Двенадцатая глава книги Ирмиягу открывается величайшим вопросом всех поколений: почему праведник страдает, а злодей благоденствует («цадик ве-ра ло, раша ве-тов ло»). Ирмиягу, который только что узнал о жителях Анатота, покушающихся на его жизнь, обращается со своей претензией к Всевышнему. И тем, как именно он строит свои доводы, пророк учит нас, как подобает задавать подобные вопросы. Далее в этой главе Святой, благословен Он, отвечает ему и укрепляет его сердце перед лицом еще более тяжкой миссии, которая ожидает его впереди.
צַדִּיק אַתָּה יְהֹוָה כִּי אָרִיב אֵלֶיךָ אַךְ מִשְׁפָּטִים אֲדַבֵּר אֹתָךְ מַדּוּעַ דֶּרֶךְ רְשָׁעִים צָלֵחָה שָׁלוּ כׇּל בֹּגְדֵי בָגֶד׃ - Праведен Ты, Господь, если стану я судиться с Тобой; однако о судах поговорю с Тобой: почему путь злодеев успешен, пребывают в покое все вероломные изменники?
Прежде чем вопрос вообще будет задан, он предваряется утверждением: «Праведен Ты, Господь». Сначала устанавливается нечто ясное, абсолютное и не подлежащее сомнению. Но при всем этом я все же хочу понять. То, что я принимаю правосудие Свыше («мацдик эт а-дин»), еще не означает, что я постиг его суть. Я уверен, что все поступки Всевышнего справедливы, но я хочу постичь стоящую за ними логику: как эта справедливость может быть воспринята человеческим разумом. «Праведен Ты, Господь, если стану я судиться с Тобой» - невозможно тягаться с Тобой в суде, ведь Ты безусловно праведен, и я не оспариваю эту аксиому. И все же: «о судах поговорю с Тобой» - подобно человеку, судящемуся со своим ближним, как поясняет Радак, когда каждая сторона излагает свои доводы ради выяснения истины закона. Так же и здесь: Владыка мира, я хочу рассудить по справедливости и спросить - почему путь злодеев успешен?
Раши конкретизирует этот вопрос: почему злодей Невухаднецар удостоился такого величия, преуспев в разрушении Твоего Храма? Другое объяснение у Раши связывает вопрос с тем, чем завершилась предыдущая глава, - с жителями Анатота, замышлявшими покушение на жизнь пророка: почему сопутствует удача этим нечестивцам? «Пребывают в покое все вероломные изменники» («шалу кол богдей багед») - от слова «шалва» (покой, безмятежность): почему живут в полном благополучии те, кто предает Всевышнего?
Мальбим помещает эти слова в точный контекст: услышав, что Всевышний наведет на них бедствие «в год наказания их», то есть во время разрушения Храма, пророк обращается с мольбой: Владыка мира, сократи им срок, взыщи с них раньше за их дурные дела! Не жди до года возмездия и времени Хурбана. Ведь Святой, благословен Он, Сам открывает ему их злодеяния, а значит, было бы правильным ускорить расплату. К тому же разрушение Храма грядет в том числе и по их вине, и вполне возможно, что если эти злодеи погибнут раньше, то и Храм не будет разрушен.
Мальбим дает здесь замечательное объяснение, основанное на том, что он подробно развивает в своем комментарии к книге Иова, где эта тема составляет значительную часть спора Иова с друзьями. Суть в том, что необходимо различать два вопроса: почему страдает праведник и почему хорошо злодею. Первый вопрос гораздо менее обоснован, тогда как второй имеет куда больше оснований.
Когда человек спрашивает, почему страдает праведник, он исходит из предпосылки, что тот действительно праведен. Но кто может засвидетельствовать это? Можно сказать: «он выглядит праведником», «он ведет себя как праведник», однако окончательно постановить, что человек праведен, может лишь Всевышний, ведающий тайны человеческого сердца. И даже если настаивать, что речь идет об общепризнанном праведнике, на это следует возразить: кто сказал, что он праведен по тем строжайшим божественным меркам, а не по твоим человеческим представлениям? Можно возразить: вот, скажем, Баба Сали - общепризнанный великий праведник! Но разве знаем мы меру спроса с такого праведника? Разве знаем мы, с какой строгостью судили Авраама, Ицхака, Яакова и Моше? Понимая величину бремени и служения, возложенных на плечи праведника, вправе ли мы утверждать, что он сполна выполнил все, что требовалось от него по замыслу Творца? Служение Всевышнему не имеет границ, и обязанности праведника перед Ним бесконечны. Выходит, что на вопросе «почему праведник страдает» очень трудно выстроить настоящее вопрошание к Небесам.
