Третья глава книги Йехезкеля посвящена подготовке пророка к его миссии. После поедания свитка и отправления к дому Израиля Йехезкель приходит к изгнанникам, семь дней сидит в молчании, и тогда Всевышний раскрывает ему его истинное предназначение: "Стражем поставил Я тебя над домом Израиля". Отсюда и далее разворачивается пространное пророчество об обязанности упрека - по отношению к злодею, по отношению к праведнику, и о тяжелой ответственности, возложенной на того, кому поручено наблюдать и предостерегать. Здесь мы разберем эту часть главы, от 15-го стиха и до конца, в соответствии с толкованиями Мальбима и Радака.
וָאָבוֹא אֶל הַגּוֹלָה תֵּל אָבִיב הַיֹּשְׁבִים אֶל נְהַר כְּבָר וָאֵשֵׁב הֵמָּה יוֹשְׁבִים שָׁם וָאֵשֵׁב שָׁם שִׁבְעַת יָמִים מַשְׁמִים בְּתוֹכָם׃ (טו) - И пришел я к изгнанникам в Тель-Авив, живущим у реки Квар, и там, где они сидели, сидел и я; и сидел я там семь дней, ошеломленный, среди них.
"Тель-Авив" - говорит Радак: это название места, подобно Тель-Мелах и Тель-Харша, а возможно, это одно из них. Это не место в Земле Израиля, а поселение в изгнании, и стих прямо уточняет, что оно находилось у реки Квар. "И там, где они сидели, сидел и я" - пророк видит, что они сидят там, и садится вместе с ними.
Мальбим объясняет: хотя я и сидел там, где сидят они, то есть среди народа, и хотя провел с ними семь дней - тем не менее я сидел "ошеломленным среди них", безмолвным и неподвижным, не произнося ни слова. Почему же? Ведь, казалось бы, ему следовало передать пророчество. Дело в том, что слово Б-га еще не пришло к нему конкретно, с детальным указанием того, что именно говорить, и поэтому он сидел молча.
וַיְהִי מִקְצֵה שִׁבְעַת יָמִים וַיְהִי דְבַר יְהֹוָה אֵלַי לֵאמֹר׃ (טז) בֶּן אָדָם צֹפֶה נְתַתִּיךָ לְבֵית יִשְׂרָאֵל וְשָׁמַעְתָּ מִפִּי דָּבָר וְהִזְהַרְתָּ אוֹתָם מִמֶּנִּי׃ (יז) - И было по прошествии семи дней, и было слово Г-спода ко мне сказано: Сын человеческий! Стражем поставил Я тебя над домом Израиля; и ты услышишь слово из уст Моих и предостережешь их от Меня.
По прошествии семи дней пророчество действительно приходит к нему. "Страж" (дозорный) - образ, хорошо понятный в те времена: строили стену и башню, на башню поднимался человек, и его обязанностью было наблюдать - смотреть, не приближается ли кто-то к стене, не появились ли вдалеке вражеские отряды. Так же и в наши дни: есть наблюдатели, чья единственная задача - следить. Только сегодня это делается перед мониторами: девушки-наблюдательницы сидят на армейских постах перед экранами, когда весь забор оснащен камерами, и их задача - замечать малейшее движение. Не раз и не два благодаря тому, что они вовремя подняли тревогу, удавалось предотвратить тяжелый теракт. Далеко не всё можно обнаружить одними лишь технологическими средствами - живые человеческие глаза незаменимы. А если дозорный, выражаясь современным языком, уснул на посту - это страшная беда, огромная катастрофа.
"И ты услышишь слово из уст Моих и предостережешь их от Меня" - когда ты слышишь от Меня слово, ты должен предостеречь их от Моего имени тем, что услышал от Меня. Мальбим объясняет, что здесь звучит упрек в адрес пророка. Мы ведь видели, что пророк сидел семь дней "ошеломленный" - в молчании. И за это Всевышний упрекает его: почему ты молчишь? Ведь это губит души! Я поставил тебя стражем на вершине башни, чтобы ты видел и предостерегал народ, и если ты не предостережешь их - знай, что ты понесешь вину за их грех.
בְּאׇמְרִי לָרָשָׁע מוֹת תָּמוּת וְלֹא הִזְהַרְתּוֹ וְלֹא דִבַּרְתָּ לְהַזְהִיר רָשָׁע מִדַּרְכּוֹ הָרְשָׁעָה לְחַיֹּתוֹ הוּא רָשָׁע בַּעֲוֺנוֹ יָמוּת וְדָמוֹ מִיָּדְךָ אֲבַקֵּשׁ׃ (יח) - Когда Я скажу злодею: "Смертью умрешь", а ты не предостережешь его и не будешь говорить, чтобы предостеречь злодея от порочного пути его, дабы сохранить ему жизнь, то он, злодей, за свой грех умрет, но кровь его с твоей руки взыщу.
