В этой части псалма царь Давид переходит от просьбы о верном пути и наставлении к мольбе о милосердии и прощении. Он обращается ко Всевышнему и напоминает Ему о благодеяниях, которые получал еще до того, как обладал какими-либо заслугами, и на этом основании просит продолжать изливать на него добро и сегодня, не припоминая ему грехов и проступков. Мы пройдем по порядку стихов и рассмотрим толкования Мальбима, а также слова Раши, Радака, Ибн Эзры, Рама из Фано и Дубненского магида.
זְכֹר רַחֲמֶיךָ יְהֹוָה וַחֲסָדֶיךָ כִּי מֵעוֹלָם הֵמָּה׃ - Вспомни милосердие Твое, Господь, и благодеяния Твои, ибо они - от века.
Мальбим поясняет: Давид говорит, посмотри, ведь в самом начале моего сотворения, когда Всевышний даровал мне жизнь, за что это было дано? Ни за что. Ведь несуществующий еще не служил Всевышнему, и невозможно сказать, что я получил это в награду за свои дела, ведь меня еще попросту не было. Когда Всевышний создал человека, взрастил его во чреве матери, вывел в этот мир и растил до обретения разума - откуда все это? Все это милость Всевышнего, когда человек даже не может сказать: «я хоть что-то сделал ради этого». Значит, все ниспосланное ему - это бескорыстный дар. И Давид просит: молю, продли эту милость надо мной и сегодня, пусть даже я недостоин. Вспомни то милосердие, которое Ты проявлял ко мне в те времена, когда невозможно было искать у меня никаких заслуг, и те благодеяния, которыми Ты одарил меня тогда, - даруй мне и сейчас.
«Вспомни милосердие Твое», объясняет Мальбим, относится к тому, что Всевышний наделил человека совершенным строением всех его органов. В каждом органе проявляется высшая степень милосердия. И действительно, человеку стоит вглядеться в каждую часть своего тела и осознать, сколько милости и сострадания проявил к нему Творец. Возьмите, к примеру, глаз: представьте, что он выступал бы наружу - сколько из нас сегодня ходили бы зрячими? Почему Всевышний поместил его вглубь глазницы? Чтобы любой удар пришелся на кости черепа, а не на сам глаз. Нос же, напротив, состоит из хряща, а не кости: при ушибе он восстанавливает форму и далеко не так уязвим, как глаз. А почему у нас два глаза? Чтобы у нас было восприятие глубины и объема.
И если вдуматься в устройство одного только глаза: у него есть постоянные «дворники», которые непрерывно его очищают, ведь он крайне чувствителен, и пыль причиняет ему вред. У него есть веки: если видишь что-то неподобающее, можешь их закрыть. Есть ресницы, защищающие от соринок. Есть брови: когда человек потеет, они задерживают пот, не давая ему стекать в глаза, ведь пот соленый. Всякий, кто работал на солнцепеке и кому в глаза попадал пот, знает, как это неприятно; поэтому теннисисты надевают на лоб повязку для впитывания пота. Всевышний позаботился о тебе и устроил брови над глазами! Так можно перебирать орган за органом и видеть бесчисленные благодеяния Творца к человеку.
В книге «Ховот а-Левавот» приводится схожая мысль. Спросили однажды человека: если бы тебе дали еще один глаз, куда бы ты его поместил? Тот ответил: на затылок, позади головы. Другой возразил: да что ты, это же непрактично! Я бы поместил его на палец: захотел посмотреть назад - протянул палец назад; захотел заглянуть под стол - опустил туда палец; нужно проверить, что в сумке - сунул палец в сумку. Куда удобнее! Выходит, на первый взгляд, будто Всевышний сотворил человека несовершенным, раз не дал ему глаз на пальце?
Но вообразите, что вообще можно было бы делать рукой, будь на пальце глаз. Разве получилось бы что-то поднять или нести? Глаз ведь настолько чувствителен! Как одеться, застегнуть пуговицу? Какую милость явил Творец, не сделав глаза на пальце! А может, на затылке? Но разве ты обязан видеть вообще все? Всевышний устроил так, что если ты не желаешь чего-то видеть, ты можешь просто отвернуться. А если бы глаз был на затылке, как спать на спине? А волосы, которые пришлось бы непрерывно состригать вокруг этого глаза? Короче говоря, творение Всевышнего совершенно. И об этом говорит Давид: «милосердие Твое» - в том, что Ты наделил меня совершенным строением всех органов.
