Этот псалом, согласно подходу Мальбима, продолжает начатую нами линию: царь Давид размышляет о самой природе человеческой жизни - откуда я пришел и к какому миру принадлежу? Отношусь ли я к реальности этого материального мира, или же мое подлинное «я» - это душа и дух, духовная реальность, принадлежащая миру ангелов? Это коренной вопрос, из которого вытекают все темы и требования этой главы.
הִנֵּה טְפָחוֹת נָתַתָּה יָמַי וְחֶלְדִּי כְאַיִן נֶגְדֶּךָ אַךְ כׇּל הֶבֶל כׇּל אָדָם נִצָּב סֶלָה׃ - «Вот, пядями отмерил Ты дни мои, и век мой - как ничто пред Тобою; поистине, совершенная тщета всякий человек, как бы прочно он ни стоял, сэла».
С одной стороны, Давид говорит: «Пядями отмерил Ты дни мои». Я вижу себя подобным обитателям грубого материального мира, скованным рамками места, времени и движения, - подобно скоту и диким зверям, существам ограниченным. Все у них подчинено мере и ритму, словно ладонь (тефах), имеющая определенный предел.
С другой же стороны, я ощущаю себя совершенно свободным от границ. Силы души стоят выше времени и пространства: в это самое мгновение человек может размышлять о том, что происходит на другом конце земли, и пространственные расстояния не стесняют его мысль. Он способен в размышлении подняться в «Пардес» - в высшие духовные миры и небесные чертоги. Разум безграничен, это возвышенная духовная реальность, и душа не знает пределов.
Точно так же обстоит дело с человеческими страстями и желаниями: они безграничны именно потому, что коренятся в душе. Никому не доводилось видеть животное, которому требовалось бы избавление от зависимости - скажем, от курения или от чего-то подобного. Почему? Потому что его душа животная, в ней нет частицы Всевышнего свыше. В человеке же заключена Б-жественная частица, и потому его стремления беспредельны и не утихают никогда.
И если вы возразите: «Но ведь человек в конце концов стареет!», то это так, однако меняется лишь направленность его страстей. У него уже нет прежней тяги к плотским удовольствиям и к еде, но в нем пробуждаются вожделения иного рода, и особенно возрастает жажда почета: «почему меня не пригласили?», «почему передо мной не встали?», «почему не оказали уважения?», «почему со мной не посоветовались?». У него уже белеют волосы и борода, а внутри разгораются новые страсти. Ведь у страсти нет границы - и поскольку она берет начало в Б-жественной частице, она воистину бесконечна.
И если человек не направляет эту силу к духовному и к исполнению воли Творца, она превращается в губительные страсти, разрушающие его жизнь. Он растрачивает этот потенциал на наркотики, на грубые телесные вожделения, на алкоголь и преступные дела, а затем нуждается в реабилитации, чтобы выбраться из этой ямы. Откуда все это берется? Душа ищет выхода, душа жаждет духовности, а человек вместо духовного дает ей порцию мороженого. Разумеется, это не способно наполнить ее и утолить ее голод.
Весьма показательно, что во всех этих далеких краях - на Гоа, в глубинах Индии - на первых ролях часто оказываются израильтяне. Почему? Потому что именно в еврее душа бьется и не находит покоя, она жаждет Б-жественного. Не находя истинного пути, человек цепляется за всевозможные суррогаты, в которых чудится нечто похожее, некая псевдодуховность, и устремляется в эти края. Однако в самом корне человеческой души эти страсти были предназначены лишь для одного: привести человека к святости.
Одно из худших влечений в человеке - это любопытство, и оно приводит человека ко множеству тяжелых грехов: «а давай попробуем разок свинину», «давай попробуем хотя бы чуть-чуть», «давай сыграем разок». И так во всех страстях. Но на самом деле это влечение было заложено в человеке, чтобы привести его к духовности: человек завершил трактат и хочет взяться за следующий - ему любопытно, это трактат, который он еще никогда не учил, и он действительно хочет знать. Выучил алаху, и у него возникло сомнение, и он начинает листать книги. Откуда это берется? Из чувства любопытства.
