Третья глава книги Цефании завершает эту пророческую книгу. Мальбим предпосылает объяснению первого стиха важное предисловие, которое служит ключом ко всей главе.
Уже с первого изгнания, совершенного Санхеривом, пророки начинают предсказывать избавление (геулу). И действительно, уже с того времени существовала реальная возможность прихода избавления, если бы народ удостоился этого. Первый случай, когда наши мудрецы (Хазаль) говорят об избавлении, относится ко временам Хизкиягу. Мудрецы сказали, что если бы евреи удостоились этого в дни Хизкиягу, Всевышний собрал бы тогда рассеянных Своего народа Израиля; Святой, благословен Он, желал сделать Хизкиягу Машиахом, а Санхерива - Гогом и Магогом, но грех помешал этому. И действительно, во времена его преемника Менаше военачальники царя Ассирии приходят из Вавилона и заковывают Менаше в цепи.
Затем царь Ассирии приходит вновь, как мы видели в пророчестве Нахума. А в дни Иошиягу пророк Ирмеягу думал, что вот снова открылось окно возможностей и настал час избавления. Об Иошиягу восклицал Ирмеягу: «Дыхание ноздрей наших, помазанник Господень», «я был уверен, что под сенью его мы будем жить среди народов», но и он пал из-за грехов поколения, и в итоге избавление не пришло. Ирмеягу был настолько уверен в скором избавлении, что, как приводится в источниках, он отправился возвращать десять колен.
Так же и во время падения Ниневии, в начале царствования Иегоякима, в Иудее уже перестали бояться Ассирийского царства и считали это время благоприятным для избавления. И действительно, оно было благоприятным, если бы люди удостоились. Однако из-за того, что они продолжали грехи своих отцов, это время было отложено: царь Вавилона взял верх над ними и изгнал их.
Следующая возможность представилась лишь в эпоху Второго Храма. Период Второго Храма был своего рода испытанием: если бы все вернулись в Страну во время строительства Храма, они удостоились бы того, что по прошествии четырехсот двадцати лет был бы построен Третий Храм, произошло бы полное собирание всех рассеянных народа Израиля и наступило бы всемирное избавление. Однако и тогда все испортила беспричинная вражда: враждующие между собой секты - цадокеи (саддукеи), байтосеи, ессеи, а также бунтовщики (бирьоним) в Иерусалиме, сожгшие все запасы зерна, масла и пшеницы, из-за чего Храм был разрушен. И с тех пор, как говорит Мальбим, этот вопрос остается открытым, в ожидании установленного срока в конце дней.
И при всем том, подчеркивает Мальбим, существует коренное различие между теми потенциальными избавлениями и будущим Избавлением. Если бы избавление совершилось во времена Хизкиягу, в дни Иошиягу или во время Второго Храма, это было бы избавление локальное, предназначенное только для народа Израиля. Однако всеобщее избавление, на которое мы надеемся, охватит весь мир: тогда мир исправится под властью Всемогущего, все народы признают царство Всевышнего и Его единство и все будут призывать имя Господа, единого Бога. Именно об этом Цефания будет говорить здесь.
הוֹי מֹרְאָה וְנִגְאָלָה הָעִיר הַיּוֹנָה׃ - Горе городу мятежному и оскверненному, городу-притеснителю!
После того как пророк возвестил о разрушении Ниневии и о падении народов, причинявших зло Израилю, и описал, как остаток Израиля унаследует земли филистимлян, Амона и Моава, он переходит к объяснению того, что то время было подходящим для избавления, и если бы народ удостоился, они были бы избавлены.
«Мор’а» - от слова «нора» (грозный, внушающий трепет), грозный город. А почему грозный? Потому что во времена Хизкиягу и Иошиягу народы страшились его и видели, что рука Господа с ним: сто восемьдесят пять тысяч военачальников пришли, и все они пали мертвыми телами. Это город, страх перед которым объял народы. «Ве-нигала» - город также был избавлен от руки царя Ассирии, и, следовательно, был достоин окончательного и полного избавления. «Город-голубь» («а-ир а-йона») - Иерусалим, находившийся под властью Ассирии и Вавилона, чьим символом был голубь, и потому назван по имени этой державы. Пришло его время избавиться, но грех воспрепятствовал этому: они не подготовили себя и не оказались достойны избавления в тот час.
