Пятьдесят восьмая глава книги Йешаяhу - одна из самых пронзительных и острых глав пророческого обличения. Святой, благословен Он, повелевает пророку воззвать во весь голос и обличить народ, и сразу же проясняется суть проблемы: это не явное безбожие и не открытый отказ от Торы, а служение Всевышнему, которое остается чисто внешним, показным. Народ ищет Всевышнего каждый день, задает вопросы о законе, постится и смиряет душу, и даже сетует: почему же наши молитвы не принимаются? На это пророк отвечает им: все это - лишь внешняя оболочка. Проследим за этим по порядку стихов.
קְרָא בְגָרוֹן אַל־תַּחְשֹׂךְ כַּשּׁוֹפָר הָרֵם קוֹלֶךָ וְהַגֵּד לְעַמִּי פִּשְׁעָם וּלְבֵית יַעֲקֹב חַטֹּאתָם׃ - Взывай во все горло, не удерживайся, возвысь голос свой, подобно шофару, и возвести народу Моему о преступлении их, и дому Яакова - о грехах их.
Святой, благословен Он, говорит пророку: обличи народ, возвысь свой голос, подобно шофару, звук которого слышен далеко вокруг. Казалось бы, следовало сказать «взывай устами», но Радак объясняет, что поскольку источник речи исходит из гортани, Писание относит это выражение к горлу, подобно стихам: «Славословия Всесильному на языке их (букв. в гортани их)» и «Устал я взывать, пересохло горло мое». «Не удерживайся» означает, что этот призыв должен звучать непрестанно.
«И возвести народу Моему о преступлении их» - Раши поясняет, что речь идет о знатоках Торы, талмидей хахамим, у которых даже непреднамеренная ошибка (шгага) расценивается как умышленный грех (пеша), ведь ошибка в учении приравнивается к злоумышлению. «Народ Мой» - это те, кто служит Мне, и им нужно возвестить об их «преступлении», поскольку даже их оплошности подобны преступлениям. «И дому Яакова - о грехах их»: выражение «дом Яакова» всегда указывает на более низкую духовную ступень в народе Израиля, ведь «Исраэль» - это от слова «власть, величие», тогда как «Яаков» связано со словом «пята», низы народа. Когда речь идет о женщинах, «дом Яакова» - это женщины; когда же говорится о народе в целом, «дом Яакова» - это простые люди, ам hа-арец, не изучающие Тору глубоко. У них даже умышленный грех рассматривается как непреднамеренная ошибка, поэтому о них сказано «грехах их» (хатата́м, от корня, означающего промах). Неужели у них нет умышленных грехов? Есть, но из-за того, что человек прост и совершенно не знает законов алахи, даже его умышленный поступок совершается не из желания взбунтоваться против закона, и потому он расценивается как ошибка по неведению.
Мальбим подробно разбирает эти выражения: «Взывай во все горло» - громогласно; «не удерживайся» - призыв должен звучать непрерывно; «возвысь голос свой, подобно шофару» - звук должен постоянно нарастать и усиливаться, подобно звуку шофара при даровании Торы на горе Синай, который становился все сильнее и сильнее. Обычный человек, когда объявляет о чем-то, в первый раз кричит громко, а затем понижает голос, полагая, что многие уже услышали. Но Святой, благословен Он, говорит пророку: у тебя все должно быть наоборот. Начни громким голосом и затем усиливай его все больше и больше. Не останавливайся и не думай: «они наверняка уже услышали», пусть твой призыв звучит все мощнее.
И еще объясняет Мальбим: почему сказано «подобно шофару возвысь голос свой»? В самом шофаре нет собственного звука. Если положить шофар на стол, издаст ли он звук? Звучит лишь дыхание того, кто в него трубит. Точно так же и пророк подобен шофару: кто говорит через него? Сама Шхина говорит из его гортани. «Подобно шофару возвысь свой голос» - стань шофаром, через который Святая Шхина подает Свой голос, и глас Всевышнего зазвучит через тебя. Кроме того, шофар издает прерывистый звук сокрушения, рыдания и тревоги, и этот звук призван пробудить людей к тшуве, как сказано: «Трубят ли в шофар в городе, и народ не содрогнется?». «Взывай, подобно шофару» - означает: всколыхни народ тревогой, пробуди их к раскаянию.
