38-я глава книги Йешаягу повествует о болезни царя Хизкиягу, его молитве и о том, как к его жизни было прибавлено пятнадцать лет. Раши замечает, что эти события произошли «в те дни» - за три дня до падения Санхерива, а сама молитва состоялась в день разгрома Санхерива, в первый праздничный день Песаха. Вся эта история приводится также во Второй книге Царей (Мелахим II, глава 20) и в Диврей ха-ямим (Хрониках). Слова Торы «бедны в одном месте и богаты в другом»: одни подробности лучше разъяснены здесь, а другие - там.
בַּיָּמִים הָהֵם חָלָה חִזְקִיָּהוּ לָמוּת וַיָּבוֹא אֵלָיו יְשַׁעְיָהוּ בֶן־אָמוֹץ הַנָּבִיא וַיֹּאמֶר אֵלָיו כֹּה־אָמַר יְהֹוָה צַו לְבֵיתֶךָ כִּי מֵת אַתָּה וְלֹא תִחְיֶה׃ - В те дни смертельно заболел Хизкиягу, и пришел к нему Йешаягу, сын Амоца, пророк, и сказал ему: «Так сказал Господь: отдай завещание дому твоему, ибо ты умрешь и не будешь жить».
Гемара в трактате Брахот (лист 10) спрашивает: почему сказано «ибо ты умрешь и не будешь жить»? Ведь человек, который умер, само собой не жив, к чему это удвоение? Но смысл таков: «умрешь ты» - в этом мире, «и не будешь жить» - в Мире Грядущем. И в этом мире, и в Мире Грядущем.
Спросила Гемара: «За что все это?» За какой же грех был вынесен столь суровый приговор, ведь Хизкиягу был праведным царем? Ответил ему пророк: за то, что ты не исполнял заповедь плодиться и размножаться (пру у-рву). Ответил Хизкиягу: разве я напрасно воздерживался? Я увидел в духе святости (руах ха-кодеш), что от меня произойдут недостойные сыновья - Менаше и Равшаке. Равшаке действительно умер в детстве, но Менаше остался в живых. Хизкиягу подумал: таким сыновьям, которые будут гневить Творца мира, лучше вообще не появляться на свет.
Сказал ему Йешаягу: «Зачем тебе вторгаться в тайны Всевышнего?» Какое тебе дело до расчетов Небес? «Что заповедано тебе - то ты обязан делать». Тебе дана заповедь плодиться и размножаться - исполняй ее. «А то, что угодно Святому, благословен Он, Он Сам сделает». То, какими будут твои потомки, - это уже Его расчет.
И здесь возникает вопрос: ведь у Хизкиягу был руах ха-кодеш, раз он знал, кто произойдет от него; как же он не знал, что Менаше в будущем совершит тшуву (раскаяние)? Ответ: ступень тшувы выше уровня духа святости, и ее невозможно постичь через руах ха-кодеш. Из-за ее величия она недоступна такому видению. По той же самой причине ошибся и Корах: он увидел в духе святости, что от него должен произойти Шмуэль, и был уверен, что победит, но не мог увидеть, что именно его сыновья совершат тшуву и уцелеют.
Сказал ему Хизкиягу: «Теперь отдай мне в жены твою дочь, быть может, благодаря моим и твоим заслугам от меня произойдут достойные сыновья». Ответил Йешаягу: «Приговор над тобой уже вынесен». То есть: я пришел не для того, чтобы заключать соглашения и договариваться, я пришел объявить приговор, и не думай, что есть польза в попытках его отменить.
На это Хизкиягу дал вечный ответ: «Сын Амоца, закончи свое пророчество и уходи! Так принято у меня по традиции из дома отца моего отца: даже если острый меч приставлен к шее человека, пусть не отчаивается он в милосердии Всевышнего». Такова традиция дома царя Давида. «Меч приставлен к шее» означает, что достаточно малейшего усилия, чтобы перерезать шею, - и тем не менее исход еще не предрешен, и все еще можно молить о милосердии. И также сказано в Талмуде: рабби Йоханан и рабби Элазар оба утверждали, что даже если острый меч приставлен к шее человека, пусть он не лишает себя упования на милосердие.
