53-я глава книги Йешаяhу - прямое продолжение конца предыдущей главы. Следует помнить, что деление на главы - не наше, а христианское, поэтому на него не стоит ориентироваться, и нужно воспринимать эти слова как единое целое: народы мира смотрят на униженный народ Израиля, видят, как он возносится и возвеличивается, и приходят в изумление. Какова глубина его прежнего унижения, такова и мера его возвышения. Вся эта глава - описание потрясения народов и последовавшего за ним отрезвления от всех прежних представлений об Израиле, которых они держались.
מִי הֶאֱמִין לִשְׁמֻעָתֵנוּ וּזְרוֹעַ יְהֹוָה עַל־מִי נִגְלָתָה׃ - Кто поверил слышанному нами, и мышца Господня над кем открылась?
Раши объясняет, что народы мира скажут это в изумлении, когда увидят наше положение: если бы мы услышали от других то, что теперь видим своими глазами, мы бы не поверили. «И мышца Господня над кем открылась» - над кем рука Всевышнего явила себя в таком величии и в столь чудесном избавлении, чтобы народ, который мы видели столь униженным, стал настолько возвышенным и великим? Где мы видели подобное, чтобы сила Всевышнего раскрылась и столь радикально изменила судьбу какого-либо народа?
Радак добавляет еще одно объяснение: эти слова произносятся с пренебрежением. «Над кем открылась» - неужели над этим народом? Кого Всевышний пришел спасать, кто они вообще такие? Как возможно, что Всевышний обратил Свое внимание именно на этот народ, бывший столь ничтожным?
Мальбим поясняет, что этот стих относится к сказанному выше и объясняет, почему народам прежде об этом не рассказывали и почему они даже помыслить не могли о подобной возможности. У них было две причины считать такое невозможным. Первая - сама эта весть: то, что Всевышний явит такие чудеса и знамения, вещь совершенно необычайная и не происходящая изо дня в день. «Кто поверил слышанному нами» - кто мог поверить, что Всевышний совершит подобное? Вторая причина - ради кого? «И мышца Господня над кем открылась» - чтобы Всевышний явил Себя ради этого униженного народа? Если бы Всевышний открылся ради сверхдержав, Америки или России, это было бы еще понятно. Но этот гонимый народ на Ближнем Востоке, постоянно страдающий от обстрелов и нападений, против которого направлено большинство резолюций ООН, - именно ради него открылась десница Всевышнего? Вот почему это не укладывалось у них в голове: немыслимо, чтобы Всевышний творил такие явные чудеса, а если уж и творил, то никак не для этого народа.
וַיַּעַל כַּיּוֹנֵק לְפָנָיו וְכַשֹּׁרֶשׁ מֵאֶרֶץ צִיָּה לֹא־תֹאַר לוֹ וְלֹא הָדָר וְנִרְאֵהוּ וְלֹא־מַרְאֶה וְנֶחְמְדֵהוּ׃ - И взошел он пред Ним, как побег и как корень из сухой земли; нет в нем ни вида, ни величия; и мы видели его, и не было в нем привлекательности, чтобы мы возжелали его.
Этот народ, бывший крайне униженным, поднялся сам по себе, словно тонкий побег от дерева, словно растущее и тянущееся вверх растение. «И как корень из сухой земли» - «сухая земля» означает безводную пустыню, и вдруг этот корень пророс и поднялся. «Нет в нем ни вида, ни величия» - как мы уже видели, образ народа Израиля был обезображен более, чем у любого человека, и не было в нем ни стати, ни величия. «И мы видели его, и не было в нем привлекательности» - когда мы смотрели на него вначале, мы видели, что у него нет никакого достойного облика. «Чтобы мы возжелали его»? Разве могло прийти в голову завидовать ему или восхищаться им? Он не был предметом чьей-либо зависти, никто никогда ему не завидовал.
Мальбим объясняет, что здесь приниженное состояние народа описывается через притчу о дереве. Бывает, что дерево сильно само по себе: это многовековое дерево с мощным стволом и огромной силой, развивавшееся долгое время. А бывает, что и молодой саженец оказывается сильным. Как? Если его посадили у воды, в плодородную почву, и тогда, хотя он еще в самом начале роста, условия вокруг него прекрасны, и он крепок. Но у нашего саженца нет ни того, ни другого. «И взошел он, как побег» - самое начало посадки, нежный, слабый и малый, словно младенец, который только начал сосать молоко. А если вы скажете, что его хотя бы посадили в хорошем месте, - «и как корень из сухой земли»: его посеяли в сухом месте, в неудобренной почве, непригодной для роста. В нем нет никакого природного достоинства, которое объясняло бы его силу, - ни в нем самом, ни в месте, где он был посажен.
