Восемнадцатая глава книги Ирмиягу продолжает описывать приговор, вынесенный народу, и то, как жители Иудеи отреагировали на слова пророка. В этой части главы мы переходим от описания грядущего разрушения земли к заговору, задуманному против Ирмиягу с целью заглушить голос истины, и к молитве пророка пред Всевышним. Пойдем по порядку стихов.
לָשׂוּם אַרְצָם לְשַׁמָּה שְׁרִיקוֹת עוֹלָם, כֹּל עוֹבֵר עָלֶיהָ יִשֹּׁם וְיָנִיד בְּרֹאשׁוֹ׃ - Сделать землю их запустением, предметом вечного свиста и изумления; всякий, проходящий по ней, ужаснется и покачает головой.
Своими поступками они сами приводят к тому, чтобы "сделать землю их запустением" - чтобы земля опустела. И не думайте, что речь идет лишь о временном запустении, сказано: "свистом вечным" - на долгие дни.
Раши и Мецудат Цион объясняют, что свист ("шрика") - это извлечение звука сложенными губами. И когда люди видели разрушение чего-то великого и важного, они присвистывали в знак потрясения. Кто помнит, еще лет двадцать назад это было в порядке вещей: человек свистел, желая выразить крайнее изумление или шок. И так мы находим в стихах Писания: "свистели и качали головой", "всякий проходящий ужаснется и свистнет" - то есть каждый путник будет присвистывать от изумления и шока.
Слово "йишом" (ужаснется) также означает ошеломление, от корня "шемама" (запустение): пустынное место вызывает оторопь. И всякий, кто будет проходить мимо, поразится масштабу катастрофы, "и покачает головой" - подобно тому, как мы сегодня сокрушенно цокаем языком и качаем головой из стороны в сторону. То же выражение употребляется о друзьях Иова, пришедших "сочувствовать ему" ("лануд ло"): человек, желающий выразить сострадание и боль о бедствии ближнего, сокрушенно качает головой.
כְּרוּחַ קָדִים אֲפִיצֵם לִפְנֵי אוֹיֵב, עֹרֶף וְלֹא פָנִים אֶרְאֵם בְּיוֹם אֵידָם׃ - Словно восточным ветром развею Я их пред врагом; хребет, а не лицо покажу им в день их бедствия.
Подобно восточному ветру, что дует с яростной силой и всё разметает, так и Я рассею их. И добавляет Мальбим: не говорите, будто хотя бы в изгнании они обретут покой, сказано: "хребет, а не лицо покажу им" - они постоянно будут обращать тыл к бегству, ибо и среди народов останутся гонимыми. Как написано: "И среди тех народов не найдешь покоя" - даже находясь среди них, они не увидят избавления.
וַיֹּאמְרוּ לְכוּ וְנַחְשְׁבָה עַל יִרְמְיָהוּ מַחֲשָׁבוֹת, כִּי לֹא תֹאבַד תּוֹרָה מִכֹּהֵן וְעֵצָה מֵחָכָם וְדָבָר מִנָּבִיא, לְכוּ וְנַכֵּהוּ בַלָּשׁוֹן וְאַל נַקְשִׁיבָה אֶל כָּל דְּבָרָיו׃ - И сказали они: пойдем и замыслим против Ирмиягу замыслы, ибо не пропадет Тора у священника, и совет у мудреца, и слово у пророка; пойдем и поразим его языком, и не будем внимать никаким словам его.
Ирмиягу открывает им замысел Всевышнего и путь к тшуве, раскаянию, а каков ответ? Надо срочно что-то предпринять: устранить Ирмиягу. Выключили тревожную красную лампочку на приборной панели машины - и теперь можно спокойно ехать дальше! Так всегда пытались решать проблемы самым простым путем: заставить замолчать раввинов, заткнуть рот обличающим у ворот, утихомирить тех, кто говорит о необходимости исправлять пути, и вот, пожалуйста: никто ничего не говорит, значит, все прекрасно. У нас замечательный народ, замечательная молодежь, прекрасная армия, все просто великолепно, главное - не критиковать и не обвинять. Медийщики и пропагандисты существовали уже тогда.
И почему они так уверены, что можно обойтись без Ирмиягу? Здесь они ведут свой расчет. У Ирмиягу было три достоинства: он был коэном, обучающим Закону, мудрецом, дающим добрые советы, и пророком, возвещающим слово Всевышнего. Правда, нет среди нас одного человека, который сочетал бы в себе все три эти достоинства, но в этом и нет необходимости - можно разделить полномочия. Нужна Тора? «Не пропадет Тора у коэна» - у нас все еще есть коэны, знающие Тору. Нужен советчик? «И совет у мудреца» - есть люди, которые не коэны, но мудрецы, и от них мы получим совет. А если Всевышний пожелает говорить с нами? «И слово у пророка» - есть и другие пророки, от которых можно получить пророческое слово, помимо Ирмиягу.
