Девятая глава книги Ирмияу открывается криком пророка об обществе, насквозь пропитанном ложью и обманом. Ирмияу стремится бежать от своего народа, описывает падение речи - как в отношениях между человеком и Вс-вышним, так и между человеком и ближним, - вплоть до страшной картины, когда обман уже не просто слетает с уст, но пускает корни в самом сердце. Пройдемся по стихам по порядку, с комментариями Раши, Радака, Таргума и особенно Мальбима.
מִי־יִתְּנֵנִי בַמִּדְבָּר מְלוֹן אֹרְחִים וְאֶעֶזְבָה אֶת־עַמִּי וְאֵלְכָה מֵאִתָּם כִּי כֻלָּם מְנָאֲפִים עֲצֶרֶת בֹּגְדִים׃ - О, кто дал бы мне в пустыне приют путников! И оставил бы я свой народ, и ушел бы от них, ибо все они прелюбодеи, сборище изменников.
Радак объясняет: о если бы я ночевал на постоялом дворе в пустыне, лишь бы не видеть народ Израиля в их грехе, не видеть их порочного поведения. «И оставил бы я свой народ, и ушел бы от них». И в чем же заключается это поведение? «Ибо все они прелюбодеи, сборище изменников». Слово «ацерет», по Радаку, происходит от значения задержки и сбора людей ради определенной цели, и здесь они собираются ради лжи и предательства. Так же переводит и Таргум: «сиат шикрин» - сообщество людей, объединившихся ради лжи. Радак также приводит объяснение от имени своего отца, что «ацерет богдим» связано со значением правителя (как в выражении «йореш эцер» - преемник власти), и согласно этому речь идет о вождях, о правящей верхушке, являющейся предателями.
Мальбим внимателен к точности выражений в стихе: сказано не «кто дал бы мне в пустыне приют путников», но «ми итнени» - кто сделал бы меня самого приютом путников в пустыне. Дело не в том, чтобы кто-то поселил меня на постоялом дворе в пустыне, но в том, чтобы у меня было свое собственное пристанище в пустыне. Смысл здесь в следующем: чтобы я ни в ком не нуждался и не пользовался ничьими услугами. Ведь если остановиться на постоялом дворе как гость, там все равно есть хозяин, управляющий гостиницей, и туда по-прежнему прибывают путники из других мест. Поэтому он просит сам стать таким пристанищем в пустыне, чтобы достичь полного и абсолютного уединения.
И почему же? «Ибо все они прелюбодеи», и при всем этом они - «сборище изменников» (ацерет богдим). Мальбим поясняет: слово «ацерет» всегда указывает на людей, которые задерживаются и останавливают дела ради молитвы - будь то идолам или ради Имени Вс-вышнего. «Праздничное собрание пред Г-сподом», «созовите собрание Баалу» - слово «ацара» всегда означает отрешение от дел ради молитвы. Пророк восклицает: посмотрите на этих людей! Все они прелюбодеи, но это ничуть не мешает им собираться пред Г-сподом и молиться. Но не обольщайтесь этим собранием: это собрание предателей, сердца которых полны нечестия, как сказано: «Не могу терпеть греха и праздничного собрания». Они будто бы останавливаются для молитвы, но все это ложь и предательство, а вовсе не искреннее намерение ради Небес.
וַיַּדְרְכוּ אֶת־לְשׁוֹנָם קַשְׁתָּם שֶׁקֶר וְלֹא לֶאֱמוּנָה גָּבְרוּ בָאָרֶץ כִּי מֵרָעָה אֶל־רָעָה יָצָאוּ וְאֹתִי לֹא־יָדָעוּ נְאֻם־יְהֹוָה׃ - И натягивают язык свой, как лук их - ложь, и не ради правды сильны они на земле, ибо от зла к злу переходят они, а Меня не знают, - слово Г-спода.
Раши объясняет, что выражение «дриха» применяется к луку потому, что для сильного натяжения тетивы наступали ногой на дугу лука и тянули тетиву рукой. Тогда натяжение получалось гораздо мощнее, и стрела летела на далекое расстояние. И поскольку на лук наступали ногами, сказано: «вайидраху эт лешонам» - «натянули язык свой». Пророк уподобляет их язык луку лжи: подобно тому как лук мечет стрелы, так и они выпускают своим языком стрелы лжи.