В чем же смысл этой притчи? Мальбим говорит: народ может быть силен сам по себе, если это многочисленная и великая нация, либо в силу своих корней, если он укоренен в истории и правил на протяжении многих веков, и тогда, даже ослабев сейчас, он сохраняет величие былых эпох. Но у Израиля нет силы самих по себе, ведь они малочисленны. А если сказать, что сила в их истоках, что когда-то они были империей, правившей многими народами, то и в истории такого не было. Наш исток - маленький и слабый народ, шестьдесят рибо (шестьсот тысяч), вышедших из Египта. И где они укоренились? «Как корень из сухой земли» - в пустыне. И с тех самых пор, говорит Мальбим, не восходила звезда от Яакова, мы не видели народ Израиля в неизменном земном величии. Да, был краткий период во времена Шломо, но это был недолгий расцвет, не изменивший коренной сути народа. Проще говоря: у Израиля нет силы самих по себе как многочисленного народа, и нет у них могущества от их земных корней.
«Не было в нем ни статности, ни величия». Иногда нежный росток ценен хотя бы своей красотой. «Тоар» (статность, образ) описывает внешнюю форму, красивые очертания силуэта: дерево прямое, ветви аккуратно раскинуты. Можно нарисовать дерево одной лишь линией, без красок, и увидеть красивое дерево - у него есть «тоар» (форма). С другой стороны, бывает дерево с обломанными, поникшими ветвями, искривленным стволом, у которого даже во внешних контурах нет никакой стати. Народ Израиля у своих истоков - «нет в нем статности». А иногда бывает «адар» (величие, пышность) - привлекательный вид и цвет; даже если форма роста не радует глаз, хотя бы цвет приятен. Бывают плоды, цвет или форма которых очень красивы, но вкуса в них нет, как карамбола, которую нарезают красивыми звездочками для украшения, но вкус ее кислый; и наоборот, бывают плоды вовсе не взрачные на вид, но необычайно вкусные и сладкие. Писание говорит: и «величия» нет у этого побега, нет у него привлекательного цвета, который радовал бы взор.
И в этом скрыт смысл: порой малый народ все же достигает царственного величия, потому что среди него есть мудрецы и богатые торговцы. Но не было и этого: «ни статности, ни величия». О воинской доблести уже говорилось, что ее не было, о происхождении уже сказано, что начались мы в иссохшей земле, без великой мощи. А если вы скажете, что пусть мы и малы, но собраны воедино, и среди нас есть выдающиеся мудрецы, искусные мастера, купцы и богачи, то и этого не было. И более того: «и мы смотрели на него, и не было в нем вида» - невозможно было приписать ему никакого привлекательного облика, ибо он казался самым жалким и презираемым из всех народов. И как же тогда «и возжелаем его»? Как могли бы мы возжелать его, чтобы признать его власть, увидеть его красоту и оценить его? И это лишь усиливает изумление: народ, в котором собраны все эти изъяны, - как вообще возможно было бы им прельститься?
נִבְזֶה וַחֲדַל אִישִׁים אִישׁ מַכְאֹבוֹת וִידוּעַ חֹלִי וּכְמַסְתֵּר פָּנִים מִמֶּנּוּ נִבְזֶה וְלֹא חֲשַׁבְנֻהוּ׃ - Презрен и отвергнут людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и словно тот, от кого отводят лицо; презрен был, и мы ни во что не ставили его.
Радак объясняет: мы не просто не желали его, он был прямо-таки презрен в наших глазах. Бывает вещь, о которой человек говорит: она мила, но мне не нужна, и все же отторжения она не вызывает. А бывает нечто настолько ничтожное и презренное, что если предложить это человеку, он наотрез откажется и скажет: мне это не нужно, это омерзительно для меня. Таким и был Израиль в их глазах: «презрен и отвергнут людьми» (хадаль ишим). И что значит «хадаль ишим»? Ничтожнейший из людей. Некоторые объясняют, что достойные люди чуждаются его, и он лишен общения с ними: прекратилась связь с людьми, ибо из-за его униженного положения никто не желает его общества. «Муж скорбей и изведавший болезни» - это муки изгнания (галута), а «изведавший болезни» означает, что болезни стали его постоянными и привычными спутниками. «И словно тот, от кого отводят лицо» - мы были подобны тем, кто отворачивает лицо: мы не хотели даже смотреть на него, настолько он был презрен в наших глазах и отвергнут нами.