А что означает «пойдем и поразим его языком»? Мы уже видели, что попытка физического уничтожения провалилась, когда они говорили: «погубим дерево с плодом его» - и пытались умертвить его, подсыпав яд в пищу. Поскольку это не удалось, теперь они хотят поразить его злословием и клеветой. И потому добавляют: «и не будем внимать никаким словам его» - он наверняка захочет оправдаться и объяснить свои поступки, но мы не дадим ему, мы не станем слушать его.
Другое объяснение приводит Мальбим: «поразим его языком» - его же собственным языком. Возведем на него навет и выдадим его в руки царской власти, сказав царю: послушай, какие пророчества он изрекает, какие тяжкие слова - он сеет страх в сердцах народа и бунтует против тебя. И действительно, далее мы увидим, что Ирмиягу попал в тяжелейшую опалу у царей своего поколения, был брошен во двор стражи и в топкую грязь, и перенес жестокие страдания.
И еще: даже если в конце концов народ прислушается к его пророчествам, у Ирмиягу будет заслуга в том, что его слова укора были приняты. Даже этой заслуги мы ему не дадим - «и не будем внимать никаким словам его». Мы не станем пересказывать все пророчество целиком, чтобы оно не вызвало раскаяния, а приведем лишь часть его слов, то, что сегодня называют цитатами. Журналисты и СМИ в этом мастера: когда хотят очернить и опорочить человека, вырывают случайную фразу из его речи, так что тому приходится оправдываться: «мои слова вырваны из контекста». Иногда это правда, иногда нет, но очень часто именно так поступают СМИ - берут одну фразу и раздувают скандал. И в этом был их замысел: не станем слушать все его речи, чтобы не поддаться убеждению, а выхватим несколько хлестких фраз и с их помощью очерним его и покажем, что он бунтует против царя.
הַקְשִׁיבָה יְהֹוָה אֵלָי, וּשְׁמַע לְקוֹל יְרִיבָי׃ - «Внемли мне, Господи, и услышь голос спорящих со мной!»
Радак объясняет: они говорят, что не станут слушать меня, но Ты, Владыка мира, внемли мне. «Внемли» - то есть прислушайся к моей молитве, «и услышь голос спорящих со мной» - не в том смысле, чтобы внять им, а услышь, о чем они молятся и чего требуют против меня, чего они желают мне.
«Мецудат Давид» поясняет, что Ирмиягу хочет показать: Владыка мира, взгляни на меня в сравнении с ними. Я молюсь о добре для них, а они враждуют со мной и замышляют убить меня. Я прошу для них блага, а они замышляют против меня зло.
Мальбим же объясняет, что это просьба о суде: «Внемли мне, Господи» - будь Судьей между мной и народом, между мной и теми, кто выступает против меня, и рассуди, чьи доводы справедливы. И в соответствии с этим звучит его довод в следующем стихе.
הַיְשֻׁלַּם תַּחַת טוֹבָה רָעָה, כִּי כָרוּ שׁוּחָה לְנַפְשִׁי, זְכֹר עָמְדִי לְפָנֶיךָ לְדַבֵּר עֲלֵיהֶם טוֹבָה לְהָשִׁיב אֶת חֲמָתְךָ מֵהֶם׃ - «Воздают ли злом за добро, что они вырыли яму для души моей? Вспомни, как я стоял пред Тобою, чтобы говорить о них доброе, чтобы отвратить от них ярость Твою!»
Разве справедливо воздавать злом за добро? Ведь все мои пророчества были им во благо - чтобы вернуть их к раскаянию и отвести от них тяжкие приговоры. «Вырыли яму для души моей» - яму, чтобы столкнуть меня туда.
И здесь пророк говорит нечто удивительное. Мы уже неоднократно объясняли, в чем разница между обвинением (китруг), которое абсолютно недопустимо, и суровым пророчеством с резкими словами, которое законно и правильно. Разница в том, к кому обращены эти слова. Если адресат - Владыка мира, это тяжкий грех и недопустимая вещь. А если адресат - народ, то это безупречно и достойно. Заповедь обличения (тохаха) иногда обязывает говорить суровые слова, которые тяжело слышать, и хотя они, безусловно, должны быть способны быть услышанными, сама суть обличения состоит в том, чтобы увещевать, и мы видим, что пророки на всем протяжении истории обличали резкими и нелицеприятными словами.
