Перед нами глава о бедствии: пророк Ирмиягу описывает народ, приходящий из северной страны, его жестокость, ужас, который охватит жителей Иерусалима, и в конечном счете переходит к описанию духовного состояния поколения - поколения, где каждый мнит себя праведником по сравнению с ближним, тогда как все они вместе - шлак и отходы. В этой части мы разберем стихи с 21-го и до конца главы.
Камни преткновения, о которые каждый претыкает своего ближнего
לָכֵן כֹּה אָמַר יְהֹוָה הִנְנִי נֹתֵן אֶל־הָעָם הַזֶּה מִכְשֹׁלִים וְכָשְׁלוּ בָם אָבוֹת וּבָנִים יַחְדָּו שָׁכֵן וְרֵעוֹ וְאָבָדוּ׃ - Посему так сказал Господь: вот, Я полагаю перед этим народом преткновения, и споткнутся о них отцы и сыновья вместе, сосед и его друг - и погибнут.
Говорит Святой, благословен Он: «Посему» - поскольку они не приняли заповеди, которые Я дал им. Мальбим объясняет: пророк говорит им, что Я положу перед ними такие преткновения, из-за которых они будут спотыкаться один через другого: отец через сына, сосед через своего друга, и так погибнут все.
Радак объясняет, как произойдет это падение. «Отцы и сыновья, сосед и его друг» - это учит нас тому, что отец не станет предостерегать сына, даже зная о препятствии. Отец споткнется и не скажет сыну, что здесь преткновение, и тогда споткнется и сын; и наоборот: сын споткнется и не предупредит отца, и тогда споткнется отец. Точно так же человек со своим соседом - живущим с ним рядом, и со своим другом - тем, с кем ведет дела или состоит в товариществе. Никто из них не предостерегает своего ближнего и родственника, и в итоге падают все.
А отчего это происходит? От бессердечия и злобы, говорит Радак, ведь каждый желает зла ближнему. Есть люди, которые, упав, думают в сердце своем: почему я должен падать один? Такой человек не предупреждает других, ведь если упал он и вместе с ним еще кто-то, то «беда многих - пол-утешения», и на душе у него спокойнее. А добросердечный человек, напротив, говорит другим: не споткнитесь так, как оступился я; я оступился, но вы берегитесь. Здесь же пророк указывает на злонравие их сердец: «И споткнутся о них отцы и сыновья вместе, сосед и его друг - и погибнут» - каждый увидит свое падение, но не предостережет ни друга, ни сына о том, что здесь преткновение.
Народ из северной страны и великое племя от краев земли
כֹּה אָמַר יְהֹוָה הִנֵּה עַם בָּא מֵאֶרֶץ צָפוֹן וְגוֹי גָּדוֹל יֵעוֹר מִיַּרְכְּתֵי־אָרֶץ׃ - Так сказал Господь: вот, народ идет из северной страны, и великое племя пробуждается от краев земли.
«Вот, народ идет из северной страны» - Мальбим объясняет, что этот народ - халдеи. «И великое племя пробуждается» - вместе с халдеями поднимутся и другие народы. Они идут не с севера, а с концов земли, «от краев земли», ибо множество племен ополчится войной против народа Израиля. А так как эти союзники шли со всех сторон света, о них сказано «от краев земли», а не только с севера.
Мальбим обращает внимание на различие формулировок в стихе: тех, кто идет из северной страны, халдеев, он называет «ам» (народ), тогда как тех, кто пробудится и придет от краев земли, именует «гой» (племя). В чем же разница между ними? Мальбим неоднократно поясняет, что статус понятия «ам» выше, чем «гой». Поэтому халдеи в знак их главенства и значимости названы «ам», а их союзники - разношерстные примкнувшие попутчики - названы «гой». И потому о них сказано: «великое племя пробуждается от краев земли» - соберется множество людей в единую огромную орду с дальних окраин земли.
Жесток он и не помилует
קֶשֶׁת וְכִידוֹן יַחֲזִיקוּ אַכְזָרִי הוּא וְלֹא יְרַחֵמוּ קוֹלָם כַּיָּם יֶהֱמֶה וְעַל־סוּסִים יִרְכָּבוּ עָרוּךְ כְּאִישׁ לַמִּלְחָמָה עָלַיִךְ בַּת־צִיּוֹן׃ - Лук и копье держат они, жесток он и не помилуют они, голос их шумит, как море, и на конях скачут они, выстроившись как один воин на битву против тебя, дочь Сиона.