Радак объясняет: «И натягивают язык свой» - словно натянутый лук, и стрелы их - это ложь и горечь. «И не ради правды сильны они на земле» - бывает превосходство правителей над слабыми, которое направлено на поддержание верности и закона, то есть ради должного управления народом. Ведь судья должен обладать реальной силой, и потому ему подобает проявлять силу в стране и наводить страх, чтобы утвердить мир, правосудие и порядок среди народа. Однако здесь все было иначе: их господство над слабыми совершалось не ради верности и правды, не для справедливого суда и не для предотвращения притеснений.
В истолковании слов «ибо от зла к злу переходят они» Радак приводит два объяснения. Первое относится к их поступкам: они переходят от одного дурного дела к другому. Бывает человек, который совершит дурное дело, а потом неделю ничего плохого не делает, но у них нет ни малейшего перерыва между грехами. Едва закончив одно дурное дело, тут же принимаются за следующее. Подобно заядлому курильщику, который прикуривает вторую сигарету от окурка первой, они «прикуривают» один грех от другого. У них нет ни передышки, ни промежутка, все их дни проходят во зле, они непрестанно заняты то одним проступком, то другим, и при всем этом не выделили ни единого часа, чтобы познать Г-спода. У них не нашлось времени даже на мгновение мыслей о раскаянии.
Второе объяснение говорит о наказании: поскольку они натянули язык свой, как лук для лжи, и не ради правды проявляли силу на земле, они сами навлекли на себя череду бедствий - переходили от беды одного врага к беде другого; в один год их поражает засуха и суховей, в другой - ржавчина хлебов, в третий - саранча. И им следовало бы понять: ведь именно наш порочный путь приводит к тому, что у нас никогда нет покоя! Разве случайно то, что вчера это была одна угроза, сегодня другая, то с одной стороны, то с другой? «От зла к злу переходят они». Почему бы не открыть глаза и не осознать, что здесь действует высший замысел, что Кто-то обращается к нам, что Кто-то чего-то от нас ждет? Ведь мира и покоя нет здесь уже десятки лет. Это должно было бы открыть им глаза, и потому стих завершается словами: «А Меня не знают, - слово Г-спода». Хотя они и переходили от одного бедствия к другому, это не привело ни к какому осмыслению. Говорит Святой Творец, благословен Он: они не ищут Меня, не знают Меня и даже не пытаются понять, за что обрушивается на них это зло.
Мальбим объясняет, что пророк приходит здесь охарактеризовать порождения их дурных дел. У человека есть два вида порождений. Одно порождение - в силу того, что он живое существо, способное рождать потомство на деле, как сказано: «Вот родословие Ноаха» - Шем, Хам и Яфет. Об этом порождении сказано: «Все они прелюбодеи, сборище изменников». И каковы же их порождения? Да убережет Всевышний - рождают мамзеров, рождают людей с изъяном, рождают чужих детей. Но есть и другое порождение - в силу того, что человек наделен речью, обладает «духом говорящим»: слова, суждения и умозаключения - это порождения говорящей души. И в них человек также может порождать «чужих детей» - произносит запретные речи, наносит ущерб завету языка и растлевает свои поступки.
Получается, следовательно, что они повредили оба завета. И, как известно, говорит Зогар: одно соответствует другому - завет плоти соответствует завету языка. И каббалисты пишут, что если человек тяжело согрешает злоязычием, проверь - и увидишь, что он поврежден и в завете плоти, ибо они соответствуют друг другу. И тот, кто обратит внимание: если сложить фигуру человека пополам, видно, что завет плоти расположен в точности напротив завета языка. Завет языка находится между хеседом (правой рукой) и гвурой (левой рукой), между двумя руками, а завет плоти находится между двумя голенями, между нецах и од. Одно соответствует другому, и тот, кто поврежден в одном, неизбежно поврежден и в другом. У этих людей и порождение говорящей души было испорчено: в ней они тоже порождали чужих детей, то есть грешили своим языком.
Мальбим говорит, что в грехе языка здесь присутствовали две стороны: то, что касается отношений между человеком и Всевышним, и то, что касается отношений между человеком и ближним. Отношения между человеком и Всевышним упомянуты в нашем стихе, а между человеком и ближним - в следующем.
