Далее в этой главе царь Давид продолжает начатую им ранее линию: полемику с путем монахов и отшельников из народов мира, которые отрекались от мира сего и представляли аскетизм как единственный религиозный путь. В противовес им Давид учит совершенно иному пути: богобоязненность не требует от человека бежать от жизни и от человеческого общества, но призывает жить среди людей - исправляя свою речь, свои поступки и свои отношения с окружающими.
מִי־הָאִישׁ הֶחָפֵץ חַיִּים אֹהֵב יָמִים לִרְאוֹת טוֹב׃ - Кто тот человек, что желает жизни, любит долголетие, чтобы видеть благо?
Те монахи и отшельники из народов мира удалялись от мира по двум причинам: либо потому, что возненавидели саму жизнь и утверждали, будто этот мир - место, откуда нужно бежать; либо потому, что даже если они и не отвергали жизнь полностью, они отвергали добро и радость в этом мире, говоря: если и жить, то в лишениях, если и жить, то жизнью страданий. На это царь Давид отвечает: мой путь иной. «Кто тот человек, что желает жизни, любит долголетие, чтобы видеть благо» - я учу страху перед Вс-вышним и того, кто желает жизни и не уподобляется тем ложным аскетам, предпочитающим смерть, и того, кто говорит: «Я хочу прожить хорошую жизнь здесь, в этом мире». И для того, кто любит дни, чтобы видеть добро, есть путь жизни в страхе Небес - жизни успешной и благословенной.
Ведь страх перед Вс-вышним не требует от человека удаляться от общества и вести суровую аскетическую жизнь. Напротив, назира, который всего лишь дал обет воздерживаться от вина и не оскверняться прикосновением к умершим, Тора называет грешником. У Торы нет общего требования к человеку жить жизнью отшельника и аскета. Безусловно, существуют высочайшие духовные ступени для истинных праведников, и те, кто достиг таких высот, - это особый случай; однако общего требования такого рода нет. Святой, благословен Он, желает, чтобы человек получал дозволенное благо и радость от Его мира. Что же тогда требуется от человека?
נְצֹר לְשׁוֹנְךָ מֵרָע וּשְׂפָתֶיךָ מִדַּבֵּר מִרְמָה׃ - Храни язык свой от зла и уста свои - от лукавых речей.
Пусть человек не произносит злословия (лашон а-ра) своим языком и не говорит лукавства своими устами. В книге Мишлей мы неоднократно встречаем различие между ними: язык (лашон) указывает на речь осмысленную, разумную - язык находится внутри, и поэтому он выражает внутреннюю мудрость; тогда как губы, уста (сфатаим) выражают внешнюю речь, ведь губы снаружи. Когда человек хочет обмануть ближнего, он говорит лишь устами: внешней речью, скрывающей коварный замысел и совершенно не отражающей того, что у него внутри, - и в этом суть обмана и лицемерия. Поэтому сказано: «и уста свои - от лукавых речей». Язык же, более внутренний орган, необходимо хранить от лашон а-ра: даже если произносимое истинно и верно, ты все равно обязан остерегаться злословия.
Гемара в трактате Авода Зара приводит рассуждение: быть может, скажет человек: «Я уберег свой язык от зла - пойду же теперь и предамся сну»? Раз главное - не говорить дурного, пойду спать и тем самым решу проблему! На это Гемара отвечает: это не так, ведь существует еще и повеление «делай добро». И потому в следующем стихе царь Давид сразу же говорит нам:
סוּר מֵרָע וַעֲשֵׂה־טוֹב בַּקֵּשׁ שָׁלוֹם וְרׇדְפֵהוּ׃ - Уклоняйся от зла и делай добро, ищи мира и стремись к нему.
Недостаточно лишь удаляться от зла, нужно еще и делать добро. «Нет блага, кроме Торы», - говорит Мидраш, как сказано: «Ибо доброе учение дал Я вам». Поэтому каждое свободное мгновение человека - напротив, пусть он ищет, как делать добро.