«Лук и копье держат они» - это два вида боевого оружия. И по природе своей этот народ жесток: «жесток он, и не помилуют». «Голос их шумит, как море» - как уже объяснялось, выступая на войну, они издавали яростные крики и вопли, и это служило воодушевлением войска: криками они вселяли робость в сердца противников и ободряли нападающую армию. «И на конях скачут» - а всадники на конях всегда проворнее, быстрее и опытнее на поле битвы.
А что означает «снаряжен, как воин на битву»? Здесь есть два толкования. Мальбим объясняет, что эти слова относятся к коням: «на конях скачут» - конь обучен и снаряжен, точно воин, кони выучены для войны, словно люди, и опытны в бою. И все это произойдет не случайно, но «на тебя, дочь Сиона» - главное его стремление и поход будут направлены против тебя.
Радак объясняет иначе: слова «снаряжен, как воин на битву» относятся к воинам, а не к коням. Каждый из бойцов будет вооружен всеми видами оружия, подобно человеку, вышедшему на поединок один на один в открытом бою, который готовит для себя всякое оружие. Ведь когда человек идет драться один на один, он берет с собой самое разное вооружение, тогда как на массовую битву каждому воину не выдают весь арсенал, а только копье и стрелы, либо меч и лук, но не все оружие сразу. Здесь же каждый из них будет снаряжен, как отдельный боец, идущий на единоборство против врага и имеющий при себе множество видов оружия. И на кого же они пойдут? «На тебя, дочь Сиона».
Трепет, как у роженицы
שָׁמַעְנוּ אֶת־שָׁמְעוֹ רָפוּ יָדֵינוּ צָרָה הֶחֱזִיקַתְנוּ חִיל כַּיּוֹלֵדָה׃ - Услышали мы весть о нем, опустились руки наши; беда охватила нас, трепет, как роженицу.
Как только мы услышали весть о нем - тотчас опустились руки наши. Мы не сделали ничего для своего спасения из-за отчаяния и страха: горе нам, что же здесь произойдет! И мало того: «беда охватила нас» - во время осады мы уже чувствовали, что беда буквально сковала нас. А затем, когда город был пробит, это стало подобно моменту родов: «трепет, как роженицу». Подобно тому как у женщины будто раскрывается чрево и выходит младенец, так была пробита стена и вошел враг. И как мы помним, они бежали ночью через подземный ход, пытаясь спастись из пробитого города, и это подобно «трепету роженицы».
Ужас вокруг
אַל־תֵּצְאוּ הַשָּׂדֶה וּבַדֶּרֶךְ אַל־תֵּלֵכוּ כִּי חֶרֶב לְאֹיֵב מָגוֹר מִסָּבִיב׃ - Не выходите в поле и по дороге не ходите, ибо меч у врага, ужас вокруг.
«Не выходите в поле» - не думайте, что там вы найдете убежище и укрытие. А если скажете, что в городе безопаснее? На это сказано: «и по дороге не ходите». Что же остается? Прятаться в расщелинах и ямах, и на дороге не будет вам спасения. И почему же не выходить в поле? «Ибо меч у врага» - в поле рыщет меч врага. А почему по дороге не ходить? «Ужас вокруг» - страх и трепет охватят все вокруг мест вашего обитания. Поскольку враг уже готов прорваться в город, опасность грозит и при выходе в поле, и при ходьбе по дорогам: в поле меч врага, но и на дороге возле ваших домов царит ужас.
Мальбим поясняет, что корень слова «магор» несет значение как страха, так и сбора, скопления. Это намекает на то, что когда Писание говорит о страхе, имеется в виду такой страх, при котором человек пугается и сжимается, прячась внутри себя. Как в стихе «не бойтесь (ло тагуру) никого» - в простом смысле это означает «не испытывайте страха», но наши мудрецы (Хазаль) толкуют это так: судье не следует сдерживать («лаэгор») свои слова из страха перед кем-либо; «лаэгор» означает собрать свои слова, когда от страха сказать судья сдерживает слова и молчит. Получается, что «ло тагуру» говорит как о страхе, так и о собирании - о том, кто удерживает свои слова, закрывает рот и не произносит то, что обязан сказать. Так и выражение «магор вокруг»: мы боимся врага, и он же наводит «магор вокруг», то есть заставляет нас забиться в свои дома, поскольку сам собирается и окружает нас со всех сторон.
