Третья глава книги Йехезкеля является прямым продолжением предыдущей. Там мы видели, как Святой, благословен Он, открывается пророку и повелевает ему съесть свиток, который Он дает ему, предостерегая его не быть «строптивым» и не противиться этому повелению. Мы уже объясняли, что речь идет вовсе не о том, чтобы взять кусок пергамента и буквально проглотить его. Это метафора, притча: слова должны проникнуть в самое его нутро и стать неотъемлемой частью его существа.
וַיֹּאמֶר אֵלַי בֶּן־אָדָם אֵת אֲשֶׁר־תִּמְצָא אֱכוֹל אֱכוֹל אֶת־הַמְּגִלָּה הַזֹּאת וְלֵךְ דַּבֵּר אֶל־בֵּית יִשְׂרָאֵל׃ - И сказал Он мне: «Сын человеческий! Съешь то, что найдешь; съешь этот свиток и иди, говори дому Израиля».
«Съешь то, что найдешь» - то, что ты найдешь в Моей руке, то, что Я подношу и даю тебе, это и съешь. А что это? Свиток. «Мецудат Давид» поясняет, что имеется в виду абсолютно все, что найдешь: поскольку свиток исписан с лицевой и с обратной стороны, ты должен принять целиком и то, что написано спереди, и то, что сзади. А слово «съешь» означает: изучи и прими заключенную здесь весть.
Мальбим объясняет это исходя из того, что Йехезкель увидел написанным на свитке: плач, стон и горе - тяжелые слова, ужасающие каждого, кто их слышит, ведь они предвещают беды и бедствия. Отсюда и возникло опасение пророка. Мальбим говорит: тот, кто принимает заповеди Всевышнего лишь по принуждению и только из страха перед наказанием, не соединяет их со своей душой; такое принятие подобно состоянию человека, который только и ищет случая сбросить с себя груз. Почему? Потому что я исполняю это лишь под дулом пистолета, приставленного к виску, из-за страха перед страшной карой и геенной под ногами; но если на миг устранить эту угрозу, я наверняка уклонюсь от исполнения воли Творца.
А ведь здесь, в свитке, который видит Йехезкель, все речи полны угроз, наказаний, бедствий, плача и скорби. Йехезкель думает: подобные устрашения не приведут к тому, чтобы слова стали внутренним достоянием души; такое состояние недолговечно, оно пугает на мгновение, а затем проходит. Поэтому Всевышний говорит ему: съешь этот свиток, чтобы он вошел внутрь твоего чрева и запечатлелся на скрижалях твоего сердца, подобно сказанному: «И Тора Твоя - в недрах моих» и «На скрижалях сердца их напишу ее». Благодаря этому слова станут внутренними, а не внешними; это будет не просто страх наказания и возмездия, а подлинная часть твоего сердца и твоего естества.
וָאֶפְתַּח אֶת־פִּי וַיַּאֲכִילֵנִי אֵת הַמְּגִלָּה הַזֹּאת׃ - И открыл я уста мои, и Он дал мне съесть этот свиток.
Радак подчеркивает, что все это сказано в переносном смысле, как мы уже отметили. А Таргум Йонатан переводит: «И склонил я душу мою, и Он умудрил меня тем, что написано в этом свитке» - я смирил свою душу, и Всевышний даровал мне мудрость постичь содержание свитка. В этом и заключается смысл «вкушения».
Мальбим разъясняет, что призван выразить этот стих: достичь такого уровня, чтобы свиток оказался внутри чрева и запечатлелся на скрижалях сердца, невозможно без Божественной помощи. Поэтому все, что требовалось от пророка, - лишь открыть уста, а Божественная помощь совершила остальное: «и Он дал мне съесть этот свиток».
וַיֹּאמֶר אֵלַי בֶּן־אָדָם בִּטְנְךָ תַאֲכֵל וּמֵעֶיךָ תְמַלֵּא אֵת הַמְּגִלָּה הַזֹּאת אֲשֶׁר אֲנִי נֹתֵן אֵלֶיךָ וָאֹכְלָה וַתְּהִי בְּפִי כִּדְבַשׁ לְמָתוֹק׃ - И сказал Он мне: Сын человеческий! Накорми чрево твое и наполни утробу твою этим свитком, который Я даю тебе. И я съел его, и был он в устах моих сладок, как мед.
Таргум Йонатан поясняет: «И сказал мне: Сын человеческий, насытится душа твоя и наполнится утроба твоя, если примешь то, что написано в этом свитке». То есть если ты примешь написанное в свитке, насытится твоя душа и наполнится твое нутро. И далее: «И я принял его, и были слова Всевышнего в устах моих сладки, как мед». И поскольку пророк начал с притчи о еде, он и завершает притчей о еде. Он не говорит, что слова были для него как благоухание, ведь запах - это не пища. Но раз иносказание гласило: «съешь свиток», то и вкус свитка оказался сладким, как мед. Смысл же в том, что слова, которыми Всевышний усладил его вкус, были сладки, как мед - слова, которые легли на сердце и были приняты разумом.