И, казалось бы, можно спросить: почему это названо «делай добро»? Следовало бы сказать «и учи добро», «и размышляй о добре». Какое действие совершил человек, изучая Тору? Но дело вот в чем: каждый, кто хочет делать добро ближнему и быть человеком хеседа, должен совершить действие - дать цдаку, прийти на помощь, когда «увидишь осла падающим под ношей своей», и так далее. Всякий хесед ближнему выражается в действии. А кто же величайший благодетель в мире? Тот, кто углубляется в Тору.
Пример тому: «Весь мир кормится ради Ханины, сына Моего, а Ханине, сыну Моему, достаточно одного кава плодов рожкового дерева с кануна субботы до кануна субботы». Чему мы учимся отсюда? Один открыл благотворительную столовую, другой открыл кухню для бедных, третий принимает у себя гостей, четвертый организовал гмах, пятый раздает продуктовые наборы. Можешь ли ты раздать продуктовые наборы всему миру? А рабби Ханина может - весь мир кормится благодаря ему. Но выходил ли он из дома? Выходил ли из бейт-мидраша? Нет. Самим тем, что он углублен в Тору, он низводит изобилие всему миру. Это и есть уровень «делай добро»: нет добра, кроме Торы, и нет большего действия, чем это, чтобы принести заслугу множеству людей и обществу в целом. И мы уже объясняли ранее, что слова «би-швиль Ханина бни» означают буквально: по тропе (швиль), по руслу Ханины, сына Моего, спускается изобилие; а поскольку сам он не берет себе ничего, кроме одного кава рожков, по этой тропе проходит пропитание для всего мира.
Говорит Мальбим: «Уклоняйся от зла и делай добро» применимо лишь тогда, когда ты находишься среди людей, где существует реальность зла и добра. Человеку, находящемуся в пустыне, нельзя сказать «удаляйся от зла», ведь он не в обществе людей; и нельзя сказать ему «делай добро», ведь не с кем. Но когда человек находится среди людей, от него требуется удаляться от зла и делать добро. Смысл этого в том, что Тора хочет, чтобы человек жил в обществе, среди людей.
И ведь во всем человек нуждается в общине: трижды в день нужен миньян. Не может быть такого, чтобы человек полностью уединялся. А если он талмид хахам и скажет: «Буду молиться один», - то ведь «многочисленны убитые ею» - это тот, кто знает Тору и не передает ее, а ведь заповедано обучать других. Если же ты не талмид хахам - тебе заповедано учиться, «сделай себе раввина», и нужно прийти к знатоку Торы, чтобы он тебя обучал. Короче говоря, человек не может сказать: «Я уйду в затворничество»; Тора отвергает это. Разумеется, как пишет Рамбам, если все жители мира - злодеи, пусть уходит в пустыни; но мы говорим о постоянном и обычном порядке: Тора требует от человека находиться в обществе людей и там исполнять «удаляйся от зла и делай добро». И нужно знать, что именно среди людей человек достигает и того, и другого: там есть соблазны ко злу, и там есть место для «удаляйся от зла»; и там же есть «делай добро», ведь можно творить хесед ближним.
Однажды к рабби Исраэлю Салантеру пришел еврей и сказал, что хочет сменить профессию. Рабби спросил его: «Кто ты по профессии?» Тот ответил: «Шохет». Спросил: «А почему ты хочешь ее сменить?» Тот ответил: «Я изучил законы шхиты и увидел, какая тяжелейшая ответственность лежит на шохете, ведь из-за малейшей ошибки или недолжной внутренней проверки он может накормить сотни людей невейлой и трефой. Я сказал себе: зачем мне эта беда? Пойду и стану торговцем». (И, к слову, у софера СТАМ ответственность еще выше: если он написал тфилин и закралась маленькая ошибка, выходит, что человек всю жизнь не возлагал тфилин, да еще и произносил благословения понапрасну, - и все это падает на голову софера.)
И, кстати, рассказывают, что однажды некто пришел к Хазон Ишу и сказал, что очень боится и потому хочет оставить ремесло шхиты. Хазон Иш сказал ему: «А кто же, по-твоему, должен быть шохетом - тот, кто не боится? Нам как раз нужны такие люди, как ты».