Рав Хаим Шмулевич задает глубокий вопрос: где мы слышали, чтобы человека, не исполнявшего заповедь продолжения рода, карали тем, что «умрешь ты в этом мире и не будешь жить в Мире Грядущем»? Ведь речь идет всего лишь о неисполнении повелительной заповеди (мицват асе) «плодитесь и размножайтесь»; за это не полагается ни бичевания (малкот), ни истребления души (карет), ни смертной казни. К тому же на царя в этом отношении не возложено большей обязанности, чем на любого другого человека: заповедь продолжения рода дана каждому человеку, а по некоторым мнениям - даже неевреям. Как же в таком случае его приговаривают к смерти и в этом мире, и в Мире Грядущем?
Правда, в учении святого Аризаля приводится мнение, что тот, кто не исполнял заповедь плодиться и размножаться, словно бы ничего не исправил, и весь этот гильгуль полностью обнуляется. Однако следует знать: это сказано лишь о душе, пришедшей в этот мир впервые и никогда прежде не исполнявшей этой заповеди. Мы же приходим в этот мир уже сотни раз, и без всякого сомнения в каком-то из прошлых воплощений каждый человек уже исполнил эту заповедь, поэтому к нам эти слова не относятся.
Но рав Хаим Шмулевич объясняет: претензия к Хизкиягу была не из-за самого факта неисполнения заповеди плодиться и размножаться, а из-за того обоснования, которое он дал. Когда его спросили, почему ты не женишься, он ответил: я увидел в духе святости (руах а-кодеш), что от меня произойдут нечестивые сыновья. А кто такой раб? Раб исполняет повеление господина просто потому, что так сказал господин, без личных расчетов. Раб, отправленный с поручением, не рассуждает: «Подождите, а стоит ли выполнять поручение хозяина? Господин-то приказал, но я считаю, что лучше поступить иначе». Кто вообще просил тебя размышлять? Как только раб начинает взвешивать, выгодно это или невыгодно - ведь Творец мира считает, что стоит, а ты заявляешь, что при всем уважении придерживаешься иного мнения, - тем самым раб сбрасывает с себя ярмо своего господина.
И потому пророк строго взыскивает с него и говорит: «Зачем тебе лезть в тайны Всевышнего?» - и в этом суть упрека. Зачем ты берешься за расчеты Небес? Всевышний повелел, а ты обязан повиноваться, но вместо этого ты начинаешь вычислять, оправдано ли сейчас то, что сказал Творец, и не лучше ли, якобы ради блага Владыки мира, этого не делать? Неужели ты пытаешься оказать услугу Всевышнему? То, что сказал Святой, благословен Он, - самое лучшее. И за это было вынесено решение: «Ты умрешь в этом мире и не будешь жить в грядущем мире» - ибо этим ты сбросил со своей шеи ярмо служения.
Мальбим разъясняет здесь важный фундаментальный принцип (и так же он объясняет во второй книге Царей, в 20-й главе): у человека есть три врага, от самого внешнего до самого внутреннего. Самый внешний враг - это тот, кто нападает на него извне: неприятель, осаждающий его город, идущий на него войной. Более близкий враг - это силы и системы человеческого тела, то есть внутренняя война: один из органов - сердце, печень, легкие, мозговая деятельность - ослабевает и становится врагом, разрушающим тело изнутри; это болезнь. А самый внутренний враг - это дурные черты характера, дурные качества (мидот) и вожделения его сердца.
