Введение: царство справедливости и правосудия
Тридцать вторая глава книги Йешаягу продолжает пророчества, относящиеся ко временам Хизкиягу. Пророк хочет сказать: все спасение и защита, о которых шла речь до сих пор, были дарованы ради Хизкиягу и благодаря праведному характеру его царствования. Глава открывается определением истинной цели царской власти в Израиле, продолжается описанием духовного исправления, которое наступит в его дни, проводит различие между подлецом со скупцом и истинно благородным человеком, затем переходит к упреку в адрес «женщин беспечных» и «дочерей самоуверенных», и завершается видением избавления и истинного покоя.
הֵן לְצֶדֶק יִמְלׇךְ־מֶלֶךְ וּלְשָׂרִים לְמִשְׁפָּט יָשֹׂרוּ׃ - Вот, по справедливости будет царствовать царь, и вельможи будут править по суду.
Пророк объясняет, ради чего Хизкиягу был помазан на царство. Не для того, чтобы покорять народы, и не для того, чтобы демонстрировать власть и мощь перед другими народами. В еврейском народе царя ставят не ради самоутверждения силой. Царь правит ради справедливости - чтобы следить за вельможами и судьями, дабы их правление вершилось по суду и закону, и чтобы все велось строго в согласии с законом и Алахой.
Мальбим точно определяет разницу между понятиями «мишпат» (суд, буква закона) и «цедек» (справедливость, милость). Суд следует букве закона, и это доверено судьям и сановникам - «вершить над ними суд». «Цедек» же родственен понятию «цдака», это действие сверх буквы закона (лифним ми-шурат а-дин), и оно находится исключительно в руках царя. Когда дело поступает к судье, тот обязан вынести приговор строго по закону и не вправе по своей воле даровать помилование. Царь же, напротив, может помиловать, даже если по закону человек этого не заслуживает. И по сей день мы видим, что право помилования осталось одной из немногих прерогатив главы государства, хотя ныне это почти формальность: заседает комиссия, решает, кто достоин, а президент лишь подписывает поданные бумаги. Но в те времена царь мог даровать жизнь даже приговоренному к смерти, протянуть ему золотой скипетр - «и будет жить». Поэтому о вельможах сказано «по суду», что обязательно по закону, а о царе сказано «по справедливости будет царствовать царь», ибо в его власти проявить великодушие и поступить сверх буквы закона.
Царь, защищающий от четырех стихий
וְהָיָה־אִישׁ כְּמַחֲבֵא־רוּחַ וְסֵתֶר זָרֶם כְּפַלְגֵי־מַיִם בְּצָיוֹן כְּצֵל סֶלַע־כָּבֵד בְּאֶרֶץ עֲיֵפָה׃ - И будет каждый из них как укрытие от ветра и убежище от бури, как потоки вод в иссохшей земле, как тень высокой скалы в земле истомленной.
Стих описывает защиту, которую обеспечивал Хизкиягу - царь справедливости и суда, защищавший свой народ своей праведностью. Хизкиягу - это «человек» (иш), сотворенный по законам природы, а все материальное в природе состоит из четырех первоэлементов (стихий) - огня, ветра (воздуха), воды и праха (земли). И все же он обладал духовной силой властвовать над всеми четырьмя стихиями и оберегать от их разрушительного воздействия.
«Как укрытие от ветра» - подобно убежищу, спасающему от разбушевавшейся стихии ветра. «И убежище от бури» - бурный поток несет проливные дожди и воду, и царь служит укрытием от наводнения, то есть от вреда водной стихии. «Как потоки вод в иссохшей земле» - в иссушенном зноем месте, что спасает и оживляет? Вода, которая охлаждает и защищает от губительного жара огня. Следовательно, в его силах защитить и от стихии огня. «Как тень высокой скалы в земле истомленной» - там, где разрушение несет стихия земли, когда происходят грязевые оползни и обвалы грунта, что может защитить? Могучие скалы, удерживающие осыпающуюся землю. И в этом смысл слов «тяжелой скалы в земле истомленной»: там, где почва ослабла, истомилась и начинает осыпаться, скала служит преградой и защитой. Таким образом, пророк показывает, как человек, сам созданный из четырех стихий, способен уберечь других от ущерба каждой из них.
Прозрение глаз и слуха
וְלֹא תִשְׁעֶינָה עֵינֵי רֹאִים וְאׇזְנֵי שֹׁמְעִים תִּקְשַׁבְנָה׃ - И очи видящих не будут ослеплены, и уши слышащих будут внимать.
Ранее мы учили, что было сказано: «Огрубело сердце этого народа, и уши его отяжелели, и глаза его сомкнуты», дабы они не увидели и не раскаялись - «и не исцелился бы он», - ведь Всевышний определил, что они должны понести заслуженное наказание. До каких пор? Пока «не опустеют города без жителей», и тогда «корень в них - семя святое»: останется святой остаток, семя, от которого все начнет вновь цвести и возрождаться. Они-то и будут теми, кто станет видеть, слышать и понимать. Это и есть эпоха Хизкиягу, когда народ наполнился праведниками.