В выражении «мор’а ве-нигала» есть еще несколько объяснений. Ибн Эзра приводит толкование Йефета: «нора» (внушающий трепет), в соответствии с подходом Мальбима. Рав Йеошуа толкует «мор’а» от корня выражения «сын буйный и непокорный» (бен сорер у-морэ), то есть город непокорный и мятежный. Есть и те, кто считает, что это от слова, означающего нечистоту и отвратительное, как в стихе «и снимет зобок его с перьями его» (ве-эсир эт морато бе-ноцато), где имеется в виду нечистое содержимое. То же касается и слова «нигала»: по Мальбиму, имеется в виду, что город был достоин спасения (геулы), тогда как Ибн Эзра приводит еще одно толкование - подобно выражению «оскверненный хлеб» (лехем мегоаль), то есть нечистый, город, загрязненный и оскверненный своими грехами. А Рабейну Моше истолковывает это от слова «избавление» (геула), в русле объяснения Мальбима.
Слово «hа-йона» (הַיּוֹנָה) также допускает несколько объяснений. Согласно Мальбиму, это символ Ассирии и Вавилона, изображавшийся в виде голубя. Ибн Эзра приводит мнение, что это слово происходит от корня «ло тонэ» (לא תונה) со значением обмана и притеснения («онаа»), то есть город, где царит обман - и, как мы увидим дальше, пророк обличает их за несправедливость и ложь, царившие в Иерусалиме. Есть также толкователи, связывающие это слово с образом неразумного голубя («йона пота»), подобно «голубка моя, чистая моя» - легковерная птица, которую легко обольстить, и в таком случае этот упрек обращен к народу Израиля.
לֹא שָׁמְעָה בְּקוֹל לֹא לָקְחָה מוּסָר בַּיהֹוָה לֹא בָטָחָה אֶל־אֱלֹהֶיהָ לֹא קָרֵבָה׃ - Не слушала она голоса, не принимала назидания, на Господа не уповала, к Богу своему не приближалась.
«Не слушала она голоса» - не внимала голосу учителей и пророков, призывавших ее вернуться к соблюдению Торы и заповедей; это исходит от света разума, того, чего требует простая логика. «Не принимала назидания» - не вернулась к Богу из страха наказания и страданий, то есть не извлекла урока из постигших ее бедствий, страданий и преследований.
«На Господа не уповала» - не полагалась на Него как на Творца мира. Мальбим поясняет, что четырехбуквенное Имя (Авая) выражает Всевышнего как Дающего бытие Своему миру, и в свете разума логика обязывает служить Тому, Кто непрестанно поддерживает существование всего мироздания. «К Богу своему не приближалась» - ей следовало приблизиться к Нему потому, что Он - ее Бог. Как объясняет Мальбим во многих местах, имя Авая выражает то, что Господь творит мир и дает ему бытие, а имя Элоким указывает на частное провидение (ашгаха пратит), согласно которому Святой, благословен Он, неусыпно следит за нами и воздает наградой или наказанием. Стало быть, ей надлежало осознать, что Он - ее Бог и существует личный суд, и убояться Его кары и наказания - либо, напротив, стремиться заслужить доброе воздаяние через приближение к Нему, благословен Он. Но посмотрите: к Богу своему она не приближалась и назидания не принимала.
שָׂרֶיהָ בְקִרְבָּהּ אֲרָיוֹת שֹׁאֲגִים שֹׁפְטֶיהָ זְאֵבֵי עֶרֶב לֹא גָרְמוּ לַבֹּקֶר׃ - Вельможи в среде ее - рыкающие львы, судьи ее - волки вечерние, костей не оставляющие до утра.