Когда Я говорю злодею "смертью умрешь", вынося ему смертный приговор, и посылаю тебя объявить это - удвоение "не предостережешь его и не будешь говорить, чтобы предостеречь" указывает на две разные вещи. Во-первых, ты обязан прямо сказать ему, что ему вынесен смертный приговор. Во-вторых, ты должен говорить с ним разумно, языком увещевания, даже без угроз и суровых слов. Есть люди, которые, слыша об аде, лишь внутренне отталкивают эти слова, поэтому говори с ним на языке разума, чтобы сохранить ему жизнь.
А если ты говорил с ним, а он не принимает - «он, злодей, за свой грех умрет». Ты не виновен в его смерти, он умирает за свой грех. Но при всем том: «и кровь его Я взыщу из твоих рук», поскольку ты мог предотвратить это, увещевая его.
И не говори себе: «Лучше промолчу, ведь если я скажу ему, то сделаю его умышленным грешником, а пока я не заговорил, действует правило: лучше пусть грешат по неведению, чем умышленно, и, возможно, оставаясь в неведении, он спасется и не умрет». Говорит ему Святой, благословен Он: «Ты ошибаешься, все ровно наоборот. Во-первых, он все равно умрет; ты думаешь спасти его тем, что он останется не ведающим греха? Нет, знай, что он умрет. А во-вторых, он умрет злодеем. Если бы ты поговорил с ним, был шанс, что он спасется, и даже если умрет, то хотя бы как человек, совершивший тшуву. А ты, промолчав, не предотвратил его смерть, и он умер, да еще и умер злодеем. Получается, ты не только не помог ему, но лишь навредил».
וְאַתָּה כִּי הִזְהַרְתָּ רָשָׁע וְלֹא שָׁב מֵרִשְׁעוֹ וּמִדַּרְכּוֹ הָרְשָׁעָה הוּא בַּעֲוֺנוֹ יָמוּת וְאַתָּה אֶת נַפְשְׁךָ הִצַּלְתָּ׃ (יט) - «А ты, если предостерег злодея, а он не отвратился от своего злодейства и от своего дурного пути, - он за свой грех умрет, а ты спас свою душу».
Слова «от своего злодейства и от своего дурного пути» кажутся повтором, однако смысл таков: он не раскаялся в своем прежнем зле, совершенном до сегодняшнего дня, и к тому же продолжает идти своим порочным путем дальше. И не думай, будто он погиб из-за тебя: дескать, «ведь я предостерег его, а он продолжил и стал грешить осознанно, и из-за этого понес наказание, так что выходит, он умер из-за меня». Говорит ему Святой, благословен Он: «Это ошибка. Он умрет за свой собственный грех, и ты не несешь за это ответственности. Напротив, ты спас свою душу тем, что предостерег его». Поэтому тебе нечего бояться идти и увещевать их, более того, Я повелеваю тебе идти и обличать, а не уклоняться».
וּבְשׁוּב צַדִּיק מִצִּדְקוֹ וְעָשָׂה עָוֶל וְנָתַתִּי מִכְשׁוֹל לְפָנָיו הוּא יָמוּת כִּי לֹא הִזְהַרְתּוֹ בְּחַטָּאתוֹ יָמוּת וְלֹא תִזָּכַרְןָ צִדְקֹתָו אֲשֶׁר עָשָׂה וְדָמוֹ מִיָּדְךָ אֲבַקֵּשׁ׃ (כ) - «И если праведник отвратится от своей праведности и совершит беззаконие, и Я положу пред ним преткновение, то он умрет; если ты не предостерег его, за свой грех он умрет, и не вспомнятся праведные дела, которые он совершил, а его кровь Я взыщу с твоей руки».
Зачем Всевышнему класть перед ним преткновение? Раши объясняет, что речь идет о праведнике, который совершает злодеяние скрытно: внешне производит впечатление праведника, а втайне творит зло. Говорит Святой, благословен Он: «Что Мне делать в такой ситуации? Я пошлю ему прегрешение, которое выставит наружу его дурные дела». Почему? Потому что если увидят, что этот «праведник» страдает от бед, люди скажут: «Видели? Вот праведник страдает, вот праведнику плохо в этом мире!» Поэтому Я приведу его к спотыканию в том, о чем он не думал, и через неожиданную помеху откроется его нечестие. Тогда все узнают, что он лишь притворялся праведником, только казался таковым. И когда он получит наказание, все поймут, что оно заслуженно: «и глядя на него, не станут роптать на Меня» - не будут ставить под сомнение справедливость Всевышнего.