Мальбим добавляет тонкое замечание: до сих пор пророк описывал отсутствие достоинств - подобно ростку, подобно корню из сухой земли, нет ни статности, ни величия, - все через отрицание, указывая на то, чего в нем нет. Отсюда же и далее он начинает описывать сами пороки и изъяны: мало того, что в нем нет достоинств, он еще и полон недостатков. «Презрен» - со стороны душевных качеств, его нравов и морали. «Отвергнут людьми» - по физической своей природе, ибо телом он вовсе не походил на человека и не имел даже нормального вида живого существа. Но ведь бывает человек, не обладающий ни душевными, ни телесными достоинствами, однако хотя бы здоровый, что само по себе уже плюс. Но здесь же он - «муж скорбей и изведавший болезни»: «скорби» - оттого что все осыпают его жестокими ударами, а «изведавший болезни» - ибо в нем коренятся недуги с самого его зарождения.
«И словно тот, от кого отводят лицо» - по природе вещей, если человек столь несчастен и погряз в бесчисленных бедах, его должны бы хотя бы пожалеть. Но здесь все иначе: все отворачивают от него лица оттого, что он презрен и отвратителен им. А может быть, отворачивались из жалости, ведь бывает, что человек видит страдальца и не в силах смотреть на это из сострадания, предпочитая отвести взор? На это Мальбим говорит: не пытайтесь приукрасить это в розовых тонах, все было совсем не так! Ведь стих завершается словами: «презрен был, и мы ни во что не ставили его» - мы совершенно не сопереживали его боли и не считались с его страданиями, ибо он был ничтожен в наших глазах. И вот именно этот народ достигает столь высокого величия: «Кто поверил вести, услышанной нами, и мышца Господня над кем открылась?» - над тем, в ком столько изъянов и у кого нет никаких очевидных достоинств! Как же могло случиться, что именно над ним явит Себя Святой, благословен Он?
אָכֵן חֳלָיֵנוּ הוּא נָשָׂא וּמַכְאֹבֵינוּ סְבָלָם וַאֲנַחְנוּ חֲשַׁבְנֻהוּ נָגוּעַ מֻכֵּה אֱלֹהִים וּמְעֻנֶּה׃ - Воистину, недуги наши он нес и скорби наши терпел, а мы считали его пораженным, наказуемым Богом и истязуемым.
«Воистину» (ахен) - теперь мы видим, что все страдания, которые он перенес, были вызваны вовсе не его ничтожеством и не его падением из-за собственных грехов, но «недуги наши он нес»: то, что должны были получить мы, принял на себя он; те муки, которые надлежало нести нам, вынес он. «А мы считали его пораженным, наказуемым Богом и истязуемым» - мы полагали, будто все его язвы оттого, что он ненавистен Всевышнему. Но это было не так, а как объясняется в следующем стихе: изъязвлен за преступления наши и сокрушен за грехи наши. «Изъязвлен» (мехолаль) происходит от корня со значением болезни - то есть из-за наших преступлений, скажут народы, и страдал он из-за наших грехов.
И как известно, христиане очень спекулировали на этой теме, заявляя, будто изгнание и страдания еврейского народа - это знамение и доказательство того, что Всевышний отверг их, отринул и отдал на попрание и разграбление. По их представлениям, чем сильнее они будут притеснять и грабить евреев, тем вернее исполнят волю Божью и докажут, что этот народ отвержен и проклят Господом. Мол, наше наказание за непокорность Всевышнему состоит в вечных страданиях, а Всевышний заменил нас другим народом - христианством. Это их искаженная теология замещения, но далее в главе мы увидим, как наступит их отрезвление, и они придут к выводу, что все перенесенные нами страдания были на самом деле из-за их собственных грехов.
Радак и Мальбим видят в таком объяснении огромную трудность. Спрашивает Радак: ведь пророк Йехезкель писал, что сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, и тем более один человек за другого, и уж тем более один народ за другой народ! Где же слыхано подобное, чтобы они грешили, а «недуги наши он нес» - чтобы народ Израиля страдал за грехи народов мира и нес их муки? А если возразят: ведь в книге Эйха прямо сказано: «Отцы наши грешили, и нет их, а мы грехи их несем», вот прямое свидетельство, что один несет грех другого! Это совсем не то, отвечает Радак: там речь идет о том, что Всевышний «карает за вину отцов детей», когда дети продолжают дурные дела отцов. Когда человек держится за греховные поступки своих предков, ему припоминают все, вплоть до третьего поколения. А по учению святого Ари это понятно еще лучше, ведь речь идет о реинкарнации (гилгуле) души согрешившего предка. Но здесь-то речь идет о целом народе, несущем вину другого народа, - как вообще такое может прийти на ум?