Так же объясняет и Мальбим: Всевышний повелевает ему: «накорми чрево твое и наполни утробу твою» - не просто как человек, который ест ртом и лишь пережевывает, но чтобы эти слова проникли в самые сокровенные глубины естества. А что значит «наполни»? Чтобы внутри у тебя не осталось места ни для чего другого. Иными словами, чтобы в твоей утробе не было удовольствий и наслаждений этого мира - мороженого и пиццы, - но лишь слова Торы и слова свитка целиком заполнили твое чрево, без какого-либо постороннего примешивания. И тогда: «и был он в устах моих сладок, как мед» - мало того, что он счел эти слова истинно благими сами по себе, они были еще и приятны его вкусу. Ведь, как известно, есть три категории: благое (тов), приятное (арев) и полезное (моиль), причем благое не обязательно бывает приятным. Но здесь сказано, что эти слова были одновременно и благими, и сладостными.
וַיֹּאמֶר אֵלָי בֶּן־אָדָם לֶךְ־בֹּא אֶל־בֵּית יִשְׂרָאֵל וְדִבַּרְתָּ בִדְבָרַי אֲלֵיהֶם׃ - И Он сказал мне: Сын человеческий! Пойди, приди к дому Израиля и говори им Моими словами.
Что значит «говори Моими словами»? Мальбим объясняет: изгнанники уже привыкли говорить на халдейском наречии, на языке окружающих народов, и потому Всевышний велит пророку передавать Его слова на святом языке (лашон а-кодеш). «И говори Моими словами» - так же, как Я говорю с тобой, говори и ты с ними, в точности так, как ты получил от Всевышнего. Не думай, что тебе придется говорить по-халдейски, и не оправдывайся тем, что, мол, языка халдеев ты не знаешь: народ этот уже освоился в Вавилоне и выучил местную речь, а ты ее не знаешь. Всевышний говорит ему: в этом нет нужды, ты будешь говорить Моими словами, теми речами, что Я даю тебе, и на святом языке.
Радак также пишет: «И говори Моими словами» - на том языке, на котором Я говорю с тобой, ибо они не иноязычные чужеземцы, которые не поняли бы твоей речи. То есть тебе не о чем беспокоиться: они все еще знают лашон а-кодеш и поймут тебя.
«Мецудат Давид», напротив, толкует это в ином ключе: «говори Моими словами» означает «ничего не меняй в сказанном». Речь идет не о выборе между святым языком и халдейским, а о том, чтобы передать слова именно в том порядке, в каком они изошли из уст Всевышнего. Не меняй ничего, ибо само построение слов, изреченных Всевышним, глубже проникает в сердце. Чтобы понять это, вспомним: нередко пророк говорит с пафосом, добавляет поэтические обороты ради красоты речи. Конечно, все абсолютно точно и исходит от Всевышнего, однако «нет двух пророков, пророчествующих в одном стиле» - у каждого пророчество преломляется через сосуд его разума и обретает индивидуальную форму. Здесь же Всевышний говорит ему передавать все предельно точно: в точности так, как услышал, так и скажи.
כִּי לֹא אֶל־עַם עִמְקֵי שָׂפָה וְכִבְדֵי לָשׁוֹן אַתָּה שָׁלוּחַ אֶל־בֵּית יִשְׂרָאֵל׃ - Ибо не к народу с невнятной речью и трудным языком ты послан, но к дому Израиля.
Раши объясняет: Я посылаю тебя не к народу с «невнятной речью», язык которого глубок и тебе неведом, но к дому Израиля, чей язык такой же, как твой. И Мальбим пишет то же самое: они понимают святой язык. Ведь речь не идет о народе, который был изгнан в Вавилон две тысячи или двести лет назад, когда можно было бы подумать, что они уже утратили свой язык. Мы видим это и в наши дни: люди, приехавшие в Израиль из других стран, будь то из Европы, Ирака, Йемена или откуда угодно, старшее поколение еще долгие годы продолжало говорить на языке страны исхода. В одних общинах это проявлялось сильнее, в других слабее: среди ашкеназов было очень принято говорить на идише, а у персидских евреев есть те, кто прожил в стране пятьдесят лет, но дома говорит не на иврите, а на фарси. Большинство других общин со временем перешли на иврит, но персидские евреи очень бережно хранят свой язык и продолжают говорить на нем даже спустя полвека. Так и здесь: народ этот был изгнан в Вавилон совсем недавно, а потому они поймут язык, на котором ты к ним обращаешься, - они понимают святой язык.