Траур по единственному сыну и горький плач
בַּת־עַמִּי חִגְרִי־שָׂק וְהִתְפַּלְּשִׁי בָאֵפֶר אֵבֶל יָחִיד עֲשִׂי לָךְ מִסְפַּד תַּמְרוּרִים כִּי פִתְאֹם יָבֹא הַשֹּׁדֵד עָלֵינוּ׃ - Дочь народа моего, препояшься вретищем и посыпай себя пеплом; траур, как по единственному сыну, соверши по себе, горький плач, ибо внезапно придет губитель на нас.
«והתפלשי באפר» («и валяйся в пепле») - катайся в пепле. «אבל יחיד עשי לך» («оплакивание единственного устрой себе») - Раши объясняет: траур по единственному сыну. Самое страшное для человека, не дай Бог, это когда приходится хоронить сына или дочь, а если это единственный ребенок - нет боли, сравнимой с его болью. Об этом и говорит пророк: это будет ужасный траур и страшная боль, как если бы умер единственный сын. И «מספד תמרורים» («горький плач») - следовало бы сказать в форме смихута (сопряжения), и Раши объясняет: поскольку плач сопряжен с горечью, он назван так. А «тамрурим» происходит от слова «мерирут» (горечь): плач, исполненный горечи.
Мальбим объясняет: «בת עמי חגרי שק» («дочь народа Моего, препояшься вретищем») - каждый опояшется вретищем для скорби, и не думай, что все соберутся вместе, чтобы оплакивать, но «אבל יחיד עשי לך» («оплакивание в одиночестве устрой себе»). По Мальбиму, это не траур по единственному сыну, а то, что каждый из скорбящих будет оплакивать сам по себе, в одиночестве в своем доме. И в этом глубина боли: когда люди собираются вместе, в этом есть некое утешение и взаимная поддержка, но когда каждый сидит в своем доме и скорбит там - кто его утешит? В таком положении нет даже этого «вместе», нет единения и общины, которая утешала бы сама себя. Траур будет настолько тяжелым, что каждый станет скорбеть в одиночку у себя дома.
И это очень понятно в свете сказанного прежде: «מגור מסביב» («ужас со всех сторон»). Поскольку враги окружают нас повсюду, возникает страх даже выйти из дома, и ужас сжимает кольцо вокруг домов. Поэтому у того, кто скорбит, траур будет одиноким, ведь он побоится выйти и собраться с людьми для совместного оплакивания. А почему они поднимут «горький плач»? «כי פתאום יבוא השודד עלינו» («ибо внезапно придет на нас грабитель») - бедствие будет настолько велико именно потому, что обрушится внезапно. Это не то, чего ждут и к чему готовятся, когда ожидание хотя бы отчасти притупляет боль, но нечто внезапное, а такое крайне тяжело принять и очень трудно осознать.
«Башней поставил Я тебя в Моем народе, крепостью»
בָּחוֹן נְתַתִּיךָ בְעַמִּי מִבְצָר וְתֵדַע וּבָחַנְתָּ אֶת־דַּרְכָּם׃ - «Башней поставил Я тебя среди Моего народа, крепостью, дабы ты узнал и испытал путь их».
Радак и Раши объясняют, что здесь Всевышний обращается к пророку: хотя ты говоришь им суровые слова и обличаешь их тяжелыми речами, предрекая им страшные бедствия, - что может быть естественнее, чем желание кого-то прийти и заставить замолчать этого «пугающего раввина», этого пророка, наводящего ужас и сокрушающего дух народа? И действительно, мы видим, что Ирмияу подвергался преследованиям, причем жестоким. Поэтому Святой, благословен Он, обещает ему: «בחון נתתיך בעמי מבצר» («Башней поставил Я тебя среди Моего народа, крепостью») - не бойся их. Хотя ты говоришь им тяжелые вещи и вполне естественно мог бы опасаться, что они причинят тебе зло, не бойся: Я сделал тебя башней и крепостью. «Бахон» здесь означает укрепление, крепость, как в стихах «поставили осадные башни (бахунав)», «башня (бохан) и крепость» - все это выражения, означающие твердыню. То есть: Я поставил тебя городом-крепостью и железным столпом, не бойся их, но исследуй их пути, обличай их и бесстрашно говори все, что должен сказать.