В противоположность сказанному выше «и очи его залепи» - где мы объясняли, что «hаша» происходит от значения гладкости («ле-мишъи»), будто глаза замазали чем-то скользким, так что они не способны видеть, - теперь сказано: «И не будут зажмурены глаза видящих», то есть глаза их откроются, чтобы видеть. И также: «И уши слышащих будут внимать». Причем внимание («hакшава») обычно относится к слышанию издалека: даже когда позовут издалека, человек прислушается. Смысл этой притчи таков: прежде они были подобны слепым и глухим. Пророк приходит, укоряет их, показывает, что их путь неверен и они идут в обратном направлении, а они - как человек, идущий с завязанными глазами и заткнутыми ушами: не видит верной дороги и не слышит того, кто его направляет. Теперь же откроются их глаза, и уши их станут внимать.
וּלְבַב נִמְהָרִים יָבִין לָדָעַת וּלְשׁוֹן עִלְּגִים תְּמַהֵר לְדַבֵּר צָחוֹת׃ - И сердце опрометчивых уразумеет знание, и косноязычные поспешат говорить ясно.
В противоположность словам «ожирело сердце народа этого» сказано, что теперь жир сойдет с их сердца, и они обретут понимание. «Нимhар» (опрометчивый) - это человек, действующий без размышления, сгоряча, и вот его сердце внезапно «уразумеет знание». И чтобы никто не подумал, будто это понимание будет использовано для насмешек и придирок, сказано: «уразумеет знание» - понимание, ведущее к постижению истинного знания. И более того: «и косноязычные поспешат говорить ясно». Они не только сами поймут, но и станут учить других. Косноязычный («илег») - это человек с невнятной речью, едва способный говорить, а теперь их язык поспешит говорить на чистом, ясном языке. Именно они станут распространять Тору и слово Всевышнего. Те, чье сердце было заплывшим жиром, а язык - косноязычным, превратятся в тех, кто несет слово Всевышнего и обучает других.
Конец лицемерию: наваль, килай, надив и шоа
לֹא־יִקָּרֵא עוֹד לְנָבָל נָדִיב וּלְכִילַי לֹא יֵאָמֵר שׁוֹעַ׃ - Не назовут больше подлеца благородным, и о коварном скупце не скажут: «вельможа».
Лицемерию придет конец. Во времена, когда царит лесть и лицемерие, злодея называют праведником, а бесчестного человека - порядочным и добрым. Теперь же такого положения дел больше не будет.
Мальбим объясняет: «наваль» (подлец) - это человек, дурной как изнутри, так и снаружи, и в открытых поступках, и в помыслах совести, дурной перед Небесами и дурной к людям. «Килай» происходит от корня со значением «нохель» (коварный мошенник), как в стихе «своими кознями, какие строили против вас» (בְּנִכְלֵיהֶם אֲשֶׁר נִכְּלוּ לָכֶם), - человек, чье нутро советует зло, чье коварство скрыто в сердце, а наружу он свое злодейство не выставляет (это слово также означает скупца, у него есть несколько значений). Слово «шоа» (знатный человек, вельможа), как отмечает Мальбим, всегда противоположно слову «даль» (бедняк): «и знатный не предпочтен бедному», «сравнится ли с ним твое величие...». Раши поясняет, что «шоа» происходит от значения господина, к которому все обращаются («шоим»), подобно «прислушайся (тишъэ) к моей молитве»: внимать кому-то означает поворачиваться, обращаться к нему лицом. Благородный человек и господин считается «шоа», потому что все обращаются к нему, просят у него и нуждаются в нем. В отличие от бедняка, чья мудрость презираема, даже если он мудр. А перед знатным, даже если он говорит глупости или плоские шутки, все смеются, все бегут пожать ему руку - авось и им что-то перепадет. Такова природа этого мира лжи.
В свете этого понятно: до сих пор люди льстили и называли подлеца благородным, хотя это две самые крайние противоположности. Пророк говорит: прекратится не только это, но исчезнет и гораздо меньшее искажение. Даже про коварного скупца (килай), который не столь откровенно порочен, как законченный подлец (ведь подлец дурен и внутри, и снаружи, а коварный скуп дурен внутри, но внешне кажется приличным человеком), - не только не назовут его «благородным», что было бы противоположной крайностью, но даже «вельможей» (шоа) его не назовут, хотя звание вельможи ниже ступенью, чем благородный. Даже такого незначительного искажения правды больше не допустят.
כִּי נָבָל נְבָלָה יְדַבֵּר וְלִבּוֹ יַעֲשֶׂה־אָוֶן לַעֲשׂוֹת חֹנֶף וּלְדַבֵּר אֶל־יְהֹוָה תּוֹעָה לְהָרִיק נֶפֶשׁ רָעֵב וּמַשְׁקֶה צָמֵא יַחְסִיר׃ - Ибо подлец говорит подлость, и сердце его замышляет беззаконие, чтобы поступать лицемерно и говорить о Господе неподобающее, лишать пищи душу голодного и отнимать питье у жаждущего.