Посмотрите на человеческий палец: представьте себе, что кожа на нем была бы хоть немного более липкой - все, к чему бы вы ни прикасались, прилипало бы к руке; берете лист бумаги и не можете его отпустить. А если бы пальцы были менее цепкими - попробуйте перелистнуть страницу, попробуйте удержать что-то, все выскальзывало бы из рук. Всевышний создал палец с точно выверенной степенью сцепления: ровно настолько, чтобы помогать удерживать предметы, но при этом не лишать нас возможности разжать руку. Обратите внимание на ящерицу: у нее на лапках сцепление намного сильнее, ведь ей нужно взбираться по стенам. Человеку же не нужно лазать по стенам, поэтому у нас нет такой цепкости. Каждое творение создано в точном соответствии со своими потребностями.
То же самое и с ногтями: прочность нашему захвату придают именно ногти, служащие своего рода костной опорой на кончике пальца и помогающие нам удерживать предметы. Кроме того, когда нужно взять что-то тонкое и мелкое, мы берем это кончиками ногтей. И это уже не говоря о том, чтобы почистить апельсин. Словом, в каждой детали видна милость Всевышнего. Это и есть «рахамеха» - милосердие Твое.
Что такое «хасадеха» («милости Твои»)? Мальбим объясняет: это относится к силам разума и постижения. Всевышний явил нам милость, дав возможность осознать Его величие и Б-жественность, способность постигать Его, благословен Он, чтобы мы не уподобились «коню или мулу несмысленному». Почему сказано «как мул» (ке-перед)? Ведь человек призван изучать ПАРДЕС - пшат (простой смысл), ремез (намек), драш (толкование) и сод (тайну), чтобы постичь также величие Творца. Когда человек не стремится постичь величие Создателя, он остается «мулом» (перед): у него есть пшат, ремез и драш, но до тайны (сод) он так и не дошел.
Кто-то однажды заметил в шутку: сефардские евреи очень привязаны к каббале, и некоторые начинают учить тайное учение еще до того, как освоили простой смысл; открывает «Патах Элиягу», читает молитвы по каванот, еще ничего толком не знает, а уже погружен в сфирот. Спроси его: ты Гемару учил? К изучению Шаса и алахических кодексов приступал? Нет, но он уже в каббале. Где это зашифровано? В слове «Сфарад» (ספרד) - сод, пшат, ремез, драш: начинает с тайны и лишь в конце добирается до простого смысла. Но на самом деле порядок должен быть обратным: ПАРДЕС - сначала пшат, затем ремез, драш и лишь в итоге сод.
Так или иначе, постижение тайн Торы - это милость Всевышнего, открывшего наши глаза, чтобы мы могли осознать Его Б-жественность и истину. В этом и заключается смысл слов «милости Твои» - разум и понимание, которыми Ты одарил меня по милости Своей, чтобы я мог постигать Твое величие. И Мальбим поясняет, что это перекликается с двумя темами, о которых Давид говорил прежде, уповая на Всевышнего: в материальных вопросах - «Б-г мой, на Тебя уповаю», и Ты обеспечил меня всем необходимым для земной жизни; а в вопросах духовных - «Пути Твои, Г-споди, укажи мне», и Ты наделил меня всем необходимым для духа, удостоив права постигать и познавать Тебя. И обо всем этом сказано: «Ибо они извечны» - уже с момента сотворения мира Ты даровал мне это. Так продолжай же изливать на меня эти силы и впредь.
Раши объясняет слова «ибо они извечны»: милость Всевышнего проявляется испокон веков, еще со времен Адама, которому Ты сказал: «В день, когда вкусишь от него, смертью умрешь», но дал ему Свой день, равный тысяче лет. Казалось бы, первый человек должен был умереть в тот самый день, когда отведал от Древа познания, так почему же он не умер? Мудрецы объясняют: Святой, благословен Он, посчитал этот день по Своему счету времени, как сказано: «Ибо тысяча лет в очах Твоих - как день вчерашний, когда он прошел». День Всевышнего длится тысячу лет, и Он смилостивился над Адамом, отмерив день для предупреждения «смертью умрешь» Своей мерой, а не человеческой. В итоге Адам прожил девятьсот тридцать лет, поскольку семьдесят лет он подарил Давиду: ведь душа Давида связана с душой Адама, а слово АДАМ (אד"ם) - это аббревиатура: Адам, Давид, Машиах, составляющие одну общую душу. Если так, то уже тогда Ты явил милость, и со времен первого человека Ты проявлял столь великое милосердие - так вспомни же это ради меня.