И следует обратить внимание: почему употреблено слово «бахон», ведь уже сказано «мивцар» (крепость)? Ответ в том, что здесь игра слов. «Бахон поставил Я тебя» - как крепость, а твоя задача: «и ты испытаешь (у-ваханта) их путь» - от корня «испытание» (мивхан). Именно поэтому выбрано такое выражение. Так объясняет и Мальбим: слово «бахон» означает твердыню, как «крепость и башня (офель ва-бохан)», но также связано с понятием проверки и испытания. А почему крепость называется «бахон»? Потому что крепость - это укрепленное место, стойкость которого перед лицом врагов была проверена и испытана, и оказалось, что в нем можно укрыться и спастись от неприятеля. Подобно убежищу, которое проверили и признали способным выдержать тяжелые атаки, - оно «бахун», то есть проверено и испытано.
Серебро и примеси: каждый в своем «клубе»
Мальбим говорит, что здесь пророк в образном выражении представляет свое поколение как серебро со шлаком (примесями), о чем далее будет сказано более явно. Подобно тому, как говорит Йехезкель в главе 22: «Стал для Меня дом Израиля шлаком; все они - медь, и олово, и железо, и свинец в горниле, шлаком серебра стали они», - ведь здесь было множество видов примесей. А что такое примеси (сигим)? В серебре, когда хотят очистить его, содержится пустая порода. Его помещают в плавильную печь и плавят; каждый вид металла плавится при своей температуре, и с каждым разом отделяют очередной металл, пока не получится чистейшее серебро, очищенное семикратно, без всякого изъяна и недостатка.
Говорит Мальбим: среди них было несколько видов злодеев, несколько сект, каждая из которых отделялась от других и не участвовала в чужом злодействе. Каждый создал себе собственный отдельный «клуб» порока и не общался с тем клубом, поскольку критиковал его: дескать, в том клубе творят непотребства, а вот наш клуб - с ним все в порядке, это просто собрание праведников. Одни - прелюбодеи, другие - убийцы, третьи - грабители; у каждого своя компания, и они не смешиваются с остальными. И более того, каждая группа клеветала на другую: «Мы не такие, как они, они бесчестны, а с нами все хорошо».
И такова человеческая природа. У каждого человека есть свои слабости, просто его слабости отличаются от слабостей ближнего. И когда он видит ближнего в его слабости, он критикует его: «Ты видел? Взял чужие деньги, присвоил!» Но у тебя самого, слава Богу, нет испытания деньгами, зато у тебя есть испытания, упаси Всевышний, в других вещах, и там ты вовсе не великий праведник. Получается, что там, где я чувствую себя в порядке, я осуждаю другого и даже уничижаю его: «Посмотри, что он делает, я бы никогда так не поступил!» Но в других грехах - будь здоров - ты не знаешь границ. Иначе говоря, когда человек грешит в чем-то одном, во всем остальном он мнит себя праведником.
И именно это происходило здесь, говорит Мальбим: каждый выбирал себе иной грех, существовало множество сект, каждая держалась особняком и не участвовала в злодействах другой, и каждая порочила грехи ближнего, считая себя чистым серебром. «Мой товарищ полон шлака и грехов, помилуй Бог, а я - чистое серебро». Но на самом деле и он сам - шлак, просто примесь иного рода. Он тоже отходы, а отходы бывают разные: промышленные отходы, химические отходы - и ты тоже один из видов отходов.
Пророк, говорит Мальбим, предстает здесь в роли того, кто проверяет серебро и шлаки, и через свое обличение он призван отделить примеси. Именно об этом говорит ему Всевышний: «И узнаешь, и испытаешь путь их» - твоя задача испытать их, как сказано в Писании: «И испытаю их, как испытывают серебро, и переплавлю их, как плавят золото». Выражение «испытание» (бхина) означает переплавку, рафинирование и очищение. В этом смысл: «Я поставил тебя испытателем (бахон) и твердыней среди Моего народа», и там ты сможешь исследовать их путь и через это распознать их истинное положение.
«Сарэй сорерим», медь и железо
כֻּלָּם סָרֵי סוֹרְרִים הֹלְכֵי רָכִיל נְחֹשֶׁת וּבַרְזֶל כֻּלָּם מַשְׁחִיתִים הֵמָּה׃ - «Все они отступники из бунтовщиков, разносящие клевету, медь и железо, все они губители».