И если не направить это качество в духовное русло, человек становится тем самым любопытным, который целыми днями ищет новостные каналы, чтобы быть в курсе каждой сводки: что именно произошло. А какая на самом деле разница? Ведь в ночном выпуске новостей можно услышать все, что произошло за день. Не то чтобы это было нужно, но тот, кто чувствует в этом необходимость, - разве ради этого стоит сжигать весь день на разговоры и пустую болтовню? Любопытство - это качество, которое в дурном направлении становится крайне пагубным, но в добром - исключительно созидательным, потому что оно исходит из души, и это прекрасная сила, которую можно использовать для духовного роста. У животного нет любопытства: оно никогда ничем не интересуется, и что бы вы ни делали, ему все равно.
Получается, что Давид а-Мелех видит в себе две стороны: с одной стороны, «пядями дал Ты дни мои» - я подобен ограниченным обитателям материального мира, у которых все отмерено строгой мерой; с другой стороны, я ощущаю в себе духовную душу, частицу Б-га свыше, подобную безграничному миру ангелов, стремящуюся к бесконечности, и разум, постигающий безграничные глубины без рамок пространства и времени. Так кто же я на самом деле?
Но даже когда я стремлюсь к высотам духа, я вижу, что природа и материя служат свинцовой гирей, тянущей меня вниз. Я решаю сесть и учиться четыре часа без перерыва, а через два часа желудок заявляет о себе и требует своего. Даже когда человек устремлен к духовному, материальность неизменно тянет его к земле.
И потому говорит Давид: «И век мой - как ничто пред Тобой»: когда я смотрю на свое материальное бытие, оно ничтожно по сравнению с Бесконечным, по сравнению с духовным. Отсюда и слова: «Подлинно, сплошная тщета всякий человек стоящий» - всякий человек, как он стоит здесь, в этом мире, представляет собой тщету и суету. Как со стороны тела, которому суждено истлеть в земле, так и со стороны души, которая тоже не может подняться ввысь, ведь тяжесть тела тянет ее вниз, а страсти и материальность удерживают на земле. Даже когда человек стремится к духовному, существуют рамки, не дающие этому духовному началу раскрыться во всей полноте. Поэтому Давид и пребывает здесь в сомнении: в чем же его подлинная цель, и что такое человек по своей сути - духовная реальность или материальное создание?
Сфорно идет в том же русле: «пяди» - это ограниченная мера, а «век мой» (хелди) - это отмеренное мне время. Однако он объясняет слова «как ничто пред Тобой» не как ничтожество перед вечной жизнью Всевышнего, а как ничтожно малое время перед лицом служения, которое я должен совершить для Тебя: мое время крайне коротко, а работы предстоит много - в духе слов таны в трактате Авот: «День короток, а работы много». Срок моей жизни словно ничто перед Твоей задачей: Ты дал мне слишком мало времени, чтобы успеть сделать всю возложенную на меня работу.
И если мы понимаем, что именно человек должен совершить - а по словам святого Ари, речь идет об исполнении всех шестисот тринадцати заповедей (тарьяг мицвот), - то человеку действительно отпущен крайне ограниченный и сжатый срок, чтобы успеть исполнить их все. И об этом сказано: «Подлинно, всякий человек стоящий - тщета»: посмотри, чем человек занят - тщетой, суетой бренного мира, удовлетворением страстей, материальными достижениями и житейскими вопросами. Ведь если времени и так не хватает для служения Вс-вышнему, используй каждое мгновение! И при всем при этом видно, как человек растрачивает себя на пустяки.
Рассказывают, что родственник Виленского Гаона - племянник или кто-то из близких - приехал в Вильно и зашел навестить Гаона. Спросил его Гаон: «Что почтенный делает здесь, в Вильно?» Тот ответил, что у него дома была витрина с дорогой серебряной утварью, в дом забрались воры и украли все; а теперь он узнал, что в Вильно можно обратиться к властям, чтобы разыскать грабителей и вернуть украденное. Услышал это Гаон и сказал: «Не верю собственным ушам, что в моей семье есть человек, готовый отправиться в путь и потратить дни своей жизни ради того, чтобы вернуть украденные у него материальные вещи этого мира».