חַטֹּאות נְעוּרַי וּפְשָׁעַי אַל תִּזְכֹּר כְּחַסְדְּךָ זְכׇר לִי אַתָּה לְמַעַן טוּבְךָ יְהֹוָה׃ - Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай; по милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Г-споди!
Когда я прошу вспомнить милости и щедроты, оказанные мне до сего дня, не припоминай мне в противовес им грехи юности и мои преступления. Почему? Потому что если сопоставить одно с другим, тяжесть моих грехов лишь возрастет. Ведь Ты мог бы сказать: «Ты просил вспомнить о явленных тебе милостях? Я помню все добро, что сделал для тебя, - как же после этого ты мог совершить такие грехи?» Каждый проступок тогда словно попадает под увеличительное стекло и многократно утяжеляется, ведь чем больше оказано благодеяний, тем строже спрос. Слово «ке-хасдеха» означает «сообразно мере милости Твоей»; но если Ты станешь судить меня по всей строгости в сравнении с мерой Твоих милостей - горе мне, что тогда от меня останется? Поэтому Давид молит: вспомни о Своей милости, но не измеряй той же меркой мои прегрешения.
И об этом сказано: «Ради благости Твоей, Г-споди». Поскольку Ты преисполнен блага, Ты естественным образом помнишь доброе и не поминаешь дурного, подобно сказанному: «Не усмотрел Он кривды в Иакове», когда Святой, благословен Он, словно отводит Свой взор от греха. На первый взгляд, в этой просьбе кроется своего рода дерзость: вспомни оказанные мне милости и прибавь еще, но не сопоставляй с ними мои грехи и не суди меня по той же мерке! Одно ты просишь помнить, а другое - забыть? Именно поэтому царь Давид заключает: «Ради благости Твоей, Г-споди» - ни у кого другого я не посмел бы просить о таком, но перед Тобой, чья благость безгранична, я осмеливаюсь вознести эту мольбу.
Что означают слова «грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай»? Мальбим объясняет: «хет» (промах, оплошность) происходит от вожделений тела. Почему? Потому что «хет» сродни ошибке, непреднамеренному действию (шгага) - «если душа согрешит по ошибке» - а не совершается сознательно, со злым умыслом (бе-мезид). Когда человек грешит под влиянием страсти, это ближе к категории ошибки, чем к осознанному злому умыслу, в том смысле, что его просто одолело дурное влечение. Поэтому просьба не вспоминать «грехи юности моей» обращена к упомянутому выше «милосердию Твоему» (рахамеха), выразившемуся в том, что Ты наделил тело 248 органами и 365 жилами, и в противовес этому человек молит: не поминай то, что я совершил на поводу у телесных страстей.
«Пеша», напротив, относится к категории открытого мятежа. Мудрецы говорят: «Преступления (пешаим) - это деяния бунтовщиков». Человек совершает проступок именно для того, чтобы взбунтоваться против Всевышнего; это не просто слабость или оплошность, а продуманный расчет, осознанное намерение восстать. Это сопоставляется с упомянутыми выше «милостями Твоими» (хасадеха): величайшая милость Творца состояла в том, что Он наделил человека душой и разумом, дав возможность познавать Его. И как же человек распоряжается этим даром? Бунтует против Бога! Это уже не грех под влиянием минутной страсти, а сознательная позиция, система мятежа. Поэтому псалмопевец молит: и этих моих преступлений не вспоминай. Что же означают слова «по милости Твоей вспомни меня Ты»? Мальбим поясняет: пусть то, как Ты помнишь Свои дела, не будет похоже на то, как Ты судишь мои поступки. Явленные Тобою милости - помни и продолжай; бунтов же моих не поминай. Вспоминай лишь благодеяния и милость, и помни лишь то, что исходит от Тебя Самого, а то, что совершил я, не вспоминай.
Радак объясняет: почему грехи («хатот») связаны именно со словом «юность»? Дело в том, что поступки, совершенные в молодости, ближе к категории невольного греха (хет): ведь разум юноши еще не сформировался окончательно, и с него нельзя спросить в полной мере, поскольку он еще не достиг зрелости в рассудительности, понимании и мудрости. И даже если покажется, будто он бунтовал, - какой это бунт? Он еще ребенок, что он смыслит, много ли у него разума? Даже его дерзость и мятежность происходят от незрелости ума и остаются в рамках категории «хет». Но когда человек взрослеет, переступает двадцатилетний рубеж и обретает зрелый разум, совершенный им грех переходит в разряд «пеша» (осознанного преступления). На незрелость можно было ссылаться в юные годы; теперь же ты взрослый человек, и твои проступки расцениваются как бунт - поступок того, кто знает своего Владыку и все же восстает против Того, Кто наделил его разумом. И тяжесть подобных действий несоизмеримо выше.