Этот стих весьма загадочен. Что означает «сарей сорерим», где оба слова написаны через букву самех? И при чем здесь «медь и железо»? Начнем с Раши. Раши объясняет «сарей сорерим» как «уклонившиеся с пути» (сарим мин а-дерех) и не объясняет удвоения (удвоение объясняют другие комментаторы). «Разносящие клевету» - Раши связывает это со словами «медь и железо»: у них были важные сановники (сарим), один подобен меди, а другой железу из-за их силы, и между ними ходили сплетники. Шел к «медному» и рассказывал, что сказал о нем «железный», и шел к «железному» и пересказывал слова «медного». Между двумя великими вельможами, один из которых крепок как медь, а другой как железо, ходили наушники и сеяли вражду. Раши приводит это толкование со словами: «Так я слышал».
Однако сам Раши предлагает другое объяснение: «А я говорю: они сплетники, и тверды, как медь и железо, в удержании своей лжи». Бывает человек, который соврет, и ты тут же ловишь его на лжи, а он говорит: да-да, верно, я просто так сказал. Но есть и виртуозный лжец, у него целый репертуар обманов, и он вовсе не спешит признаваться. Ты говоришь ему, что он врет, а он, напротив, станет приводить доказательства, насколько его ложь правдива, что он ничего не выдумывает, что все чистая правда, поклянется хоть тещей, хоть чем угодно, лишь бы ему поверили. Раши говорит: эти люди - не просто наушники, а наушники из меди и железа. Сплетня такой твердости, что не сломать: задашь ему два-три вопроса, а он не признается, но стоит крепко, как медь и железо, держась за свою ложь, держится за нее до конца и не отступает.
Таргум Йонатан объясняет, что слово «рахиль» (сплетник) связано со словом «нохель» (мошенник): «ходящие с коварством» - подобно тому как смешана медь с железом, так они ходят со своими махинациями. И согласно этому становится понятнее, почему здесь упомянуты рядом «медь и железо»: это два металла, один из которых более ценен, а другой менее, и когда их смешивают, это разновидность обмана - продавать смесь вместо чистого металла. Подобно тому как примешивание меди к железу - это род мошенничества, точно так же и они поступают со своим коварством.
Радак объясняет выражение «сарей сорерим» тем, что буква самех здесь заменяет букву шин (поскольку они взаимозаменяемы), и смысл таков: они правители (сарим) над бунтовщиками. А почему написано через самех? Возможно, это выражение порицания: мол, и сам правитель отступник (сорер); а возможно, Писание хотело созвучия со словом «сорерим», поэтому и слово «сарей» написало через самех. Что же это означает? Что рабы их - бунтовщики, но и господа, поставленные над ними, ведут себя точно так же, а слуги наушничают своим господам. Они подхалимы: раб пытается снискать расположение хозяина, поэтому идет и доносит ему - такой-то сказал о тебе то-то, а другой поступил так-то. Как поступил Доэг а-Эдоми, который пришел к Шаулю и сказал: знаешь ли ты, что Ахимелех, сын Ахитува, и Нов, город коэнов, помогли Давиду? Я тебе открываю глаза, никто другой тебе не расскажет! А из чего это проистекало? Из того, что эти люди сами по себе были бунтовщиками и злодеями, и сплетничали ради того, чтобы выслужиться перед своими вельможами.
И добавляет Радак: правители вместе с рабами подобны меди и железу. В каком смысле? Медь и железо, соединяясь, образуют исключительную прочность. Нельзя изготовить ремесленное орудие из одного только железа - во всяком случае, по технологиям тех времен - и железо само по себе не рубило бы без меди. Поэтому к нему примешивали медь, получая прочный сплав, способный резать и выдерживать тяжелые нагрузки. Кстати, медь в Писании всегда служит символом крепости: «медные оковы», «сделаю небо ваше как медь», «лоб твой - медь» - медь неизменно выражает твердость. Это любопытно, ведь сегодня чистая медь считается мягким металлом. Однако знайте, что и тогда, и в наше время добываемое из недр сырое железо непригодно для прямого использования: оно ломкое или мягкое, полное шлаков, и требует обработки, чтобы стать прочным рабочим материалом. В те времена к нему добавляли медь, и этот сплав делал орудие крепким и пригодным к делу. В этом смысл слов «ходящие со сплетнями - медь и железо»: они уподоблены меди и железу, которые лишь в сочетании выполняют работу, так и эти сановники вместе со своими бунтующими рабами, будучи злодеями и мятежниками, объединялись и сообща вершили беззакония.