Виленский Гаон ощущал реальность мира такой, какая она есть на самом деле: жизнь слишком коротка, чтобы успеть выполнить в ней всю духовную работу, и потому он не понимал, как человек может тратить время на материальные заботы и погоню за земным. И это именно то, о чем говорит здесь Сфорно: «Подлинно, всякий человек стоящий - тщета» - человек занят преходящей суетой, в то время как времени и без того в обрез, чтобы успеть сделать то, что он обязан в духовном плане. Безусловно, это слова высокого духовного постижения, и эта история приведена лишь как пример того, насколько на таких уровнях любое погружение в материальность вызывает искреннее изумление и непонимание.
Книга «Эц а-даат тов» замечательно объясняет слова «пядями отмерил Ты дни мои»: царь Давид говорит: Ты дал мне мои дни по пяди от одного и по пяди от другого. Как именно? Семьдесят лет жизни Давида сложились из лет, убавленных у других. Пять лет от Авраама - Авраам прожил 175 лет вместо 180, и пять лет были отняты у него раньше срока, чтобы он не увидел, как его внук Эсав сходит с праведного пути, и эти пять лет были отданы Давиду. Двадцать восемь лет от Яакова - Яаков прожил 147 лет вместо 175 (и когда мы говорим «вместо», имеется в виду, что он не завершил число лет своих отцов, ведь ему убавили несколько лет из-за определенных расчетов и высказываний, и мы не станем сейчас углубляться во всю эту тему). Вот уже 33 года. И еще 37 лет от Йосефа - Йосеф прожил 110 лет вместо 147, как его отец Яаков, и ему не хватило 37 лет. Прибавьте их к 33 - и получите семьдесят лет.
Об этом и говорит Давид: «Пядями отмерил Ты дни мои»: Ты дал мне мои дни по пяди отсюда и по пяди оттуда, собрал для меня по пяди здесь и там, пока не выстроил мне полный век жизни. И спрашивает Давид: почему Ты дал мне жизнь лишь по крупицам, и почему у меня нет собственной жизни от самого себя? Это перекликается с тем, о чем, по словам Зохара, вопрошал царь Давид, однако там Зохар говорит это обо всех семидесяти годах, а здесь мы спрашиваем именно о тех годах, которые он собрал от всех тех праотцев, чьи годы жизни были сокращены.
אַךְ בְּצֶלֶם יִתְהַלֶּךְ אִישׁ אַךְ הֶבֶל יֶהֱמָיוּן יִצְבֹּר וְלֹא יֵדַע מִי אֹסְפָם׃ - Лишь призраком ходит человек, лишь в суете мятутся; копит он и не знает, кто соберет это.
Радак приводит одно толкование, согласно которому это означает «во тьме», и так же объяснял Раши: человек ходит во тьме все дни свои. А согласно другому объяснению, эта тьма заключается в том, что он не знает дня своей смерти. И действительно, «целем» на арабском языке означает тьму - «залам» (существует даже книга под названием «Нур аль-залам», что переводится как «Свет во мраке»). Так и здесь: «лишь бе-целем ходит человек» - человек идет во тьме и не ведает своего срока.
Дунаш объясняет, что это слово происходит от «цалмавет» (тень смертная), и там оно тоже несет значение тьмы. Но Радак не принимает этого толкования, поскольку «цалмавет» - это соединение двух слов: «цель» (тень) и «мавет» (смерть), тогда как здесь перед нами одно самостоятельное слово, «целем», а не составное.
Менахем же, напротив, объяснил «целем» в прямом значении - образ и подобие человека, ведь «по образу Б-жьему создал Он человека». Раши говорит, что его слова неприемлемы, но ниже мы увидим, что Мальбим толкует этот стих именно так. Радак же раскрывает этот смысл так: человек меняется изо дня в день, его зримый образ и облик преходящи, подобно бурлящей реке, которая течет и отражение в которой непрестанно сменяется. А если сказать нагляднее: фотографируйте человека раз в год и прокрутите снимки как фильм - вы увидите, как его облик постоянно уходит и меняется, как он растет, затем постепенно стареет, и лицо покрывается морщинами. В этом и смысл слов «лишь бе-целем ходит человек» - он постоянно меняется в своем внешнем облике.