Как бы то ни было, рабби Исраэль Салантер спросил того еврея: «А кем ты хочешь стать? Торговцем?» Он достал из шкафа толстый том «Хошен Мишпат» и показал ему, а рядом показал законы шхиты в «Шульхан Арухе» - насколько они коротки по сравнению с ним. То есть пойми: в вопросах отношений между людьми, в вопросах торговли, обмана и всего, что с этим связано, сколько там испытаний, сколько трудностей и искушений! Было бы куда лучше, если бы ты остался шохетом. И это то, о чем говорит здесь Давид: Вс-вышний не хочет, чтобы ты был отшельником. «Уклоняйся от зла и делай добро, ищи мира и стремись к нему» - находись среди людей, где есть реальность зла и добра, и в этой самой реальности удаляйся от зла и делай добро. В пустыне ты не сможешь делать добро, да и склонности ко злу там нет.
К слову, это не означает, что человек должен подвергать себя испытаниям, не дай Бог. Рассказывают, что Виленский Гаон попросил Дубненского магида, раби Яакова Кранца, прийти и наставить его, сделать ему упрек. И Гаон сидел перед ним, как раб перед господином, чтобы внимать его наставлению. В один из раз Магид сказал ему слова обличения: «Какое же великое искусство - сидеть запершись в четырех стенах, даже днем закрывать ставни, зажигать свечу, учиться при ее свете и отгораживаться от всего мира? Человек должен жить среди людей, в миру, и там беречь свою праведность!» Гаон тут же прервал его и ответил: «Я готов слушать от тебя мусар, но лишь при условии, что это истина. Если путь служения Всевышнему состоит в том, чтобы закрыть ставни, зажечь свечу, сесть и учиться, - закрой ставни, зажги свечу, сиди и учись! И что с того, если ты скажешь, что в этом нет особого искусства? Всевышний не ищет фокусов и трюков. Всевышний хочет, чтобы ты был праведником. Ведь душу перед спуском в этот мир заклинают: „Будь праведником и не будь грешником“. Все, что ты способен сделать, чтобы оставаться праведником, - делай. И если для этого нужно замкнуться - замкнись».
Конечно, здесь речь идет о высоких духовных ступенях и постижениях, но в наше время эти слова верны в семикратной степени. Ведь сегодня практически невозможно выйти на улицу и не обжечь глаза, не подвергнуться риску тяжелейших грехов. Поэтому в наши дни: насколько человек может сократить свои выходы - пусть сократит. Если нет необходимости - не выходи. Если нет нужды идти этой улицей - не иди здесь, поезжай в объезд. Если можно поехать по загородной трассе вместо городской, даже если дорога займет на несколько минут дольше, - поезжай по загородной. Сегодня невозможно ехать, остановиться на пешеходном переходе или посмотреть на тротуар и не столкнуться с неподобающими зрелищами. Реальность такова, что у нас нет выбора, нам приходится ездить - человек едет давать урок, едет на работу, чтобы добыть пропитание, - но везде, где можно сократить пребывание на улице, следует сокращать. «Ика дарка ахрина - раша ху»: если есть у тебя другой путь, почему ты выбираешь проблемный? И Гемара говорит там даже о том, кто закрывает глаза, проходя через опасное место, замечая: верно, но ведь у него была возможность пойти другой дорогой! Зачем же он идет туда, где есть соблазн и испытание?
Получается, что человек, с одной стороны, должен быть общественным существом, связанным с общиной, но когда окружение духовно неблагополучно - нужно отдалиться насколько возможно и свести общение к минимуму. Особенно если заранее известно, что в этом обществе говорят лашон а-ра, и всякий раз, когда туда попадаешь, один начинает сплетничать о ком-то, а другой подхватывает. В таких ситуациях никто не скажет: «Тебе непременно следует быть среди людей и превозмогать дурное побуждение». Это места, обрекающие на падение, и напротив, человеку подобает держаться от них как можно дальше.