לֹא אֶל־עַמִּים רַבִּים עִמְקֵי שָׂפָה וְכִבְדֵי לָשׁוֹן אֲשֶׁר לֹא־תִשְׁמַע דִּבְרֵיהֶם אִם־לֹא אֲלֵיהֶם שְׁלַחְתִּיךָ הֵמָּה יִשְׁמְעוּ אֵלֶיךָ׃ - Не к многочисленным народам с непонятной речью и трудным языком, чьих слов ты не понимаешь; ведь если бы Я послал тебя к ним, они послушали бы тебя.
Что означает «многие народы» (амим рабим)? Радак объясняет, что имеются в виду далекие народы: слово «рабим» здесь связано с большим расстоянием, народы, путь до которых далек. Иными словами: Я не посылаю тебя к народам, чьего наречия ты никогда не слышал, о которых ты мог бы сказать, что не знаешь их языка.
А что означает «если бы не к ним Я послал тебя, они послушали бы тебя»? Радак объясняет, что это оборот клятвы, как будто Всевышний говорит ему: истинно, если бы Я послал тебя к ним, они бы прислушались к тебе. И хотя они не поняли бы твоего языка, а ты - их языка, они стали бы искать переводчика. В этом заложен упрек: к далеким народам еще искали бы толмача, чтобы узнать, что ты хочешь сказать, а здесь ты послан к народу, который отказывается слушать твои слова, хотя твой язык - это их собственный язык.
Мальбим объясняет это по-своему: не думай, будто тебе придется произносить пророчество на языке халдеев. А почему вообще могла возникнуть такая мысль, ведь народ все еще знает святой язык? Ответ таков: возможно, цель в том, чтобы поняли и народы мира. Ведь мы находим множество пророчеств, с которыми пророки направлялись к народам: «пророчество о Дамаске», «пророчество о Египте» и подобные. Так, может быть, и это пророчество обращено также к халдеям, и потому его следовало бы произнести по-халдейски? На это Всевышний говорит ему: ты не послан к многим народам с непонятной речью и трудным языком, чей язык для тебя глубок и незнаком, так что тебе пришлось бы его учить. И тем не менее, даже если Я не к ним тебя послал, то есть твое пророчество не предназначено для них, все равно «они послушали бы тебя»: когда до них дойдет весть о пророчестве, они прислушаются и примут его. И отмечает Мальбим, что благодаря его толкованию стих понимается буквально: другим комментаторам пришлось толковать «им ло» как форму клятвы, а согласно его подходу фраза звучит в прямом смысле - хотя Я не послал тебя к ним, они все равно послушают тебя. К народу же Израиля Я тебя посылаю, и с ними ты можешь говорить на святом языке, благодаря чему твои слова будут им понятны.
וּבֵית יִשְׂרָאֵל לֹא יֹאבוּ לִשְׁמֹעַ אֵלֶיךָ כִּי־אֵינָם אֹבִים לִשְׁמֹעַ אֵלָי כִּי כָּל־בֵּית יִשְׂרָאֵל חִזְקֵי־מֵצַח וּקְשֵׁי־לֵב הֵמָּה׃ - А дом Израиля не пожелает слушать тебя, ибо они не хотят слушать Меня, ведь весь дом Израиля твердолобы и жестокосердны.
Другие народы, даже если бы Я не посылал тебя к ним напрямую, прислушались бы к тебе. Но дом Израиля, увы, слушать не готов. И почему же? Радак поясняет: «Ибо они не хотят слушать Меня» - не думай, что они пренебрегли тобой; они отвергли Меня и потому не желают внимать словам Моих пророков.
Мальбим объясняет, что это продолжение сказанного ранее: ты не идешь говорить с народом с непонятным языком, не понимающим твоей речи, а значит, их нежелание слушать вызвано вовсе не трудностью понимания языка, а исключительно тем, что они не хотят слушать Меня. Поэтому они и находят отговорки и предлоги: мол, я не понимаю, о чем говорит пророк, его речь для меня трудна, мне не под силу разгадать его смысл. На это Всевышний говорит ему: «Весь дом Израиля твердолобы» - у них хватает дерзости отрицать очевидные свидетельства, знамения и доказательства, которые ты им приводишь, и это бесстыдство. «И жестокосердны» - человек с мягким сердцем, услышав о надвигающейся беде и бедствии, содрогается душой; но тот, чье сердце ожесточено, не страшится наказаний, которыми угрожает пророк.