И при всем этом, хотя дни его пролетают быстро, видно, что человек подобен дуновению, и дни его словно пар, а он «мятется» - все время шумит, суетится, постоянно находится в бегах, стремясь накопить богатство. «Копит и не знает, кто соберет это»: он накапливает деньги и имущество, не ведая, кому достанется все оставленное им здесь, когда в конце дней его вынесут из собственного дома.
Раши объясняет: «копит» - собирает зерно на поле во все дни жатвы, «и не знает, кто соберет это» во время засыпки в закрома, потому что еще до окончания сбора он может умереть. Это служит нам притчей о человеке, который не знает, что произойдет с ним завтра, но сейчас целиком поглощен погоней за деньгами и беготней, тогда как неизвестно, успеет ли он пожать плоды сегодняшних трудов, и вполне возможно, что плоды его сегодняшних усилий достанутся кому-то другому.
Мальбим продолжает ту же мысль: Давид стремится постичь реальность Всевышнего и природы души - кто я? Что первично: тело или душа? Я вижу себя состоящим одновременно из материального и духовного начала: с одной стороны, подобным ангелам, а с другой - животным. В чем же на самом деле мое предназначение, и что от меня требуется?
На это Давид говорит: «Лишь подобием ходит человек» («Ах бе-целем йитхалех иш»). Ответ заключается в том, что понимание, почему духовная душа была помещена в материальную оболочку тела, проистекает из сотворения человека «по образу» - образу Б-жьему, как понимает это слово Менахем, в самом буквальном смысле. И если человек задумается, он увидит, что влияние его души на тело подобно влиянию Всевышнего на весь мир. Ведь человек - это микрокосм, малый мир. Подобно тому, как существует большой мир, подчиненный законам природы, и в него облекается Б-жественное присутствие - ведь Святой, благословен Он, управляет миром законами высшими, стоящими над привычным природным порядком: когда пожелает, рассекает море, посылает с небес град камней или останавливает солнце, - так устроено и в человеке: его душа руководит бренным телом, духовная составляющая управляет материальной.
Тело представляет собой материальный природный мир с его влечениями и физическими законами: если причинить ему боль - закричит, сделать приятное - насладится, таковы законы природы. Но силой души - «в образе [Б-жьем] ходит человек» - так же, как сотворил Святой, благословен Он, человека по образу Б-жьему, силой свободной души и данной человеку свободы выбора, он способен быть «ходящим» («митхалех»): преодолевать собственную природу, менять материальные склонности и естественные законы, созидая себя заново - подобно пророку Элиягу, вознесшемуся в буре на небо. Он не родился ангелом, он родился человеком, и тем не менее духовной работой преобразил свою телесную природу в реальность Б-жественную и духовную.
И как Святой, благословен Он, является духовной Сущностью, властвующей над миром и меняющей его по Своей воле, так и в человеке духовная душа властвует над телом и направляет его по своей воле. А если спросят: ведь здесь неизбежно столкновение, силы тела противостоят силам души? Ответ таков: столкновение действительно есть, но человеку даны силы, чтобы душа одержала верх над телом, вела его за собой, отдаляясь от вожделений и суеты материального мира и приближаясь к Всевышнему. Таков смысл слов: «Лишь подобием ходит человек» - именно в Б-жественном образе, заложенном в нем, человек идет вперед. А слово «ходит» («йитхалех») перекликается со стихом: «И дам тебе ходить среди стоящих здесь», то есть непрерывно продвигаться и расти духовно. Человек должен подчинить духу тело, и лишь благодаря этому он достигнет своей истинной цели.
Какова же действительность? Давид продолжает: «Лишь о суете они шумят» («Ах эвель йехемайун»). Человек, обладая внутренней душевной жаждой близости к Творцу, вместо того чтобы направить ее к духовному, мечется, шумит и суетится ради пустой тщеты, накапливая иллюзорные богатства, в которых нет ничего подлинного. Да и удержать их он не сможет, ведь «копит он и не знает, кто соберет это»: копит имущество и не ведает, кому оно достанется - и, как сказано в «Ховот а-Левавот», оставляет все будущему мужу своей вдовы. Ради этого стоило так надрываться? Ради этого ты положил столько трудов?