Совсем иначе обстоит дело с вопросом «почему злодей благоденствует» - вот это действительно вопрос, заслуживающий того, чтобы его задать. Что здесь можно сказать: неужели он не злодей? Но перед нами убийца, публичный осквернитель Шаббата, человек, погрязший во всех возможных грехах! Его злодейство очевидно каждому, и с этим невозможно спорить. И не скажешь: «быть может, он ребенок, плененный иноверцами (тинок ше-нишба)» - нет, он прекрасно знает своего Владыку и сознательно восстает против Него. Относительно праведника мы никогда не можем категорично утверждать абсолютную праведность, но относительно злодея мы с уверенностью видим его злодейство. И потому именно здесь вопрос звучит во всей своей силе: почему злодею хорошо?
Исходя из этого Мальбим разъясняет слова стиха: «Праведен Ты, Господь, если стану я судиться с Тобой» - если бы я пришел с претензией: «Владыка мира, почему путь мой, путь Ирмиягу, не успешен?», то тут же последовал бы ответ: «Кто знает, действительно ли ты праведен, и кто поручится, что ты выполнил свое служение сполна, как подобает тебе?» Поэтому относительно себя у меня нет никаких претензий. «Однако о судах поговорю с Тобой: почему путь злодеев успешен?» - вот здесь у меня есть право говорить, ибо злодейство грешников очевидно для всех.
В дискуссии в книге Иова Элифаз утверждал: тебе лишь кажется, что злодею хорошо, но ты понятия не имеешь, как он страдает, насколько лишен внутреннего покоя, сколько в нем внутренних конфликтов и сколько психологов он кормит. Тора дарует человеку внутреннюю радость в его служении, тогда как злодей, даже если внешне кажется, что он празднует жизнь, - пойди и посмотри, сколько у него проблем дома, с детьми, с долгами и тысячи других вещей, из-за которых только кажется, будто ему хорошо. На этот довод пророк отвечает: «спокойны все вероломные предатели» (шалу коль богде вагад). Мальбим точно замечает, что душевный покой (шалва) всегда пребывает в сердце, в отличие от мира (шалом), который может быть чисто внешним. То есть по ним видно, что они спокойны и внутренне, а значит, нельзя возразить мне, что в сердце у них нет покоя.
Мальбим обращает внимание на тонкость языка: в чем разница между «тяжбой» (рив) и «судом» (мишпат)? Тяжба - это спор о претензиях, когда дело еще не выяснено и нужен тот, кто выслушает стороны и установит истину; ради этого и приходят двое людей, «у которых есть спор», где каждая сторона приводит доводы, чтобы прояснить правду. Суд же, напротив, вершится в отношении дела очевидного: ты захватил мою землю, это всем известно, но ты отказываешься уйти - и потому я вызываю тебя в суд. Здесь нечего выяснять, факты налицо.
Исходя из этого: вопрос «почему праведник страдает» относится к категории тяжбы (рив), ведь сама суть предмета открыта для спора - кто доказал, что он праведник? Но вопрос «почему злодею хорошо» вовсе не требует разбирательства: его злодейство очевидно и несомненно. Поэтому это претензия судебного порядка (мишпат): Владыка мира, сверши правосудие, ведь факты ясны, он злодей, а злодею уж точно не полагается благополучие в этом мире! Поэтому и сказано: «судом буду говорить с Тобой».