И в том, что между человеком и Всевышним: «Натянули они язык свой, лук их - ложь». Мальбим упоминает здесь фундаментальное правило, к которому он возвращается во многих местах: есть различие между «лашон» (язык) и «сафа» (уста, речь). «Сафа» - это внешняя сторона, а «лашон» - внутренняя. Поэтому, когда речь идет о слове, можно говорить о внешнем высказывании, а можно говорить о речи внутренней, разумной и смысловой, и это выражается словом «лашон», которое более сокровенно и глубоко. Итак, здесь описывается речь рассудочная и интеллектуальная. И пророк уподобляет язык луку: подобно тому как луком побеждают врагов на войне, так они вели словесные баталии своим языком. «Натянули язык свой» - чтобы спорить о воззрениях и вопросах веры. А чтобы доказать свои утверждения, человек пускает стрелы: в споре я выдвигаю доводы, а ты выдвигаешь встречные аргументы, словно два врага у городских ворот, где каждый сражается своими доводами, чтобы доказать свою правоту и опровергнуть утверждения соперника.
Казалось бы, вещь прекрасная: битва как идейный спор ради доказательства своего пути! Но пророк говорит: «И натянули они язык свой, лук их - ложь» - они приводили мнимые доказательства, воздвигали знамения и доводы, вымышленные из собственного сердца, сплошной обман и ложь.
И добавляет Мальбим: порой человек приводит ложные аргументы, но хотя бы ради того, чтобы доказать веру во Всевышнего. И хотя этого делать нельзя - у веры и путей Всевышнего есть более чем достаточно истинных доказательств, и мы вовсе не стремимся доказывать истинность веры ложью. Об этом говорилось уже неоднократно: мы никогда не станем рассказывать вымышленную историю, чтобы укрепить кого-то в вере, разве что прямо предупредим, что этого в действительности не происходило. Рав Гилель Закс, благословенна память праведника, обычно говорил: «Это история, которая почти произошла - прямо вот почти так все и было, но все же не было». Выдумывать же события, которых не было, чтобы приближать людей - это полная противоположность даат Тора. Рассказывают об одном проповеднике, который встал перед публикой и сказал: «Я спросил раввина, и тот разрешил мне рассказывать вымышленные истории, чтобы приближать людей и возвращать их к тшуве». Все изумились: «Где это слыхано?» Он ответил: «И это была первая выдуманная история...»
Итак, эти люди натянули свой язык - спорили о вопросах веры - «лук их - ложь», приводили лживые доказательства и обоснования. И ладно бы они делали это «ради веры», чтобы доказать истинность веры во Всевышнего. Но «не ради веры» - их ложь служила вовсе не вере во Всевышнего, а утверждению пустых и ложных культов. Если бы человек сказал: «Я принял веру от отцов, но у меня нет доказательств, и потому я прибегаю к вымышленным свидетельствам» - он хотя бы пытался доказать нечто истинное. Но они одержали верх на этой земле стрелами лжи вовсе не ради утверждения истинной веры: «и не ради веры стали сильны на земле».
А по поводу слов «ибо от зла ко злу переходят» Мальбим говорит поразительную вещь: они подобны тому, кто берется опровергать верования персов, веривших в дуализм - в две силы, доброе божество и злое божество, - и делает все это лишь для того, чтобы обосновать и утвердить верования индийцев, признававших четырех богов. Выходит, ты опровергаешь одно зло ради того, чтобы укрепить другое зло. Ты ушел от одного зла, но куда ты попал? В другое зло, и ничего от этого не выиграл. Ладно бы ты переходил от зла к добру; но пойти опровергать ислам, чтобы доказать христианство - чего ты этим достиг? Если бы ты пришел доказать истинность иудаизма, ты доказал бы истину; но опровергать одну ложь, чтобы принять другую ложь? Об этом заключает пророк: «Меня же не знают, говорит Господь» - они не ведают истинной веры и взялись опровергать одну религию, чтобы доказать другую, в то время как обе они - пустота и ложь.
אִישׁ מֵרֵעֵהוּ הִשָּׁמֵרוּ וְעַל־כׇּל־אָח אַל־תִּבְטָחוּ כִּי כׇל־אָח עָקוֹב יַעְקֹב וְכׇל־רֵעַ רָכִיל יַהֲלֹךְ׃ - Берегитесь каждый ближнего своего и ни на какого брата не полагайтесь, ибо всякий брат непременно обманет, и всякий друг ходит со сплетнями.