Против Хизкиягу ополчились одновременно два внешних врага: с одной стороны - Санхерив, самый внешний враг, пришедший разорять и уничтожать; а за три дня до этого его поразил враг более внутренний - телесная болезнь, дошедшая до того, что Йешаягу, сын Амоца, говорит ему: «Ты умрешь и не будешь жить». Но чтобы победить двух внешних врагов, нужно прежде всего сразиться с самым внутренним врагом - с дурными качествами и страстями. Когда человек побеждает внутреннего врага и исправляет свои поступки, душу и разум, перед ним сами собой капитулируют и оба внешних врага: как телесная немощь, так и неприятель извне. Поэтому Хизкиягу понял, что от него требуется: усилить внутреннюю борьбу, и благодаря этому он одолеет двух остальных врагов.
וַיַּסֵּב חִזְקִיָּהוּ פָּנָיו אֶל־הַקִּיר וַיִּתְפַּלֵּל אֶל־יְהֹוָה׃ - И отвернул Хизкиягу лицо свое к стене, и помолился Господу.
В простом смысле: он повернулся лицом к стене, чтобы домочадцы не беспокоили его и ничто не отвлекало, ведь когда человек стоит перед стеной, он может молиться из глубины сердца. А наши мудрецы (Хазаль) истолковали: «от стены» (мин а-кир) - из самых сокровенных глубин, от стенок своего сердца (ми-кирот либо), в искреннем внутреннем вопле.
וַיֹּאמַר אָנָּה יְהֹוָה זְכׇר־נָא אֵת אֲשֶׁר הִתְהַלַּכְתִּי לְפָנֶיךָ בֶּאֱמֶת וּבְלֵב שָׁלֵם וְהַטּוֹב בְּעֵינֶיךָ עָשִׂיתִי וַיֵּבְךְּ חִזְקִיָּהוּ בְּכִי גָדוֹל׃ - И сказал: «Молю, Господи, вспомни же, как ходил я пред Тобою в истине и с непорочным сердцем, и угодное в очах Твоих делал!» И заплакал Хизкиягу горькими слезами.
«Ана» («Молю») - это выражение просьбы и мольбы. И Мальбим поясняет, что существуют три условия совершенства, и им соответствуют три выражения в стихе.
Первое условие: совершенство постижения, плод разума - чтобы человек обладал непоколебимой верой во Всевышнего, благословен Он, чтобы его воззрения были прямыми и не было в нем никакой искривленности мысли и веры. Второе условие: совершенство деяния - не просто действие, а совершенное действие. Человек дает цдаку по разным причинам: потому что все дали и ему неудобно; потому что вид бедняка вызывает угрызения совести, и он успокаивает свою совесть. Все это причины, но это еще не совершенство заповеди, ведь он дал не потому, что так повелел Всевышний. И даже если он дал, зная, как велика награда за цдаку, и что цдака спасает от смерти и продлевает дни, - это все равно не является совершенством, ведь он сделал это из личного интереса. Совершенство деяния заключается в том, чтобы действовать исключительно ради того, чтобы доставить отраду своему Создателю, без каких-либо посторонних склонностей и намерений. Третье условие: совершенство исполнения - чтобы ничто не помешало ему претворить действие в жизнь. Ведь существуют препятствия и помехи: природные силы тела сами по себе не предрасположены способствовать исполнению заповедей, человеку присущи грубая материальность, лень и влечение к страстям; а совершить дело должным образом от начала и до конца - это и есть совершенство исполнения.
И об этих трех вещах молился Хизкиягу: «что ходил я пред Тобою в истине» - с абсолютной верностью истине, без искажения разума и воззрений. «И с цельным сердцем» - что все мои поступки совершались во имя Небес, без примеси личной корысти или выгоды. «И угодное в очах Твоих делал» - я доводил действие до конца, переводя замысел из потенциала в действие; не позволял дурному побуждению остановить меня на полпути и не начинал дела, не завершив его, но выполнял все целиком, от начала и до конца.