Радак придерживается определенной линии: в действительности народы произнесли глупость, но что поделаешь, ведь человек, говорящий от горя и плача, говорит и глупости. И эти слова сказаны здесь языком людей, сокрушающихся в скорби, поэтому их речи не взвешены и не рассудительны. Когда человек говорит от боли и слез, не стоит ждать от него логики и здравого рассудка. И то, что народы скажут «болезни наши он понес», означает: нам теперь станет ясно, что все их страдания были из-за наших грехов. Так они подумают и так скажут по своему разумению: почему народ Израиля страдает? Не за свои грехи, ведь мы видим, что они остались верны Всевышнему и по-прежнему верят в Него. А если так, как возможно, что они, верующие во Всевышнего, страдают, а мы, нечестивые народы, пребываем в покое? Отсюда народы сделали неизбежный вывод: если верующий страдает, а нечестивец покоен, значит, верующий переносит страдания, причитающиеся нечестивцу, и то, что должен был получить безбожник, принял на себя верующий. Но это крайне поверхностное толкование действительности, субъективный взгляд народов; они видят вещи именно так, однако, по мнению Радака, в этом нет никакой истины.
Мальбим сталкивается с той же трудностью, но предлагает иное объяснение. Народы приписывали Израилю два недуга. Как известно, испокон веков евреи были унижены и отвержены среди народов, относившихся к ним как к сору земли, и все пороки, все беды и все болезни, какие только возможно, приписывали евреям. Первый недуг - это болезнь внутренняя, то есть душевная и духовная. Как говорит Мальбим, народы считали, будто душа еврея больна и не способна воспринять ни одного доброго качества и никакого совершенства: ни человеческих достоинств, ни изучения наук, ни моральных устоев. Проще говоря, в душевном плане это считалось предельно низким народом. И нужно понимать, что в определенные эпохи положение Израиля в духовном плане действительно было крайне тяжелым, но это стало прямым следствием притеснений со стороны народов: они запрещали народу Израиля учиться и лишали его многого, что и порождало угнетенное состояние духа. Из-за этого евреям не давали никакой власти, никаких постов и почетных должностей, утверждая, будто их душа больна и они не способны усвоить ни честных правил жизни, ни глубоких, просвещенных знаний.
Но теперь, с приходом Избавления, что откроется народам? Они увидят, что этот недуг не был частью нашей сути, а был вызван нищетой, унижением, преследованиями и притеснениями, которым подвергали нас народы. Как мы говорим в Пасхальной Агаде: «И причиняли нам зло египтяне, и мучили нас» («ва-яреу отану а-мицрим») - выражение «ва-яреу отану» означает, что они делали нас дурными. Если мы и дошли до столь низкого состояния, то лишь потому, что египтяне развращали нас и довели до унижения и упадка.
וְהוּא מְחֹלָל מִפְּשָׁעֵנוּ מְדֻכָּא מֵעֲוֺנֹתֵינוּ מוּסַר שְׁלוֹמֵנוּ עָלָיו וּבַחֲבֻרָתוֹ נִרְפָּא־לָנוּ׃ - «А он изранен за преступления наши, сокрушен за грехи наши; наказание ради мира нашего - на нем, и ранами его мы исцелились».
Согласно Мальбиму, если народ Израиля предстает в упадке из-за внутренней, духовной болезни - это «за преступления наши» (ми-пшаэну), из-за того, что мы злодейски восставали против него. А если мы видим его сокрушенным внешними муками, телесными болями и пытками - это «за грехи наши» (ме-авонотейну).
В чем же разница между понятиями «пеша» (преступление, бунт) и «авон» (грех, искривление)? Мальбим последовательно проводит одну линию по всему Танаху: «авон» всегда связано с искажением разума, от корня, означающего «кривизну» (меуват). «Пеша» же совершается из стремления восстать и взбунтоваться. И здесь имеется в виду не просто различие между непреднамеренным проступком (хет) и сознательным грехом (авон), но «пеша» указывает на того, кто восстает против Владыки мира и творит сознательное зло; даже зная, что Всевышний - абсолютная истина, он идет на бунт против Него, и потому именуется преступником. А совершающий «авон» имеет искаженное мышление: его разум помрачен, и он полагает, будто в святой Торе нет истины, а истина скрыта в чем-то другом.