До сих пор речь шла о грехах по отношению к Всевышнему (бейн адам ла-Маком), о том, как их язык натягивал ложь, словно лук, доказывая пустую веру в идолов. Но ложь у них присутствовала и в отношениях между людьми (бейн адам ла-хаверо). Об этом пророк говорит: посмотрите, как велики предательство, неверность и нежелание помогать друг другу, так что я наставляю вас - тот, кто хочет уберечь себя, "берегитесь каждый ближнего своего" (иш ми-рееу ишамеру). Но разве это не мой друг? Даже от собственных друзей тебе стоит остерегаться и лучше не открывать им своих тайн. Более того: "и ни на какого брата не полагайтесь" (ве-аль коль ах аль тивтаху). Разве это мой брат? Даже на него не полагайся. А почему сказано "ни на какого брата" (коль ах)? Ведь бывает брат только по отцу или только по матери, и ты мог бы сказать: хотя отношения между нами неплохие, мы не росли вместе в одном доме. Поэтому сказано "ни на какого брата" - даже на родного брата со всех сторон, и по отцу, и по матери, даже на него не полагайтесь.
Мальбим обращает внимание на различие между другом и братом: от брата нет нужды беречься, будто он причинит тебе прямое зло, но на него нельзя положиться и ждать от него добра. Вреда он тебе не нанесет, но не рассчитывай, что он сделает для тебя доброе дело. Что же касается друга - на него не просто нельзя рассчитывать в добре, он еще и причинит тебе вред, и потому сказано: "берегитесь каждый ближнего своего", ведь "всякий друг сплетничает". В отношении же брата сказано лишь "не полагайтесь".
А что означает "аков яаков" (непременно обольстит)? Радак объясняет: это понятие обмана и коварства, подобно стиху "и обольстил меня уже дважды" (ваякевени зе паамаим), то есть окольный, лукавый путь (аква). А Мальбим добавляет, что этот пример приведен неспроста: ведь о Яакове сказано "не потому ли названо имя его Яаков", и Яаков служит примером того, кто перехитрил своего брата - хотя там это было ради высшей цели, - и потому пророк предупреждает: берегись, каждый брат непременно обольстит. И кстати, во всем Танахе, когда написано имя человека "Яаков", оно читается "Яаков" с буквой аин под хатаф-патахом; здесь же единственное место, где аин снабжен шва нах, поскольку после патаха, краткого гласного звука, следующий шва всегда покоящийся (шва нах). Поэтому здесь читают "коль ах аков я'ков" - от корня "аква", то есть ходит вокруг да около и запутывает его в хитроумных сетях обмана.
וְאִישׁ בְּרֵעֵהוּ יְהָתֵלּוּ וֶאֱמֶת לֹא יְדַבֵּרוּ לִמְּדוּ לְשׁוֹנָם דַּבֶּר־שֶׁקֶר הַעֲוֵה נִלְאוּ׃ - "И каждый обманывает ближнего своего, и правды не говорят; приучили язык свой говорить ложь, изнурились в криводушии".
Хотя Я и сказал вам: "берегитесь каждый ближнего своего", все равно "друг друга обманывают" - распускают сплетни и клевету о вещах, которых от него вовсе не слышали. И здесь у Мальбима есть глубокое объяснение. Что обычно делает тот, кто хочет оклеветать человека? Слышит от него что-то и слегка искажает, или делает акцент на одной фразе из целого рассказа, и распространяет это. Так часто поступают журналисты: берут пятитысячесловное интервью, выдергивают оттуда четыре слова, и эти четыре слова в заголовке действительно звучат ужасно. "Такой-то сказал то-то и то-то" - и сразу поднимается травля, а тот человек даже не помнит, чтобы произносил нечто подобное. Потом ему доказывают: вот же, ты сказал это! А ответ в том, что слова вырваны из контекста - и это чистая правда. Получается, что злопыхателю, чтобы заманить кого-то в ловушку и очернить его, достаточно взять его фразу, чуть исказить ее или изменить интонацию, и капкан захлопнулся. А потом поди докажи, что ты этого не имел в виду и что слова вырваны из контекста - все уже напечатано, разошлось, и у тебя серьезные проблемы.