В одном месте он называет их «злодеями», а в другом - «вероломными предателями». Мальбим объясняет, что между ними есть различие. «Злодей» включает в себя и того, кто грешит против Всевышнего, и заслуживает наказания от Него. Отсюда вопрос: почему их путь успешен и Ты не взыскиваешь с них, ведь они восстали против Тебя? С другой стороны, «вероломный предатель» - это тот, кто предает своего ближнего. Ему следовало бы постоянно пребывать в страхе, ведь предавший товарища никогда не знает, где тот подстерегает его за углом. Тот, кого ты обманул и обобрал, ждет тебя на очередном повороте, и такой человек должен жить в постоянной тревоге. Так почему же успешен путь злодеев в грехах против Всевышнего, ведь следовало бы расстроить их замыслы, и почему «спокойны» те, кто вероломен по отношению к ближнему, - откуда у них такой покой?
נְטַעְתָּם גַּם שֹׁרָשׁוּ יֵלְכוּ גַּם עָשׂוּ פֶרִי קָרוֹב אַתָּה בְּפִיהֶם וְרָחוֹק מִכִּלְיוֹתֵיהֶם׃ - Ты насадил их, и они укоренились, растут и приносят плод; Ты близок в устах их, но далек от помыслов их.
Если ты скажешь, что конец злодея - гибель, и успех его не продлится долго, именно на это отвечает данный стих. «Ты насадил их, и они укоренились» - насаждение рассчитано надолго, и они прочно стоят на ногах. Если ты скажешь, что его дети будут истреблены после него, как утверждали Бильдад и Цофар в споре с Иовом, об этом сказано: «растут и приносят плод» - они продолжают преуспевать, и потомство их благоденствует. А если ты скажешь, что Святой, благословен Он, ждет их, быть может, они совершат тшуву, на это сказано: «Ты близок в устах их, но далек от помыслов их». Ведь если злодей верит в награду и наказание и в будущий мир, но просто влеком своими страстями и не в силах с ними совладать, можно надеяться, что настанет день, когда он опомнится и вернется. Но эти люди вовсе не верят в Тебя, и нет надежды на их возвращение: куда им возвращаться и к кому? Это подобно тому, как если бы страдания постигли бушмена в глухих лесах: неужели он раскается и вернется ко Всевышнему? Он вообще не знает о таком, он живет суевериями и идолопоклонством. И тогда вопрос звучит с еще большей силой: почему же успешен путь злодеев?
Радак поясняет, что слово «насадил их» - это метафора их процветания: их успех непрерывно растет, подобно насаждению, которое не останавливается в росте, а постоянно развивается. И подчеркивается именно «Ты насадил их», а не просто «они были посажены»: Владыка мира, именно Ты послал им благополучие, Ты дал им вырасти и окрепнуть, и в этом главная претензия: все это благо исходит от Тебя, но почему они его удостоились? А слова «Ты близок в устах их», добавляет Радак, относятся к тому, как они взывают к Тебе в молитве или клянутся Твоим Именем, лишь бы пустить пыль в глаза людям и произвести впечатление верующих, у которых имя Небес не сходит с уст; «но далек от помыслов их» - в сердце своем у них нет искренней веры. А если так, им безусловно причитается не благо, а зло.
וְאַתָּה יְהֹוָה יְדַעְתָּנִי תִּרְאֵנִי וּבָחַנְתָּ לִבִּי אִתָּךְ הַתִּקֵם כְּצֹאן לְטִבְחָה וְהַקְדִּשֵׁם לְיוֹם הֲרֵגָה׃ - А Ты, Господи, знаешь меня, видишь меня и испытуешь сердце мое пред Тобою; отдели же их, как овец на заклание, и приготовь их ко дню истребления.
Раши объясняет, что и этот стих относится к жителям Анатота: Владыка мира, Ты знаешь меня и видишь разницу между мной и ими, а потому взыщи с людей Анатота, покушающихся на мою душу. Радак поясняет: «увидишь меня» - Ты видишь меня таким, каков я есть; «и испытаешь сердце мое пред Тобою» - Ты испытал мое сердце и знаешь, что оно не такое, как у них. О них сказано: «далек от их почек (сокровенных мыслей)», Тебя нет в их сердце и в их мыслях, тогда как мое сердце - с Тобой. И когда я говорю от Имени Всевышнего, это не внешние речи, как у них, а слова из самой глубины сердца.