Что такое мир (шалом)? Мальбим объясняет: это человеческое общежитие, общество людей. Не думай, будто ты обретешь мир, убежав от людей; сказано: «и стремись к нему» (у-родфеу) - стремись к единению с людьми, будь среди них. И хотя пребывание в обществе - это верный повод для раздоров, споров и разногласий (ведь как лица людей не похожи, так и мнения их различны, и это, казалось бы, неминуемо приведет к конфликтам), именно поэтому стих призывает: стремись к миру! Будь среди людей, но ищи мира. Не влезай в распри и споры, не принимай сторону в конфликтах; удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных речей, находись среди людей и именно там ищи мира и стремись к нему. Это самый достойный путь, которого Тора требует от человека.
И добавляет Мальбим, что Давид намекает здесь также на Доэга. Мы видели, что Доэг был «задержан пред Господом» - какая святость, праведник, отшельник! Но он не усвоил завета: «Убереги свой язык от зла и уста свои - от коварных речей». Ведь именно он пошел и оклеветал Давида и весь город коэнов Нов перед царем Шаулем, из-за чего погибли восемьдесят коэнов, носивших льняной эфод, во главе с первосвященником, а сам Давид подвергся преследованиям. Все это произошло из-за него - того самого человека, который слыл аскетом, сторонился людей и «пребывал пред Господом». И посмотрите, сколько лашон а-ра и сколько лжи вышло из его уст! Таково еще одно объяснение Мальбима.
И раз уж мы заговорили об уходе в пустыню, уместно вспомнить, как однажды спросили Хазон Иша: «Учитель, ведь сегодня к нам в полной мере относятся слова Рамбама! Рамбам пишет, что если все жители мира грешники, человеку следует уйти в пустыни, и добавляет: „как в нынешнее время“. Но ведь Рамбам жил не в двухтысячные годы, а девятьсот лет назад, когда еще ни у кого не было смартфонов! Что же тогда служит нашей пустыней сегодня?» Хазон Иш ответил: «Пустыни нашего поколения - это синагоги и бейт-мидраши, святые ешивы. Вот что значит сегодня „уйти в пустыню“».
И посмотрите: сам Рамбам, хотя и написал эти строки, находился среди людей и не изолировал себя от них. Очевидно, Рамбам видел в себе возможность и силы влиять на окружение, а потому понимал: негоже уединяться в пустыне ради собственного покоя в каком-то пристанище, когда здесь люди будут лишены того, что может дать им Рамбам. Получается, что этот вопрос требует величайшей рассудительности. Никто не говорит, что сегодня нужно уходить в буквальную пустыню; следует жить среди людей, но по принципу «быть с людьми и одновременно не быть с ними»: находиться в их обществе, но не сближаться внутренне. Есть огромная разница между человеком, который приходит в общину, здоровается, молится и учит Тору вместе со всеми, а затем идет домой, и тем, кто завязывает тесные дружеские связи с людьми более низкого духовного уровня, - ведь это уже несет духовный ущерб. Да и в реальности сегодня человек просто не способен выжить в пустыне.
Третий момент: жизнь показывает, что когда человек пытается следовать путем отрешенности (пришут), превосходящим его духовный уровень, это не только не приближает его ко Всевышнему, но и приводит к еще большему отдалению. Как объяснял рав Десслер, у йецер а-ра есть «эффект пружины»: если сжать ее слишком сильно, она потом с силой выстрелит, а этот срыв крайне опасен. Поэтому человеку не следует чрезмерно давить на себя и взваливать суровый аскетизм и ограничения великих праведников, пока он сам не дорос до этой ступени.