Что же означает стих «и по милости Твоей вспомни меня Ты»? Радак поясняет: не поминай мне ни грехов юности, ни преступлений зрелости, но вспомни Свою милость и воздай мне по милости, а не по всей строгости суда. И все это - «ради благости Твоей, Господи»: сам по себе я этого не достоин, однако к этому побуждает Твоя благость. Поскольку Всевышний многомилостив, именно в силу изобилия Его милости и блага пристало взывать к Нему с такой мольбой.
טוֹב וְיָשָׁר יְהֹוָה עַל כֵּן יוֹרֶה חַטָּאִים בַּדָּרֶךְ׃ - Благ и прям Господь, посему наставляет грешников на путь.
Поскольку Всевышний благ и прям, Он наставляет оступившихся на путь. «Грешникам» (хатаим) - как мы уже говорили, это слово указывает на совершивших ошибку по неосторожности, и Бог указывает им дорогу. Раши объясняет, что здесь имеется в виду путь раскаяния (тшувы). Радак же обращает внимание на то, что в слове «ба-дерех» (на путь) под буквой бет стоит огласовка патах, указывающая на определенность, - то есть речь идет не о какой-то случайной дороге, а о совершенно конкретном, известном пути. О каком же? О пути раскаяния. А почему он назван «известным»? Потому что он открыт со времен первого человека: Святой, благословен Он, указал путь тшувы Каину, да и сам Адам совершил раскаяние. Таким образом, стих говорит: наставь же согрешивших на путь, известный еще с тех времен.
Раши приводит и другой мидраш: когда человек совершал непреднамеренное убийство, ему следовало немедленно бежать в город-убежище. Если он не успевал добраться туда, мститель за кровь мог настичь и убить его прямо в дороге. Поэтому в путь с ним отправляли мудрецов Торы для сопровождения, а на каждом перекрестке и развилке устанавливали указатели с надписью: «Убежище, убежище!», чтобы беглец знал направление и не терял времени. В те времена навигаторов не было, путник мог легко заблудиться, сбиться с дороги и не знать, куда идти, - для этого и требовались знаки, указывающие путь к спасению. В этом и заключается смысл слов «наставляет грешников на путь»: тому, кто оступился и совершил непреднамеренное убийство, указывали верную дорогу, во исполнение заповеди «Приготовь себе путь». И поскольку Господь благ, замечает Мальбим, Он направляет оступившихся - тех, кто согрешил по ошибке, - и указывает им верную стезю.
יַדְרֵךְ עֲנָוִים בַּמִּשְׁפָּט וִילַמֵּד עֲנָוִים דַּרְכּוֹ׃ - Направит кротких к правосудию и научит смиренных Своему пути.
А в силу того, что Господь прям - "направит Он смиренных по справедливости и научит смиренных Своему пути". Это те, кто знает путь, но имеет препятствия и помехи, мешающие исполнить необходимое: например, у него есть насущные нужды, он поглощен заботами о заработке, и сердце его не свободно для постижения путей Всевышнего. О них Давид и просит: Ты направь их, чтобы они шли путем справедливости, то есть подобающим путем. И так же: "научит смиренных Своему пути" - "Своему пути" означает путь, уникальный для Него Самого, в категории "тайна Господня - боящимся Его".
И Мальбим проводит различие между понятиями "укажет путь" (йоре), "направит" (ядрих) и "научит" (йеламед). Указывать и учить применимо к тому, чего ты не знаешь, и потому тебе указывают и тебя учат. Направлять же (вести за руку) применимо к тому, кто не может идти сам, подобно хромому калеке, которому нужно подать руку и вести его шаг за шагом. И глубокое обучение выше простого указания пути. Поэтому здесь Давид просит, чтобы Святой, благословен Он, научил смиренных Своему пути: того, кто стоит на ступени смирения, Всевышний учит Своему сокровенному пути, который есть путь постижения Господа и единения с Ним, то есть, как мы видели ранее, путь пророчества. Это уникальный путь Самого Всевышнего, и тот, кто по-настоящему смиренен, удостаивается его постичь. И тот, кто был "скромнейшим из всех людей на земле", удостоился величайшего пророчества.