И отсюда следует вывод: «отдели их, как овец на заклание». Слово «һативем» (התיקם) означает «оторви, отдели их», как в выражении «пока мы не оторвали их от города». Раши объясняет: исторгни их из жизни в смерть. А Радак поясняет: отдели благоденствующих злодеев от места их покоя им на погибель, словно овец на заклание. Сейчас они безмятежно покоятся, так оторви же их и поведи на убой, как они того заслуживают. «И приготовь их ко дню избиения» - корень «кадеш» здесь выражает предназначение и подготовку, а вовсе не святость, ведь и слова «кадеша» (блудница) и «кадеш» (блудник) происходят от того же корня, хотя обозначают нечто противоположное святости. Формула «вот, ты посвящаешься (мекудешет) мне» означает «ты предназначена для меня», а блудники предназначают себя для разврата. Так и здесь: назначь их ко дню, уготованному для них, ко дню великого избиения - ко дню разрушения; предай их мечу, чтобы им некуда было спастись. Ведь сейчас, когда у них все благополучно, люди недоумевают и вопрошают, почему путь нечестивых успешен, не видно управления Всевышнего и не заметно Б-жественного правосудия, а это порождает сомнения в вере. Если же Ты накажешь их вскоре, все эти вопросы отпадут.
Мальбим задает вопрос: к чему это удвоение - «Ты знаешь меня» и «Ты испытал сердце мое пред Тобою»? Ведь если Всевышний знает человека, Он знает о нем абсолютно все. И объясняет, что здесь имеются в виду два рода знания. Есть предвечное знание, ведь Святой, благословен Он, знает от начала до конца, с момента сотворения человека и даже прежде того. Для Всевышнего время не имеет значения, и Он знает все, что каждому человеку предстоит совершить. Если же сказать, что Он этого не знает, то получится концепция ограниченного божества, но Святой, благословен Он, ничем не ограничен. И вместе со всем этим Святой, благословен Он, ежеминутно испытывает человека, чтобы видеть, какой выбор тот делает.
Отсюда мы учим, что у человека есть свобода выбора, и потому Всевышнему, если можно так выразиться, требуется каждый раз проверять, что же он выбрал. На первый взгляд это противоречит предвечному ведению: если Всевышний знает, что Реувен нарушит ближайший шаббат, и иначе быть не может, ведь иначе знание Всевышнего не было бы истинным, то получается, что у Реувена нет выбора. Это обширная и глубокая тема, подробно разобранная в конце книги «Кузари», а также ранее, при изучении двенадцатой главы книги Иова, где Мальбим также объясняет часть этого вопроса через призму противоречия между знанием и свободой выбора, и здесь мы не станем вновь углубляться в эти детали.
Так или иначе, получается, что здесь задействованы два вида знания: «Ты узнал меня» - это предвечное знание, то есть Ты заранее знаешь все, что я совершу в будущем, а «и испытал сердце мое пред Тобою» - это постоянная ежесекундная проверка, ведь у меня есть свобода выбора и я мог бы решить иначе, но Ты проверяешь и видишь, что мое сердце - с Тобой. Пророк обращается со словами: Владыка мира, мои дела совершенны перед Тобой как со стороны Твоего предвечного знания, так и со стороны моего свободного выбора. А если так, я прошу, чтобы Ты не откладывал их наказание до дня избиения и дня разрушения, когда Храм падет и Иерусалим уйдет в изгнание, как было предсказано о сроке расплаты с ними. Не жди, пока переполнится чаша их грехов, сверши это немедленно - отдели их, как овец на заклание, лиши их того благополучия, которым они пользуются ныне.
Мальбим задает еще один вопрос: если уже сказано «как овец на заклание», то что добавляют слова «и приготовь их ко дню избиения»? И он объясняет, что здесь подразумеваются два вида наказания. «Как овец на заклание» - ведь когда собираются резать скот, выбирают самых упитанных, здоровых и отборных овец. Так же поступи и Ты, Владыка мира: выдели среди них самых знатных, главных злодеев, которые восстали против пророка. А затем «приготовь их ко дню избиения» - собери их всех ко дню погибели и воздай каждому по заслугам.