הִנֵּה נָתַתִּי אֶת־פָּנֶיךָ חֲזָקִים לְעֻמַּת פְּנֵיהֶם וְאֶת־מִצְחֲךָ חָזָק לְעֻמַּת מִצְחָם׃ - Вот, Я сделал лицо твое твердым против их лиц и лоб твой твердым против их лба.
«Я сделал твое лицо твердым» - не бойся зла с их стороны; «и лоб твой твердым» - не робей и не стыдись их. Объяснение таково: «лицо твое твердым» означает, что хотя пророку и угрожали расправой, его лицо останется невозмутимо твердым, и он не испугается. А лоб всегда выражает дерзость и бесстыдство, поэтому Всевышний говорит ему: есть опасение, что ты устыдишься говорить им правду в глаза, но здесь требуется святая стойкость, и потому «твой лоб тверд против их лба» - чтобы ты не смущался.
כְּשָׁמִיר חָזָק מִצֹּר נָתַתִּי מִצְחֶךָ לֹא־תִירָא אוֹתָם וְלֹא־תֵחַת מִפְּנֵיהֶם כִּי בֵּית מְרִי הֵמָּה׃ - Тверже кремня, подобным алмазу (шамиру) сделал Я лоб твой; не бойся их и не трепещи перед ними, ибо они - мятежный дом.
Что такое шамир? Раши приводит толкование, что это разновидность червя: когда его подносят к камню, тот раскалывается перед ним. Мальбим развивает эту мысль: хотя сам по себе червь шамир крайне слаб, тем не менее он тверже кремня благодаря заложенному в нем особому свойству (сгуле), ведь он рассекает даже кремень, побеждая его твердость. Так и Всевышний говорит пророку: Я дал тебе силу преодолеть их не за счет твоей личной мощи - ведь и шамир сам по себе слаб, - а благодаря силе особого свойства, то есть Божественной силе внутри тебя, ибо Он посылает тебя к ним. Хотя физически они сильнее тебя, с точки зрения Божественной силы ты превосходишь их, подобно шамиру, чья внутренняя мощь одолевает скалу, хотя по природе своей он слабее ее. И Всевышний говорит ему: «Не бойся их и не трепещи перед ними» - не умаляй себя в собственных глазах и не думай: «Кто я и что я такое?», - «ибо они - мятежный дом»: они мятежники, преступающие слово Всевышнего, и перед тобой они окажутся бессильны.
И это первое объяснение: «как шамир, что крепче кремня» указывает на червя шамир, который сильнее камня и раскалывает его. В глоссах к Раши приводятся еще два толкования. Первое: шамир - это твердая скала, и в Таргуме Йерушалми именно так переведено слово «цур» - стих «из кремнистой скалы» (ми-цур а-халамиш) переведен как «шамир тинра», где «халамиш» - это «тинра» (скала), а «цур» - это «шамир»; отсюда видно, что слово «шамир» означает также твердый камень. И еще одно толкование: шамир - это крепкое железо, и подобно тому, как крепкая скала называется шамиром, так и железо называют «шамир» за его твердость. В соответствии с этим «как шамир» подобно выражению «лоб твой - медь», не ведающий страха перед нападающими, то есть лоб твой станет твердым, как железо.
וַיֹּאמֶר אֵלָי בֶּן־אָדָם אֶת־כָּל־דְּבָרַי אֲשֶׁר אֲדַבֵּר אֵלֶיךָ קַח בִּלְבָבְךָ וּבְאָזְנֶיךָ שְּׁמָע׃ - И сказал Он мне: сын человеческий, все слова Мои, которые Я буду говорить тебе, прими в сердце свое и ушами своими услышь.
Каждый читающий этот стих недоумевает: порядок ведь обратный! Сначала человеку следует услышать ушами и лишь затем принять в сердце. Как возможно, чтобы человек сначала воспринял сердцем, а уже потом услышал? Радак объясняет, что подобное встречается и в других местах Писания, как, например, выражение «мы согрешили, и Ты прогневался», где в стихе сказано в обратном порядке: «Ты прогневался, а мы согрешили»; подобно тому как там гнев следует за грехом, хотя Писание и поставило его первым, так и здесь: «прими в сердце свое и ушами своими услышь» - принятие сердцем следует за слушанием ушами, а стих просто указывает на то, что слышание предшествовало усвоению.
Мальбим же объясняет это иначе: пророк удостоился великих откровений, постиг «Маасе Меркава» (Деяние Колесницы), а в будущем ему предстоит постичь устройство Третьего Храма, как мы увидим далее. Об этих тайнах Всевышний говорит ему: «Прими в сердце свое» - это глубочайшие материи, требующие подготовки сердца. «И ушами своими услышь» - то, с чем Я посылаю тебя обличать народ. Выходит, что здесь два разных повеления: прими в сердце своем все сокровенные вещи, которым Я учу тебя, видение Колесницы и устройство Третьего Храма, ведь для этого необходимо подготовить широкое сердце, способное вместить их; и отдельно от этого - услышь ушами своими поручение об увещевании народа. При таком толковании трудность снимается, ведь это два независимых веления, и Писание вовсе не требует об одном и том же предмете сначала размышлять сердцем, а потом лишь услышать его. Невозможно ведь принять в сердце то, о чем еще не слышал. Таким образом, перед нами толкование Радака и объяснение Мальбима.