Чем меньше места занимает человек сам по себе, тем больше места остается для Всевышнего, и тем более высокую ступень пророчества он может воспринять. А чем больше места занимает эго человека, тем меньше возможности для Шхины пребывать с ним: "Не можем Я и он жить в одном жилище", "Гордого глазами и надменного сердцем - его не стерплю". Поэтому именно смиренным Господь указывает Свой сокровенный путь, и это смысл слов "направит Он смиренных по справедливости" - в отличие от грешников, о которых мы учили выше.
А почему грешник называется на иврите "хотэ"? Объясняет Мальбим: грешник - это тот, кто не попал в цель. Как говорят о стрелке, промахнувшемся мимо цели? "Хехти". Промахнулся означает, что он сбился с правильной траектории и не попал в мишень. Поэтому корень слова "хет" связан с нехваткой, упущением, как в стихе "и окажемся я и сын мой Соломон грешниками" - то есть обделенными, ущемленными; и как сказано о пращниках: "метал камень в волос и не промахивался (вело яхти)", то есть не упускал цель. Грех здесь совершен по ошибке, по оплошности, и поскольку человек не попал по верному адресу, Господь указывает ему путь. И "дерех" - это главный, столбовой тракт, в отличие от "орхот" - тропинок и узких разветвлений, где требуется тонкое различение. Грешника по ошибке прежде всего возвращают на главную дорогу.
כׇּל אׇרְחוֹת יְהֹוָה חֶסֶד וֶאֱמֶת לְנֹצְרֵי בְרִיתוֹ וְעֵדֹתָיו׃ - Все пути Господни - милость и истина для хранящих завет Его и свидетельства Его.
Эти сокровенные тропы появляются в следующем стихе. Даже когда нам порой кажется, будто Господь идет не главным, понятным путем, а некой частной тропой - узким путем, отклоняющимся от общей дороги, - как в случае, когда праведник страдает, а злодей благоденствует, что на первый взгляд выглядит противоположностью должной прямой дороги, запутанными тропами, вовсе не похожими на привычный нам порядок суда, справедливости и правоты, - об этом сказано: "Все пути Господни - милость и истина". Знай, что даже эти тропы, кажущиеся тебе извилистыми и уклоняющимися от правосудия, исполнены милости и истины: это милость от Господа и высшая истина, ибо "нет суда без правосудия". Если человеку видится: "я делал добро, а получил зло", знай, что это зло обращено к твоему же благу, оно служит искуплением по другому счету, и тем самым Святой, благословен Он, избавил тебя от гораздо большей беды; а путей у Небесного расчета бесчисленное множество. Поэтому это также и абсолютная истина: Он явил тебе милость, и это суд правды и справедливости.
Именно поэтому, когда у человека умирает близкий, ему велят произнести благословение: "Благословен Судья праведный (Даян а-эмет)". Это невероятно тяжело, ведь речь идет о близком человеке, а порой - не про нас будь сказано - уходят дети во младенчестве и случаются жестокие трагедии; и все же Господь - Судья истины, и нет на этот случай другого благословения, только это: Господь судит судом истины. Стало быть, все стези Всевышнего - не только явные и понятные магистрали, но и потаенные тропы, на которых я не вижу дороги и, напротив, наблюдаю явления, будто бы противоречащие милосердию Господа, - все они суть милость и истина. Порой праведник получает здесь легкое наказание, чтобы очиститься и обрести совершенную награду в Будущем мире; порой, по закону истины, Господь долготерпит злодею, давая ему возможность раскаяться и исправить свои пути; а порой - чтобы наполнилась чаша его вины и он окончательно утратил Будущий мир.
И кому все это ведомо? "Хранящим завет Его и свидетельства Его". Это те люди, которые сердцем знают, что все сущее - милость и истина. У того же, кто не хранит Его завета и свидетельств, кто не соблюдает Его заповедей, всегда есть сомнения и всегда наготове вопросы. Но обратите внимание: когда человек начинает практически исполнять заповеди, вопросы у него внезапно исчезают! Люди, которые только приближаются к Торе, поначалу полны вопросов, словно гранат зернами. Но если приблизить такого человека и сказать ему: начни исполнять хоть одну заповедь, сделай конкретный шаг - и внезапно у него не остается вопросов. Кто разрешил их ему? Это удивительная вещь. Ведь на самом деле большинство таких вопросов проистекают не из подлинного поиска ответа, а служат отговорками: я хочу оправдать перед самим собой, почему я ничего не делаю, и потому тут же начинаю сыпать вопросами.