И как ты сделаешь это? «И возвести народу Моему о преступлении их». Слово «пеша» означает бунт, мятеж, и здесь речь идет о грехах между человеком и Всевышним (бейн адам ла-Маком). Поэтому и сказано: «народу Моему» - они Мой народ, и прегрешения совершены против Меня. «И дому Яакова - о грехах их»: здесь Он обращается к ним как к общине в целом, как к дому Яакова, и этот грех направлен против самого же дома Яакова, то есть речь идет о преступлениях между человеком и его ближним (бейн адам ла-хаверо).
וְאוֹתִי יוֹם יוֹם יִדְרֹשׁוּן וְדַעַת דְּרָכַי יֶחְפָּצוּן כְּגוֹי אֲשֶׁר־צְדָקָה עָשָׂה וּמִשְׁפַּט אֱלֹהָיו לֹא עָזָב יִשְׁאָלוּנִי מִשְׁפְּטֵי־צֶדֶק קִרְבַת אֱלֹהִים יֶחְפָּצוּן׃ - А Меня каждый день вопрошают и знать пути Мои желают, подобно народу, творящему праведность и закона Бога своего не оставившему; вопрошают они Меня о судах справедливости, приблизиться к Богу желают.
Казалось бы, из этих слов можно понять, что речь идет о народе уже после раскаяния: они ежедневно ищут Всевышнего, желают знать Его пути, вопрошают о законах справедливости и жаждут близости к Богу. Но это не так. Все эти слова - горький упрек Святого, благословен Он, указывающий на духовный упадок народа. «А Меня каждый день вопрошают» - подобно тому, как сказано: «Обольщали Его устами своими и языком своим лгали Ему». На словах хвала Всевышнему в их устах, будто бы они искренне стремятся приблизиться к Нему, благословенному, но в действительности это не более чем внешняя видимость. «Знать пути Мои желают» - будто бы идут к мудрецам за наставлением, как люди, действительно готовые все исполнить. Всегда выспрашивают законы: как выполнить то или это, как отделять десятину от соломы и соли. А потом, когда они постятся и не получают ответа, они приходят с претензиями: «Почему мы постились, а Ты не заметил?». На это Святой, благословен Он, отвечает им, что и сам пост их неугоден Ему. Вся дальнейшая часть главы образует единую последовательную мысль.
Радак объясняет: они взыскуют Меня изо дня в день и желают знать пути Мои, но всё это устами, а не сердцем, устами, а не делом. Человеку, который творит справедливость и правосудие, подобает спрашивать и точно знать границы своей обязанности, чтобы понимать, как поступать и как действовать. Но тот, кто не намерен исполнять, зачем он спрашивает? И более того, говорит Радак: вот, взыскивая, он удваивает свою вину. Если бы ты вовсе не спрашивал, ещё ладно; но если ты спрашиваешь и вовсе не собираешься исполнять, это гневит гораздо больше, ведь ты создал иллюзию, будто собираешься сделать.
Притча, с чем это можно сравнить: пошёл человек покупать холодильник. Спросил, сколько стоит, ему сказали: три тысячи пятьсот. Начал торговаться, давить и давить, пока не сбил цену до двух тысяч восьмисот. Выписал чеки и забрал холодильник. Первый чек вернулся. Подумал продавец: может, недоразумение. Второй чек тоже вернулся. Позвонил ему и сказал: что это такое? Ты целый час сидел надо мной, сбивая цену, а теперь чеки возвращаются? Ответил тот: я извиняюсь, я тебя не обманываю, просто мне нечем платить. Сказал ему: тебе нечем платить, так зачем ты целый час морочил мне голову? Ответил: я хотел уменьшить твой ущерб, у меня сердце болело, что ты потеряешь три тысячи пятьсот, а так ты потерял только две тысячи восемьсот. Именно так: человек, который спрашивает и интересуется, будто хочет исполнить, а потом не делает, раздражает гораздо больше. "Вот, взыскивая, он удваивает свою вину".