וְלֵךְ בֹּא אֶל־הַגּוֹלָה אֶל־בְּנֵי עַמֶּךָ וְדִבַּרְתָּ אֲלֵיהֶם וְאָמַרְתָּ אֲלֵיהֶם כֹּה אָמַר אֲדֹנָי יֱהֹוִה אִם־יִשְׁמְעוּ וְאִם־יֶחְדָּלוּ׃ - И пойди, приди к изгнанникам, к сынам народа твоего, и говори им, и скажи им: так сказал Господь Бог, послушают ли они или перестанут.
Что означает «пойди, приди к изгнанникам», если пророк и сам уже находился среди пленников? Радак объясняет: он находился в одном поселении, а часть изгнанников, к которым он был направлен, жила в другом месте, тоже на реке Квар, и ему было велено отправиться к ним.
И к чему здесь удвоение: «и говори им, и скажи им»? Радак поясняет, что это повторение выражает упорство и настойчивость: говори, и снова говори, и повторяй раз за разом, быть может, они прислушаются. Таргум Йонатана, напротив, объясняет, что «говори им» означает «пророчествуй им», а «скажи им» - «передай им слова пророчества», то есть здесь указаны два действия: само пророческое видение и его возвещение.
«Послушают ли они или перестанут» - выражение, которое мы уже встречали в предыдущей главе. Всевышний говорит ему: даже если ты сомневаешься, есть ли там вообще с кем говорить, ты обязан произнести эти слова. Послушают они или откажутся слушать - не твоя забота; тебе велено передать, так исполни же свой долг.
Мальбим объясняет, что словами «иди, приди к изгнанникам» ему дали понять: он не послан к сынам Израиля, оставшимся на Земле Израиля. Ранее мы спрашивали: ведь он и так уже в изгнании? Радак истолковал это так, что он был послан из одного места изгнания в другое. Однако Мальбим говорит, что хотя он и находится в изгнании, он мог бы подумать, будто его пророчества предназначены тем, кто все еще остается на Святой Земле. На это Всевышний говорит ему: нет. У тех, кто в Земле Израиля, есть свой пророк - в то время это Ирмияhу. Тебя же Я посылаю к изгнанникам, и свое пророчество ты обратишь к тем, кто находится здесь, в изгнании.
И еще учит отсюда Мальбим: «к сынам народа твоего» - чтобы ты не шел пророчествовать другим народам. Ведь были пророки, которые обращали пророчества к народам мира, как мы находим у Ирмияhу и других пророков. Но здесь Всевышний говорит ему: Я не велю тебе пророчествовать другим народам, а лишь сынам твоего народа, поскольку пророчества для народов мира было велено возвещать Ирмияhу, как мы видели в главе 26. Поэтому и сказано: «и говори им» - лишь изгнанникам, а не народам мира.
Кроме того, Мальбим разъясняет разницу между «дибур» (пространной речью) и «амира» (кратким высказыванием). «Амира» - это краткое высказывание: «я сказал ему», пусть даже три слова. Но когда человек хочет поговорить с товарищем подробно и обстоятельно, он говорит: «у меня есть к тебе разговор», «я говорил с ним». Так и сегодня мы используем это для выражения пространной речи, тогда как «амира» кратка: сделай то-то, и все. Поэтому сказано ему: «и говори им» (ве-дибарта) - пространно, «и скажи им» (ве-амарта) - скажи им, что ты не выдумываешь это из своего сердца, но «так сказал Господь Б-г»: не думайте, будто эти слова я измышляю от себя, но я послан к вам от Всевышнего.
וַתִּשָּׂאֵנִי רוּחַ וָאֶשְׁמַע אַחֲרַי קוֹל רַעַשׁ גָּדוֹל בָּרוּךְ כְּבוֹד־יְהֹוָה מִמְּקוֹמוֹ׃ - И поднял меня дух, и услышал я позади себя звук великого шума: «Благословенна слава Господа с места Его!»