Это похоже на случай с одним религиозным евреем, который проходил мимо демонстрации светских активистов. Увидела его одна женщина и давай кричать: "Иди служи в армию!" Он достал военный билет и показал ей: я отслужил три года срочной службы, а потом еще оставался на сверхсрочную. Она не растерялась: "Тогда иди работай!" Он вынул другой документ и показал, что уже много лет трудится на крупном предприятии. Что ей оставалось сказать? "Тогда иди к черту!" Он ответил ей: "Почему же ты не сказала этого с самого начала? Ведь именно этого ты и хотела, так зачем было прикрываться армией и работой?" Вся цель была крикнуть: "Пошел вон!", так к чему все эти благовидные предлоги? Точно так же, когда человек начинает приближаться к Творцу, вопросы вдруг исчезают. Бесконечные "почему да отчего" были лишь отговорками, ведь человеку просто удобно оставаться там, где он есть. Но хранящие завет Его и свидетельства Его знают, что все пути Господни - милость и истина. Начни соблюдать заповеди - и увидишь, как все твои вопросы растают сами собой.
לְמַעַן שִׁמְךָ יְהֹוָה וְסָלַחְתָּ לַעֲוֺנִי כִּי רַב הוּא׃ - Ради имени Твоего, Господи, прости мой грех, ибо велик он.
Этот стих вызывает большое недоумение, и каждый из комментаторов по-своему пытается его разрешить. Когда человек просит прощения у ближнего, напротив - он старается умалить содеянное, а не преувеличивать его, и именно это дает основание получить прощение: поскольку проступок был не так уж велик, прости меня. Но прийти и сказать: "Прости меня, потому что грех мой велик"? Это непостижимо. "И прости грех мой, ибо велик он" ("ве-салахта ла-авони ки рав ху") - разве из-за того, что он велик, я должен тебя простить? Напротив, слова "ибо велик он" - это причина как раз не прощать! Как же можно понять и принять такую просьбу Давида?
Мальбим объясняет, что стих возвращается к молитве, и слово "ради" ("лемаан") здесь относится к тому, о чем Давид просил прежде: "Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай". Почему я прошу об этом? Ради Имени Твоего, Господи! И новаторское объяснение Мальбима состоит в том, что слова "ибо велик он" ("ки рав ху") относятся не к греху, а к выражению "Имя Твое, Господи": ради Имени Твоего, Господи, я прошу: прости мой грех, ибо велико Твое Имя, а раз так - подобает Тебе проявлять снисхождение и прощать. И я прошу простить мне не только преступления (пешаим), но и грех (авон), который еще тяжелее. И почему же Тебе простить? Потому что Имя Твое - милосердие, Ты преисполнен милосердия, и поскольку Твое Имя велико - Ты щедр на прощение.
А что такое "авон" (грех)? Мальбим поясняет, что авон, в отличие от пеша (преступления), совершается из-за искривления разума. Когда человек совершает хет - это ошибка, непреднамеренный грех; когда человек преступает закон умышленно (пеша) - это еще не обязательно делается из желания восстать против Творца. Но когда человек совершает авон, то есть делает зло умышленно и из-за искривления разума, он уже выстроил целую идеологию вокруг своих грехов и нашел им рациональные оправдания. Это состояние почти безвозвратное, ведь с того момента, как человек начал оправдывать свои поступки умом, вернуть его к тшуве крайне трудно. И именно об этом Давид молит: "и прости" ("ве-салахта"). Корень "слиха" (прощение), говорит Мальбим, - самый возвышенный из всех терминов, обозначающих снятие греха. Есть мехила, есть капара, есть и другие выражения, но высшее из них - это слиха. Я прошу, чтобы Ты простил, то есть полностью стер этот след, даже несмотря на то, что это авон, грех искривленного разума, - ведь Имя Твое велико и Ты преизобилен милостью.