Мальбим объясняет, что этот стих обосновывает предыдущий: почему "взывай во весь голос, не удерживайся, как труба возвысь голос свой"? Потому что беда народа в том, что они вовсе не признают своего греха, не осознают, что то, что они делают, есть преступление. По отношению к заповедям между человеком и Всевышним говорит Святой, благословен Он: "Меня изо дня в день взыскуют" - они полагают, что исполняют свой долг самим фактом взыскания и исследования заповедей Всевышнего. У него есть весьма почтенные тонкие рассуждения о всевозможных заповедях, которые Я повелел, но на деле? На деле это другое дело: нет у него времени, он занят, нет у него желания. Если так, к чему всё это учение? Ради самого рассуждения. Есть книги, где написано "для рассуждения как такового, и не следует делать из этого выводов для галахи", и там имеется в виду, чтобы не сделали ошибочного вывода. Но есть тот, у кого всё учение таково: для рассуждения как такового, без всякого намерения применить хотя бы часть этого.
А по отношению к "и дому Яакова грехи их", что, согласно Мальбиму, говорит о преступлениях между человеком и его ближним, сказано "и знания путей Моих желают". Ведь заповедь в отношениях между человеком и его ближним - это "и ходи путями Его": как Он милосерден, так и ты будь милосерден, как Он милостив, так и ты будь милостив. Им достаточно того, что они желают знать, чего хочет Святой, благословен Он, и каков подобающий путь в отношениях между человеком и его ближним. У него есть целые тонкие рассуждения в законах бережения языка, в законах злоречия и всевозможных границах, а исполнять на деле он не делает ничего. Только "знания путей Моих желают" - лишь знание, но делать и применять - никоим образом.
"Как народ, который справедливость творил" - по отношению к заповедям между человеком и Всевышним, "и правосудия Бога своего не оставил" - по отношению к заповедям между человеком и его ближним. Он ведёт себя так, будто уже исполнил заповеди Его, но всё это лишь на словах. И потому "спрашивают Меня о законах справедливости" - в отношениях между человеком и его ближним, каков закон и как подобает поступать по справедливости, "и близости Бога желают" - будто ищут, как прилепиться к Владыке мира, в отношениях между человеком и Всевышним, будто творили справедливость и правосудие и будто не преступили никакого запрета.
И объясняет Мальбим эту градацию: правосудие - это то, что человек делает по общему закону, а справедливость - это сверх буквы закона. Есть то, что положено тебе по закону, и есть то, что даётся тебе по милости. Тому, кто творит правосудие, подобает исследовать и взыскивать справедливость, то есть поступать сверх буквы закона. Но тот, кто даже правосудия не исполняет, как станет он искать поступать сверх буквы закона? Сначала исполни закон, а потом ищи благочестия; сначала исполни галаху, а потом ищи строгостей. А они приходят искать справедливости, тогда как правосудия не совершили. Тот, кто оставляет правосудие, грабит и крадёт, как начнёт он искать справедливости и поступать сверх буквы закона?
И так же на следующей ступени: "справедливость" намекает также на исполнение заповедей между человеком и Всевышним, цицит и тфилин, то, к чему он обязан по закону. А "близость Бога" - это высокая ступень, "а мне близость Бога - благо", это уровень праведников и отделившихся, поистине близких к Нему, благословен Он. Тот, кто творил справедливость, может стремиться к близости Бога, но тот, кто заповеди, к которым он обязан, не исполнил, как станет он искать близости Бога? Выходит, что здесь три ступени: правосудие, справедливость и близость Бога. Ты ещё не исполнил правосудия, а уже ищешь справедливости? Ты ещё не совершил справедливости, а уже ищешь близости Бога? Основа не заложена, а они уже ищут высоких и возвышенных уровней.
По правде говоря, это можно сказать и о нашем поколении, которое есть поколение внешнего. Рав Пинкус, память праведника благословенна, определил наше поколение как поколение "мгновенного". Когда-то над каждым делом нужно было трудиться и вкладываться; сегодня человек хочет, чтобы весь Шас загрузили ему на жёсткий диск, и он уже его знает; хочет в одно мгновение стать праведником. Всё коротко, всё мгновенно. И потому мы стали также поколением внешнего. Обратите внимание, даже в материальном: пойдите сегодня к любому мастеру, и он скажет вам, что такие вещи больше не производят. Делают красивую и блестящую оболочку снаружи, а внутри всё хлам, который держится года два-три, а потом на выброс. Так со стиральными машинами, с кондиционерами, со всем. Когда-то делали прочные вещи, сегодня всё внешнее. И, к сожалению, так же и в служении Всевышнему: человек служит Творцу своему снаружи, и ищет уровней, достижений и постижений, а основы ему не хватает.