Ведь Всевышний вложил в нас душу, которая будоражит изнутри и не дает покоя, и человеку решать: истолковать ли это внутреннее беспокойство как зов к духовному, всецело погрузившись в трепет перед Творцом и близость к Нему, или же разменять этот зов на пустяки и тщету - на земные материальные заботы, и тогда он так и не обретет покоя.
И действительно, известно во всем мире, что у евреев нет покоя. Евреи поразительно активны: в экономике и во всех сферах жизни, с огромной силой и энергией: банкиры, руководители университетов, юристы, ученые-первооткрыватели, основатели стартапов, лауреаты Нобелевских премий. Почему? Потому что в еврее заложена высшая духовная сила, не дающая ему покоя. Когда человек понимает ее правильно, она становится мощным двигателем духовного роста; когда же понимает неверно, он непрестанно ищет - еще одну степень, еще одно открытие - и не находит покоя. Этот внутренний поиск проистекает из чистого источника, но человек дает ему неверное истолкование: душа томится и голодает, а он кормит ее мороженым. Он не понимает, что это духовный, сокровенный голод, и вместо этого погружается в погоню: «лишь о суете шумят, копит и не знает, кто соберет это» - копит деньги, не ведая, кто соберет их после него, и в конце концов все достается чужим.
В чем же различие между словами «копить» («лицбор») и «собирать» («леэсоф»)? Мальбим объясняет, и мы уже встречали это ранее: «лицбор» означает сгребать в определенное место, складывать кучами и грудами; «леэсоф» означает внести в дом, как в выражении «подобрал ноги свои» («асаф эт раглав») - приблизить к себе, забрать внутрь. Если человек нагромоздил скирды в поле, это называется «накопил» («цавар»), но не «собрал» («асаф»); сбор - это внесение внутрь.
Иерусалимский Талмуд в трактате Шкалим истолковывает слова «лишь подобием ходит человек»: всякий, кто приводит учение от имени сказавшего его, должен представлять автора стоящим перед собой. Есть особое духовное достоинство в том, чтобы «глаза твои видели учителей твоих», и когда человек передает чьи-то слова, пусть видит его мысленным взором пред собою. Это поможет ему сосредоточиться и передать смысл с предельной точностью. В этом значение фразы «в образе ходит человек» - словно бы видит его образ («целем») перед глазами.
Шла приводит из святого Зоара, что «целем» (образ) - это промежуточная ступень, связующее звено между телом и душой, и без этого образа их соединение было бы невозможным. То, что соединяет материальное тело с духовной душой, - это и есть целем. И, как известно, в каббале очень подробно разбирается понятие целем; мы учили также в «Пиркей Авот»: «Любим человек, ибо создан по образу», и подробно изучали тему целем по книге «Нефеш а-Хаим», автор которой также подробно объясняет в самом начале значение этого понятия.
И в связи с нашей темой Зоар говорит, и так приводит Шла от его имени: знай, что все то время, пока целем человека не отходит от него, - «лишь в образе ходит человек», человек ходит, человек жив. Но когда его целем забирается и уходит, его час близок, и становится ясно, что он вот-вот покинет этот мир. И так же мы видим у разведчиков (мераглим): «отошла тень их от них», и Зоар объясняет, что отошел ангел-покровитель этого образа, - а раз отошел покровитель образа, это лишь вопрос времени, когда они уйдут из мира.
Также написано, что человек, желающий узнать, продлятся ли его дни, может выйти в полночь в Ошана Раба и посмотреть, видна ли у него тень, целем. Если видна - это знак, что он останется жить; а если не видна - знак, что ему суждено умереть в том году. Однако написано, что на практике так делать не следует, ведь Гемара говорит, что обычная тень будет в любом случае, и она называется «бавуа»; речь же идет о «бавуа де-бавуа» - тени от тени. И поскольку мы не знаем точно всех тонкостей этого, в книгах написано не делать этого, дабы человек ошибочно не решил, будто у него нет тени, не пришел в ужас и от этого страха не пострадал, упаси Б-г: «Ибо ужас, которого я ужасался, постиг меня», «и чего я боялся, то пришло ко мне». Может случиться так, что именно эти наведенные страхи и приведут к его гибели. Поэтому написано не заниматься этим и не ходить проверять тень. Кроме того, для такой проверки нужно стоять перед светом луны без одежды, иначе можно сказать, что тень падает от одежды, и, как говорили наши мудрецы, проверка должна проводиться без одежд. Но в любом случае, как уже говорилось, в книгах написано так не поступать. Таково внешнее проявление образа-целем, как объясняет Зоар.