Здесь пророк описывает низость подлеца, стоящего на самом краю порока и худшего, чем скрытный лицемер. Низость его проявляется в двух аспектах. Во-первых, он дурен как открыто, так и скрытно. В открытую - «говорит подлость»: ему ничего не стоит произносить мерзости, наглость и грубость прилюдно и без всякого стыда. Но можно ли подумать, что в душе он все же неплох? Об этом сказано: «и сердце его замышляет беззаконие» - и внутри его сердца кроется беззаконие, дурные и пагубные помыслы.
Во-вторых, его испорченность охватывает три сферы, от которых зависит совершенство человека: вера во Всевышнего, отношения между человеком и Творцом («бейн адам ла-Маком») и отношения между человеком и ближним («бейн адам ла-хаверо») - и во всех трех он совершенно испорчен. В отношении между человеком и Творцом - «чтобы поступать лицемерно»: любые заповеди, которые он исполняет, делаются из лицемерия, ради гордыни и личной выгоды, а вовсе не потому, что так повелел Всевышний, и не во имя Небес. В сфере веры - «и говорить о Господе неподобающее»: утверждая, будто Всевышний поступает несправедливо и неправедно. А в отношениях между человеком и ближним - «лишать пищи душу голодного и отнимать питье у жаждущего»: даже ту еду, которая уже досталась голодному, он отбирает, и питье, предназначенное жаждущему бедняку, уносит. Получается, что подлец дурен и внутри, и снаружи, и лишен всякого совершенства - в служении Творцу, в вере и мировоззрении, и в отношении к ближнему.
וְכֵלַי כֵּלָיו רָעִים הוּא זִמּוֹת יָעָץ לְחַבֵּל עֲנִיִּים בְּאִמְרֵי־שֶׁקֶר וּבְדַבֵּר אֶבְיוֹן מִשְׁפָּט׃ - И у коварного средства дурны: он замышляет козни, чтобы погубить бедных лживыми речами, даже когда бедняк говорит правду по суду.
Скупец (кейли) не столь плох, как подлец (наваль), и у него есть два преимущества перед ним, говорит Мальбим. Первое: его зло не явно, он не грешит открыто, вслух перед всеми, как подлец. Второе: он грешит лишь в заповедях между человеком и его ближним (бейн адам ле-хаверо), а не между человеком и Всевышним (бейн адам ла-Маком). Но, конечно же, щедрым (надив) его назвать никак нельзя.
«Его орудия злы» (келав раим) - его коварство, его нутро дурно, и мысли его злы. Внешне скупец может казаться приятным и милым человеком, в отличие от подлеца, чья подлость видна и снаружи, подобно тому, как вел себя Наваль Кармелитянин, оскорбивший и обругавший Давида и проявивший грубость к тем, кто охранял его овец. Скупец внешне приятен, но «он замышляет коварство» (зимот яац), всегда вынашивая в сердце планы. Этот обманщик скрывает свое зло, и тем самым «губит бедных лживыми речами» - разоряет бедняков своим обманом. «И когда бедняк говорит правду на суде» - даже когда бедняк высказывает ясные и справедливые доводы, и нет сомнений, что правота на его стороне, он обманывает его, отбирает не по праву и грабит его.
Кто же истинно щедрый человек
וְנָדִיב נְדִיבוֹת יָעָץ וְהוּא עַל־נְדִיבוֹת יָקוּם׃ - А благородный замышляет щедрое, и он на щедрости устоит.
Скупца нельзя назвать щедрым, хотя он и далек от подлеца, как восток от запада. Ведь щедрый - это полная противоположность: «замышляет щедрое» (недивот яац) - а где рождается замысел (совет)? Внутри, в сердце, ведь «почки советуют». И в сердце своем, и в совести он полон щедрости: как уступить другим и как излить на них благо. И не только внутри, но и «он на щедрости устоит» (ве-hу аль недивот якум).
Мальбим объясняет: суть щедрого человека в том, чтобы благородство и щедрость не были чем-то случайным, средством для достижения иной цели, кроме самого добра. Иными словами, если ты проявляешь щедрость ради собственной выгоды - это не щедрость. Если ты даешь потому, что извлечешь из этого пользу, по принципу «отпускай хлеб твой по водам», ты не щедрый человек, а расчетливый делец, просчитывающий ходы на два шага вперед. Если человек ухаживает за одиноким стариком, обеспечивая его всем необходимым, иные скажут: какой праведник, какой добряк! Но тот, кто знает его характер, скажет: он просто подсчитал, сколько старику осталось жить, чтобы в итоге все наследство перешло к нему. Разве такого назовешь щедрым?