Раши объясняет, что после того, как Святой, благословен Он, завершил повеление «иди, приди к изгнанникам, к сынам народа твоего», Он повелел духу перенести Йехезкеля туда, где находятся изгнанники, чтобы он пророчествовал им. Простыми словами: Йехезкелю не нужно садиться на автобус, чтобы добраться до изгнанников; он в одном месте, они в другом, и дух поднимает его и переносит к ним. Радак же, напротив, объясняет, что слова «и поднял меня дух» сказаны о пророческом видении, а не о физической реальности: не то чтобы налетел реальный ветер и понес Йехезкеля, но в видении пророчества ему предстало, будто дух поднял его, чтобы идти к изгнанникам.
А что означает «и услышал я позади себя»? Поскольку в пророческом видении он видит себя переносимым духом из того места, где находился, он слышит позади себя, из того места, где он пророчествовал и где Всевышний передал ему Свои слова, голос, возглашающий: «Благословенна слава Господа с места Его».
В чем смысл этих слов? Радак говорит: когда Всевышний удалился со Своего места. А что есть место Святого, благословен Он, где пребывает святая Шхина? Между двумя крувим на капорет (крышке Ковчега). И когда мы молимся, мы направляем свои мысли: тот, кто за пределами Земли Израиля - в сторону Земли Израиля, а тот, кто в Земле Израиля - в сторону Иерусалима, в сторону Храма и Святая Святых, к Шхине, пребывающей над Ковчегом между крувим. Так надлежит концентрироваться во время молитвы: человек стоит перед Царем царей, Святым, благословен Он. Капорет - это крышка Ковчега, а крувим - ангелы, чьи крылья распростерты навстречу друг другу, и там - как бы «место» Святого, благословен Он.
И народ Израиля умалял Его славу: поскольку они служили идолам, в этом был изъян в славе Всевышнего и урон как бы присутствию Шхины. Там стоял «идол ревности» (семель а-кина) и другие знаки идолопоклонства, как мы увидим далее в книге Йехезкеля, где Всевышний проводит для него видение Храма и показывает: приди и посмотри, до какой степени народ гневит Меня и какие ужасные вещи они творят в Храме. И тогда Всевышний говорит ему: не думай, что от их деяний умалилась Моя слава. Мы уже не раз говорили о том, что славе Всевышнего невозможно нанести ущерб. Слава Всевышнего может быть осквернена в твоих глазах, но слава Всевышнего сама по себе не терпит ни малейшего ущерба. И потому написано: «Благословенна (барух) слава Господа с места Его». А слово «барух» указывает на умножение и изобилие, и, по словам каббалистов, происходит от понятия «высший водоем» (бреха элйона), который переполнен и изливает воды, - таково же и происхождение слова «браха» (благословение). Подобно этому мы находим далее: «И слава Б-га Израиля поднялась с крува, над которым была, к порогу Дома». Выходит, Он говорит им: в славе Всевышнего изобилие приумножается вопреки их поступкам, то есть они не наносят изъяна славе Творца, благословен Он. Если человек и причиняет вред, то лишь своей доле, своими собственными делами, губя свой удел в будущем мире, но в славе Всевышнего изъян невозможен в принципе.
Более того, рав Деслер говорит, что Б-жественный замысел осуществится в любом случае, а замысел этот таков: «Все, что названо Именем Моим и во славу Мою, Я сотворил, создал и устроил» - весь мир создан ради освящения Имени Небес. Мы подробно говорили об этом прежде: выбор за тобой - произойдет ли это через тебя или же «на твоем хребте», но Имя Небес непременно освятится. Если ты захочешь, чтобы это произошло через тебя, иди путем, который Я указал, и ты удостоишься вечности благодаря тому, что Имя Небес освятится через тебя: все народы придут сюда, «и увидят все народы земли, что Имя Господа наречено на тебе», и все восславят и превознесут Господа, Б-га Израиля. А если ты не пойдешь путями Всевышнего, Имя Небес все равно освятится, но уже на твоей спине: ты пойдешь в изгнание, ты будешь терпеть удары и мучения, будут катастрофы, гонения, убийства, погромы, и тогда иноплеменник встанет в изумлении: «За что Господь так поступил с этой землей? Что за великий пыл этого гнева?» - «За то, что оставили они Господа, Б-га отцов своих». И так освятится Имя Всевышнего, и все поймут: когда посягают на честь Небес, за этим следует кара. Только тебе решать, освятится ли Имя Всевышнего через тебя или за твой счет. Так и здесь: «Благословенна слава Господа с места Его» - слава Всевышнего не сдвинулась со своего места, слава Всевышнего не уменьшилась, слава Всевышнего освящается и освятится, что бы ни произошло. И в твоей власти выбрать путь: станешь ли ты соучастником этого освящения Имени Всевышнего, или же будешь страдать от этого освящения за то, что не исполнил своего предназначения.