Теперь пророк описывает четыре разряда правителей, стоявших во главе народа. Вельможи в нем уподобились львам, рыкающим на добычу: подобно тому как лев открыто и громогласно нападает на жертву, так и они грабили и притесняли средь бела дня. Судьи же были более «скромными» и брали мзду лишь тайком, поэтому они уподоблены вечерним волкам, которые выходят на промысел в сумерках, скрытно, в темноте и без свидетелей.
«Костей не оставляющие до утра» («ло гарму ла-бокер»): слово «гарму» происходит от «герем» - кость. Они не оставляли костей к утру. Ведь если оставить кости до утра, всем станет видно, что ночью здесь кого-то растерзали, и следы преступления обнаружатся. Но эти судьи, будучи волками вечерними, пожирали все ночью и заботились о том, чтобы к утру не осталось даже костей - чтобы замести все следы. Человек, приходивший утром, не замечал ничего подозрительного, ведь они сгрызли даже кости. Писание подчеркивает этим, что все их беззакония совершались во тьме и под покровом строжайшей тайны.
נְבִיאֶיהָ פֹּחֲזִים אַנְשֵׁי בֹּגְדוֹת כֹּהֲנֶיהָ חִלְּלוּ־קֹדֶשׁ חָמְסוּ תּוֹרָה׃ - Пророки ее легкомысленны, вероломные люди; коэны ее оскверняли святыню, попирали Тору.
«Пророки ее легкомысленны» - речь идет о лжепророках, людях пустых и ветреных. «Вероломные люди» («аншей богдот») - они сожительствовали с чужими женами, предававшимися блуду; они брали себе женщин, которые изменяли своим законным мужьям и уходили к этим пророкам.
«Священники ее осквернили святыню» - коэны, чья обязанность состояла в том, чтобы беречь Храм и его святыни, сами же оскверняли святое. И мало того: ведь сказано: «Ибо уста коэна должны хранить ведение, и Торы ищут из уст его», а они вместо того, чтобы учить Торе, «творили насилие над Торой» - не давали алахических указаний народу Израиля. Раши поясняет: они не разъясняли ее вопрошающим. Получается, что они отняли у людей то, что им причиталось по праву.
יְהֹוָה צַדִּיק בְּקִרְבָּהּ לֹא יַעֲשֶׂה עַוְלָה בַּבֹּקֶר בַּבֹּקֶר מִשְׁפָּטוֹ יִתֵּן לָאוֹר לֹא נֶעְדָּר וְלֹא־יוֹדֵעַ עַוָּל בֹּשֶׁת׃ - Господь праведен среди нее, не совершит несправедливости; каждое утро суд Свой являет Он к свету непреложно, но нечестивый не знает стыда.
Мальбим поясняет: все они были злы, грешны и творили беззаконие, и был лишь один праведник в этом городе - сам Всевышний, Праведный среди нее, и Он не совершит неправды. И хотя люди извращают правосудие, знай, что Всевышний каждое утро выводит Свой суд к свету, который непреложен и никогда не прекратится. Суд Всевышнего неизменно справедлив, нет такого положения, чтобы Он искривил суд, и суд Его всегда сияет, как мы просим: «яви к свету наш суд» - яви его в согласии с истинной справедливостью, суд светлый, ясный и непреложный.
Казалось бы, им следовало устыдиться Всевышнего, пребывающего среди них, ведь Он ненавидит несправедливость, а они поступают наперекор Его суду и наперекор воле Творца. Как же они способны на такое? Об этом и говорит стих: «но нечестивый не знает стыда» - у злодея, творящего кривду, нет никакого стыда. А раз у него нет стыда, он совершает тягчайшие грехи и не боится Б-га. Наши мудрецы толковали стих «и дабы страх пред Ним был на лицах ваших, чтобы вам не грешить»: этот страх - чувство стыда. И так как этот грешник не ведал стыда, они творили самые тяжкие дела пред лицом Всевышнего, нимало не страшась.