וַיְהִי דְּבַר־יְהֹוָה אֶל־יְשַׁעְיָהוּ לֵאמֹר׃ - И было слово Господа к Йешаягу сказано:
הָלוֹךְ וְאָמַרְתָּ אֶל־חִזְקִיָּהוּ כֹּה־אָמַר יְהֹוָה אֱלֹהֵי דָּוִד אָבִיךָ שָׁמַעְתִּי אֶת־תְּפִלָּתֶךָ רָאִיתִי אֶת־דִּמְעָתֶךָ הִנְנִי יוֹסִף עַל־יָמֶיךָ חֲמֵשׁ עֶשְׂרֵה שָׁנָה׃ - Пойди и скажи Хизкиягу: так сказал Господь, Бог Давида, отца твоего: Я услышал молитву твою, увидел слезы твои; вот, Я прибавлю к дням твоим пятнадцать лет.
Мальбим объясняет, что здесь соединились две вещи, ради которых Всевышний спас его. Первое - заслуга: заслуги, о которых он упомянул в своей молитве («ходил я пред Тобою в истине и с цельным сердцем, и угодное в очах Твоих делал»), пробудили милость свыше, и в этом смысл слов «Я услышал молитву твою» - молитву, в которой ты пробудил свои заслуги, Я услышал. Второе - «увидел слезы твои»: своими слезами он пробудил небесное милосердие к себе, ведь врата слез не заперты.
А если врата слез не заперты, зачем вообще нужны врата? Месту, которое никогда не запирается, ворота не требуются. Дело в том, что врата нужны для крокодиловых слез: бывают те, кто плачет неискренними слезами, слезами от лука. Перед ними есть врата. Но для того, кто плачет настоящими слезами, - врата слез не заперты.
И вот что говорит Мальбим: после того как исцелилась душа и исчез самый сокровенный, внутренний враг - те расчеты против воли Владыки мира, почему якобы не стоит приводить детей в этот мир, - Хизкиягу совершил тшуву и принял решение исправиться. И Йешаягу отдал ему в жены свою дочь, чтобы тот удостоился дать потомство и исполнить заповедь плодиться и размножаться. Когда ты поборол внутреннего врага - искаженные взгляды, отменяющие служение Владыке мира (мысль о том, что у человека может быть собственное мнение вопреки повелению Всевышнего), и исправил это - ты тем самым побеждаешь и двух внешних врагов. Против ближайшего врага, телесной болезни, Святой, благословен Он, обещает ему исцеление.
וּמִכַּף מֶלֶךְ־אַשּׁוּר אַצִּילְךָ וְאֵת הָעִיר הַזֹּאת וְגַנּוֹתִי עַל־הָעִיר הַזֹּאת׃ - И от руки царя Ассирии спасу тебя и этот город, и защищу этот город.
А теперь устраняется и более внешний враг, одолеть которого проще: «И от руки царя Ассирии спасу тебя» - от осаждающего ныне город; «и защищу этот город» - укрою его Своей защитой, и придет к нему спасение путем чуда и явного Провидения.
По поводу слов «и защищу этот город» в книге Царей сказано: «Ради Себя и ради Давида, раба Моего». Неужели без этого то поколение не спаслось бы? Спаслось бы непременно, но путь этого спасения оказался сверхъестественным, чудесным: ангел Всевышнего пришел и поразил ассирийский стан. А ведь Святой, благословен Он, мог бы дать мощь, крепость и отвагу Хизкиягу, чтобы немногие естественным путем победили многих. Почему же было явлено такое чудо, когда у них открылся слух, они услышали ангельское пение Хайот и от этого испустили дух, как объяснялось на прошлом уроке? На это отвечает Писание: самого по себе спасения ты и народ были достойны, ведь Хизкиягу был праведным царем; но совершить его столь поразительным образом потребовалось «ради Себя и ради Давида, раба Моего». Чтобы освятилось Имя Творца в мире, ведь в хуле и поношениях Равшаке и его сообщников содержалось поругание Имени Всевышнего, и Он счел необходимым освятить Свое Имя; а также «ради Давида, раба Моего» - ведь это город Давида, и спасение пришло в его заслугу.