И к сожалению, сегодня мы видим всевозможных «баб» (мнимых чудотворцев), обманщиков и шарлатанов, делающих легкие деньги на наивной публике, на которых Святой, благословен Он, исполняет этот стих. Время от времени всплывает очередная скандальная история о каком-нибудь новом «чудотворце», выставляющая его в самом низком и неприглядном свете, чтобы люди поняли, кто он на самом деле, отдалились от него и не шли на поводу у обмана.
Это вызывает недоумение: почему не вспомнятся его праведные дела? Ведь речь идет о человеке, совершившем и добрые дела, и дурные, а мы знаем, что на Небесах нет взаимозачетов: за добро получают награду, а за зло - наказание. И хотя наши мудрецы говорят, что грех гасит заповедь, они не говорили, что грех уничтожает заповедь. То есть у заповеди временно нет силы светить, но когда человек совершит тшуву за свой грех или очистится от него в Гехинноме, греха больше нет, он больше не гасит свет, и заповеди вновь начинают сиять. Проще говоря: там, Наверху, взаимозачетов не существует.
Мудрецы задают этот вопрос и отвечают, что здесь речь идет о человеке, «сожалеющем о прежних делах» (тоэ аль а-ришонот). Это человек, совершивший множество праведных дел: он был богобоязненным праведником, служил Всевышнему, но в определенный момент сбросил с себя все бремя заповедей. И тогда он сказал себе: «Как жаль, что свои молодые годы я потратил возле штендера (да замолчат его уста!), как жаль, что соблюдал заповеди; я ведь мог в молодости наслаждаться жизнью, жаль потраченных на заповеди сил!» Говорят ему Свыше: «Жаль? Их стерли. Тебе досадно за них? Их вычеркнули». Но у человека, который просто совершал грехи, сколько бы он их ни сделал, они не стирают совершенных им заповедей: за грехи он понесет заслуженное наказание, а за заповеди получит награду, причитающуюся исполнителю заповедей.
И что это за «преткновение» (михшоль), которое дает Вс-вышний? Радак объясняет от имени своего отца: преткновение заключается в том, что у него будет успех во всех делах этого мира. И какое же это преткновение? Поскольку ему полагается большая награда, Святой, благословен Он, дает ему награду здесь - и это и есть его преткновение. Об этом говорит Моше рабейну: «Не замедлит ненавистнику Своему, в лицо его воздаст ему», и Раши объясняет: «в лицо его» - в этом мире воздаст ему награду за будущий мир.
И это потрясает, ведь когда человек видит кого-то преуспевающим, он зачастую завидует ему. Но если бы он понимал, что завидовать нечему, ведь сказано: «и положу преткновение перед ним» - а что это за преткновение? Сам успех! Мало того, что это вовсе не благословение, это сама по себе беда: весь успех, который ты видишь сейчас, и есть преткновение, награда за будущий мир, выданная ему здесь, в этом мире. И согласно этому: «и не вспомнятся праведные дела его» - потому что награду за них он уже получил здесь, в этом мире.
Итак, перед нами два объяснения: первое - сожалеющий о прежнем («тоэ аль а-ришонот»), а второе - человек, которому Святой, благословен Он, отдает его награду будущего мира здесь. И по поводу сожалеющего о прежнем известен вопрос раби Эльханана Вассермана к Хафец Хаиму: почему автор «Шаарей тшува» пребывает в таком восхищении от того, что Вс-вышний дал возможность тшувы? Он восхищается тем, что человек, согрешивший против царя, - разве могло прийти в голову, что он придет и скажет: «я согрешил, преступил, совершил злодеяние», и ему сотрут грех? И вот человек приходит, исповедуется, и Вс-вышний стирает его грех - удивительная вещь, нечто вопреки законам природы, и величайшую милость явил Вс-вышний в установлении тшувы!
Спросил раби Эльханан: в чем же здесь милость? Ведь мы видим, что это работает и в обратную сторону: человек всю жизнь исполнял заповеди, а в конце дней пожалел о прежнем и раскаялся - и его заповеди стерты! А если так, к чему такой восторг от того, что Вс-вышний стирает грехи? Ведь мера добра превосходит меру воздаяния в пятьсот раз! И если в мере воздаяния Святой, благословен Он, говорит: ты совершал добрые дела и пожалел об этом - они стираются, тем более, когда человек совершил дурные поступки и раскаялся, они должны стереться! Получается, что это закон, правило, установленное Святым, благословен Он, в мироздании: кто раскаивается в содеянном - все стирается, как в добре, так и во зле. Где же тогда та великая милость в том, что Святой, благословен Он, принимает человека в раскаянии?