Мальбим говорит: все это происходит, когда ближний не остерегается тебя - в современных терминах, когда он соглашается на интервью. Из четырехчасовой беседы удается выдернуть какую-то фразу, сделать из нее кричащий заголовок и поднять шум, а потом несчастному приходится оправдываться перед каждым микрофоном. Но что будет, если человек вообще отказывается давать интервью и говорит: я вам не доверяю, вы переиначите мои слова и вырвете их из контекста, мне это неинтересно? В таком случае клеветник бессилен - что он сможет выдумать, если он от тебя ничего не слышал? Выходит, если человек остерегается ближнего своего, его невозможно оклеветать и нельзя распустить о нем слова, вырванные из контекста.
Однако все это верно лишь тогда, когда у собеседника есть хотя бы капля порядочности и честности. Но если он привык нагло лгать - "друг друга обманывают" - и возводит напраслину о том, чего не было вовсе, ты в тяжелом положении. Ведь он может просто заявить, будто брал у тебя интервью и ты сказал то-то и то-то, хотя вся эта история от начала и до конца высосана из пальца. В таком положении не спасет даже осторожность. В этом и смысл слов: "и каждый обманывает ближнего своего". А почему? "И правды не говорят" - клевещут, хотя тот с ними вовсе не разговаривал, потому что настолько "приучили язык свой говорить ложь": абсолютную ложь, в которой нет ни крупицы правды, ложь, которая даже не привязана к реальным фактам, а полностью вымышлена от начала и до конца.
"Изнурились в криводушии" (haаве нилъу) - что обманщик делал до сих пор? Извращал. Брал твои слова и искажал их. Но это утомительно: нужно выискивать во всем сказанном то самое предложение, которому можно придать дурной смысл. Он устал извращать и выкручивать, и потому сочиняет ложь от начала до конца - ведь куда проще выдумать небылицу целиком, чем брать реальные слова и пытаться навесить на них отрицательный подтекст. Эти люди уже утомились изощряться в подтасовках и потому лгут без всяких ограничений от начала и до конца.
Радак объясняет, что выражение "приучили свой язык" (лимду лешонам) происходит не от учебы, а от привычки, как в стихе "дикий осел, привычный к пустыне" (пере лимуд мидбар) - не то чтобы осел чему-то учился, он просто привык к пустыне. Так же и о буйном сыне (бен сорер у-море) сказано: "ищет привычного себе (лимудо) и не находит" - разве он где-то учится, в каком-то хедере? Имеется в виду его привычка: он привык съедать тартемар мяса и выпивать пол-лога вина, и теперь ищет привычного себе, но не находит. Так же и здесь: они настолько свыклись с ложью, что им уже в тягость сочинять небылицы с крупицами правды, и они лгут совершенно напропалую.
שִׁבְתְּךָ בְּתוֹךְ מִרְמָה בְּמִרְמָה מֵאֲנוּ דַעַת־אוֹתִי נְאֻם־יְהֹוָה׃ - "Пребывание твое среди обмана; из-за коварства отказываются знать Меня, говорит Господь".
Раши объясняет: когда они сидят, все их мысли заняты обманом. Согласно Раши, это обращение направлено к народу: ты, народ Израиля, «сидишь посреди обмана», и обманом они подменили трепет предо Мной и «отказывались знать Меня». Вместо того чтобы трепетать пред Вс-вышним, что и есть истинная вера, они погрузились в коварство, и ради этого обмана отказались знать Меня.
Это уже объяснялось не раз: почему же они на самом деле так отдалились от пути Вс-вышнего? Потому что путь Вс-вышнего требователен, в то время как пути идолопоклонства легки, приятны и не предъявляют серьезных требований. Что требуется от христианина в его суетной вере? Лишь поверить в «того человека», и тот якобы вырвет его из рук сатаны и приведет в рай; придет раз или два в месяц к священнику, положит двести долларов, исповедуется, и вина снята, а грех искуплен. Очень удобно быть христианином, это почти как быть реформистом - легко, необременительно, ничего не требует. Служение же Вс-вышнему трудно и взыскательно: оно требует от человека строгого отчета в поступках и осторожности именно в том, к чему так влечет человеческую натуру, - в вопросах грабежа и запретных связей. Поэтому, из-за того что их путь стал путем коварства, они «отказывались знать Меня», ведь если я по-настоящему познаю Вс-вышнего, я уже не смогу идти путями обмана.