Мы уже упоминали Мар Укву, который говорил о себе: «Ана хала бар хамра» - я уксус, сын вина, поскольку его отец выдерживал двадцать четыре часа между мясным и молочным, а сам он выдерживал шесть часов. Казалось бы, в чем трудность подождать двадцать четыре часа? Но если это не его истинный уровень, то такое поведение превращается в обычное подражательство, а от внешнего копирования мало толку: ступенью нужно владеть по-настоящему. Если человек сегодня решит жить в изоляции и отшельничестве, не будучи внутренне готовым к этому, то, во-первых, это лишь отдалит его от служения Творцу, а во-вторых, он почувствует такое душевное удушье, что может в итоге сорваться и взбунтоваться против всего. Поэтому мы не спешим отправлять людей в пустыню, хотя сам принцип отстранения от дурного окружения абсолютно верен, ведь сближение с ним разрушительно.
Отсюда следует, что даже когда человек находится в дурном окружении, суть в том, чтобы не смешиваться с ними. Их глупости, мысли в их головах, их пустые разговоры: один говорит о политике, другой о том, что вчера показывали по телевизору, третий о своих поездках за границу, четвертый о своих хобби. Не смешивайся с ними - такое смешение потянет тебя вниз. Да, ты работаешь с ними, находишься в одном офисе и в одном помещении, но будь на ладонь выше них, поднимись над реальностью, в которой они пребывают, ведь уйти сегодня в пустыню - это не абсолютное решение.
Раши объясняет удвоение слов «ищи мира и стремись к нему»: «Ищи мира» - на своем месте, там, где ты живешь; «и стремись к нему» - также и в других местах, заботясь о том, чтобы и там люди пришли к миру.
А в книге «Диврей Менахем» объясняется так: «Уклоняйся от зла» - если перед тобой возникло зло, не дай Бог, отойди от него; «и делай добро» - если представилась возможность сделать добро, напротив, сделай его; «ищи мира и стремись к нему» - даже если такая возможность сама не идет к тебе в руки. Мир - это основа всех святых качеств, и за ним нужно гнаться. Не говори: «Если представится случай помириться, я сделаю это». Нет, преследуй мир! Ты видишь, что есть раздор, видишь ссору - как сказано о Моше? Он сам пошел к Датану и Авираму, чтобы не держаться за спор. Неужели я пойду к ним, ведь я глава поколения, а они бунтуют против меня? Да, «и стремись к нему» - преследуй мир, даже если он далек.
Еще объясняют: бывает, что человек хочет делать добро, но приходит дурное побуждение (йецер а-ра) и воздвигает перед ним горы его прошлых грехов, проступков и прегрешений. «Разве ты на что-то способен? Ты знаешь, что ты натворил? За это написано, что нет прощения, за то написано, что человек падает в Геином...» Йецер а-ра превосходно знает все стихи Писания и источники, и он приходит и говорит: «Жаль твоего времени, ты конченый человек, с тобой уже ничего не поделаешь. Тебе осталось еще двадцать-тридцать лет, наслаждайся ими, а там будь что будет, твоя история уже закончена». Таков совет йецера - вогнать человека в отчаяние.
Поэтому сказано: «Уклоняйся от зла и делай добро». Ты хочешь делать добро? Уклонись от зла - отвлеки свое внимание от того зла, которое ты совершил в прошлом, не обращай на него внимания сейчас. Первым делом думай о том, как делать добро. Это не значит, что прошлое просто стерто; когда придет время, ты сделаешь тшуву и за это. Но сидеть сейчас, размышлять о совершенном зле и делать вывод, что шансов нет - это уловка йецера. Считай сейчас, будто ты вообще не совершал никакого зла, и в чем твоя задача в данный момент? Только делать добро, приближаться ко Всевышнему. А после того как приблизишься, сделаешь тшуву и за свои прошлые поступки. Ведь Всевышний милостив и милосерден, и нет такого греха, на который не было бы тшувы: за какой-то грех раскаяние дается тяжелее, за какой-то легче, но нет греха, который нельзя было бы исправить тшувой.