И точно так же: когда народ Израиля был сокрушен, когда народы истязали и мучили евреев страданиями, инквизициями, гонениями и казнями - все это происходило от греха («авон») народов, то есть от искажения разума. Нееврей, мучивший евреев, был искренне убежден, что совершает правое дело. Все эти прелаты Фердинанда и Изабеллы и каждый, кто поощрял пытки евреев, исходили из мысли, что евреи не принимают истинную религию и потому влачат жалкое существование и терпят бедствия, а значит, напротив, необходимо «помочь» им и обратить их в верных христиан. Таков образ мыслей помраченного ума: человек полагает, будто истина принадлежит ему, и потому стремится обратить и нас, сделав своими единоверцами. И это свойственно не только эпохе изгнания из Испании; взглянув в глубь времен, мы увидим то же самое у Навуходоносора: всякий, кто не падет ниц перед истуканом при звуках музыки, должен быть предан смерти. Та же самая идея, порожденная искажением разума: раз это истинное божество, за которым следует идти, то не сделавший этого будет казнен за отвержение истины. В этом умственном помрачении лежит уверенность, будто они несут нам благо: ведь ты, еврей, страдаешь, а почему? Потому что держишься не той религии. Приди в правильную веру, и увидишь, как мы счастливы и как нам хорошо.
Однако внутренний недуг, вековое унижение народа Израиля, лишение его права учиться и занимать почетное положение - это делалось вовсе не из побуждения принести нам благо, но из чистой душевной злобы, что и называется бунтом и преступлением («пеша»). Поэтому сказано: «он изранен за преступления наши» - внутренний недуг возник от жестокосердия народов, от бунта и сознательного зла; а «сокрушен за грехи наши» - то, что они преследовали, избивали, резали и уничтожали нас из поколения в поколение, делалось ими якобы из «добрых намерений», чтобы мы стали такими же, как они. И потому это названо грехом («авон»), искажением ума, заставлявшим их верить, будто их путь истинен и они обязаны привлечь нас к нему силой.
«Наказание ради мира нашего - на нем»: когда у народов царило благоденствие, они мучили нас, будучи убеждены, что именно благодаря нашим страданиям продлится их мир и покой. А когда по ним ударяла мера суда и на них обрушивались беды, они считали, что проявили слабость и недостаточно терзали народ Израиля. Их рассуждение было таково: мы мало истязали Израиль, и потому теперь терпим лишения и беды. Они считали это заповедью и понимали слова «наказание ради мира нашего - на нем» так: чем больше мы будем мучить его, тем надежнее будет наш покой, ведь тем самым мы исполняем волю Небес, которая якобы состоит в том, чтобы карать Израиль за оставление Всевышнего, за пренебрежение Храмом и за служение идолам.
И напротив, они еще полагают, что «ранами его мы исцелились»: нанесем им рану и язву - и придет к нам исцеление. Бей еврея - спасай Европу! Бей хареди - спасай Государство Израиль! Слова немного изменились, но суть осталась прежней: все беды из-за еврея, еврей - источник всех болезней, всех невзгод и всех катастроф; а вот будет «равенство в несении бремени», пойдут они в армию - и сразу наступит ближневосточная Швейцария, все переменится. Так они рассуждали: у нас проблемы? Добавим еще ударов еврею, и тогда нам полегчает, и минуют нас страдания. Так мыслит нееврей: он убежден, что исполняет заповедь, истязая народ Израиля, и уверен, что получит за это награду свыше.
Глава открывается изумлением народов: «Кто поверил слышанному нами?» - никому и в голову не приходило, что Всевышний явит чудеса, и уж тем более ради этого униженного народа. В притче о побеге и корне из сухой земли предстает униженное состояние нации: нет у нее собственной силы многочисленного народа, нет опоры и корней империи, нет в ней ни статности, ни величия, нет ни мудрецов, ни богачей, способных возвести ее к царствованию; и не просто отсутствовали в ней всякие достоинства - ей приписывали все мыслимые пороки: презренный душой, отверженный телом, муж скорбей и знающий недуги, и даже жалости он не вызывал, ибо «был презрен, и мы ни во что не ставили его». Но в грядущем народы прозреют и осознают, что «недуги наши он понес»: внутренняя болезнь, приставшая к Израилю, проистекала из наших преступлений, из жестокосердия народов, унижавших его; а внешнее угнетение происходило от наших грехов, от помрачения ума, полагавшего, будто истязанием еврея ему же благодетельствуют и исполняют волю Бога, а потому «наказание ради нашего мира - на нем, и ранами его мы исцеляемся», - пока не откроется, что истина была прямо противоположной.