Видно это и в способе учёбы. Когда-то, по крайней мере, знали основу, знали, как учить Гемару. Ребёнок, поступивший в малую ешиву, знал ход обсуждения: что Гемара спросила, что ответила, что снова спросила и что ответила. Сегодня? У него есть Рабби Шимон на данную тему, у него есть Кцот. Погоди, остановись до Рабби Шимона: сможешь объяснить мне, о чём спросила Гемара и каков ответ? Как ты туда добрался? Так учил рабби Михл Йегуда Липкович, и Хазон Иш очень держался его метода учёбы и посылал учиться у него в Поневеж. Таков был путь: прежде всего изучи Гемару. Но блеск и внешнее притягивают сильнее: есть некое тонкое рассуждение, некий острый вопрос.
То же самое и в исполнении заповедей. Мы придирчивее прежнего: ищем этрог без единого пятнышка, ищем особый лулав. Но сколько сердца в исполнении заповеди? Так ли исполняли заповеди когда-то? Прочитайте в мишне в трактате Сукка, как хазан общины передавал им лулав: бросал перед ними. Представьте себе, что кто-то бросит сегодня лулав, его спустят со всех лестниц: и этим я буду совершать нанаэ? Но их служение Всевышнему было внутренним, они не нуждались в оболочке, всё было настоящим. И так же описывает автор "Эвен Сапир", который был в Йемене около ста пятидесяти или двухсот лет назад и стоял поражённый: габай пришёл в синагогу в праздник Суккот с мешком, вытряхнул его на пол, и выпало из него около пятидесяти-шестидесяти этрогов, и каждый взял себе этрог. А у нас где вата, где коробка, где бережение. И я не имею в виду, что не следует придираться, напротив, тот, кто может придираться и тратить деньги на заповеди, дай Бог. И раз уж мы стали поколением, придирчивым во внешнем, и в гостиной ищет паркет из Италии, дай Бог, чтобы искал он, чтобы и этрог был отменным. Я лишь указываю на то, что мы стали поколением, которое схватывается за внешнюю часть заповедей, а не за их внутреннюю.
Рассказывают о Виленском гаоне, что пришли к нему разбойники, и ученики, что были во внешней комнате, испугались. Вышел Гра, услышав шум, и как только они увидели его, тотчас убежали. Спросили его ученики: рабби, что это, чудо? Знамение? Сказал им: ни чудо, ни что-либо, просто я в тфилин, а написано "и увидят все народы земли, что имя Всевышнего наречено на тебе, и убоятся тебя", и сказали мудрецы наши: это тфилин головы. Спросили его: но и мы в тфилин. Сказал им: написано "тфилин головы", а не "тфилин на голове". Поняли разницу? Сколько тфилин находится у тебя внутри головы, а не как коробка, которую ты положил наверх. Не было поколения, в котором были бы такие придирки в тфилин, как в нашем. Посмотрите на снимки тфилин пятидесяти- и столетней давности, я не говорю о армейских тфилин, что выглядят как сложенный картон, а о тфилин, которые действительно делали: была ли такая степень точности в квадратности, точности в разделяющем расстоянии? Не найдёшь. И разве мы лучше их? Где мы и где они. У них тфилин были в голове, с намерением и святостью.
И вот что говорит здесь Всевышний: они стремятся к отрешенности, благочестию и святости, цепляются за всевозможные устрожения и ограды. Почему? Потому что это дает приятное ощущение, будто ты чего-то достиг. Но в то же самое время человек оставляет позади все остальное: базовые законы, алаху, суть буквы закона. Насколько ты осторожен в охране глаз, в чистоте речи (шмират а-лашон), в отношениях между людьми? Но за чем он следит с особой строгостью? Вычитал где-то, что есть смысл делать именно определенным образом, и вот за этим он строго следит.