И об этом мы уже говорили: таков замысел дурного побуждения против человека, желающего приблизиться ко Всевышнему. К бааль тшуве, стремящемуся круто изменить свою жизнь, йецер приходит именно с этой уловкой. Поэтому великие мудрецы Израиля всегда наставляют баалей тшува: первые пять лет вообще не копаться в своем прошлом. Первые пять лет - только «делай добро»; уклоняйся от зла, не думай о дурном. И лишь затем, прочно утвердившись на пути тшувы, начинай думать: «Что я совершил в прошлом и как могу это исправить?» - ведь существуют действия, с помощью которых можно совершить исправление (тикун). Но если с первого же дня погрузиться в аскезу и самоистязание - а это очень часто случается у тех, кто только возвращается к вере и сразу берется за суровые исправления: «этого я не ем, того не делаю, туда не выхожу, на это не смотрю, песок в обувь и власяница под рубашку» - к чему это приводит? Человек загоняет себя в такое удушье, что вернувшись к вере всего два месяца назад, он уже задыхается и в конце концов срывается; а этот срыв, как мы говорили, ужасен. Поэтому в первые годы: не думай о прошлом, не ищи суровых исправлений. «Уклоняйся от зла» - не думай о зле, совершенном в прошлом, как будто ты никогда не грешил; первым делом твори добро и исправляй свои дела.
У Дубненского магида есть притча к словам «уклоняйся от зла и делай добро». Зачастую люди хотят исправить свои пути и берут на себя одно доброе обязательство, затем другое - но это не держится долго. Почему? Это подобно человеку, который пришел к портному купить костюм. Портной предложил ему костюм по его мерке. Человек надел его и говорит: «Не подходит, костюм тесен, неудобен, жмет - разве у вас нет моего размера?» Портной удивился: ведь размер точно его! Взглянул на него и говорит: «Дружище, чтобы примерить костюм, который я тебе даю, сначала сними свой собственный, а потом уже надевай этот - тогда и сможешь оценить посадку. А когда ты натягиваешь его поверх старого костюма, то, конечно же, он тесен, неприятен и неудобен». Так дело не пойдет.
И потому человек должен знать: первый шаг в тшуве - это не сказать ему: «Начинай делать добрые дела параллельно с дурными». Мы не говорим ему: «Продолжай ездить на футбол в Шаббат, но при этом ходи и в синагогу» - у нас нет разрешения говорить такие вещи. Основа для того, чтобы человек начал чувствовать связь с Торой и заповедями, заключается в понимании: невозможно за один день объять необъятное и исполнить абсолютно все заповеди, тем более в самом начале пути. Поэтому первым делом - прекрати нарушать. Ездишь по субботам? Прими решение, что больше в Шаббат ты не садишься за руль.
И не следует понимать это превратно: если человек пока не готов к полному соблюдению, ему говорят: «Ты ездишь на машине дважды в Шаббат - поезжай только один раз; ты куришь всю субботу - реши, что с наступления Шаббата и до сна ты не куришь». Все, что можно спасти, нужно спасти, но ни в коем случае нельзя легитимизировать курение в остальное время Шаббата. И при всем том указание для бааль тшува таково: прекрати совершать грехи, это самое первое. Что же касается исполнения заповедей - это долгий путь: установление времени для изучения Торы, молитва, три молитвы в день, в синагоге, в миньяне, с должным сосредоточением - это все ступени. Вначале ему говорят: возложи тфилин на две минуты дома, прочитай «Шма Исраэль», для начала этого достаточно. «Твори добро» делают поэтапно; в «удаляйся от зла» этапов нет: «удаляйся от зла» означает перестань делать дурное, и это прежде всего.
Хочешь, чтобы костюм сидел на тебе как надо? Сначала сними грязные одежды, сними старое рубище, а затем «твори добро» - и тогда добрые дела действительно повлияют на тебя. А иначе что происходит? Человек делает добро, и «заповедь влечет за собой заповедь» - добрый ангел тянет его к следующей заповеди; но мгновение спустя он идет и грешит, и дурной ангел влечет его к следующему греху. И мечется он, словно маятник: вправо, влево, зло, добро, зло, добро. А потом приходит и говорит: «Раввин, два месяца я не продвигаюсь вперед, полгода топчусь на месте». И это понятно: сначала прекрати делать зло, а затем не спеша продвигайся в добре, - только так можно двигаться вперед по-настоящему.