Но если пророк обратится хотя бы с малой крупицей того, в чем обличал народ, к Владыке мира и скажет: "Владыка мира, князья их мятежны, сообщники воров", - он уже считается обвинителем народа Израиля. И Святой, благословен Он, скажет ему то же, что сказал Элияhу. Когда Элияhу сказал: "Возревновал я о Господе", и сказал: "Оставили завет Твой", а также другие резкие выражения, Святой, благословен Он, ответил ему: найди себе преемника. Ты не можешь вести этот народ, ибо тот, кто ведет народ, не может быть ревнителем до такой степени, чтобы приходить и обвинять Израиль.
И именно об этом говорит Ирмияhу: "Вспомни, как стоял я пред Тобою, чтобы говорить о них доброе, чтобы отвратить от них Твою ярость". Все мои суровые пророчества относились лишь к самому народу: лишь стоя перед ними, я говорил им жесткие и горькие слова. Но когда я стоял пред Тобою - что я говорил? Только доброе. И это прямое доказательство того, что все мое стремление - нести им благо; ведь если бы я желал им зла, я бы пришел и стал обвинять их пред Тобою.
לָכֵן תֵּן אֶת בְּנֵיהֶם לָרָעָב וְהַגִּרֵם עַל יְדֵי חֶרֶב, וְתִהְיֶנָה נְשֵׁיהֶם שַׁכֻּלוֹת וְאַלְמָנוֹת, וְאַנְשֵׁיהֶם יִהְיוּ הֲרֻגֵי מָוֶת, בַּחוּרֵיהֶם מֻכֵּי חֶרֶב בַּמִּלְחָמָה׃ - Поэтому предай сыновей их голоду и пролей кровь их мечом, и да будут жены их бездетными и вдовами, а мужья их пусть погибнут от мора, юноши же их будут сражены мечом на войне.
Ирмияhу говорит: Владыка мира, эти люди навлекают на меня беду и пытаются заставить пророчество замолчать, тогда как все пророчество призвано защитить народ и спасти его от ужасного бедствия, готового обрушиться на него! Но вместо того чтобы пробудить народ, они еще и убаюкивают его пустыми утешениями. Эти люди порочны и нечестивы, ведь они топят весь корабль и даже не отдают себе отчета в том, что творят.
Те, кто воюет против меня, кто пытается заглушить голос истины и хочет, чтобы народ следовал за ложью, подпадают под категорию подстрекателя и совратителя (месит у-мадиах), о котором сказано: "Не жалей и не покрывай его". И к ним применим закон совращенного города (ир hанидахат) - истреблять от младенца до грудного ребенка. К тем, кто совращает и подстрекает народ Израиля к отступничеству, нет пощады, ибо проявляя жалость к ним, ты проявляешь жестокость ко всей общине Израиля и ведешь народ к гибели.
"И предай их силе меча" (ве-hагирем аль едей херев) - Радак объясняет, что это слово происходит не от корня "убивать" (hорег), а от корня, означающего "литься", "струиться" (дам hанигар): чтобы кровь их пролилась от меча.
А Мальбим разъясняет, почему здесь использовано несколько различных выражений: "Предай сыновей их голоду" - дети остаются в осажденном городе и не выходят на войну, поэтому они погибнут от голода. Те же, кто выходят сражаться, погибнут от меча. И вследствие этого "будут жены их бездетными" из-за погибших детей, "и вдовами" из-за мужей, павших от меча. "А мужья их" - те, кто не способен воевать и не идет в бой, "пусть погибнут от мора", умерев неестественной смертью. "Юноши же их" - молодые воины, идущие на битву, будут "сражены мечом на войне".
תִּשָּׁמַע זְעָקָה מִבָּתֵּיהֶם, כִּי תָבִיא עֲלֵיהֶם גְּדוּד פִּתְאֹם, כִּי כָרוּ שׁוּחָה לְלָכְדֵנִי וּפַחִים טָמְנוּ לְרַגְלָי׃ - Да раздастся вопль из домов их, когда наведешь Ты на них полчища внезапно, ибо они вырыли яму, чтобы уловить меня, и силки расставили у ног моих.
Когда Ты внезапно наведешь на них вражеский отряд, из их домов поднимется великий крик. Мальбим поясняет, что этот вопль будет содержать признание справедливости суда (цидук hа-дин): они закричат и признают, что все это случилось потому, что они мучили и преследовали Ирмияhу, вырыв яму, чтобы поймать пророка. Этот крик станет своего рода исповедью (видуй): они признают, что кара постигла их заслуженно за преследование пророка.