Ответил ему Хафец Хаим: все зависит от того, о каком виде тшувы идет речь. При раскаянии из страха («тшува ми-ира») - действительно, здесь нет великой милости, ведь Вс-вышний стер грехи точно так же, как стер заповеди у того, кто пожалел о них. Но при раскаянии из любви («тшува ме-ахава») мы находим, что умышленные грехи превращаются в заслуги, и это колоссальная милость! Ведь с другой стороны мы ничего подобного не находим: разве, стерев заповеди, Он превратил их в грехи? Такого нет: Он просто стер заповеди, и все. Здесь же Он стирает преднамеренные грехи и превращает их в заслуги - и вот это вызывает истинное изумление.
И все же сам раби Эльханан не принял этот ответ, сказав, что таков не простой смысл слов рабейну Йоны. Ведь из рабейну Йоны и других источников следует, что сам факт того, что человек согрешил и ему прощают и стирают грехи, - сам по себе является величайшей, ни с чем не сравнимой милостью, и именно это имеется в виду, даже без дополнительной милости превращения умышленных грехов в заслуги. Сам факт прощения - это уже милость, выходящая за рамки всякой логики. В то время как по объяснению Хафец Хаима это логично: как стираются заповеди, так стираются и грехи, а милость состоит лишь в превращении их в заслуги.
Есть и другой ответ: каждым своим поступком человек наносит ущерб на двух уровнях. Первый уровень: Святой, благословен Он, повелел ему действовать, а он ослушался - здесь есть бунт против воли Вс-вышнего. Второй уровень: человек произвел разрушение во всех высших мирах. Это два совершенно разных уровня, и мало того, их исправление (тикун) тоже принципиально различается.
Многие спрашивают: сказано, что когда человек совершил тшуву, ему прощается. Но как такое возможно? Пойди посмотри, что написано у Аризаля, в «Решит Хохма» и в других книгах: сколько исправлений требуется за каждый отдельный грех, сколько умерщвлений плоти, полжизни нужно проводить в постах! А с другой стороны, нам говорят, что прощают немедленно: «не сходит с места, пока ему не простят», «совершил тшуву - Йом Кипур искупает», а если человек не верит в прощение Йом Кипура, то Йом Кипур ему не искупает. Значит, есть мгновенное искупление?
Ответ таков: все зависит от того, о каком уровне идет речь. На уровне неповиновения слову Вс-вышнего человеку прощают сразу, хотя и здесь действуют категории искупления («хилукей капара»): за повелительную заповедь, за запрещающую, тшува приостанавливает, а Йом Кипур искупает, тшува и страдания, а в иных случаях искупает лишь день смерти - есть различные категории искупления. Однако что касается разрушений, произведенных в высших мирах, - это отдельное дело, и для их исправления требуется целый процесс: с помощью самоограничений, постов и того, о чем говорит Виленский Гаон, - чтобы человек берег уста от запретных речей, что неизмеримо важнее и выше воздержания от еды. А превыше всего - изучение Торы, которое является величайшим исправлением для всех без исключения грехов.
А теперь посмотрите: когда человек исполнял заповеди, а затем пожалел об этом, - что здесь произошло? Две вещи. Он исполнил заповедь и исправил во всех мирах, созидал миры, а также исполнил волю Вс-вышнего. Что же стирает Святой, благословен Он, говоря: «не вспомнятся»? Исполнение воли Вс-вышнего - «Я повелел, и слово Мое исполнено», сам факт послушания заповеди. Но исправления во всех мирах остаются навечно, это реальность, и она никогда не сотрется! С другой стороны, совершив грех, которым нанес повреждения во всех мирах, человек способен через раскаяние и сокрушение, самоограничение, изучение Торы и молитву исправить также и все разрушения, причиненные им в высших мирах. Выходит, что в тшуве сокрыта неизмеримо большая милость: в ее власти устранить и порчу в высших мирах. Чего нельзя сказать о сожалеющем о прежнем: у него стирается лишь заслуга исполнения повеления, тогда как исправление в мирах остается.
Есть и другой ответ, очень простой и замечательный. Представь себе, что ты должен мне тысячу долларов, и в один прекрасный день я прихожу и говорю тебе: «Я не требую этих денег, я прощаю долг». Это совершенно законно. Но если я должен тебе тысячу долларов, могу ли я прийти и заявить: «Все, что было, аннулировано»? С какой стати! Ты одолжил тысячу долларов и собираешься сам себе списать долг? Заимодавец может простить долг, но должник сделать этого не может.