Известна история об одной женщине из Рош ха-Аина, которая годами приходила на лекции организации «Арахим» в местном религиозном совете. Однажды она призналась, что пытается приблизиться к Всевышнему, но у нее ничего не выходит. Ей сказали: «В чем дело? Прими на себя одну маленькую заповедь - омовение рук по утрам». Она ответила: «Да, мне уже говорили об этом, но я никак не могу удержаться». Возникло недоумение: что же здесь сложного? Любой нормальный, воспитанный человек умывается и моет руки с утра - что стоит сделать это с кружкой? И тогда возникла мысль спросить ее: «Скажите, а вы едите кошерное?» Она ответила: «Честно говоря, нет». На вопрос, что именно некошерно, выяснилось: на работе они время от времени ходят в рестораны, где подают морепродукты, избави Б-г, - верх нечистоты, морских гадов и прочую скверну. Женщина заметила: «Я не то чтобы без ума от этого, но...» Ей ответили: «Не “без ума от этого”, а душа гибнет из-за этого, упаси Б-г! Пока продолжается зло, нет никаких шансов почувствовать влечение к добру. А если речь идет о запрещенной пище - это хуже любого зла, ведь она приводит к “тимтум ха-лев” (очерствению и закупорке сердца)». Ей дали совет: «Начните с того, что, даже если вы идете в такие места (ведь требовать от нее сразу порвать с этим было нереально), закажите просто рис. Разве этот рис безупречно чист и проверен? Нет, но по крайней мере в нем нет заведомых гадов и некошерной живности, нет стопроцентного очерствения сердца. Выбирайте то, о чем точно известно, что это не падаль и не трефа; начните с этого, и тогда почувствуете, что можете понемногу продвигаться». Но когда человек погружен в грязь и хочет параллельно с исполнением заповедей чувствовать духовный рост - так не бывает. Сначала «удаляйся от зла», а затем «твори добро».
В книге «При цадик» сказано: «Удаляйся от зла и твори добро» - прежде всего необходимо удалить зло из сердца, и тогда благодаря этому удастся внести слова Торы в сердце. Это означает, что первый этап касается не только поступков, но и самого сердца. Когда сердце копит в себе дурное, а мысли полны зла - будь то недобрые мысли о ближнем, запретные помыслы или тому подобное, - сердце нечисто, и как же в него войдут слова Торы? Они попросту не привьются. Поэтому первым делом - «удаляйся от зла»: очисти сердце от дурного, и тогда «твори добро».
Однако автор задает вопрос: на первый взгляд здесь есть трудность, ведь в Десяти заповедях сначала сказано: «Я - Г-сподь, Б-г твой» (верь в Меня, а это уровень категории «твори добро»), и только затем: «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» (что соответствует категории «удаляйся от зла»). Почему же Всевышний произнес их в обратном порядке? Следовало бы сначала сказать «Да не будет у тебя» - удались от зла, а затем «Я - Г-сподь» - твори добро!
И «При цадик» дает замечательный ответ: именно поэтому святая книга Зогар говорит, что «Я - Г-сподь» и «Да не будет у тебя» были произнесены единым речением. Что слова «Помни» и «Храни» были сказаны единым речением, мы знаем из Гемары; Зогар же добавляет, что и заповеди «Я - Г-сподь» и «Да не будет у тебя» прозвучали в едином речении. А поскольку они были произнесены одновременно, дурное влечение (йецер ха-ра) было искоренено из их сердец, и слова Торы запечатлелись в них - все произошло в одно мгновение, «удаляйся от зла» и «твори добро» свершились нераздельно. Главное - чтобы не сложилась ситуация, когда «твори добро» опережает удаление от зла; у Синая же такого не было, ибо оба повеления прозвучали как одно целое.