Однажды пришел с вопросом человек, соблюдавший заповеди лишь поверхностно, и спросил: разрешено ли в дни «девяти дней» ходить на море? Причем речь шла о смешанном пляже! Подумайте только: где же тут скромность (цниут), где осознание прямых запретов Торы в каждое мгновение? Да и вообще во всем, что касается купания в море в эти дни, нет прямого закона. Есть мнения, что запрещено мыться в холодной воде, и по их логике купаться в море тоже не следует, но среди прямых запретов трех недель такого закона нет. И вот он ищет устрожение в этом вопросе, тогда как смешанный пляж его совершенно не смущает! Это отражает нашу реальность в миниатюре: люди цепляются за устрожения и всякие второстепенные вещи, забывая и забрасывая при этом саму основу закона. Поэтому и говорит Всевышний: сначала суд и справедливость, затем милосердие, и лишь потом «приближения к Б-гу желают» - ступени высокого духовного уровня.
Рассказывают о хасиде, который пришел к своему ребе и сказал, что хочет удостоиться духа святости (руах а-кодеш). Ответил ему раввин: постись сорок дней, затем совершай омовения снегом («гильгулей шелег») и спи прямо на земле, и тогда удостоишься с Б-жьей помощью святого духа. Тот выполнил все в точности, вернулся к ребе и говорит: «Ребе, я ждал, надеялся, но ничего не происходит». Раввин подвел его к окну и спросил: «Видишь вон того праведника?» Тот ответил: «Нет». Раввин говорит: «Разве ты не видишь лошадь, лежащую там?» - «Ее вижу». Сказал ему раввин: «Знаешь ли ты, сколько постов держит эта лошадь? Бывают целые дни, когда хозяин кормит ее только ночью. А катание по снегу - сколько раз я видел, как она валяется в снегу! И спит она всегда только на земле. И молчит всю жизнь - никогда не говорила злоязычия (лашон а-ра). Человек может делать все это и оставаться лошадью!» И сказал один из великих мудрецов Израиля: в чем проверка? Когда пост заканчивается, посмотри, как ты набрасываешься на еду. Именно там видно, остался ли человек «лошадью» или приобрел истинное достоинство и продвинулся в святости. Это глубокий урок, и обращен он к каждому из нас: важно понимать, что наше поколение - поколение внешнего. Смотрят на то, как человек выглядит со стороны, какое впечатление производит; не важно, каков он на самом деле, главное - надеть костюм и шляпу.
Рав Абутбуль указывал на поразительную вещь - на глубокую неправду, проникшую в религиозную среду: вопрос о покрытии головы. Женщина в парике нередко воспринимается как более скромная и праведная, чем та, которая носит платок; ее детей охотно примут в семинар, а детей женщины в платке могут не принять! Мир перевернулся. Подобным же образом рав Рацаби направил в свое время письмо одному из ведущих раввинов сразу после скандала с индийскими париками: Небеса предоставили нам возможность, несколько недель женщины ходили без париков, только в головных платках, но тут же нашелся раввин, который поспешил выдать разрешение, заявив, что послали инспекторов и все в порядке. Рав Рацаби написал ему: «Владыка мира, у нас была такая возможность искоренить эту фальшь! Ведь покрытие головы предназначено для того, чтобы сделать женщину скромной, а из него делают парик. И насколько скромны многие из этих париков?» Да и те мудрецы, которые разрешали парики, о чем они говорили? Словосочетание «парик» («пеа нохрит», буквально «чужой волос») не должно превращаться в то, что делает женщину чужой духу скромности. Но о чем тут говорить и с кем говорить? Мы живем в поколении внешней формы, когда все делается напоказ, ради впечатления. А вот внутренняя работа, требующая уступок и преодоления себя, дается нашему поколению с трудом. Пусть Всевышний удостоит нас и убережет от всякого греха и прегрешения.
לָמָּה צַּמְנוּ וְלֹא רָאִיתָ עִנִּינוּ נַפְשֵׁנוּ וְלֹא תֵדָע הֵן בְּיוֹם צֹמְכֶם תִּמְצְאוּ־חֵפֶץ וְכָל־עַצְּבֵיכֶם תִּנְגֹּשׂוּ׃ - «"Почему мы постились, а Ты не увидел, смиряли души свои, а Ты не знаешь?" Вот, в день поста вашего вы находите желанное себе и всех должников ваших притесняете».