«Мецудат Давид» истолковывает оборот «сарей сорерим» по аналогии с «Шир а-ширим» (Песнь Песней) - песнь наивысшая среди всех песен. Так же и здесь: отступники среди отступников, выдающиеся среди всех бунтовщиков. Не от слова «сар» (правитель) через шин, а именно через самех: есть просто бунтовщик (сорер), а есть «сарей сорерим» - первейший среди бунтовщиков, исключительный в своем роде, подобно выражению «вор из воров», и так далее. Самые закоренелые бунтовщики.
А Мальбим дает оригинальное толкование, отличное от всех остальных: «сарей» происходит от корня «сар» (отошел, удалился), как в выражении «свернул посмотреть» (сар лир'от), то есть сошел с места и пошел в сторону. И этим подчеркивается их лицемерие: каждый вел себя так, будто он «удалился от бунтовщиков» (сар мин а-сорерим) - мол, я-то не совершаю дурных поступков тех нечестивцев! Ведь, как мы уже объясняли, каждая шайка сколотила свой «клуб» и заявляет: вот в соседней компании - там настоящие злодеи, а мы-то праведники! Мы всего лишь воры, мы же не убийцы! Разве что произойдет какая-нибудь накладка, что-то пойдет не так, и вдруг человек решает не расставаться с кошельком - ну тогда либо я отделю тебя от денег, либо отниму жизнь, выбора не было. Но в обычное время мы просто воры, а вот те - подумать страшно! - еще и убийцы. И на их фоне он чувствует себя едва ли не праведником.
Получается, что описывая себя, он говорит: «сарей сорерим» - я отошел от бунтовщиков, мы не поступаем столь дурно, как они. И отсюда следует продолжение: «ходящие со сплетнями». Раз уж я чувствую себя праведником на фоне чужой банды, я иду доносить на нее. Я говорю: вы знаете, что творят те люди? Какой кошмар, их непременно нужно остановить! А как же ты сам? Упаси Б-г, мы таким не занимаемся, но вот взгляните, что творят они! И идет сплетничать и доносить на ближнего, хотя сам не менее порочен - просто один грешит в одном, а другой в другом, каждый виновен по-своему.
И продолжает пророк: но кто же они на самом деле? «Медь и железо». Человек мнит себя серебром, так он о себе думает, но в действительности один из них медь, а другой железо - и то, и другое просто шлак и отходы. Ведь когда хотят очистить серебро, удаляют и железо, и медь, поскольку рядом с серебром оба считаются примесью. Здесь каждый воображает себя серебром в сравнении с соседом, но говорит пророк: он наушничает на другого, будто тот злодей, но на самом деле тот медь, а ты железо, между вами нет никакой разницы, вы оба не более чем шлак. «Все они губители» - и хотя у каждого круга свой грех, он ничуть не лучше другого. А как это выяснить? Поместив их в плавильный горн и переплавив: «И переплавлю их, как плавят серебро, и испытаю их, как испытывают золото» - и тогда станет очевидно, что одни - железо, другие - медь, и ни в ком из них нет серебра. И об этом говорит следующий стих.
Тщетно плавил плавильщик
נָחַר מַפֻּחַ מֵאֵשׁ תַּם עֹפָרֶת לַשָּׁוְא צָרַף צָרוֹף וְרָעִים לֹא נִתָּקוּ׃ - Обгорели меха, от огня истлел свинец; напрасно плавил плавильщик, и дурные (примеси) не отделились.