Истинно щедрый - это тот, у кого в щедрости нет корыстных целей, для кого сама щедрость и есть цель: принести пользу и сотворить благо ближнему. Щедрость должна быть самоценной, желанной сама по себе, и ради нее человек пренебрегает себялюбием и всеми выгодами и гарантиями, которые мог бы извлечь. И в этом смысл слов «и он на щедрости устоит»: не щедрость устоит на нем, а он сам устоит, то есть его фундамент основан на щедрости. Основа любого дела - это его конечная цель. Когда человек что-то планирует, нужно смотреть, что лежит в основе плана, а пути воплощения следуют за этим. Например, если основа - накопление капитала, путем к этому может стать открытие бизнеса. Но человек может сделать то же самое и через создание фонда беспроцентных ссуд (гмаха): если основа - накопление капитала, а гмах лишь инструмент, то все действие становится предосудительным, ибо корень его порочен. Но если основой действительно является желание помочь другим, то даже если попутно он накапливает капитал ради помощи, сам поступок достоин похвалы и является проявлением щедрости, ведь суть дела - принести пользу ближнему. А когда в основе лежат посторонние выгоды, то сколько бы добрых дел человек ни совершал по пути, мы всегда будем искать скрытый интерес: какую выгоду он преследует? В этом и заключается разница между скупцом и щедрым: у щедрого сам замысел - бескорыстное благодеяние, и все его дела построены на фундаменте щедрости, а не на благодеяниях, рассчитанных на получение личной выгоды и чуждых интересов.
Беспечные женщины и уверенные дочери
נָשִׁים שַׁאֲנַנּוֹת קֹמְנָה שְׁמַעְנָה קוֹלִי בָּנוֹת בֹּטְחוֹת הַאְזֵנָּה אִמְרָתִי׃ - Женщины беспечные, встаньте, послушайте голос мой; дочери уверенные, внимайте речам моим!
Радак объясняет: «женщины» (нашим), согласно Таргуму, - это области, страны («мединан»); а «уверенные дочери» (банот ботхот) - большие города и селения. И эти слова обращены к жителям Иудеи, которые пребывали в беспечности и уверенности: хотя сейчас вы беспечны и уверены, вас еще ждут потрясения, вы еще содрогнетесь. Подобное выражение встречается и в другом месте: «Да веселится гора Сион, да торжествуют дочери Иудеи» - и «дочери Иудеи» здесь вовсе не женщины, а окрестные города, города-спутники.
Мальбим же объясняет это на основе стиха из книги Амоса: «Горе беспечным на Сионе и надеющимся (уверенным) на горе Самарийской». И чтобы понять это, необходимо сначала прояснить различие между словами «шаанан» (беспечный, спокойный) и «ботеах» (уверенный, надеющийся). Беспечный - это тот, кто живет в тишине и покое; он не полагается на свою силу и на самом деле не обладает богатырской мощью, просто его никто не тревожит, нет войн, и потому он спокоен. Уверенный же полагается на свою силу: он вовсе не беспечен, над ним нависают угрозы и опасности, но он заявляет: «Только суньтесь, я вам покажу!», ведь он силен и отважен.
Исходя из этого: сыны Сиона, то есть колено Иуды, не полагались на свою силу, но были беспечны, поскольку Санхерив еще не угрожал им напрямую. А жители горы Самарийской, то есть сыны Эфраима, не были беспечны, ведь царь Ассирии уже воевал против них, но они были уверены в своей силе и говорили: «Пусть идет войной, мы выйдем против него!» Получается, что «женщины беспечные» - это жители Иудеи, а «дочери уверенные» - это сыны Эфраима. И посмотрите, как это замечательно: исток царской власти был в Иудее, и лишь после смерти Соломона (Шломо), когда воцарился Рехавам, а Иеровоам (Яровам) и жители Самарии - десять колен - пришли выдвигать ему условия, и он их отверг, царство раскололось. Отколовшееся царство, то есть Эфраим, называется «дочерью» по отношению к материнскому царству - Иудее. Поэтому «женщины беспечные» - это царство Иудеи, мать, а «дочери уверенные» - отделившиеся от нее сыны Эфраима, подобные дочери, которые уверены в своей силе и надеются победить в битве, хотя Санхерив уже идет войной против них.
Поэтому сказано: «Женщины беспечные, встаньте, слушайте голос мой» - это обращение к вам не прямое, но прислушайтесь к моему голосу. Тогда как «дочери уверенные, внимайте речению моему» - к колену Эфраима обращен прямой призыв, ведь они уже в беде, под угрозой Санхерива и Ассирии. «Внимать» (hаазин) означает вслушаться и задуматься: Мое речение адресовано именно вам. Но поскольку в будущем Санхерив пойдет войной и на Иудею, это подобно тому, как воспитывают трудного ребенка, желая, чтобы другой ребенок, который только начинает сбиваться с пути, посмотрел и обратил внимание на то, как наказывают первого, чтобы он устрашился и задумался. Как гласит поговорка: бранят невестку, а метят в свекровь (или бранят свекровь, имея в виду невестку). Так и здесь: прямая речь обращена к «уверенным дочерям», Эфраиму, полагавшимся на свою силу и сбившимся с пути первыми; но и вы, «женщины беспечные», над которыми пока нет прямой угрозы, - «слушайте голос мой», прислушайтесь к тому, что Я говорю им, ведь эти слова в будущем коснутся и вас.
