и скреплен печатью. И все же внутри этого сурового обличения звучат слова «Бог Израиля»: связь не разорвана, и часть отступивших все же вернется к Нему.