Так же и в нашем случае: человек приходит и говорит: «Владыка мира, Ты мой должник, Ты должен мне Будущий мир, миллион долларов в Будущем мире. Я прощаю Тебе, мне не нужно, не давай мне ничего». Что происходит в этот момент? У него больше нет Будущего мира. «Есть у меня заслуги перед Тобой? Сотри их, я отказываюсь от них, не хочу Будущего мира, жалею, что исполнял заповеди». Это и есть сожалеющий о прежнем («тоэ аль а-ришонот»): «Ни Тебя не хочу, ни Твоего Будущего мира, и жаль, что соблюдал заповеди» - отлично, пожалел, стерто. Но затем тот же человек приходит и говорит: «Владыка мира, я должен Тебе сто миллионов долларов, и я сожалею, что взял этот долг, спиши его!» Откуда у тебя власть заявлять такое? Если Всевышний пожелает - Он скажет: «Я прощаю». Но чтобы ты сам сказал: «Спиши» - это от тебя не зависит. Ты можешь отказаться от своих заслуг, но ты не можешь отказаться от своих долгов. Получается, что с точки зрения строгого суда у тшувы нет никакой логики, и вся она - чистый хесед. Это прекрасное и разумное объяснение, разрешающее данный вопрос.
Мальбим толкует этот стих не так, как мудрецы (что речь идет о сожалеющем о прежних добрых делах), а объясняет, что здесь говорится о праведнике, совершившем проступок по ошибке. Это действительно праведник, но он непреднамеренно оступился в грехе. «И когда праведник отступит от праведности своей и совершит несправедливость» - совершенная им несправедливость измеряется относительно его праведности: поскольку он великий праведник, для него это считается проступком. Речь идет не о тяжких грехах, а об отступлении от прежнего уровня праведности, ведь в отношении его высоты даже ошибка по оплошности считается кривдой, поскольку Святой, благословен Он, строго судит праведников даже с точностью до волоска, и ошибки засчитываются им словно умышленные грехи. Если бы злодей совершил подобный проступок, ему бы это даже не вменили в вину и не наказали бы за это.
И в этом смысл слов: «и положу преткновение перед ним» - именно «перед ним»: по меркам его уровня это считается преткновением; если бы это стояло перед злодеем, то вовсе не было бы преткновением. И поэтому эта причина приводит к смерти, ведь с праведников взыскивается с точностью до волоска, даже за малейшую оплошность, за которую другой человек не понес бы наказания.
И возможно, ты, пророк, подумаешь: об этом мне не нужно предостерегать. Во-первых, это всего лишь ошибка по оплошности, и она не так серьезна, как умышленный грех, так что, может быть, на мне нет обязанности бить тревогу и предупреждать праведника. Во-вторых, у этого праведника много заслуг, и даже если он непреднамеренно оступился в чем-то, его заслуги покрывают его и защищают от последствий этой ошибки, а значит, в этом случае я освобожден от упрека.
Говорит ему Всевышний: и в этом ты ошибаешься. Если ты не упрекнешь его, то, «поскольку ты не предостерег его, за грех свой он умрет». Ты говоришь, что это всего лишь оплошность? Бывают оплошности, из-за которых умирают. Ведь Святой, благословен Он, говорит Моше: «Взойди... и умри на этой горе» - за то, что вы не явили веру в Меня. Разве Моше рабейну поступил умышленно? Комментаторы буквально под лупой пытаются понять, в чем заключался грех: есть десять объяснений, которые святой Ор а-Хаим отвергает все до единого и приводит собственное толкование, и это показывает, насколько тщательно, со свечой, нужно было искать этот грех! И при всем том Моше был наказан смертью и не вошел в Землю Израиля. Значит, бывает ситуация, когда праведник даже за ошибку «за грех свой умрет».
И кроме того: не думай, что его заслуги защитят его от греха - об этом говорит Писание: «и не вспомянутся праведные дела его, которые он совершил». Эти заслуги не имеют силы защитить его и спасти от наказания. Моше рабейну со всеми своими колоссальными заслугами - он вывел Израиль из Египта, нес его, как пестун несет младенца, защищал народ бесчисленное количество раз, низвел Тору народу Израиля - и при всем этом не вспомянулись праведные дела его в день гнева Всевышнего, и когда был вынесен приговор о его смерти из-за ошибки, не защитили его прежние заслуги. Стало быть, если ты как пророк послан упрекнуть этого праведника за подобные ошибки и не упрекнул - «то кровь его Я взыщу из твоих рук», за его смерть Я спрошу с тебя.
וְאַתָּה כִּי הִזְהַרְתּוֹ צַדִּיק לְבִלְתִּי חֲטֹא צַדִּיק וְהוּא לֹא חָטָא חָיוֹ יִחְיֶה כִּי נִזְהָר וְאַתָּה אֶת נַפְשְׁךָ הִצַּלְתָּ׃ (כא) - «А ты, если предостерег праведника, чтобы праведник не согрешил, и он не согрешил, то жить будет он, ибо был осторожен, а ты душу свою спас» (21).
«Предостерег его, праведника» - подобно выражениям «и изменил он разум свой», «и опротивит ему жизнь хлеб» и тому подобным, как приводит Радак: сначала идет местоименный суффикс, а затем поясняется, о ком идет речь. Смысл здесь: «а ты, если предостерег праведника». Человека, который уже был праведником, и ты предостерег его, чтобы он не оступился в грехе, не отступил от своей праведности и не оказался в положении сожалеющего о прежнем, и тот действительно послушал и не согрешил - «жить будет он, ибо был осторожен», в этом для него будет жизнь, «а ты душу свою спас».