По мнению Радака, обращение здесь направлено не к народу, а к пророку: Святой, благословен Он, говорит ему: какую пользу принесет твое пребывание среди лживого народа? Ты, пророк Ирмиягу, находишься среди людей обмана - а значит, тебе не удастся вернуть их к тшуве и извлечь из них добро. Возможно, здесь содержится и намек: даже когда народ производит впечатление, будто меняет свой путь и принимает слова упрека, это тоже обман, ведь лукавство вошло у них в привычку. И если так, каковы твои шансы исправить их?
А Таргум Йонатан приводит поразительное толкование: «итвин бе-вейт кнештахон у-миштаан аль аваятехон бе-нихлу» - они сидят в синагогах и рассказывают о своих злодеяниях, совершенных путем обмана, хвастаясь собственным коварством. Один хвалится: ты даже не представляешь, что я с ним сделал, дай расскажу, как я его провел! А его товарищ подхватывает: ко мне сегодня один зашел, ты бы видел, как я его надул! Сидят прямо в синагоге, во святилище Вс-вышнего, и наперебой рассказывают о своих махинациях и грехах, а это тягчайший грех.
Поэтому людям часто приходится напоминать: когда человек держит при себе нечистые устройства, запрещенные всеми величайшими мудрецами Израиля, как может он вносить идола в Храм? Как можно сидеть с этой вещью внутри синагоги? В месте, о котором Святой, благословен Он, сказал: «Это Мой дом», ты достаешь идола? Где же чуткость, где хоть капля разума? Сама эта мысль ужасает. Если вне синагоги это тяжелый грех, то внутри нее - это внесение идола во святилище, «служанка, наследующая своей госпоже». Вместо того чтобы в доме Вс-вышнего открыть книгу и исполнить заповедь, человек пролистывает экран прямо в синагоге, а порой даже во время молитвы: молится по этой выгребной яме, и вдруг всплывает сообщение: секундочку, Владыка мира, мне тут написали... Какое помрачение ума, какая духовная низость! Подобные вещи творились и в те времена, а сегодня, к сожалению, вернулись в еще более изощренном виде.
Мальбим разъясняет: слово «тох» - это выражение обмана, как сказано: «уста его полны коварства и обмана (тох)». В чем же разница между «мирма» (коварство, обман) и «тох»? «Тох» - это когда человек вводит ближнего в заблуждение двусмысленными словами, допускающими двоякое понимание. А «мирма» - это внешняя речь, но в этой внешней речи скрыт «тох», то есть двойной смысл: собеседник понимает одно, а говорящий имеет в виду совсем другое. Таков обычный прием телефонных мошенников и нечистых на руку дельцов. Ты возмущаешься: «Вы же сказали то-то и то-то!» А он отвечает: «Где я вам такое говорил?» Ты говоришь: «Но это следовало из ваших слов!» Он подвел тебя к этому выводу, однако поймать его на слове невозможно, потому что в его словах был «тох» - скрытый подтекст, который он намеренно заставил тебя вычитать, и ты попался в ловушку. А когда ты приходишь уличить его в обмане, он заявляет: «Послушайте, вот контракт, я этого не говорил». Ты возражаешь: «Но если вы сказали так, из этого следовало, что за это я не плачу!» А он в ответ: «Разве здесь написано, что вы не платите?» - «Но я так понял!» Выходит, что обман осуществляется посредством этого «тох» - двусмысленности, которую можно истолковать и так, и эдак.
И отсюда мы учим важное правило Галахи: иногда человеку по закону Торы необходимо сказать неправду, и это разрешено, но даже в таком случае предпочтительна не прямая ложь, а речь, содержащая «тох». Пример приводит Хафец Хаим: Реувен уединился с тобой и наговорил резких вещей о Шимоне, а ты остановил его: «Хватит, я не хочу слушать». Вскоре подходит Шимон и спрашивает: «Я видел, Реувен говорил с тобой и смотрел на меня. Он говорил обо мне? Что он сказал?» Хафец Хаим пишет, что в такой ситуации разрешено ответить: «Нет, Реувен о тебе не говорил». Это прямая ложь, но она дозволена, ведь как иначе поступить - сказать правду и разжечь вражду? И все же лучше не лгать в лоб, а выразиться двусмысленно. Как именно? Тот спрашивает: «Правда ведь, что Реувен говорил обо мне?» А ты отвечаешь: «С чего ты взял? Реувену больше поговорить не о ком, кроме тебя? Вечно тебе кажется, что все говорят только о тебе, живешь какими-то фантазиями». Ведь ты не сказал прямо, что Реувен о нем не говорил, ты лишь заметил, что тот склонен к подозрительности, - и это чистая правда. Если же он станет допытываться со всей дотошностью, тогда разрешено сказать и «он о тебе не говорил», но всегда предпочтительнее обойтись фразой с двойным смыслом.