Относительно этих пятнадцати лет среди наших мудрецов (Хазаль) есть спор: добавляет ли Всевышний к годам жизни человека сверх назначенного, или же понятия «добавки» не существует, а ему лишь были возвращены те годы, которые были у него отняты, и человек в итоге получает ровно то, что ему было изначально отмерено. Согласно этому мнению, слово «добавлю» означает «возвращу»: то, что было забрано, будет возвращено. Мы, разумеется, предпочитаем считать, что Святой, благословен Он, действительно добавляет к годам жизни человека, но как бы то ни было, Всевышнему ведома истинная суть вещей.
וְזֶה־לְּךָ הָאוֹת מֵאֵת יְהֹוָה אֲשֶׁר יַעֲשֶׂה יְהֹוָה אֶת־הַדָּבָר הַזֶּה אֲשֶׁר דִּבֵּר׃ - И вот тебе знамение от Господа, что исполнит Господь это слово, о котором Он говорил.
הִנְנִי מֵשִׁיב אֶת־צֵל הַמַּעֲלוֹת אֲשֶׁר יָרְדָה בְמַעֲלוֹת אָחָז בַּשֶּׁמֶשׁ אֲחֹרַנִּית עֶשֶׂר מַעֲלוֹת וַתָּשׇׁב הַשֶּׁמֶשׁ עֶשֶׂר מַעֲלוֹת בַּמַּעֲלוֹת אֲשֶׁר יָרָדָה׃ - Вот, Я возвращаю тень ступеней, которая опустилась по ступеням Ахаза от солнца, назад на десять ступеней. И возвратилось солнце на десять ступеней по тем ступеням, по которым сошло.
Это знамение подтверждало, что он исцелится и к его жизни прибавится пятнадцать лет. Во Второй книге Царей (гл. 20) прямо рассказывается, что Хизкияху спросил: «Каково знамение?», и Йешаяhу ответил ему: чего ты желаешь - чтобы тень продвинулась вперед на десять ступеней или вернулась на десять ступеней назад? И сказал Хизкияху: «Легко тени наклониться вперед на десять ступеней; нет, пусть тень вернется назад на десять ступеней». И воззвал Йешаяhу к Господу, и Тот возвратил тень по ступеням Ахаза назад на десять ступеней.
Прежде всего проясним, что такое «маалот»: речь идет не о градусах температуры, а о ступенях. Выражение «Шир hа-маалот» означает «Песнь ступеней» - названная так потому, что левиты стояли на ступенях во время пения в Храме. У царя Ахаза были ступени, служившие солнечными часами: по ступени, на которую падала тень, узнавали время в течение дня. Когда тень идет назад, это означает, что солнце возвращается вспять, а когда тень идет вперед - солнце продолжает свой бег с огромной скоростью.
Мальбим задает вопрос: как можно говорить «легко тени наклониться на десять ступеней» вперед, а не назад? Ведь в обоих случаях речь идет об одном и том же: солнце перемещается на десять часов в одно мгновение - вперед или назад, - а перед Всевышним между этим нет никакой разницы.
Радак предложил простое объяснение (по пшату): поскольку у солнца есть постоянный ход, естественнее («легче»), чтобы оно продолжало движение в том же направлении - то, что называется силой инерции. Пусть даже оно изменит скорость и помчится стремительно вперед, это все же проще, чем повернуть вспять по своей орбите на десять часов, что совершенно противоречит его природе и установленному порядку.
Мальбим приводит также мнение Ральбага, который очень затруднялся в этом вопросе и хотел объяснить, что сдвинулось не само солнце, а облака, несущие солнечный свет, сквозь которые было видно светило, и их якобы легче отклонить назад, чем вперед. Однако Мальбим не соглашается с этим толкованием, особенно учитывая, что сказано: сановники Вавилона пришли «расспросить о чуде, которое произошло в той земле». А по мнению Ральбага, чудо произошло лишь в облаках, а не на небесах, и тем более не было чудом, совершенным на земле.