Народ предъявляет претензии пророку и Небесам: почему мы постимся, а Ты, Владыка мира, не видишь нашего поста и не принимаешь наших молитв? «Смиряли души свои, а Ты не знаешь» - Ты будто бы делаешь вид, что не замечаешь и не присматриваешь за нами; враги властвуют над нами, а Ты словно не обращаешь внимания; мы постились, но не видим Твоего спасения.
Отвечает им пророк: «Вот, в день поста вашего вы находите желанное себе и всех должников ваших притесняете». Я вижу, что ваш пост превращается в ссоры. Каким образом? В день общественного поста все собираются на городской площади для молитвы, и тут человек находит подходящий случай: «Такой-то уже давно должен мне деньги, как хорошо, что я его встретил!» И получается, что день поста, который должен был стать днем исправления поступков и душевных качеств, превращается в день распрей: каждый нападает на ближнего и сводит счеты. Это и есть «в день поста вашего вы находите желанное себе» - в день поста ты ищешь, как извлечь личную выгоду и устроить свои дела. А если должник не отдает, «и всех должников ваших притесняете» (ногеш) - взыскиваете долг силой, не давая должнику прохода, как сказано: «Не будь для него притеснителем (ноше)».
Слово «ацвейхем» означает ваше имущество, ваши деньги. Но почему деньги названы словом «эцев» (печаль, тяжкий труд)? Радак объясняет: потому что деньги сопряжены с тяжким трудом человека и его печалями. Что приносит человеку печаль? Деньги. Бесконечная погоня за ними, а когда они заработаны - забота о том, как их сохранить. А если человек делает инвестиции, он постоянно в напряжении: что происходит на бирже, выросло или упало? Выходит, что главная печаль человека исходит от денег.
Рассказывают о царе, чей сын впал в глубокую тоску. Врачи сказали царю, что сыну нужно встретить по-настоящему счастливого человека и надеть его рубашку - это избавит его от уныния. Разослал царь гонцов по всему царству искать счастливого человека. Исходили они горы и долины, обошли все города и селения, но не нашли. Спрашивают встречного: «Ты счастлив?» Тот отвечает: «Я? Если бы! Только мечтаю об этом». Однажды, уже отчаявшись, они увидели пастуха, который сидел на камне, прислонившись к дереву; перед ним паслось стадо, а он с наслаждением играл на свирели. Подошли к нему и спросили: «Ты счастлив?» Он ответил: «Да, слава Б-гу!» Сказали ему: «Сделай доброе дело, сын царя тяжело болен, дай нам свою рубашку». Он ответил: «С радостью, но у меня нет рубашки!» Удивились они: «Как это нет рубашки?» Он сказал: «Была бы у меня рубашка, я уже не был бы счастлив. Мне пришлось бы беспокоиться, как бы она не порвалась, стирать ее, беречь. Я счастлив именно потому, что у меня ничего нет и ничто меня не тревожит. Что вы можете у меня отнять? Свирель? Завтра я выстругаю себе другую». Такова реальность: «умножающий имущество умножает тревогу». И потому сказано: «и всех должников ваших притесняете» - вы используете день поста, чтобы выбивать свои деньги и притеснять ближних.
Мальбим поясняет: после того как в предыдущем стихе было сказано, что все их стремление к Б-гу чисто внешнее и они не ищут подлинной близости к Нему, здесь добавляется, что они не просто заблуждаются, но еще и смеют спорить, почему Всевышний не отвечает на их молитву. Они считают себя праведниками и предъявляют Творцу претензии и жалобы.
И вот, слово «цом» в своей основе изначально означает не пост как воздержание от пищи (таанит), как мы объясняли от имени Радака и как поясняет Мальбим. Доказательство тому из самого стиха: «Почему мы постились, а Ты не увидел, смиряли души наши, а Ты не узнал?» - ведь «цом» (собрание) и «инуй» (смирение плоти) - это две разные вещи. «Цом» - это язык собрания и связывания воедино, как «цомет а-гидим» (сплетение сухожилий), место, где сходятся воедино многие сухожилия, или как «цама» (коса), сплетение множества волос вместе, и как сказано: «сквозь косу твою» (ми-баад ле-цаматех), и еще: «схватит его петля» (йахазик алав цамим), где во всех случаях корень указывает на сосредоточение, сбор и сведение многого в одну точку. Когда хотели объявить собрание по случаю засухи или любой другой беды, «объявляли цом»: собирали всех жителей на городской площади, молились, произносили «Авину Малькену» и все необходимое. И обычно в этот же день постились, отчего и возникло употребление слова «цом» в значении дня поста.