К слову, на этой основе разрешается и другой вопрос. Народ Израиля говорит Моше: «Говори ты с нами, и мы будем слушать, и пусть не говорит с нами Б-г, чтобы нам не умереть». Когда они сказали это? После «Я - Г-сподь» и «Да не будет у тебя», ведь «“Я - Г-сподь” и “Да не будет у тебя” мы слышали из уст Самого Всесильного», а остальные восемь заповедей приняли уже через Моше. Возникает вопрос: если люди почувствовали, что не в силах внимать голосу Всевышнего («чтобы не пожрал нас этот великий огонь»), разве потребовалось две заповеди, чтобы это понять? Они должны были обратиться к Моше уже после первой заповеди! Однако согласно Зогару все встает на свои места: «Я - Г-сподь» и «Да не будет у тебя» были произнесены единым речением, как одна заповедь, и получается, что они обратились к Моше сразу же после первого речения со словами: «Говори ты с нами, и мы будем слушать, и пусть не говорит с нами Б-г, чтобы нам не умереть».
Мудрецы также объясняют значение слов «ищи мира и стремись к нему» (родфеhу). Об Аароне тоже сказано: «Будь из учеников Аарона: люби мир и стремись к миру (родеф шалом)». На первый взгляд не вполне понятно выражение «преследующий мир» (родеф шалом) - ведь корень радаф (гнаться, преследовать) обычно употребляется в отрицательном значении: «преследует его, чтобы убить». Правда, мы находим его и в положительном смысле: «Устремимся (нирдефа) к познанию Г-спода», однако выражение «преследующий мир» все же вызывает недоумение: казалось бы, следовало сказать «любящий мир и бегущий за миром».
От имени Хафец Хаима приводят следующее объяснение: Писание учит нас, что подчас человеку нужно преследовать «мир» до полного искоренения. Когда? Когда речь идет о мире со злодеями. Приходит некто и говорит: «Посмотри, мы заключили мир с теми и с другими, и теперь мы вместе; синагога разделит время молитв между реформистами и ортодоксами, ведь в нашем сердце есть место для каждого, все мы евреи, Святой, благословен Он, любит мир, и нет лучшего сосуда, вмещающего благословение, чем мир» - и уста их полны речей о величии мира. Об этом сказано: «Я - мир, но едва заговорю, они - к войне». Дорогой мой, ты думаешь, что это мир? Это война! Знай, что с такими людьми нельзя заключать мир - напротив, с ними нужно вести войну. Как говорит царь Давид: «Разве ненавидящих Тебя, Г-споди, я не возненавижу, и с восстающими против Тебя не буду враждовать? Предельной ненавистью возненавидел я их, врагами стали они мне». И если ты скажешь Давиду: «Заключи с ними мир, почему ты столь непримирим к ним?» - нет и нет! Есть те, с кем мира быть не может, и когда кто-то стремится заключить подобный «мир», нужно преследовать его, чтобы упразднить.
В этом и заключается смысл призыва «Ищи мира и стремись к нему»: как правило, Тора хочет, чтобы ты искал мира, но бывают случаи, когда нужно преследовать и отменять такой «мир», не допуская его. Аарон обладал мудростью знать, когда быть «любящим мир», а когда «преследующим мир» - когда нужно гнать мир прочь, чтобы отдалить его, понимая, что он способен принести лишь вред.
Царь Давид начинает со слов, направленных против всякого отшельничества и аскетизма: «Кто тот человек, желающий жизни, любящий долгоденствие, чтобы видеть добро?» - Тора не требует, чтобы ты отвергал жизнь или ее блага, но учит жить среди людей и освящать свой путь там. И каким образом? «Храни язык свой от зла» - от злоязычия, «и уста свои от лукавых речей» - от внешних слов, с которыми не согласно сердце. И недостаточно лишь пассивного воздержания, но: «Уклоняйся от зла и делай добро» - вначале удали зло из поступков и из сердца, и только затем в нем укоренится доброе действие; а нет иного блага, кроме Торы, благодаря которой человек становится величайшим благотворителем для всего мира. И наконец: «Ищи мира и стремись к нему» - будь в согласии с людьми и стремись к миру с ними, не перенимая их пороков, не подвергая себя соблазну и не совершая ошибки в поисках «мира» с теми, с кем мира заключать нельзя.