Радак объясняет: "Ради Имени Твоего, Господи" - поскольку Имя Твое прославляется как благое и всепрощающее, я прошу, чтобы Ты простил мой грех. И Радак обращает внимание на точность формулировки: сказано не "прости грехи мои" (ла-авонотай), а "грех мой" (ла-авони), в единственном числе. Речь идет о конкретном проступке, самом тяжелом из грехов Давида - истории с Бат-Шевой. И Давид говорит здесь: хотя я уже молил Тебя о снисхождении и прощении моих проступков и преступлений, теперь у меня есть отдельная просьба об особом грехе, который превосходит все остальные, и о нем я молю повторно. Таким образом, слова "ибо велик он" объясняют, почему Давид выделил эту мольбу отдельно из общей просьбы, высказанной ранее: поскольку речь идет о столь великом грехе, о нем требуется особая, отдельная молитва.
Ибн Эзра говорит, что слова "ки рав ху" приводятся не в качестве причины для прощения, а в значении "хотя" и "несмотря на то что", ведь у союза "ки" в иврите есть множество значений. "И прости грех мой, хотя он и велик": я прошу о прощении, хотя мой грех огромен и я знаю, как трудно заслужить за него искупление. Прощение даруется вовсе не потому, что грех велик, - напротив; но Ты прости меня, несмотря на всю тяжесть этого греха. Подобное мы находим в молитве Моше-рабейну, когда он взывал к Всевышнему со словами "ибо народ этот жестоковыйный" ("ки ам кше ореф ху"): прости их, Ты знаешь, что они народ жестоковыйный и упрямый, - и все же прости их.
У раби Менахема-Азарии из Фано (Рама из Фано) есть на этот стих замечательное и знаменитое толкование. Известно, что суть тшувы - это видуй (исповедь, признание греха). Более того, по мнению Рамбама, в Торе вообще нет отдельной предписывающей заповеди совершать тшуву, а есть лишь заповедь видуя: "и признаются во грехе своем" - именно это, по его мнению, составляет заповедь раскаяния. Признание "я согрешил" ("хатати") - самое главное. Ведь до того, как человек исповедуется, сказано: "Вот, Я сужусь с тобою за то, что ты говоришь: не согрешила я" (Ирмеягу, 2:35). Всевышний говорит: Я буду судить тебя за слова "я не грешила". Казалось бы, если человек согрешил, суди его за сам грех, почему же "за то, что ты говоришь: не согрешила я"? Дело в том, что хуже всего заявлять: "я не грешил". Когда человек согрешил, но хотя бы признает свой проступок, он еще вернется на правильный путь; но когда он говорит: "нет, я чист", он никогда не совершит тшуву. Следовательно, видуй - это основа всего.
И в Талмуде есть закон: "модэ бе-кнас патур" - тот, кто сам признался в нарушении, влекущем за собой штраф (кнас), освобождается от выплаты штрафа. Законы штрафов охватывают все ситуации, когда виновный обязан платить сумму, не равную прямому ущербу. Вор платит вдвое (кефель) - и это выплата сверх ущерба, ведь прямой ущерб составляет лишь основную сумму (керен), а добавочная плата - это штраф. Выплаты вчетверо и впятеро за украденный и забитый или проданный скот - штраф; фиксированные выплаты насильника и соблазнителя в пятьдесят и сто серебряных монет, установленные Торой независимо от реального ущерба, - штраф; тридцать шекелей за раба - штраф. Все фиксированные суммы в Торе или выплаты, не соответствующие точному размеру ущерба, имеют статус штрафов (кнасот). И если человек совершил кражу, но сам поспешил в бейт-дин и заявил: "Господа судьи, я признаюсь, я украл", ему говорят: выплати основную сумму (керен), а от штрафа ты освобожден, ведь признавшийся в штрафе освобождается от него ("модэ бе-кнас патур"). Это общепринятая алаха, не вызывающая споров (Бава Кама, 74б).
А каков закон, если на него подали в суд, он предстал перед бейт-дином уже будучи пойманным с поличным, и только тогда сказал: "Да, я признаюсь, я украл", - и все его стремление лишь избежать штрафа? Ему отвечают: слишком поздно. Признаться и тем самым освободиться от штрафа ты мог лишь до того, как пришли свидетели; теперь же, когда свидетели дали показания против тебя, твое признание уже не имеет юридической силы.
А теперь более сложный вопрос: каков закон, если я признался в бейт-дине, что украл, и мне сказали: признавшийся в штрафе освобожден от него (моде бе-кнас патур), а через две минуты пришли свидетели и заявили: «Господа, знайте, что такой-то украл, и мы пришли свидетельствовать об этом»? Скажем ли мы, что твое признание было излишним, ведь есть свидетели, подтверждающие кражу, и потому тебе придется заплатить и штраф? Или же скажем: я пришел до свидетелей и признался, когда свидетелей еще не было, они появились только после меня - значит, я уже освобожден? В этом заключается спор Рава и Шмуэля: Рав говорит, что признавшийся в штрафе до прихода свидетелей освобожден (моде бе-кнас ве-ахар ках бау эдим - патур); а Шмуэль считает, что он обязан выплатить штраф, поскольку его признание теперь не имеет решающего значения, ведь появились свидетели, обличающие его.