Он приводит притчу о царе, завоевывающем страну: сначала он захватывает ее царя и вельмож и предает их жестоким казням, и лишь затем покоряет остальное население. Ведь когда жители видят, что их царь и министры пали, словно овцы на заклание, их силы тают, и они перестают сопротивляться, понимая безнадежность своего положения. Пока царь жив, даже будучи в изгнании или отправляя приказы из темницы, воевать против него трудно. Но когда правитель мертв, а вельможи перебиты, завоевать царство становится намного легче. Так и здесь: сперва возмездие постигнет знатных сановников, а затем наступит день избиения для простого люда.
עַד מָתַי תֶּאֱבַל הָאָרֶץ וְעֵשֶׂב כׇּל הַשָּׂדֶה יִיבָשׁ מֵרָעַת יֹשְׁבֵי בָהּ סָפְתָה בְהֵמוֹת וָעוֹף כִּי אָמְרוּ לֹא יִרְאֶה אֶת אַחֲרִיתֵנוּ׃ - Доколе будет скорбеть земля и трава во всем поле сохнуть? Из-за нечестия живущих на ней гибнет скот и птицы, ибо говорят они: «Не увидит Он нашего конца».
Раши делит этот стих на две части: «Доколе будет скорбеть земля и трава во всем поле сохнуть?» - до этих слов говорит пророк: до каких пор, Владыка мира, будет продолжаться это бедствие? А дух святости (руах а-кодеш) отвечает ему: «Из-за нечестия живущих на ней гибнет скот и птицы, ибо говорят они: „Не увидит Он нашего конца“» - обитатели этой земли творили страшные злодеяния и заслужили постигшую их кару, ведь они утверждали, будто Святой, благословен Он, не властен судить их и не может покарать их, а потому наказание постигло их по всей справедливости.
Радак же объясняет, что весь этот стих представляет собой вопрос пророка. «Доколе» нам ждать, пока Всевышний взыщет с них? Неужели до тех пор, пока не восскорбит земля в день ее запустения, то есть в день разрушения, когда «трава во всем поле засохнет», а также погибнут (сафта) скот и птицы? Слово «сафта» указывает на полное уничтожение, подобно выражению «неужели Ты погубишь (тиспе) праведного с нечестивым?», то есть скот и птицы совершенно исчезнут с этой земли. А почему земля будет скорбеть и опустошаться? «Из-за нечестия живущих на ней», ведь правосудие требует, чтобы Всевышний наказал их, ибо они говорили: «Не увидит Он нашего конца». Пророки предупреждали их, что Б-г приведет их к горькому концу, а нынешнее благоденствие обманчиво и не должно вводить их в заблуждение. Они же отвечали: Б-г не увидит нашего конца, ведь Он не следит за нами и нашими делами и не ведает о нашем будущем. То есть они отрицали знание будущего Творцом. За такие еретические слова против Владыки мира они заслуживают сполна получить причитающееся им возмездие.
Радак завершает свой комментарий так: вот, вопрошал Ирмиягу об успехе злодеев, но Б-г не ответил ему. То есть, по его мнению, этот вопрос остался здесь без прямого ответа. Мы же продолжим и рассмотрим другие грани этого вопроса.
Мальбим поясняет: Владыка мира, из-за их грехов земля заслуживает того, чтобы скорбеть, - это разорение неживой природы; «и трава во всем поле засохнет» - уничтожение растительного мира; «гибнут скот и птицы» - гибель животного мира; и все это - «из-за зла живущих на ней». И не говори, что, быть может, вследствие этого разорения они вернутся к раскаянию, ведь они говорят: «Не увидит Он нашего конца», отрицая знание Всевышнего о происходящем в этом мире, и тем более знание будущего, и отвергая награду и наказание. Так почему же они должны раскаяться? Они вовсе не видят, что все происходящее с ними исходит от Всевышнего.
כִּי אֶת רַגְלִים רַצְתָּה וַיַּלְאוּךָ וְאֵיךְ תְּתַחֲרֶה אֶת הַסּוּסִים וּבְאֶרֶץ שָׁלוֹם אַתָּה בוֹטֵחַ וְאֵיךְ תַּעֲשֶׂה בִּגְאוֹן הַיַּרְדֵּן׃ - «Ибо если с пешими ты бежал, и они утомили тебя, то как же тебе состязаться с конями? И если в земле мирной ты чувствуешь себя в безопасности, то что будешь делать в зарослях Иордана?»