И почему это важно? Потому что пока из их уст не прозвучит признание, народ не свяжет одно с другим. Народ скажет: с ними случилась беда, но это никак не связано с пророком. А то, что говорили о пророке, видимо, было правдой: слова его - ложь, и он желает зла народу. Поэтому Ирмияу просит, чтобы раздался вопль, в котором они признаются и скажут: мы вырыли яму и ров, чтобы уловить пророка, и мы виновны. И благодаря этому все узнают, что он - истинный пророк, и все его слова и пророчества - от Вс-вышнего.
В чем же разница между «выкопали яму» и «силки расставили»? Мальбим объясняет: когда хотят поймать зверя, копают яму, то есть ров, чтобы зверь упал туда и не смог выбраться. Но как заманить зверя именно туда? Расставляя силки на его пути - ловушки и преграды, которых зверь пугается и сторонится, и которые причиняют ему вред. Так создается положение, при котором у зверя нет иного выбора, кроме как прийти ровно в ту точку, куда от него и требовалось прийти. В этом и смысл слов: «вырыли яму, чтобы уловить меня, и силки расставили у ног моих» - расставленная ловушка неизбежно приведет меня к яме, чтобы я попал в их руки.
А Раши объясняет нечто крайне интересное: «ибо вырыли яму, чтобы уловить меня» - они оклеветали его подозрением в связи с замужней женщиной, как сказано: «Ибо глубокая яма - блудница». Получается, что не только Моше-рабейну подозревали в грехе с замужней женщиной (ведь сообщники Кораха заставляли своих жен проходить проверку горькими водами соты, проверяя, не уединялись ли те с Моше), но то же самое подозрение пало и на Ирмияу.
וְאַתָּה יְהֹוָה יָדַעְתָּ אֶת כָּל עֲצָתָם עָלַי לַמָּוֶת, אַל תְּכַפֵּר עַל עֲוֺנָם וְחַטָּאתָם מִלְּפָנֶיךָ אַל תֶּמְחִי, וְיִהְיוּ מֻכְשָׁלִים לְפָנֶיךָ בְּעֵת אַפְּךָ עֲשֵׂה בָהֶם׃ - И Ты, Г-споди, знаешь весь замысел их против меня - на смерть; не прощай вины их и греха их пред лицом Своим не изглаживай, и да преткнутся они пред Тобою; во время гнева Твоего поступи с ними!
Владыка мира, не принимай этого вопля! Они ведь станут кричать и признаваться, говоря, что все постигло их за то, что они пошли против пророка. И может показаться, что это признание будет принято Тобой, и к ним применится правило: «Признающийся и оставляющий грех будет помилован». Поэтому я прошу: не прощай их вины, не стирай этого греха в силу их признания, ведь обычно видуй (признание греха) искупает вину.
Мы уже не раз говорили о том, что заповедь тшувы упоминается в Торе именно через видуй. Тот, кто ищет, где в Торе сформулирована заповедь тшувы, найдет слова: «И признаются они...» - в этом и состоит заповедь раскаяния. Поэтому слова «Вот, Я сужусь с тобою за то, что говоришь: "не грешил я"» указывают на самое страшное: здесь отсутствует главное, а суть тшувы - это именно видуй, открыто признать и сказать «согрешил я, был виновен, преступил». И потому Ирмияу молит: не искупай их вину силой того признания, которое они произнесут.
«И греха их пред лицом Своим не изглаживай» - даже после наказания пусть грех их останется записан пред Тобою в вечную память.
И еще объясняет Мальбим смысл просьбы «и да преткнутся они пред Тобою»: чтобы наказание не происходило через сокрытие Лика. Мальбим уже не раз упоминал, что существует два вида наказания. Есть наказание провиденциальное, за которым Святой, благословен Он, Сам наблюдает и отмеряет его в точности по мере, необходимой человеку для исправления и в соответствии с его поступками - все выверено и направляемо Провидением. А есть наказание вне прямого Провидения: когда человек глубоко погряз в грехе, Всевышний как бы снимает с него Свой надзор и предает его во власть природных закономерностей и расположения звезд. Все идет по слепому стечению обстоятельств: случится авария - значит авария, будет ущерб - значит ущерб, а может статься, что по случайности человеку даже повезет.
В каком-то смысле такое положение может показаться более мягким, ведь при провиденциальном наказании удар неизбежен, тогда как при сокрытии Лика - не обязательно: если со стороны обстоятельств все спокойно, беда может и не настичь. Но с другой стороны, если судьба сложится дурно, это будет во много раз страшнее любого наказания по Провидению. Ведь наказание от Провидения отмерено точными дозами под присмотром Вс-вышнего, тогда как тот, кто оставлен на произвол судьбы и от кого Святой, благословен Он, скрыл Свой Лик, может подвергнуться бесчисленным и жестоким бедствиям, как написано в Торе в разделе предостережений: «И скрою Я Лик Мой от них».