Мальбим объясняет: «и поднял меня дух» - дух Всевышнего поднял его ввысь, и тогда он услышал звук великого шума. А что это за великий шум? Здесь Мальбим находит связь с Деянием Колесницы (Маасе Меркава), о котором мы говорили выше: Йехезкель узрел Колесницу, и мы объясняли, что Святой, благословен Он, правит ею, и там открывается реальность мира ангелов, реальность мира сфер (офаним) - колес Колесницы, и Хайот а-Кодеш (святые животные), несущие Колесницу. И теперь Йехезкель описывает: я видел это видение и слышу звук великого шума - шум движущейся Колесницы. И куда же она направляется? Куда, образно говоря, обращается Высший Промысел? Она идет сотрясать царства! Ранее мы уже видели, что это было явлено Йехезкелю, чтобы показать, как Высший Промысел идет разрушить Храм. В этом и состоял смысл виденного им огня: показать, что Храм будет сожжен огнем, и ради этого ему была показана Колесница. И теперь он слышит звук великого шума - Колесницу в ее шествии: сферы, колеса и Хайот а-Кодеш, которые идут сотрясать царства.
А что в этом контексте означает «Благословенна слава Господа с места Его»? Мальбим говорит: хотя слава Всевышнего покидает Храм, ведь Храм будет разрушен, и благословение и изобилие больше не будут нисходить через Иерусалим, через который Всевышний заповедал благословение, - знай, что это не так: источник благословения остается на своем месте. «Благословенна слава Господа с места Его»: даже если тебе кажется, будто изобилие приходит только через Храм, через Ковчег, крувим и жертвенник, знай, что место Всевышнего не исчезло, и источник благословения пребывает там, где пребывает Всевышний. И можно еще объяснить, что «с места Его» означает: даже если Его не будет там, из любого места, где Он пребудет, изольется благословение. И это, по-видимому, точнее соответствует формулировке Мальбима: хотя Храм разрушен, нет ни жертвенника, ни Ковчега, ни крувим, где бы ни оказалось Его место, оттуда и придет изобилие. С точки зрения реальности более верным представляется первое толкование, ведь мы до сих пор молимся лицом к месту Храма, к месту крувим и Ковчега, из чего следует, что Шхина никогда не отлучалась оттуда и там по-прежнему святое место. Но даже если бы это было не так, изобилие нисходит от Него, благословен Он, и из какого бы места это ни происходило, Он, благословен Он, изольет Свое изобилие.
וְקוֹל כַּנְפֵי הַחַיּוֹת מַשִּׁיקוֹת אִשָּׁה אֶל־אֲחוֹתָהּ וְקוֹל הָאוֹפַנִּים לְעֻמָּתָם וְקוֹל רַעַשׁ גָּדוֹל׃ - И звук крыльев хайот, соприкасающихся одно с другим, и звук офаним подле них, и звук великого шума.
Пророк слышит, как хайот расправляют крылья, и они соприкасаются («машикот»). Слово «машикот» Радак объясняет двояко: либо от корня со значением касания, поцелуя («ношкот»), либо, как переводит Таргум Йонатан, в значении соударения («нокшот»). Здесь буквы «шин» и «куф» меняются местами, и, по-видимому, неслучайно. Ведь сказано: «аркувате да ле-да накшан» (колени дрожали и бились друг о друга): они и ударялись («нокшот»), и соприкасались («ношкот»). Мы знаем, что в иврите есть немало корней с перестановкой букв, как «кевес» и «кесев» (ягненок), «салмах» и «симлах» (одежда), «каhаль» и «лаhак», и пара «ношкот» - «нокшот» из того же ряда. Выходит, крылья хайот либо касаются друг друга, либо соударяются. Между этими значениями есть смысловая разница: прикосновение не обязательно порождает звук, тогда как при ударе обычно слышен отчетливый стук.
Как бы то ни было, Мальбим разъясняет этот образ на основе того, что уже открылось нам в толковании Маасе Меркава (деяния Колесницы): когда хайот устремляют свои крылья ввысь, это указывает на высшее духовное управление. Когда хайот ступают - это естественный ход вещей, управление путями природы, «ногами»; когда же они расправляют крылья для полета - это сверхъестественное управление, высшее духовное воздействие, нисходящее из горних миров. И здесь пророк видит и слышит шум крыльев хайот, соприкасающихся друг с другом в полете, что возвещает: у Святого, благословен Он, готов замысел, превосходящий законы природы. По естественному ходу вещей вовсе не обязательно сотрясать и повергать целые царства, но сейчас Всевышний вершит сверхъестественное. Он вверяет эту силу хайот, а они принимают ее через свои крылья, служащие духовными каналами (цинорот), по которым изобилие (шефа) изливается из высших миров вниз. Это и есть соприкосновение крыльев - схождение высшего потока, после которого раздается «звук великого шума»: войны, потрясения и крушение держав. Все грядущие события Всевышний открывает пророку в единой картине: он видит офаним подле хайот и слышит великий шум. Это начало небесного, сверхъестественного хода истории от Всевышнего: за то, что народ сошел с Его путей, Господь обрушивает на них сверхъестественные потрясения, дабы покарать их и предать Храм разрушению.