יָמִים עַל־שָׁנָה תִּרְגַּזְנָה בֹּטְחוֹת כִּי כָּלָה בָצִיר אֹסֶף בְּלִי יָבוֹא׃ - Через дни сверх года содрогнетесь, уверенные, ибо кончился сбор винограда, урожай не придет.
«Год» в простом смысле, а «дни сверх года» - сразу по окончании года, первого Тишрея и в последующие дни. «Содрогнетесь, уверенные» - это сыновья Эфраима. Слово «содрогание» (hиргаза) подобно выражению «сотрясающий царства»: они сорвутся со своих мест и уже не останутся прежними. Когда же это произойдет? «Ибо кончился сбор винограда» - в конце лета, когда они уже собрали урожай со своих полей. Человек, собирающий виноград на своем поле, пребывает в спокойствии и безмятежности, ничто ему не угрожает. И вот, хотя они уже срезали гроздья, они не успеют занести урожай в дом, ибо еще до праздника сбора плодов (Хаг hа-Асиф) на них нападет враг. И в этом смысл слов «урожай не придет» (осеф бли яво): враг придет еще до того, как собранное уберут в хранилища.
חִרְדוּ שַׁאֲנַנּוֹת רְגָזָה בֹּטְחוֹת פְּשֹׁטָה וְעֹרָה וַחֲגוֹרָה עַל־חֲלָצָיִם׃ - Трепещите, беспечные, содрогнись, уверенная; обнажись, разденься и опояшь чресла свои.
Здесь также содержится косвенный посыл к Иудее. Мальбим различает понятия «трепет» (харада) и «содрогание» (рогез): трепет испытывают еще до наступления беды, когда человек трепещет перед грядущим бедствием; смятение и содрогание наступают, когда беда уже пришла. И обратите внимание, как глубоко: у «беспечных» пока нет никаких проблем, Иудее пока ничто не угрожает, и все же им велено трепетать перед будущим - почему? «Содрогнись, уверенная»: уверенные уже сорваны со своих мест. Кто они? Эфраим, который уже испил чашу бедствий до самого дна. Это косвенное предостережение Иудее: остерегайтесь идти тем же путем, посмотрите, что произошло с уверенными в себе.
«Обнажись, разденься и опояшь чресла» - сначала враг сорвал верхнюю одежду, а затем и рубаху, прилегавшую к телу. И что же осталось? Лишь повязка на бедрах, прикрывающая наготу, самый минимум одеяния. Посмотрите, как обобрали и обнажили жителей Эфраима, покорив их с жестокостью, и потому: «Трепещите, беспечные», чтобы тот же сценарий не повторился и с вами.
עַל־שָׁדַיִם סֹפְדִים עַל־שְׂדֵי־חֶמֶד עַל־גֶּפֶן פֹּרִיָּה׃ - Бьют себя в грудь в скорби, оплакивая вожделенные поля, плодоносную лозу.
Раши поясняет слова «аль шадаим софдим»: подобно тому, кто оплакивает умершего и бьет себя в грудь. А наши мудрецы (Хазаль) истолковали это о мудрецах Санhедрина, которые подобны кормящей груди. Женская грудь повсюду в Писании, в том числе в Песни Песней, символизирует изобилие, источник духовного и материального влияния (hашпаа) для принимающих. Так и мудрецы Санhедрина «вскармливали» народ учением, и теперь их будут оплакивать, ибо Санhедрин прекратил свое существование. «О полях вожделенных, о лозе плодовитой» - все это будет истреблено и разорено захватчиками.
Мальбим объясняет, что это продолжение описания участи, постигшей сыновей Эфраима: «содрогнись, уверенная» - тех, кто надеялся на свою силу, Всевышний лишил покоя и потряс их царство; «обнажись, разденься» - враги раздели их догола. И к этому добавляется: они скорбят о груди, то есть говорят: «О, если бы мы были словно маленькая нагая девочка, сосущая материнскую грудь!» Младенец не заботится о пропитании и не беспокоится о том, что он будет есть в обед, ведь мать кормит его молоком. Если бы только они были подобны младенцу, уверенно прильнувшему к материнской груди! А смысл этой притчи таков: если бы у них были хотя бы поля, на которых можно добыть хлеб - раз уж нет одежды, то пусть была бы хотя бы еда. Но мало того, что они «обнажены и раздеты», так еще и «поля вожделенные и плодоносная лоза» отняты у них - нет ни заработка, ни пищи, и в этом их горький плач.
Почему опустели поля
עַל אַדְמַת עַמִּי קוֹץ שָׁמִיר תַּעֲלֶה כִּי עַל־כׇּל־בָּתֵּי מָשׂוֹשׂ קִרְיָה עַלִּיזָה׃ - На земле народа Моего терновник и колючий кустарник взойдет, ибо так будет на всех домах веселья ликующего города.