Таким образом, здесь присутствуют два направления. Цель собрания («цом») - пересмотреть свои поступки, как мы учили в Мишне в трактате Таанит: в день поста собирались вместе, и Бейт дин заседал, чтобы выяснить, что требует исправления и какие есть изъяны. Как же этого не хватает в нашем поколении: чтобы собирались вместе и старались исправить дела! Это и есть «цом» - исправление на будущее. А «инуй» (смирение) - это сам пост (таанит), исправление прошлого. Ведь когда человек совершает грех, его тело испытывает удовольствие, а когда он смиряет себя лишениями, он отрешается от телесных вожделений и наслаждений, мера за меру: то, чем я баловал тело, я исправляю тем, что подвергаю его лишениям.
Поэтому о посте-собрании («цом») сказано «и Ты не увидел», а о смирении («инуй») - «и Ты не узнал». Собрание людей - вещь явная, каждый видит, что мы собрались и говорим об исправлении. Но какова истинная цель твоего поста? Быть может, это просто диета? Или все постятся, и потому ты тоже терпишь голод? Или же пост действительно исходит из сердечного раскаяния о прошлом? Это может знать только Испытующий сердца и почки. И потому они заявляют: «Мы смиряли души наши, а Ты не узнал» - неужели Ты, Испытующий сердца, не видишь, что наше намерение - вернуться к Тебе в полном раскаянии за все содеянное в прошлом?
И отвечает им Святой, благословен Он: «Ведь в день поста вашего вы находите желанное». Пост и смирение плоти должны быть от всего сердца, человеку следует отрешиться от всех материальных наслаждений и страстей, чтобы вся его цель была посвящена одному лишь Творцу. Вы же даже в день поста ищете, как исполнить желания своего сердца. Возьмите крайний пример: человек весь день поста проводит за покупками. Зачем? Чтобы подготовиться к выходу из поста. Весь день он занят тем, какую еду приготовит, какие будут блюда, что сейчас, а что потом. Что же это за пост? В день поста человеку подобает чувствовать отвращение к плотским вещам и вовсе не желать их, а вы именно в этот день ищете и жаждете всего того, к чему влечет вас плоть.
«И всех работников ваших притесняете» («ве-холь ацвехем тингошу») - и Мальбим дает этому прекрасное объяснение: скорбь и тягость («эцев»), которые вы испытываете в этот день от отрешения от мирских дел. Ведь никто не спорит, этот человек действительно сегодня ничего не ел. Но само это воздержание происходит без душевной охоты, напротив - «тингошу»: ты принуждаешь себя, давишь на себя, делаешь это поневоле, через силу, словно у тебя нет иного выхода. Пост для вас - как тяжелая ноша, и вы только и ждете, когда же он закончится. Разве такого поста желает Святой, благословен Он?
הֵן לְרִיב וּמַצָּה תָּצוּמוּ וּלְהַכּוֹת בְּאֶגְרֹף רֶשַׁע לֹא־תָצוּמוּ כַיּוֹם לְהַשְׁמִיעַ בַּמָּרוֹם קוֹלְכֶם׃ - Вот, для ссоры и распри вы поститесь и чтобы бить греховным кулаком; не поститесь в сей день так, чтобы голос ваш был услышан на высоте.
Ваш пост оборачивается ссорой и распрей, как же Мне благоволить к такому посту? «И чтобы бить греховным кулаком» - от понятия людей кулачного боя, избивать тех, кто вам должен. Как объясняет Радак, вы пользуетесь днем поста, чтобы притеснять ближних и выбивать долги, ведь в день поста выпадает случай встретить должника. «Не поститесь так, как ныне» - поясняет Радак: вы поститесь так, словно Я не вижу вас, и выражение «как ныне» (ка-йом) здесь означает «сегодня», подобно обороту «поклянись мне ныне» (ишава ли ка-йом). «Чтобы голос ваш был услышан на высоте» - вы кричите в молитве, будто изливаете предо Мной душу. Но разве ради этого вы поститесь: лишь для того, чтобы Всевышний сказал, что вы кричали? Без малейшего внутреннего изменения?