И Мальбим объясняет: «когда предостережешь праведника» - именно в силу того, что он праведник. Ты говоришь ему: «Ты ведь праведник, и потому обязан остерегаться даже легкой непреднамеренной ошибки (шгага)». Он скажет тебе: «Да брось, это же пустяк, сущая мелочь», - а ты ответишь: «Но ты же праведник, а с праведника взыскивают и за подобные вещи». И тогда у тебя будет двойная польза. Во-первых, «жив будет»: ведь, по объяснению Мальбима, речь идет о праведнике, и когда он услышит, что здесь есть грех, которого нужно остерегаться, пусть даже непреднамеренный и легкий, - он послушает тебя, ты спасешь его душу, и он не умрет. А во-вторых, «а ты душу свою спас»: ведь если бы он умер, Всевышний взыскал бы его кровь с тебя за то, что ты не предостерег; теперь же, когда ты предостерег его и он остался жив, ты спас и собственную душу.
И еще одно объяснение приводит Мальбим: не думай, что он не послушает тебя и тем самым, ослушавшись, превратится в злодея. Напротив: «а ты, если предостережешь праведника» - хотя ты и предостережешь его, он не отвергнет твоих слов, чтобы сделаться злодеем, но послушает тебя, останется праведником и примет твои слова.
Согласно Мальбиму становится понятно, почему потребовалась вся эта пространность: «Когда Я скажу злодею: смертью умрешь, а ты не предостережешь его», «А ты, если предостережешь злодея, а он не отвратится», «И если отвратится праведник от праведности своей и совершит беззаконие». Святой, благословен Он, охватил здесь абсолютно все варианты, при которых Йехезкель мог бы найти себе оправдание, чтобы не обличать в том или ином случае или не упрекать того или иного человека: первого я превращу из согрешившего ненамеренно в злоумышленника; второй ведь праведник, а если он праведник, то непреднамеренная ошибка не столь страшна, он не умрет из-за нее, и его заслуги защитят его. Сказал ему Всевышний: не думай, будто есть кто-то, кого ты освобожден обличать; поэтому Он и привел множество примеров, показывая, что по отношению к каждому без исключения есть необходимость и обязанность увещевать.
וַתְּהִי עָלַי שָׁם יַד יְהֹוָה וַיֹּאמֶר אֵלַי קוּם צֵא אֶל הַבִּקְעָה וְשָׁם אֲדַבֵּר אוֹתָךְ׃ (כב) - И была надо мной там рука Господа, и Он сказал мне: встань, выйди в долину, и там Я буду говорить с тобой. (22)
«Там» - в Вавилоне, в месте под названием Тель-Авив, и оттуда Он повелел ему выйти в долину. Долина была местом более возвышенным, более чистым, чем Тель-Авив (и речь идет не о современном Тель-Авиве, а о поселении тех времен). Почему? Потому что долина - это безлюдное место, где нет грехов; в то время как там, где живут люди, возможно множество прегрешений: грабеж, беспричинная ненависть, обман, грехи во взаимоотношениях между людьми, и этому нет конца. Поэтому Он сказал ему: «Выйди в долину, и там Я буду говорить с тобой» - в более чистом месте, более достойном того, чтобы в нем открылась Шхина.
И еще говорит Радак: в той самой долине был построен Вавилон. Говорит ему Святой, благословен Он: посмотри, на этом месте Я смешал их языки и расстроил их замысел. Они замышляли построить башню и воевать против Владыки мира, и на этом самом месте Я покарал тех злодеев. Это место, где ты узришь руку Всевышнего, и раз над ним уже являлось Божественное провидение в прошлом, ты поймешь, что оно достойно провидения и Божественного откровения и сейчас.
А Мальбим говорит: «Встань, выйди в долину» - ради уединения (итбодедут). Когда человек уединяется, он становится готовым и способным принять пророчество; так поступали пророки: либо уединялись, либо слушали музыку («когда играл музыкант»), и все это были пути привлечения к себе изобилия пророческого духа. И еще, подобно тому, как мы объяснили по Радаку: народ был недостоин того, чтобы на них пребывал дух Господень, и потому пророку нужно было отдалиться от народа. Согласно Радаку причина в том, что долина - чистое место, а по Мальбиму причина в том, что сам народ служит помехой. Подобно тому, как сказано: «Достоин был этот человек, чтобы почила на нем Шхина, но поколение не заслужило этого», - и мудрецы обратили свои взоры на Шмуэля Малого. Мы видим, что окружение может быть преградой: там, среди народа, это было препятствием, а отдалившись от них, он вышел из общества тех, кто мешает нисхождению пророчества.