Радак приводит от имени своего отца иное толкование слов «каждое утро суд Свой являет Он к свету непреложно»: с тех пор как Всевышний сотворил свет, Его верность проявляется в том, что Он изо дня в день возобновляет его в мире. «К свету непреложно» - сам этот свет, сотворенный в шесть дней Творения, никогда не исчезает, но каждое утро оправдываются слова: «Новы они каждое утро, велика верность Твоя» - Твоя верность возвращать и зажигать свет заново каждый день. И хотя жители мира гневят Его, и по справедливости следовало бы лишить их солнечного света, Писание говорит: «непреложно» - Он не лишил и не удержал Своего света оттого, что люди гневят Его. И в этом видна великая верность Всевышнего.
הִכְרַתִּי גוֹיִם נָשַׁמּוּ פִּנּוֹתָם הֶחֱרַבְתִּי חוּצוֹתָם מִבְּלִי עוֹבֵר נִצְדּוּ עָרֵיהֶם מִבְּלִי־אִישׁ מֵאֵין יוֹשֵׁב׃ - Истребил Я народы, опустели их окраины, разрушил Я улицы их, так что никто не проходит; разорены города их, нет человека, нет жителя.
Мальбим объясняет: когда Всевышний увидел, что они не стыдятся Его величия, пребывающего среди них, Он сказал: Я поступлю с ними иначе, дабы побудить их исправить свои пути - истреблю иные народы и навлеку разорение на их города. И это разрушение проходило в три этапа. Сначала «опустели окраины их» - углы и отдаленные пределы, то есть не в центре народа и государства, а по краям и на границах. Затем «разрушил Я улицы их» - и Мальбим поясняет, что улица находится перед домом, а внешнее пространство - позади домов, то есть уже глубже внутри; Я разорил их так, что некому стало проходить, поскольку враг уже распространился внутри страны. И третий этап: «разорены города их, нет человека, нет жителя» - города были опустошены до основания, так что в них не осталось ни одного жителя.
И посмотрите: все это Всевышний сделал ради того, чтобы вернуть народ Израиля к тшуве. В мидраше приводится притча: меламед, желая приструнить учеников, берет палку и с грохотом бьет по столу, наводя страх. Ведь стол ни в чем не виноват, но если уж столу достаются удары, ученики должны извлечь урок и испугаться: не то в следующий раз удар придется по их собственной спине! Так и здесь: Я истребил народы, опустели их пределы, и все это предназначалось для того, чтобы пробудить нас.
В чем же различие между словами «опустели» («нашаму») и «разрушил» («эхравати»)? Слово «разрушение» применимо к местам, где стоят строения, тогда как «запустение» относится к самой земле - земля пустует. А слово «пинотам» по Мальбиму означает границы земли и ее окраины. Другие комментаторы объясняют, что «пинот» - это их башни, возвышенные места, ведь на углах крепостных стен было принято строить укрепленные башни, наиболее важные узлы обороны. И вообще «угол» (пина) - выражение величия и важности, как сказано: «Камень, которым пренебрегли строители, стал во главу угла», а в утренней молитве мы произносим: «главы воинств, превозносящие Всемогущего» («пинот цваот»), имея в виду высших ангельских владык, тех, кто служит краеугольным основанием. Но по Мальбиму, как уже говорилось, речь идет именно об окраинах земли.
אָמַרְתִּי אַךְ־תִּירְאִי אוֹתִי תִּקְחִי מוּסָר וְלֹא־יִכָּרֵת מְעוֹנָהּ כֹּל אֲשֶׁר־פָּקַדְתִּי עָלֶיהָ אָכֵן הִשְׁכִּימוּ הִשְׁחִיתוּ כֹּל עֲלִילוֹתָם׃ - Я говорил: «Только бойся Меня, прими назидание, и не будет истреблена обитель ее, все то, о чем Я возвестил ей; но они с раннего утра спешили развратить все свои деяния».
Всевышний говорит: то, что Я сделал с теми народами, - Я думал, что благодаря этому «ты будешь бояться Меня» благоговейным трепетом (йират а-ромемут), видя Мое могущество; или хотя бы «примешь назидание», и появится страх перед наказанием (йират а-онеш), ведь то, что постигло народы, может произойти и с вашей землей. Благоговейный трепет перед величием - это высокая ступень, а принятие назидания - это страх перед страданиями.