Мальбим объясняет: от столь сильного раздувания огня меха сгорели и обуглились, и свинец уже полностью выгорел. То есть ты хочешь переплавить и очистить их, но это требует столь огромного труда и такого сильного нагрева, что сгорели сами меха. «Нахар» означает горение, испепеление, как в выражениях «иссушил (харав) реки» или «и возгорелся (вайихар) гнев Его». Мехами пользовались, чтобы раздувать огонь и поддерживать его жаркую силу, и вот от чрезмерного накала сгорели сами меха. Подобно этому и «там оферет» - закончился свинец, который добавляли к серебру как одну из примесей для его очистки. Казалось бы, серебро уже должно было выйти чистым, ведь меха уже обуглились от их огня. И тем не менее пророк говорит: «Тщетно плавил плавильщик». Почему? «И дурные не отделились» - невозможно отделить дурное, потому что все это сплошной шлак, «все отступили, все вместе растлились». Отходы и порча внутри них - сплошная окалина. И хотя свинец закончился, и можно было подумать, что металл очистился, пророк восклицает: вовсе нет, «дурные не отделились», примеси по-прежнему сплавлены воедино, шлак остался внутри и не отделился. А почему? Потому что на самом деле серебра здесь нет вовсе! Ведь каждый мнил себя серебром на фоне своего ближнего: тот - медь, этот - олово, тот - свинец, этот - железо, а я кто? Серебро! Пророк же говорит ему: возьми и переплавь их, и даже после того, как выгорит весь свинец, самый дешевый и простой из металлов, ты убедишься, что чистого серебра у тебя все равно нет. Почему? Потому что вся эта смесь, где каждый представляет собой лишь иной сорт отходов, образует единый кусок шлака, а серебра здесь нет вообще.
Радак объясняет это в ином ключе: поскольку пророк уподобил их меди и железу, а кузнец делает из них утварь с помощью огня - плавит их и кует изделия, и точно так же плавильщик плавит серебро и создает сосуд, а подмастерье раздувает мехами огонь, чтобы очистить металл, - значит, меха здесь служат аллегорией самого пророка. Пророк - это тот, кто раздувает пламя дыханием своей гортани, ведь когда человек говорит, он выталкивает воздух из горла. И что же произошло с этими мехами? Они сгорели. «Обгорели меха от их огня» - от их греховного пламени уже сгорели меха. Горло, призванное переплавлять, обличать и выжигать их примеси, уже пересохло и охрипло от непрестанных усилий пророка; оттого что он кричит, взывает и дует, пересохла его гортань. И вот, от долгой плавки свинец уже выгорел, а дурное серебро так и не очистилось. Это намек на то, что народ Израиля продолжает творить злые дела; пророк говорит с ними с утра до вечера, и горло его пересохло от крика, но «дурные не отделились» - они по-прежнему упорствуют в своей испорченности и кривых путях: голос охрип, но ничего не изменилось.
Отверженное серебро
כֶּסֶף נִמְאָס קָרְאוּ לָהֶם כִּי־מָאַס יְהֹוָה בָּהֶם׃ - «Отверженным серебром» назовут их, ибо отверг их Господь.
«Отверженное серебро» - серебро, которое невозможно очистить никакими трудами. «Назовут их» - как уже было сказано, это металл, состоящий из одной окалины. И хотя каждый лицемерно выставляет копытца, заявляя: «я чист», на самом деле они не принадлежат Господу и нечисты, и нет у Всевышнего к ним благоволения, «ибо отверг их Господь». И коль скоро это так, сколько бы они ни выставляли себя праведниками на фоне окружающих, знай, что это обман: все они - шлак, все вместе растлились, и потому на всех них падет один и тот же суровый приговор, вынесенный Всевышним.
Подведем итог:
В этой части главы Ирмиягу описывает надвигающееся бедствие: камни преткновения, о которых люди из бессердечия не предупреждают друг друга; войско халдеев, идущее с севера, и множество народов, стекающихся к нему с краев земли; жестокого врага с луком и копьем, на обученных брани конях; «ужас отовсюду», загоняющий каждого внутрь дома, и плач об единственном сыне, в котором нет даже утешения общности горя. А в завершение главы пророк обнажает корень этой катастрофы: поколение, где каждая группа - «отступники из отступников», доносит на соседа и мнит себя чистым серебром, тогда как на поверку один - медь, другой - железо, и все они сплошная окалина. Пророк выступает здесь и испытателем, и кузнечными мехами; его гортань пересохла от непрестанных обличений, но «тщетно плавил плавильщик, и дурные не отделились», а потому «отверженным серебром назовут их, ибо отверг их Господь». И глубокий урок мусара, открывающийся здесь, таков: человек не становится чистым серебром оттого, что клеймит негодность ближнего, но лишь тогда, когда испытывает и очищает самого себя.