А Мальбим в соответствии со своим подходом объясняет, что и здесь «тацуму» - это язык собрания и сосредоточения многих людей в одном месте. Чтобы проверить, насколько собрание ради Небес лишено у вас искреннего желания, нужно сравнить его с другими вашими собраниями. Бывают у вас сборища ради ссор и распрей, чтобы поругаться с кем-то; бывают сборища, чтобы «бить греховным кулаком», расправиться с тем, с кем, по вашему мнению, следует посчитаться. И туда вы приходите с радостью и рвением, собираетесь с искренним воодушевлением! Говорит им пророк: «Не собираетесь вы так, чтобы вознести голос свой к выси», вы не сходитесь вместе ради молитвы к Небесам так, как собираетесь ради ссор и разборок. На те собрания вы идете с охотой, а в этот день, собираясь для смирения душ, сколько в вас скорби и тоски, как же вам тяжело, и вы только ищете, как бы поскорее сбросить это бремя.
И это обычная картина: если хазан чуть затянет молитву, ему тут же начинают подавать знаки, напевая «да будет молитва наша вскоре благосклонно принята...», а когда он доходит до «Авину Малькену», кричат ему «Сжалься!», и торопят: ну давай же, когда закончится пост, не держи нас тут лишние пять минут, здесь же пожилые люди! Не ради меня, упаси Б-г, я-то готов поститься еще хоть целый день... А уж как такой человек заботится о них на улице! Как уже говорилось, есть люди, которые из всех синагогальных законов знают только законы об «обременении общины» (торах цибур), и больше ровным счетом ничего.
И Мальбим добавляет подобное толкование и в отношении смирения плоти (инуй). Было сказано, что смирение призвано исправить прошлое, однако ваше смирение не подлинно, поскольку оно остается чисто внешним. Если бы вы действительно стремились исправить былое, вы совершили бы внутреннюю перемену, вы же меняетесь лишь снаружи и только делаете вид, будто смиряете себя. «Не поститесь в сей день так, чтобы голос ваш был услышан на высоте» - вы поститесь не для того, чтобы вознести голос к Небесам, а лишь для того, чтобы показать людям, как вы поститесь. Все это наносное и показное. И об этом говорит Святой, благословен Он: такой пост Мне не нужен. Мне угоден пост, в котором есть внутренняя перемена, раскаяние за прошлое и доброе решение на будущее. Но пост, где все сводится к внешности и показухе, Мне не угоден.
Глава 58 открывается повелением пророку взывать во все горло, непрерывно возвышая голос, подобно шофару, не имеющему собственного звучания, кроме дыхания трубящего в него, и пробудить народ к раскаянию: «народу Моему» - за грехи между человеком и Всевышним, а «дому Яакова» - за прегрешения между человеком и ближним. Главный грех народа здесь - чисто внешнее служение Творцу: они изо дня в день вопрошают Всевышнего, желают знать Его пути и стремятся к близости с Б-гом, но все это лишь на словах, а не на деле. Они перескакивают через ступени духовного порядка: сначала правосудие (мишпат), затем праведность (цедек), и лишь затем - близость к Б-гу. И когда их молитва остается без ответа, они с претензией вопрошают: «Почему мы постились, а Ты не увидел?» На это пророк отвечает им, что и сам пост, чья суть - сосредоточенность ради исправления будущего, и смирение плоти, цель которого - исправление прошлого, совершаются ими лишь по принуждению, сопровождаясь притеснением слабых, и используются для раздоров и выколачивания долгов. Отсюда вытекает наставление и для нашего поколения - поколения показного блеска и быстрых решений («инстант»), которое тщательно заботится о внешней оболочке, забывая о сути закона: от нас требуется не просто коробочка на голове, а тфилин внутри головы, и не впечатление для окружающих, а глубокая внутренняя перемена в сердце.