Поэтому Мальбим предлагает собственное объяснение: в тот момент солнце уже прошло путь в десять часов. Средний день длится около двенадцати часов, тем более что это происходило во время Песаха - не в разгар лета, когда день длинный, и не среди зимы, когда день короток. Если предположить, что закат наступает в шесть часов, то было четыре часа дня: солнце светило уже десять часов, и до захода оставалось всего два часа. Если бы он попросил тень сместиться вперед на десять ступеней, само солнце можно было бы наблюдать в движении лишь на протяжении двух ступеней (часов), до его заката, и все чудо было бы видно только по тени: солнечный диск уже скрылся бы из виду, а тень продвинулась бы на десять ступеней в одно мгновение. Об этом и сказал Хизкияху: «Легко тени» - в этом мало пользы, и словно бы «проще» явить знамение лишь на тени, чем на самом солнце.
Но если чудо произойдет с самим солнцем: сейчас четыре часа пополудни, и все видят, как само солнце отступает назад на десять ступеней, то есть на десять часов в одно мгновение, а вместе с ним возвращается и тень на стене. Это чудо несравненно большее: помимо того, что оно совершается вопреки обычному направлению движения, как объясняет Радак, само лицезрение солнца, движущегося вспять, - поразительное и великое знамение. Поэтому Хизкияху и попросил именно это чудо, а не быстрое сокращение оставшихся двух часов, при котором знамение проявилось бы лишь в движении тени и не было бы столь явным.
Мальбим объясняет, что суть этого чуда и знамения предназначалась не для самого Хизкиягу, а ради десяти колен, ушедших в изгнание (а по одному из мнений в Хазаль, десять колен тогда вернулись). Всевышний пожелал, чтобы эти изгнанники не утратили свою веру, и когда они увидят, что Вс-вышний творит знамения и чудеса на земле и солнце возвращается на десять ступеней назад - их сердца укрепятся. И мы видим, что весь мир услышал об этом, и послы даже пришли навестить Хизкиягу, чтобы возвеличить и прославить его за чудо, свершившееся ради него. И именно за это впоследствии Хизкиягу был призван к ответу, когда впустил послов Вавилона в свой дворец и показал им свои сокровищницы; часть наказания, объясняет Мальбим, была за то, что он приписал чудо себе, тогда как оно предназначалось главным образом не для него, а для укрепления сердец изгнанников в земле Ашшур, в Египте, в Халахе, Хаворе и на реке Гозан - тех, кто уже отчаялся в избавлении, чтобы показать им, что Святой, благословен Он, по-прежнему творит знамения и чудеса на земле. Ведь ради самого Хизкиягу Вс-вышний мог совершить простое местное чудо, подобно росе на шерсти, чудо в пределах его дома, и этого было бы довольно; зачем же нужно было чудо, о котором узнали все обитатели мира?
И все объяснение Мальбима точно согласуется со словами Писания: «Вот, Я возвращаю тень ступеней... по солнцу назад на десять ступеней; и возвратилось солнце на десять ступеней» - Я не ограничусь возвращением одной лишь тени, но возвращу само солнечное светило, и тогда увидят, как само солнце отступает на десять ступеней назад.
А что означает «которая спустилась по ступеням Ахаза»? Мудрецы объясняют, что когда умер Ахаз, до захода солнца оставалось еще десять часов, и возникло опасение, что ему устроят пышные государственные похороны, с трубами и почестями. Святой, благословен Он, не пожелал, чтобы такой великий злодей удостоился подобного почета, и что же Он сделал? Погрузил солнце в закат - всего через два часа после рассвета наступил закат, и у того дня убавилось десять часов. А где же они были возвращены? Здесь, в дни Хизкиягу, чтобы в будущем не возникло вопроса о пропавшем дне в календаре. В этом и смысл слов: «Вот, Я возвращаю тень ступеней, которая спустилась по ступеням Ахаза»: то, что солнце зашло тогда, во время погребения Ахаза, Я возвращаю сейчас, и вы получите десять дополнительных часов в сутках.