Сфорно объясняет слова «лишь в образе ходит человек» как претензию: подобало человеку, сотворенному по образу Б-жьему, ходить только в этом образе - то есть проводить свою жизнь в служении Творцу, благословен Он, и служить лишь Всевышнему. Но человек, обладая всеми колоссальными духовными силами этого образа, «лишь суетой мятутся»: мечется в суете толпы, и все его заботы - лишь тщета и суета; собирает богатства и не знает, кто заберет их.
Иерусалимский Талмуд в трактате Шаббат толкует слова «копит и не знает, кто соберет это» и объясняет, почему жители мира названы «йошвей хелед» (обитатели бренного мира): «хелед» происходит от слова «хульда» (грызун, хорек). Как хульда тащит все в нору и складывает, не зная, для кого складывает, так и все приходящие в этот мир копят, стяжают и складывают, сами не зная, для кого они это оставляют.
Всякий, кто посмотрит на мир вокруг, увидит картину, которую можно назвать удручающей: люди постоянно находятся в непрерывном накоплении - собирает, собирает и собирает, - но для кого? И зачем? Кому он это оставит? Он и сам не знает, для кого копит. Открой нору хульды, и увидишь там огромные запасы; но зачем ей все это? Она просто тащит и тащит. Так и человек: копит и собирает, не зная, кому все достанется. В этом и смысл слов: «Лишь в призрачном образе ходит человек... копит и не знает, кто соберет это» - он подобен хульде, которая запасает, совершенно не задумываясь о том, что в конечном счете станет со всем накопленным.
Мальбим остроумно замечает по поводу слов «лишь суетой мятутся» («ах эвель йеэмайун»), что здесь заключен намек на Эвеля и Каина. Из-за чего они шумели («йеэмайун»), ссорились, вели войну и спор? Из-за прав на земное имущество! Перед вами целый мир, и вас всего двое - только ты и он; не ссорьтесь, хватит на всех! И несмотря на это, они устроили раздор и вражду. Отсюда можно понять всю суть поведения человека в этом мире: «эвель йеэмайун» - он суетится и шумит, подобно Эвелю, который пошел спорить с Каином. Из-за чего? Из-за мира, который и так полностью твой, полностью принадлежит вам! Из-за этого вы затеваете ссору? Люди вступают в распри, подобные спорам Эвеля и Каина.
Царь Давид ставит в этой главе вопрос о самой сущности человека: «В пяди отмерил Ты дни мои» - со стороны его ограниченного и бренного тела, и безграничная душа, устремленная в бесконечность, с другой стороны, - и потому «век мой - как ничто пред Тобою; подлинно, сплошная суета - всякий человек, сколь бы прочно он ни стоял». И ответ гласит: «Лишь в образе ходит человек»: человек сотворен по образу Б-жьему, и подобно тому как Всевышний - это духовная реальность, властвующая над миром и меняющая его по Своей воле, так и силой своей души человек способен подчинить духу тело, изменить свою природу и стать «идущим вперед», непрестанно поднимаясь вплоть до ступени пророка Элияу. Однако земная реальность такова: «Лишь понапрасну суетятся они: копит - и не знает, кто соберет это» - та бесконечная жажда, исток которой в «частице Б-га свыше», вместо того чтобы обратиться к духовному, растрачивается на суету: человек тревожится, бежит и копит, словно ласка, которая без устали тащит припасы в нору, не ведая, кому их оставляет. И выбор за нами: истолковать ли неутихающее томление души как призыв к близости со Всевышним или продолжать гоняться за призрачными иллюзиями, которые никогда не смогут ее насытить.