Мальбим объясняет, что части стиха параллельны друг другу: «Я говорил: только бойся Меня» - и благодаря этому благоговейному трепету «не будет истреблена обитель ее». А что означает «обитель ее» (меона)? Как сказано в псалме: «Обителью Ты был нам». Мальбим поясняет, что слово «меон», когда оно не относится к животным, означает святое место. То есть: Я думал, что ты станешь бояться Меня и примешь назидание из наказаний, о которых Я предостерегал тебя через пророков, или из того, что, как ты видела, Я навел на другие народы, и тогда Храм, в котором пребывает Шхина, не будет разрушен. Но все это не помогло. «Но они с раннего утра спешили развратить все свои деяния» - еще до того, как Я все это совершил, они поспешили испортить свои поступки; надежды на то, что они исправятся, уже не осталось, так как они развратились давно, и шансы на их тшуву крайне малы.
И здесь уместно вспомнить историю о Хафец Хаиме. К нему приехал еврей из Китая и рассказал о прорыве плотины: десятки деревень были затоплены, погибли тысячи людей. Хафец Хаим стал живо расспрашивать о подробностях: кто, что и сколько. Человек удивился и спросил: «Разве у Рава есть родственники в Китае? Почему Рав так хочет знать все детали?» Ведь Хафец Хаим вовсе не был известен интересом к выпускам новостей.
Хафец Хаим ответил: «Неужели ты не понимаешь? Если бы сейчас посреди Варшавы стоял проповедник и произносил речь, к кому бы он обращался?» Тот ответил: «К жителям города. А большинство жителей города - неевреи, значит, скорее всего, к ним». Хафец Хаим сказал: «Но он говорил на идише». Человек ответил: «Тогда, конечно, он обращался к евреям». Хафец Хаим спросил: «Но почему? Ведь большинство жителей города - неевреи!» Тот сказал: «Верно, но ведь только евреи понимают этот язык, значит, к ним он и обращается».
Хафец Хаим сказал ему: «Вот теперь ты понимаешь. Когда Святой, благословен Он, наносит удар по Китаю - что китаец из этого понимает? Что он осознает? Что он знает? Всевышний устроил так, чтобы ты приехал в Радин и рассказал это Исраэлю Меиру, дабы Исраэль Меир сделал тшуву. Потому что мы - единственные, кто понимает этот язык. И об этом прямо говорит стих: "Я истребил народы, опустели их башни, Я разорил улицы их", а сразу вслед за этим: "Я говорил: только бойся Меня, прими назидание, и не будет истреблена обитель ее"».
То есть землетрясение в Иране, цунами в океане, любая катастрофа, о которой нам становится известно, - все это не ради них, ведь они ничего не понимают. Это призвано пробудить нас. Цель в том, чтобы мы пробудились от происходящего в мире, ведь весь мир был сотворен лишь ради народа Израиля, и все происходящее в мире - ради нас. Мы единственные, кто способен расшифровать это послание и понять этот язык.
Глава 3 открывается упреком Иерусалиму, который был «внушающим трепет и избавленным» - городом, внушавшим страх народам и спасенным от руки Ассирии, который был достоин полного избавления, но грех помешал этому. Пророк перечисляет четыре его грехопадения: он не слушал голоса, не принял назидания, не уповал на Б-га и не приближался к своему Б-гу. Затем описывается падение его лидеров: вельможи - как рычащие львы, открыто грабящие народ, судьи - как вечерние волки, не оставляющие костей к утру, лжепророки - легкомысленные и вероломные, и коэны, осквернявшие святыню и искажавшие Тору. А напротив них - «Господь праведен среди него», Чей суд неизменно сияет справедливостью, и только нечестивец, не знающий стыда, не стыдится. Поэтому Всевышний навел разрушение на народы в трех ступенях, не ради них самих, а как палка, бьющая по столу, чтобы мы устрашились, приняли назидание и чтобы не была истреблена наша обитель. И отсюда вечный урок, которому учил Хафец Хаим: любая катастрофа, происходящая в мире, - это призыв, обращенный к нам, ведь мы - единственные, кто понимает этот язык.