וָאָקוּם וָאֵצֵא אֶל הַבִּקְעָה וְהִנֵּה שָׁם כְּבוֹד יְהֹוָה עֹמֵד כַּכָּבוֹד אֲשֶׁר רָאִיתִי עַל נְהַר כְּבָר וָאֶפֹּל עַל פָּנָי׃ (כג) - И встал я, и вышел в долину; и вот, там стоит слава Господня, подобная славе, которую я видел при реке Квар, и пал я на лицо свое. (23)
Раши говорит: Он пришел туда раньше него. То есть Господь посылает меня туда, и я вижу, что Он уже опередил меня и пребывает там. В этом проявилось величайшее смирение, не свойственное человеку из плоти и крови. Обычно ученик ожидает учителя, а здесь Учитель ждет ученика. Обычно учитель заходит после того, как собрался весь класс; он не приходит заранее, чтобы ждать сбора остальных. А здесь - взгляните: Сам Святой, благословен Он, опередил его.
А Мальбим поясняет, что здесь ему было явлено во второй раз: хотя Шхина готова отправиться в Иерусалим, чтобы разрушить его, - и именно это было показано ему в видении Колесницы (Меркава), где был явлен образ огня, возвещающий о сожжении Иерусалима, - при всем том «и вот, там стоит слава Господня». Святой, благословен Он, все еще здесь: Он пребывает с находящимся здесь народом и хранит его Своим провидением. Дабы ты не подумал, что раз ныне пылает гнев и слава Господня грядет разрушить Иерусалим, то Он лишает Своего присмотра народ, пребывающий в изгнании. Поэтому Он показывает ему: «подобная славе, которую я видел при реке Квар» - ибо даже когда они находятся на земле врагов своих, Я не презрел их и не возгнушался ими настолько, чтобы истребить их и нарушить Свой завет с ними, и Мое провидение по-прежнему обращено к ним.
וַתָּבֹא בִי רוּחַ וַתַּעֲמִדֵנִי עַל רַגְלָי וַיְדַבֵּר אֹתִי וַיֹּאמֶר אֵלַי בֹּא הִסָּגֵר בְּתוֹךְ בֵּיתֶךָ׃ (כד) - И вошел в меня дух, и поставил меня на ноги мои, и Он говорил со мной и сказал мне: пойди, запрись внутри дома твоего (24).
Радак объясняет: вначале Он повелел ему молчать, ибо твое молчание подобно речи, а почему? Как мы видели - «ибо они дом мятежный», они бунтуют. А затем повелевает ему запереться в своем доме, чтобы он даже не выходил к ним и не упрекал их, пока Всевышний не завершит передавать ему все пророчества - вплоть до стиха «И дух поднял меня и привел меня в Халдею» в 11-й главе, где он посылается начать возвещать пророчества. На данном этапе он все еще находится в состоянии «загрузки»: Всевышний наполняет его словами пророчества и упрека, и лишь затем он воплотит их в действие. Отсюда понятно, почему Он сказал ему не упрекать их сейчас - «ибо они дом мятежный», и почему сказал ему «запрись внутри дома твоего»: все указывает на то, что сейчас не время для слов упрека; обличение последует позже, а пока Я наставляю и учу тебя тому, что ты должен будешь сказать.
А Мальбим объясняет, что затворничество здесь - это предисловие к тому, что мы увидим в следующей главе: все дни осады он должен будет находиться взаперти и лежать на боку за грех дома Йегуды и за грех дома Исраэля - «ложись на левый бок свой», «ложись на правый бок свой», как мы объясним далее. И потому здесь говорится ему «пойди, запрись»: это затворничество необходимо ради лежания на правом и левом боку.
וְאַתָּה בֶן אָדָם הִנֵּה נָתְנוּ עָלֶיךָ עֲבוֹתִים וַאֲסָרוּךָ בָּהֶם וְלֹא תֵצֵא בְּתוֹכָם׃ (כה) - А ты, сын человеческий, вот, наложили на тебя узы и связали тебя ими, и не выйдешь ты к ним (25).
Раши говорит: ты будешь заключен в своем доме так, словно тебя связали путами; «приговор Моего указа на тебе словно связывание веревками» - Мой приговор тяготеет над тобой так, будто ты связан и скован. И по толкованию Раши смысл затворничества состоит в том, чтобы показать, что они недостойны упрека, а слова «наложили на тебя узы» понимаются не буквально.