И где еще мы находим возвращение утраченных часов? У нашего праотца Яакова: «И пришел на то место, и ночевал там, ибо зашло солнце» - солнце зашло раньше времени; а затем сказано: «И взошло для него солнце, когда он проходил Пенуэль», и этот восход восполнил то время, на которое солнце тогда зашло прежде срока.
מִכְתָּב לְחִזְקִיָּהוּ מֶלֶךְ־יְהוּדָה בַּחֲלֹתוֹ וַיְחִי מֵחׇלְיוֹ׃ - Письмо Хизкиягу, царя Иудеи, когда он заболел и выздоровел от своей болезни.
Таргум Йонатан поясняет: «Письмо благодарения за чудо, свершившееся для Хизкиягу». Хизкиягу пожелал возблагодарить, восславить и превознести Творца за чудо, сотворенное ради него, и потому записал эту благодарность, чтобы она стала памятником милости, которую оказал ему Вс-вышний, прибавив ему годы жизни. А выражение «вайехи ме-хольо» означает, что он исцелился от болезни, подобно выражению «пока не исцелятся» («ад хейотам»); не думай, что «вайехи» («ожил») означает, будто он уже умер, но это подобно выражению «рана зажила» («хайта а-мака») - то есть рана исцелилась.
И отсюда мы учим обычай, описанный в святых книгах: человеку, с которым произошло чудо, подобает запечатлеть его в книге. Запиши это чудо, напиши письмо или свиток, в котором опишешь то, что с тобой произошло! И для чего? Чтобы время от времени заглядывать в эти записи и помнить о милости Всевышнего к себе. Ведь мы склонны забывать чудеса, которые сотворил для нас Вс-вышний, спасения и все благодеяния, дарованные нам свыше законов природы. А когда человек записывает все это и время от времени перечитывает, это становится лучшей книгой мусара (назидания). Так же советует и автор книги «Пеле Йоэц»: когда человек записывает спасения и милости Вс-вышнего к нему, он всегда будет благодарить Вс-вышнего и восхвалять Творца за чудеса и знамения, явленные ему. И источник этого - здесь: «Письмо Хизкиягу, царя Иудеи, когда он заболел и выздоровел от своей болезни» - за то, что выздоровел от болезни, он сел и написал песнь хвалы, прославления и благодарения благословенному Вс-вышнему.
Хизкиягу стоял перед двумя внешними врагами - Санхеривом, осаждавшим Иерусалим, и телесным недугом, из-за которого ему был вынесен смертный приговор, - и понял, что путь к победе над ними лежит через одоление самого внутреннего врага: расчетов, которые он строил вопреки повелению своего Творца. Претензия к нему заключалась не просто в неисполнении заповеди плодиться и размножаться, а в том, «зачем тебе лезть в сокрытые тайны Милосердного?» - раб не должен строить расчеты вместо того, чтобы исполнять. Он обратил лицо к стене, из глубины («стенок») своего сердца, и молился о трех совершенствах: истине в постижении, цельном сердце в действии и доведении дела до совершенного завершения. В заслугу молитвы и слез он получил ответ: пятнадцать лет жизни, избавление от руки Ашшура и знамение солнца, вернувшегося на десять ступеней назад - те самые десять часов, отнятые при погребении Ахаза. И когда он исцелился, то сел и написал благодарственное письмо - вечный урок о том, что человек никогда не должен утрачивать память о дарованных ему чудесах, и даже если острый меч лежит на шее человека, пусть не отчаивается в милосердии.