Этот стих весьма загадочен, и не совсем понятно, как он связан с предыдущим. Приведем несколько объяснений. Таргум Йонатан переводит: «Вот ответ пророку Ирмиягу на его мольбу: пророк, ты подобен человеку, который бежал на своих ногах и утомился». Человек, бегущий пешком, в какой-то момент выбивается из сил. «Как же ты возомнил бежать наперегонки с конями по долине?» Ты пробежал немного и уже устал - разве сможешь ты состязаться с конями? «И в мирной земле ты надеешься и падаешь» - даже на прямой и гладкой дороге ты спотыкаешься и падаешь, «что же ты намерен делать против диких зверей в верховьях Иордана?» Это крутые высоты, где бег под силу лишь самым выносливым ходокам. На равнине ты не преуспел, как же ты будешь состязаться с дикими зверями на горных высях?
И продолжает Таргум: если ты видишь благодеяния, которые Я оказываю Навуходоносору, царю Вавилона, «пешему» («рагла́а»), и удивляешься, то что же ты скажешь, когда Я покажу тебе, что Я уготовил твоим праведным праотцам древности, «которые бежали, как кони», совершая добрые дела предо Мной? И ведь Я обещал им, что изолью на их потомков благословения и утешения, словно воды, мощно низвергающиеся в Иордан! То есть если ты поражен наградой Навуходоносора, знай, что это лишь малая крупица по сравнению с тем, что получат святые праотцы. И когда ты спрашиваешь, почему злодею воздается благо, ответ таков: уже по этому ты можешь постичь, сколь великое благо ожидает праведника. Для слова «рагла́а» мне не удалось найти готового объяснения, но весьма вероятно, что оно намекает на награду, которую Навуходоносор получил за шаги своих ног, как мы вскоре поясним.
Раши поясняет, что этот стих относится к родственникам Ирмиягу, коэнам: люди Анатота идут убить тебя, ты боролся с ними, «и они утомили тебя» - ты обессилел, надломился и пришел в смятение от противостояния с собственными родичами. «Как же тебе состязаться с конями?» - что же ты будешь делать перед лицом сановников Иудеи? Твои близкие, от которых ты вправе был ждать поддержки, замышляют убить тебя, а сановники Иудеи мало того, что чужие тебе, так еще и твои непримиримые враги. Выходит, Всевышний объясняет здесь, за что они будут наказаны и почему Навуходоносор добивается успеха: чтобы взыскать с людей Иудеи. Ведь если перед людьми Анатота ты не устоял, то перед правителями Иудеи тем более не устоишь, ибо они закоренелые злодеи, и справедливо, чтобы Навуходоносор пришел и воздал им по заслугам.
Раши приводит также толкование наших мудрецов: если ты изумляешься награде за те три шага, которые Навуходоносор пробежал ради Моей славы во времена Меродаха Бала́дана, и дивишься, почему Я так возвеличил его, то как же ты удивишься, когда увидишь награду, которую Я воздам праведникам, бежавшим предо Мною подобно коням! И это как раз то, на что, возможно, намекал Таргум словом «рагла́а». Навуходоносор составлял царское послание и сначала поставил имя царя Хизкиягу, и лишь затем - Имя Всевышнего. Но затем он опомнился, сделал три шага, вернул гонца с письмом, чтобы переписать его и поставить Имя Всевышнего на первое место. И сказал Всевышний: в награду за те три шага, которые он пробежал ради Моей чести, чтобы исправить послание и предпослать Имя Творца имени Хизкиягу, он удостоился столь невиданного величия. И если за три шага дается такое величие, насколько же сильнее ты будешь поражен колоссальной наградой, причитающейся святым праотцам, которые сделали не три шага, а всю свою жизнь посвятили бесконечным усилиям в служении Всевышнему!