И если вы спросите, что случилось с их полями, ведь мы уже сказали, что у них был сбор винограда, урожай был срезан, и лишь в самый последний момент пришел враг, - об этом и говорит стих. Поля опустошены, и нет возможности прокормиться. Прекрасные поля и плодоносная лоза - все погибло, и вместо отборных злаков и сочного винограда земля порождает терновник и колючки. Почему же? «Ибо на всех домах веселья ликующего города» - даже на самых лучших усадьбах, бывших отрадой всей земли, на их домах и дворцах поднялись колючие сорняки, ведь жителей угнали в изгнание. А раз там некому жить, все пришло в запустение. И когда понимаешь, что даже дома, человеческие жилища, стоят заброшенными и поросли бурьяном, уже не приходится удивляться полям, ведь их некому обрабатывать. Все это произошло оттого, что всех угнали в плен.
כִּי־אַרְמוֹן נֻטָּשׁ הֲמוֹן עִיר עֻזָּב עֹפֶל וָבַחַן הָיָה בְעַד מְעָרוֹת עַד־עוֹלָם מְשׂוֹשׂ פְּרָאִים מִרְעֵה עֲדָרִים׃ - Ибо дворец покинут, шумный город оставлен, крепость и сторожевая башня стали служить пещерами навек, отрадой диких ослов, пастбищем для стад.
В ответ на слова о том, что терновник и бурьян разрастутся над всеми домами веселья: как такое возможно, чтобы колючки росли прямо внутри домов? «Ибо дворец покинут», а когда дворец оставлен, в нем прорастает сорная трава. И в ответ на сказанное о «веселом городе», почему весь город зарос терновником: «шумный город оставлен», людское множество покинуло город.
«Крепость и сторожевая башня стали служить пещерами навек» - Мальбим объясняет, что эту фразу следует понимать так: вместо пещер стали крепость и башня отрадой диких ослов навек. Дикие ослы, стада и скот до сих пор обитали в пещерах, а теперь они покидают пещеры и переселяются в прекрасные, просторные жилища. Каким образом? Когда люди оставляют свои дома, на их место приходят еж, ворон, скот и дикие звери, и они пасутся внутри заброшенных домов. «Офель и бахан» (крепость и башня) - это всегда обозначение высоких башен и чертогов, и животным они послужили «вместо пещер», то есть взамен их прежних убежищ. Причем не временно, а «навек»: это место сделалось «отрадой диких ослов» - диких животных - и «пастбищем для стад», которые пасутся прямо среди домов и укреплений. Поэтому не удивляйся словам «земля народа Моего зарастет терновником и колючками», ведь даже дома превратились в заросли бурьяна и выгон для скота и диких зверей.
Пока не изольется на нас дух свыше
עַד־יֵעָרֶה עָלֵינוּ רוּחַ מִמָּרוֹם וְהָיָה מִדְבָּר לַכַּרְמֶל וְהַכַּרְמֶל לַיַּעַר יֵחָשֵׁב׃ - Пока не изольется на нас дух свыше, и пустыня не станет садом плодоносным, а плодоносный сад не будет почитаться лесом.
До каких пор продлится это состояние? Пока Святой, благословен Он, не изольет на нас дух свыше. Слово «йеаре» означает излияние, как в стихе «и опорожнила кувшин свой в поилку» («ватэар»), а также «и изолью на дом Давида дух благодати и умиления». То есть до тех пор, пока Вс-вышний не изольет на нас дух благоволения от Себя, да будет Он благословен, возжелав спасти нас. И тогда «пустыня станет садом плодоносным (кармель)» - место, ныне опустошенное подобно пустыне, наполнится урожаем, как цветущий сад. И «кармель» здесь означает не гору Кармель, а землю Йеhуды, которая не подверглась столь полному разрушению. «А плодоносный сад будет почитаться лесом» - земля Йеhуды наполнится людьми, как густой лес, и все расцветет и заколосится.
וְשָׁכַן בַּמִּדְבָּר מִשְׁפָּט וּצְדָקָה בַּכַּרְמֶל תֵּשֵׁב׃ - И водворится в пустыне правосудие, а праведность поселится в саду плодоносном.
Слово «мишпат» (правосудие, суд) всегда обозначает законы отношений между людьми («между человеком и ближним»), как сказано: «И вот законы (мишпатим), которые ты изложишь перед ними: если купишь раба-еврея...», а также все прочие нормы гражданского права. В пустынном месте нет споров и тяжб, некому заявить: «это мое», ведь там нет поселения. Но поскольку это место станет в будущем плодородным, там могли бы возникнуть ссоры: «это мой надел, почему ты вторгся на мое поле?». Поэтому пророк говорит, что и там будет суд: край заселится, но раздоров не возникнет, ибо среди жителей будут царить закон и справедливость, и никто не станет захватывать чужую межу.
Понятие «цедака» (праведность) - объясняет Мальбим - в данном контексте означает не то, что мы называем цдакой сегодня (раздачу милостыни беднякам), а праведность перед Творцом мира, от корня «цадик» (праведник), и это всегда относится к отношениям между человеком и Вс-вышним. «А праведность поселится в саду плодоносном» - речь идет об Иерусалиме и его окрестностях, где будут служить Вс-вышнему и следовать путями благочестия.