И как мы уже не раз обсуждали: некоторые спрашивают, где был Б-г во время Катастрофы. Ответ заключается в том, что Его там не было, и Он заранее предупредил, что Его не будет. Святой, благословен Он, сказал: «И постигнут его многие бедствия и невзгоды», «А Я совершенно сокрою Лик Мой от них в тот день». То есть: Меня там не будет, не ищи Меня. И поэтому на вопрос «где был Он?» первым вопросом должен быть: «А где был ты?». Где ты был до того, как началась Катастрофа, когда Святой, благословен Он, взывал и предостерегал день и ночь? Где был народ, когда Ирмияу призывал их вернуться к раскаянию? И где вы были все те сто тридцать лет эпохи «просвещения», предшествовавшие Катастрофе, когда провозглашали: «Будь евреем дома и человеком на улице»? То есть быть евреем на просвещенной немецкой улице считалось стыдом - там будь просто человеком, а евреем оставайся лишь дома. Как бы чудовищно ни звучала эта фраза сегодня, именно так говорили Мендельсон и его единомышленники, маскилим того поколения. И потому вопрос «где был Б-г?» неизбежно влечет за собой ответный вопрос: «А где был ты?», ведь Святой, благословен Он, взывал и предупреждал задолго до этого.
И в этом состоит просьба Ирмиягу здесь: Владыка мира, пусть и это наказание будет не карой через сокрытие Лика (эстер паним), а наказанием по прямому Божественному Провидению (ашгаха) - «и да будут они повержены пред Тобой». Наказание по причине сокрытия Лика не наступает мгновенно: может пройти много времени, пока оно не придет естественным путем, по законам природы (мазаль). Но кара по прямому Провидению - незамедлительна. И где мы видели наказания по прямому Провидению? В пустыне. Там сыны Израиля находились под непрестанным высшим присмотром: облака славы и огненный столп перед ними, Ковчег завета среди них, и Шхина пребывала с ними. И малейший проступок влек за собой мгновенный ответ: в Шитим - двадцать четыре тысячи погибших, при грехе золотого тельца - три тысячи, в Тавере - возгорелся среди них огонь Г-сподень, и то же самое с разведчиками. Это наказание по прямому Провидению. И поскольку здесь пророчества Ирмиягу не принимаются, ибо находятся те, кто оспаривает их, нет места наказанию, которое исполнится лишь через тридцать лет. Здесь кара должна быть немедленной, а немедленным бывает только наказание по прямому Провидению.
И еще он просит: «Во время гнева Твоего поступи с ними» - чтобы это наказание не послужило искуплением вины. Ведь бывает наказание, исходящее из сострадания и милосердия, когда Всевышний милует и искупает грех через страдания. Поэтому пророк просит, чтобы кара стала выражением гнева и ярости. И здесь опять же: не наказание, приходящее само по себе из-за сокрытия Лика, но «поступи с ними» - само действие относится к Владыке мира, что вновь указывает на наказание по прямому Провидению.
И подчеркивает: «Не прощай вины их и греха их пред Ликом Своим не стирай». «Авон» (вина) - это осознанный, умышленный грех, а «хатат» (грех) - непреднамеренный. И все это, Владыка мира, не стирай пред Собою, но пусть их прегрешения и вины всегда будут памятны пред Тобой.
В этой части главы пророк описывает вечное запустение, которое постигнет землю, и рассеяние народа среди других племен без покоя и отдыха. Когда Ирмиягу возвестил слова Б-га, жители Иудеи избрали легкий путь: заставить замолчать обличающего вместо того, чтобы исправить свои пути, и поразить его злым языком (лашон а-ра) и доносом царской власти. Ирмиягу обращается ко Всевышнему с мольбой о правосудии и подчеркивает коренное различие между суровым обличением народа (тохаха), которое является заповедью, и обвинением (китрог) пред Небесами, которое совершенно недопустимо: «Вспомни, как я стоял пред Тобой, чтобы говорить о них доброе». И наконец, он просит суда над теми подстрекателями, которые топят весь корабль: чтобы постигло их немедленное возмездие по явному Божественному Провидению, а не через сокрытие Лика, и чтобы их вопль стал криком признания вины (видуй), явив всем, что он - истинный пророк, но чтобы не было им искупления благодаря этому признанию.