«И если в земле мирной ты чувствуешь себя в безопасности» - и там тебя утомили, «то что будешь делать в зарослях Иордана?» - то есть в противостоянии с сановниками Иудеи. «Заросли (величие) Иордана», как поясняет Раши, это иносказание: подобно тому как Иордан вздымается и выходит из берегов, так и вельможи Иудеи преисполнены гордыни и злодейства, как же ты выстоишь перед ними?
Радак поясняет, что этот стих - ответ Всевышнего Ирмиягу: не подвергай сомнению Мои свойства и пути правления. Когда ты спрашиваешь: «Почему путь злодеев успешен, спокойны все вероломные предатели?», ты тем самым выражаешь сомнение в Б-жественном руководстве миром. И на это ему была сказана притча: ты бежал с пешими, подобными тебе, и они утомили тебя; были те, кто бежал быстрее тебя, и ты не смог их догнать, - как же ты собираешься состязаться с конями? Если с равными себе людьми ты не совладал, то одолеешь ли коней?
А суть притчи такова: ты пытался проникнуть в замыслы простых смертных, подобных тебе, и не смог, - неужели же ты надеешься постичь сокровенные тайны Владыки мира? Ведь мы видели, что жители Анатота замыслили покушение на него, и он не догадался об этом сам, пока Всевышний не открыл ему правду. И если уж помыслов людей ты не ведаешь, то как же хочешь постичь замысел Вездесущего? Получается, что Ирмиягу получил ответ, но не в виде логического объяснения, а в виде принципа: не подвергай сомнению Мои пути, ибо все, что вершит Всевышний, справедливо. И как сформулировал рав Саадия Гаон: «Если бы я познал Его, я был бы Им», то есть если бы я мог до конца постичь Владыку мира, все Его пути и управление миром, я сам был бы Владыкой мира. Но Творец неизмеримо выше любого творения, и человеку не дано постичь глубину путей Всевышнего.
Радак приводит еще одну притчу и объясняет через нее саму суть: Всевышний говорит ему: Я вижу, что ты ослаб в Моем служении, что накатила усталость, и тебе нужно укрепиться. Ирмиягу был самым преследуемым за свою пророческую миссию, и, как мы не раз увидим далее, он прошел через тяжелейшие страдания, исполняя повеление Всевышнего. «Если с пешими бежал ты, и они утомили тебя» - это люди Анатота, твои родственники, равные тебе по положению, и когда ты увидел, что они замышляют убить тебя, ты испугался. «Как же будешь состязаться с конями?» - ведь Я еще хочу послать тебя обличать жителей Иерусалима. Жители Анатота по сравнению с иерусалимцами - мелкие хулиганы, тогда как там - настоящие акулы. Если эти утомили тебя, как же ты будешь обличать закоренелых злодеев Иерусалима, вельмож и даже самого царя? Если здесь горстка людей напугала тебя, как ты поведешь себя перед лицом министров и знати? Тем более (каль ва-хомер). Тебе нужно укрепиться, не бояться и бесстрашно исполнять миссию Всевышнего.
«И в земле мирной ты надеешься» - ты полагался на людей Анатота, думая, что они станут для тебя мирной обителью, помогут и защитят тебя, ведь это твои земляки, семья, такие же коэны и твои близкие. Таков обычай мира, говорит Радак: родственники поддерживают человека, защищают и спасают его, а здесь они замышляют тебя убить. «Что же будешь делать в разливе Иордана?» - там, где вздымаются бурные волны Иордана, подобные которым вельможи Иудеи и Иерусалима, - как ты устоишь перед ними? А некоторые объясняют, что разлив Иордана указывает на Невухаднецара, который выстроит свои войска за Иорданом: если ты боишься горстки людей, что ты будешь делать перед Невухаднецаром? Простыми словами, Всевышний приходит развеять его страхи и сказать ему, что не стоит бояться вовсе - ни людей Иерусалима, ни Невухаднецара, и тем самым укрепляет его сердце.
Мальбим объясняет, что Всевышний здесь отвечает ему: ты думаешь, будто только жители Анатота хотят умертвить тебя и только из-за них земля опустела, но они - второстепенная проблема. Главная же трудность, с которой тебе предстоит столкнуться, - это жители Иерусалима, именно они и представляют истинную угрозу.