Вернемся к нашему стиху. Мальбим говорит: обман совершается через «тох» - скрытый смысл, запрятанный внутри слов. И выражение «сидение твое посреди обмана» звучит так, будто пророк обращается к самому обману как к самостоятельной сущности: о обман, ты сделал своей обителью человеческие сердца! Но ведь обычное место обмана - на устах, а не в сердце. Что такое сердце? Это то, во что я искренне верю. Устами же я могу тебя купить или, если угодно, продать: я рассказываю небылицу, обман всегда остается чем-то внешним; льстивым языком мне удалось тебя провести, но в сердце-то я знаю правду. Казалось бы, нельзя сказать, что обман находится в сердце, он всегда снаружи, на устах. Однако пророк говорит: нет, «сидение твое посреди обмана (тох)» - обман, где ты обитаешь? В самой глубине («тох»), прямо в сердце!
Но как обман может поселиться в сердце? Мальбим отвечает: это возможно лишь тогда, когда человек начинает обманывать самого себя. Пока я знаю правду, в моем сердце нет лжи, там лишь истина, а обманываю я только языком. Но когда я дохожу до состояния самообмана, тогда ложь овладевает уже и сердцем, ведь я действительно начинаю верить собственной лжи. В этом и заключается смысл слов «сидение твое посреди обмана»: ты, обман, больше не остаешься снаружи, на их губах, - ты проник внутрь и прочно обосновался у них в сердце.
И потому сказано: «в обмане отказывались они знать Меня». Даже в вопросах познания Вс-вышнего они изображают из себя стремящихся постичь Б-га, глубоких исследователей веры, но знай: это коварство, скрытое в тайниках души, изощренное лукавство человеческого сердца. И самое страшное - они не просто притворяются перед другими, они умудряются обмануть самих себя. Все эти фарисейские вопросы о вере и законе - вроде того, как отделять десятину от соломы или соли, - задаются не только для того, чтобы пустить пыль в глаза слушателям, но и для того, чтобы польстить себе: мол, какой я глубокий мыслитель и строгий ревнитель закона.
Эта картина, увы, хорошо знакома и нам. Дурное начало, толкнув человека на грех, нередко спешит тут же организовать для него заповедь. Зачем? С каких это пор ецер а-ра заботится о заповедях? Только ради того, чтобы усыпить его совесть! И порой заповедь, которую он подсовывает, даже не настоящая мицва, а некая чрезмерная скрупулезность, строгость, особая традиция - и человек уже ощущает себя праведником. Сочный лашон а-ра, сказанный минуту назад, словно к нему и не относится, ведь сам он, в глубине души, исследует Б-жественные тайны и ищет близости к Создателю! Оказывается, обман не был лишь внешним: «сидение твое посреди обмана» - ложь пустила корни в самом их сердце. И потому говорит Святой, благословен Он: не поддавайся этой внешней видимости, в сокровенных глубинах их сердец гнездится коварство, и они «отказывались знать Меня».
В этих стихах Ирмеягу рисует общество, насквозь пропитанное ложью: пророк желает сам стать ночлегом для путников в пустыне, лишь бы полностью отделиться от народа, состоящего сплошь из прелюбодеев, молитвенное собрание которого - это сборище изменников. Они осквернили оба союза - союз плоти и союз языка - и натянули свой язык, точно лук лжи, в спорах о вере, где переходили от одного зла к другому, опровергая одну ложь лишь ради утверждения другой, а Г-спода так и не познали. А в отношениях между людьми они дошли до того, что нельзя полагаться ни на друга, ни на брата, и даже осторожность бессильна, ведь они настолько привыкли ко лжи, что изнуряют себя кривдой и сочиняют небылицы на пустом месте. И самое страшное: лукавство гнездится уже не только на устах, но и глубоко в сердце, так что они обманывают даже самих себя, представляясь в собственных глазах ищущими Б-га, тогда как в действительности: "в коварстве отказались они знать Меня, - говорит Г-сподь".