Что же призвано выразить такое различие в выражениях? Мальбим поясняет, что праведность («цедака») будет главным, а земное правосудие («мишпат») - второстепенным. Когда люди заняты преимущественно своими житейскими трудами и ремеслом, основа их жизни - это разбор дел между людьми: кто-то поступил несправедливо, кто-то похитил, кто-то вмешался в чужое дело и тому подобное. Но когда речь идет о людях, для которых Тора - главное дело их жизни («торатам уманутам»), у них возникает мало имущественных споров, ведь они мало вовлечены в торговлю и денежные дела. Поэтому сказано: «И водворится (шахан) в пустыне правосудие» - корень «шахан» указывает на временное пребывание. Напротив, «а праведность... поселится (тешев)» - корень «яшав» означает постоянное обитание. То есть главное их устремление будет направлено на духовность, на праведность и близость к Творцу, относящиеся к сфере заповедей между человеком и Вс-вышним. И это будет на уровне постоянства («тешев»), станет главным, ибо Тора станет их основным занятием.
Действие праведности и служение праведности
וְהָיָה מַעֲשֵׂה הַצְּדָקָה שָׁלוֹם וַעֲבֹדַת הַצְּדָקָה הַשְׁקֵט וָבֶטַח עַד־עוֹלָם׃ - И будет делом праведности мир, а плодом служения праведности - покой и безопасность навек.
Здесь противопоставляются «действие» (маасе) и «труд» (авода), а также «мир» (шалом) и «спокойствие и безопасность» (эшкет у-ветах). Мальбим объясняет: труд (авода) - это всегда нечто более тяжелое, чем простое действие (маасе), в нем есть бремя и напряжение. Выражение «я тяжело трудился» говорит о чем-то обременительном, тогда как «я сделал» может относиться и к легкому действию.
Праведность (цедака), охватывающая заповеди человека перед Всевышним, делится на две части: заповеди рациональные (схлийот) и заповеди, принимаемые на веру (шимъийот). Рациональные заповеди - это вопросы веры и морали, такие как «не кради», «не убивай», «не прелюбодействуй», которые человек постигает своим разумом. А то, что понятно разуму, человек выполняет с радостью, ведь он видит в этом пользу: знает, что общество станет более исправным, и что это совершенствует его собственные качества характера. Такое человек делает от всей души, и это называется «действием праведности» (маасе а-цедака) - именно действием, а не тяжким трудом, ведь оно ему не в тягость.
Но есть заповеди категории «хуким» (установления): законы жертвоприношений, шаатнез и прочие повеления, недоступные нашему пониманию. Мы исполняем их, однако это служение раба, ведь человек не понимает их подлинной сути, а делает лишь потому, что над ним царский указ, так повелел Святой, благословен Он. Это намного сложнее, это уже не просто действие, а напряженный труд (авода), требующий веры и самоотверженности. Если человек оступился в чем-то и должен принести жертву, ему приходится потратить немалые деньги, не понимая до конца, как действует эта жертва - и это гораздо труднее. За эту часть, за «служение праведности» (аводат а-цедака), награда несравненно выше: «спокойствие и безопасность», причем «навеки», навечно.
В чем же разница между «миром» и «спокойствием и безопасностью»? «Мир» (шалом) всегда выражает стандартное, обычное благополучие: во всех его владениях мир, нет помех, но здесь нет какого-то особого процветания. «Спокойствие и безопасность» выражают куда более высокий уровень. «Спокойствие» (эшкет) - это избавление от внутреннего смятения. Бывает человек, у которого внешне все в порядке, но сам он находится в разладе с собой, страдает от страхов, тревог и всевозможных внутренних кризисов. Спокойствие означает, что человек умиротворен, он избавлен от стресса и душевных тревог. А «безопасность» (бетах) - это стойкость сердца перед будущим, упование на Творца мира, благодаря которому человек не боится внешних угроз. Выходит, что за «действие праведности», за понятные разуму вещи, наградой служит мир - более низкая ступень; а за «служение праведности», за заповеди-установления (хуким), наградой становятся душевный покой изнутри и уверенность перед лицом внешнего мира, и более того - навеки, непрерывно.
וְיָשַׁב עַמִּי בִּנְוֵה שָׁלוֹם וּבְמִשְׁכְּנוֹת מִבְטַחִים וּבִמְנוּחֹת שַׁאֲנַנּוֹת׃ - И будет жить Мой народ в обители мира, и в жилищах безопасности, и в покоях безмятежных.