כִּי גַם אַחֶיךָ וּבֵית אָבִיךָ גַּם הֵמָּה בָּגְדוּ בָךְ גַּם הֵמָּה קָרְאוּ אַחֲרֶיךָ מָלֵא אַל תַּאֲמֵן בָּם כִּי יְדַבְּרוּ אֵלֶיךָ טוֹבוֹת׃ - Ибо даже братья твои и дом отца твоего, даже они изменили тебе, даже они созвали против тебя толпу (мале); не верь им, если и будут говорить тебе доброе.
Всевышний говорит Ирмиягу: ты уповал на них, ведь человек доверяет близким, а здесь близкие пытались отравить его ядом. «Даже они изменили тебе» - хотя они должны были заботиться о тебе, и, по словам Мальбима, это коэны, потомки Аарона, находившиеся в Иерусалиме, - даже они предали тебя. И не думай, что они делали это скрытно, ведь сказано: «даже они созвали против тебя толпу (мале)».
Здесь комментаторы предлагают разные толкования слова «мале». Радак объясняет, что оно означает собрание: они собрали за твоей спиной толпу людей в полном составе, чтобы угрожать тебе и заставить прекратить пророчествовать, ведь твои пророчества им неприятны. Поэтому Всевышний говорит ему: «не верь им, если и будут говорить тебе доброе» - даже когда они обращаются к тебе ласково, слова их лживы. Вся эта доброта напускная, лишь для того, чтобы ты приблизился к ним, и тогда они смогут отравить тебя ядом и причинить зло, поэтому не поддавайся их речам.
Радак приводит еще одно оригинальное толкование от имени рав Гая Гаона: «мале» (полный) сказано в качестве эвфемизма («саги нахор»), то есть на самом деле означает «лишенный». Они кричали тебе вслед: этот человек лишен всякого блага. Подобно тому как незрячего иносказательно называют «обладающим великим светом» (на арамейском «саги нахор»), так и тебе кричали вслед «полный», имея в виду, что ты совершенно пуст и лишен добра.
Еще одно объяснение Радак приводит от имени своего отца: «мале» происходит от выражения «кто осмелился (дословно: чье сердце наполнилось) сделать так», то есть указывает на дерзость и бесстрашие, когда человек ничего не боится. Они кричали ему вслед: у этого человека хватило дерзости продолжать пророчествовать, и никакие угрозы на него не действуют, несмотря на все наши предостережения. А Мальбим также объясняет «мале» как собрание: они собирают народ во множестве, чтобы напасть на него и причинить ему вред.
В начале главы Ирмиягу учит нас, как правильно задавать вопрос: сначала признание - «Праведен Ты, Господи», и только затем просьба о понимании. Мальбим подчеркивает, что нет места для вопроса о «праведнике, которому плохо», ведь праведность человека и мера его соответствия Б-жественным требованиям нам неведомы, и потому это остается на уровне спора («рив»), требующего выяснения. Но «злодей, которому хорошо» - это область явного суда («мишпат»), ибо его нечестие очевидно, и именно об этом вопрошает пророк: почему путь их успешен, почему на душе у них спокойствие, почему посаженное ими укореняется, и нет никакой надежды на их раскаяние, ведь «близок Ты в устах их и далек от помыслов их»? Пророк просит, чтобы Всевышний не откладывал воздаяние до дня разрушения, а покарал их раньше: сначала знатных среди них, а затем и всех остальных. Всевышний отвечает ему притчей о бегущих пеших и конях: согласно Радаку - не подвергай сомнению Мои пути, ибо если замыслов людей ты постичь не можешь, то тем более замыслов Всевышнего; согласно Таргуму - если таково воздаяние Невухаднецару за три сделанных им шага, какова же будет награда праведников, бежавших, как кони, всю свою жизнь; а согласно Раши и Мальбиму - это укрепление духа пророка: если люди Анатота испугали тебя, соберись с силами перед настоящим противостоянием со знатью Иерусалима и с Невухаднецаром. И в конце следует предостережение: даже братья твои и дом отца твоего предали тебя, и не верь им, если они будут говорить с тобой ласково.