Мальбим же объясняет, что сказанное здесь «наложили на тебя узы» аналогично тому, что мы увидим ниже в главе 4, стих 8, где Всевышний говорит ему: «И вот, Я наложу на тебя узы, и ты не повернешься с боку на бок». Здесь описано состояние, когда пророк страдает из-за грехов народа, и потому это представляется так, будто именно они наложили на него узы: поскольку из-за них пришел этот приговор - чтобы он заперся и был словно в путах, выходит, что тот, кто причинил это ему, и есть наложивший узы. В этом смысл слов «вот, наложили на тебя узы» - народ как бы налагает на тебя эти узы, «и не выйдешь ты к ним», да и они не придут к тебе.
וּלְשׁוֹנְךָ אַדְבִּיק אֶל חִכֶּךָ וְנֶאֱלַמְתָּ וְלֹא תִהְיֶה לָהֶם לְאִישׁ מוֹכִיחַ כִּי בֵּית מְרִי הֵמָּה׃ (כו) - И язык твой прилеплю к нёбу твоему, и ты онемеешь, и не будешь для них обличителем, ибо они дом мятежный (26).
Язык будет словно прилипшим к нёбу, и он онемеет. Смысл в том, что ты не будешь говорить с ними и не будешь упрекать их, будучи буквально как немой, чей язык прилип к нёбу. А Мальбим объясняет двоякое выражение «и ты онемеешь, и не будешь для них обличителем»: не только слова пророчества ты не будешь говорить им, но и доводы разумного увещевания. Бывает так, что пророк приходит возвестить слово Господне, и хотя это слова упрека и суровые речи - это слово Всевышнего. А бывает так, что пророк собирает народ и наставляет их от себя, как руководитель и наставник. Всевышний говорит ему: и этого не будет. Не только то, что Я передаю тебе в пророчестве, не возвещай, но и как человек, обличающий от себя, не говори. Почему же? «Ибо они дом мятежный», и они заведомо не прислушаются к твоим упрекам.
וּבְדַבְּרִי אוֹתְךָ אֶפְתַּח אֶת פִּיךָ וְאָמַרְתָּ אֲלֵיהֶם כֹּה אָמַר אֲדֹנָי יֱהֹוִה הַשֹּׁמֵעַ יִשְׁמָע וְהֶחָדֵל יֶחְדָּל כִּי בֵּית מְרִי הֵמָּה׃ (כז) - И когда Я буду говорить с тобой, Я открою уста твои, и ты скажешь им: так сказал Господь Бог: слушающий да слушает, а перестающий пусть перестанет, ибо они - мятежный дом.
Говорит ему Всевышний: когда Я пожелаю говорить с тобой, Я открою уста твои. Но и тогда ты не станешь обличать их как "наставник", произносящий слова мусара от себя, а скажешь им лишь кратко: "Так сказал Господь". Тот, кто удостоится и прислушается к этому обличению, - непременно будет жить, а тот, кто перестанет слушать мусар, - исчезнет из мира. Не говори с ними пространно и не произноси речей, призванных пробудить сердце; скажи: так и так сказал Господь, кто захочет слушать - пусть слушает, а кто не захочет - пусть не слушает. Таков смысл слова "йехдаль" согласно объяснению Мальбима: исчезнет из мира.
А другие объясняют иначе: "слушающий да услышит", и тот, кто услышит, - "а перестающий пусть перестанет" (ве-а-хадаль йехдаль), то есть благодаря услышанному оставит свои дурные дела. Согласно этому толкованию речь идет не о двух группах людей, одна из которых слушает, а другая отворачивается, но о человеке, который внимает словам пророка и благодаря этому перестает творить зло.
В этой части главы Йехезкель постигает суть своего предназначения: он не просто пророк, но "страж" (цофэ) - подобно дозорному на башне, чья дремота на посту влечет гибель всего города. Семь дней молчания в Тель-Авиве навлекли упрек Всевышнего: своим бездействием ты губишь души. Святой, благословен Он, закрывает перед ним любую возможность уклониться от наставления - идет ли речь о грешнике или о праведнике, о грехе преднамеренном или непреднамеренном, - и учит, что предостерегающий спасает и собственную душу, и душу слушающего, с молчащего же взыщется кровь погибающего. Разбирая слова "и не вспомнятся праведные дела его", мы узнали, что на Небесах нет взаимозачетов, а стирание заслуг праведника происходит лишь тогда, когда он сожалеет о прежнем добре (тоэ аль а-ришонот), либо когда награда за будущий мир выплачивается в этом мире, что само по себе и служит "преткновением"; отсюда же открывается величие тшувы, способной не только искупить непокорность слову Всевышнего, но и исправить духовный ущерб в высших мирах, являя собой чистый хесед, непостижимый для законов строгого суда. И наконец, в долине, в уединении и вдали от мятежного народа, пророку открывается Слава Господня, опередившая его появление, - дабы научить нас, что даже в изгнании и в пору гнева "Я не отверг их и не возгнушался ими", и Божественный присмотр за народом Израиля не прекращается никогда.