Слово «наве» (обитель) обычно означает пастбищное жилище для овец, как сказано о Давиде, что он был взят «от овечьих загонов» (ми-неве а-цон), и здесь употреблено метафорически в значении дома. «В обители мира» - там будет мир, не будет ни грабителей, ни мародеров. «И в покоях безмятежных» (у-вимнухот шаананот): «менухот» - это открытые селения без крепостных стен, и они пребудут в безмятежности. Слово «шаанан» (безмятежный) противоположно слову «шаон» (шум): «шаон» - это тревожный шум, а «шаанан» означает состояние без шума, тишину, когда ничто не тревожит и не беспокоит. В открытых селениях не раздастся пугающий шум и не появится враг, способный нарушить их покой.
В противоположность им «мишканот» (жилища) означает постоянное, прочное строение - крепость или дворец, поэтому о них сказано «мивтахим» (жилища безопасности). Безопасность (битахон), как мы объясняли, возникает тогда, когда существует потенциальная угроза, но человек уверен и спокоен, ведь ему есть на что опереться: у него есть крепость и стены, и если придет враг, он ничего не сможет сделать. Находясь в укрепленных жилищах, народ будет в безопасности, да и жители открытых селений будут безмятежны, ведь когда нет угрозы, им незачем трепетать от тревожного шума.
Когда рухнет лес, и благо уцелевшим
וּבָרַד בְּרֶדֶת הַיָּעַר וּבַשִּׁפְלָה תִּשְׁפַּל הָעִיר׃ - И падет при падении леса, и в низине унизится город.
Мальбим объясняет, что и лес, и низменность (Шфела) находились в уделе Йегуды. Шфела прямо названа частью удела Йегуды в книге Йеошуа (глава 15), и именно ее разорил Санхерив, ведь разрушенные им Лахиш и Ливна относились к городам Шфелы; и лес, который захватчики вырубили, находился на той же границе, и все это было частью удела Йегуды.
Обратите внимание: слово «у-варад» здесь означает вовсе не град, падающий с неба, и не казнь градом; мы знаем это по огласовке. Если бы под буквами стояли два патаха («барад»), это было бы существительное («град»), но здесь под буквой бет стоит камац («варад»), что означает «во время, когда упадет». Так объясняет и Раши: это слово неизбежно не является существительным, ведь оно огласовано наполовину камацем и наполовину патахом, являясь глаголом, означающим действие: что сделало? Упало, рухнуло.
В соответствии с этим: «И падет при падении леса» - когда все рухнет и будет разорено, когда падет и будет уничтожен лес; «и в низине унизится город» - в той части Шфелы, что в Иудее, падут все города и лишатся своего величия. И вот в то время, когда все будет разорено, что же произойдет?
אַשְׁרֵיכֶם זֹרְעֵי עַל־כׇּל־מָיִם מְשַׁלְּחֵי רֶגֶל־הַשּׁוֹר וְהַחֲמוֹר׃ - Счастливы вы, сеющие при всяких водах, пускающие туда вола и осла!
Счастливы вы, поколение Хизкияху, уцелевший остаток. Когда падет лес и низменность, и город в уделе Иегуды опустится до унижения, вы будете «сеющими при всяких водах» - у каждого водного источника. Тот, кто сеет там, где нет воды, рискует тем, что его посевы засохнут; но тот, кто сеет в месте, где рядом бьет родник, - это и есть «сеющие при всяких водах». И этот посев разрастется настолько, что станет «пускающие туда вола и осла», то есть скот сможет там пастись, и будет это место жизни и изобилия, как сказано: «И все горы, которые окапывали мотыгой... станут местом выпаса вола и топтания овцы».
Низменность будет разорена, но до горы он не доберется. Все вокруг погибнет - это низменность, и это смысл слов «когда повалится лес», - однако на горе Цион будет спасение, и станет она святыней, и это Иерусалим. Санхерив придет и осадит, разорит все вокруг, но к Иерусалиму подступиться не сможет: придет ангел Всевышнего и поразит там вокруг него сто восемьдесят пять тысяч военачальников, и тем самым сокрушит его силу.
Подведем итог:
Глава открывается истинным предназначением царской власти - царь правит ради праведности, а сановники ради правосудия - и описывает Хизкияху как защиту от вредоносных сил четырех стихий. В его дни откроются глаза и уши, сердце опрометчивых научится понимать, а язык косноязычных заговорит ясно, и прекратится лесть: негодяя больше не назовут благородным, а скупца - великодушным вельможей, ведь негодяй дурен и внутри, и снаружи, во всех трех сферах совершенства, а злодейство скупца скрыто и нацелено на то, чтобы погубить бедняков; истинно же благородный человек всем своим существом и целью устремлен к щедрости без всякой корысти. Затем пророк обличает беспечных (Иегуду) и самоуверенных (Эфраим), описывает разгром Эфраима, совлечение одежд, гибель полей и заброшенные дома, ставшие пастбищем для диких ослов. И наконец приходит пророчество утешения: пока не изольется на нас дух свыше, и тогда пустыня вновь станет плодородным садом, воцарятся правосудие и справедливость, и плодом праведности станет мир, а служением праведности - покой и безопасность навеки. А оставшееся поколение времен Хизкияху - счастливы они, сеющие при всяких водах, когда Санхерив разорит все вокруг, а в Иерусалиме будет избавление.