וְרוּחַ נְשָׂאַתְנִי וַתִּקָּחֵנִי וָאֵלֵךְ מַר בַּחֲמַת רוּחִי וְיַד־יְהֹוָה עָלַי חָזָקָה׃ - И дух поднял меня и взял меня, и я пошел, огорченный, с пылающим духом моим, и рука Господа надо мной была крепка.
Согласно Раши, эти слова следует понимать буквально: дух (буря) подхватил Йехезкеля против его воли, чтобы перенести его на место пророчества к народу. Зачем же понадобился дух, и почему сказано «и я пошел, огорченный, с пылающим духом»? Потому что миссия эта была ему в тягость: «Мне велено возвестить им грозные слова, которые мне тяжело произносить, и дух увлекает меня вопреки моему душевному порыву. У меня нет желания нести народу столь суровые вести, но Всевышний принуждает меня, а пророк, утаивший пророчество, повинен смерти. У меня нет выбора, и я обязан без утайки передать все, что исходит от Господа».
Радак же, напротив, полагает, как уже отмечалось выше, что этот дух представляет собой часть пророческого видения. Ранее уже было сказано: «И поднял меня дух», а повтор «и дух поднял меня и взял меня» вызван тем, что повествование прервалось описанием услышанного пророком голоса; теперь он возвращается к оставленной нити. Далее в книге сказано: «И дух поднял меня и привел меня в Халдею, к изгнанникам, в видении, духом Божьим», и Мальбим поясняет, что все события отсюда и до двадцать четвертого стиха одиннадцатой главы разворачивались исключительно в пророческом видении. Мы увидим, как пророк приходит к изгнанникам и сидит среди них семь дней, затем выходит в долину, получает повеления: «Возьми себе кирпич», «Ложись на бок твой», возьми пшеницу, возьми острый меч - все это происходило внутри видения, вплоть до слов «и привел меня в Халдею». Лишь тогда, когда дух привел его наяву, он произнес пророчество перед людьми. Пока же Всевышний лишь наставляет его и передает слова для народа.
В чем же смысл удвоения: «дух поднял меня и взял меня»? По Радаку, это лишь возвращение к упомянутому ранее духу. Мальбим объясняет иначе: вначале дух оторвал пророка от земли на том же месте, а затем понес его в другое место. Здесь два последовательных действия: «поднял меня» - вознес над землей, и «взял меня» - увлек вдаль, отсюда и два разных выражения.
Слова «и я пошел, огорченный, с пылающим духом» Мальбим толкует так: душевная горечь пророка была вызвана созерцанием бедствий, уготованных его народу в будущем. Это была скорбь не о тяжести возложенного поручения, как считает Радак, а о самой сути открывшегося: «Я вижу, какие беды грядут, и сердце мое разрывается от боли». Однако «рука Господа надо мной была крепка» - сила пророческого дара превозмогала чувства Йехезкеля и властно влекла его исполнить повеление Всевышнего.
В этой главе Йехезкель получает повеление съесть свиток: образ насыщения свитком учит тому, что слова Всевышнего должны стать внутренним достоянием человека - войти в плоть, в мысли и на скрижали сердца, а не оставаться поверхностным, быстро угасающим страхом наказания. Прийти к этому можно лишь с помощью Небес: когда человек раскрывает уста, Всевышний Сам питает его. Затем пророку поручено обратиться к изгнанникам со словами Творца на святом языке (лашон а-кодеш), помня о том, что преградой служит не чужой язык, а злое упрямство: «Они не пожелают слушать Меня», ибо они дерзки челом и жестоки сердцем. Поэтому Святой, благословен Он, сделал чело пророка твердым, подобно алмазу (шамир), который крепче кремня, - наделив его не физической мощью, а непоколебимой силой Божественного духа. Пророк должен был глубоко пережить явленные ему образы, принять всей душой бремя обличения и возвестить его людям, «послушают ли они или не станут слушать». Наконец, он узрел шествие Колесницы, сотрясающей царства, и услышал славословие: «Благословенна слава Господа с места Его», свидетельствующее, что величие Творца неизменно, а благодать изливается от Него отовсюду. Человеку же дано выбирать, совершится ли освящение Имени Всевышнего через его праведность или же через кару над ним. Пророк идет навстречу изгнанникам, полный скорби от открывшихся ему бедствий, но всесильная десница Господня укрепляет его на пути пророческого служения.