Получается, что все исправление через тшуву в отношениях между нами и Всевышним возможно только по мнению Рава, но не по мнению Шмуэля! Ведь когда человек приходит и произносит: «хатати, авити, пашати» (согрешил, преступил, восстал) - что происходит в этот момент? Приходят небесные ангелы и тоже свидетельствуют, ведь очи Всевышнего обозревают всю землю, и есть ангелы, которые обходят мир, видят поступки людей и свидетельствуют о человеке. Приходят эти ангелы и говорят: «Такой-то совершил такой-то грех». Говорит им Святой Творец, благословен Он: «Он уже сам признался». Свидетели пришли после того, как он уже признался и совершил видуй (исповедь). И по мнению Рава, если человек признался, а затем пришли свидетели, он свободен от штрафа. Но по мнению Шмуэля, какую пользу принесет видуй? Ведь в итоге пришли свидетели, а признавшийся до прихода свидетелей, по его мнению, подлежит наказанию. Выходит, что вся исповедь-видуй помогает нам только согласно Раву!
И именно об этом говорит царь Давид: «И прости мой грех, ибо Рав он (ки Рав hу)» - Владыка мира, прости мой грех, ведь алаха установлена по Раву! «Рав hу» - алаха следует мнению Рава, и потому прости мой грех. Поразительно и прекрасно!
И в этом свете разъясняется удивительный мидраш («мидраш плиа»), приведенный в книге «Дамесек Элиэзер»: «Увы, кто выживет, когда положит это Бог (ми ихье ми-сумо Эль)!» - так воскликнул Билам - «это то, о чем написано: "И прости мой грех, ибо велик он (ки Рав hу)"». Какая связь между «ми ихье ми-сумо Эль» и стихом «И прости мой грех, ибо Рав он»? В свете сказанного это толкуется великолепно: слова «ми-сумо Эль» (משומו אל) написаны без буквы вав, и их можно прочесть как «ми-Шмуэль» - кто сможет выжить по мнению Шмуэля? Ведь каждый раз, когда человек исповедуется, следом приходят ангелы и свидетельствуют, и тем самым на него ложится вина; кто же сможет так устоять? Об этом и говорит мидраш: увы, кто сможет выжить по Шмуэлю? Поэтому и сказано: «И прости мой грех, ибо Рав он» - ведь выстоять можно только по мнению Рава, лишь по его мнению тшува и видуй действенны для меня: пусть даже потом придут ангелы и будут свидетельствовать о моих грехах, я уже признался сам, а по мнению Рава, если человек признался до прихода свидетелей, обвинить его уже нельзя.
Дубненский магид тоже разрешает затронутую нами трудность: неужели грех заслуживает прощения именно потому, что он велик? Ведь должно быть ровно наоборот! К чему это подобно? Бывает, что должник оказывается на грани банкротства, на нем висят огромные долги. Тогда собирают совет кредиторов, и должник пытается договориться с ними и выяснить, что можно сделать: кто-то пойдет на уступки, кто-то согласится на списание части долга, применят реструктуризацию и прочие меры. И если ты обычный скромный труженик, едва сводящий концы с концами, скажи спасибо, если получишь хоть что-то: зачастую от таких должников удается добиться лишь выплат по сорок шекелей в месяц на протяжении четырехсот лет. В конце концов ты вернешь все свои деньги - если не сам, то твои правнуки. Долги дробят и растягивают во времени.
Говорит Дубненский магид: обычно, когда человек задолжал кому-то, он всегда старается преуменьшить проблему: «Это пустяк, не переживай, я все отдам, ерунда, тебе не о чем беспокоиться». Но в подобной ситуации, когда собирают всех кредиторов, подход прямо противоположный: «Господа, поймите, дело у разбитого корыта. Это было живое дело, но оно уже давно мертво. И знайте: помимо того, что вам известно, на мне висят еще долги - муниципальный налог за тридцать лет, другие счета, да и ипотека за квартиру вовсе не выплачена!» И оказывается, что вместо ожидавшегося долга в пятьсот тысяч долларов долгов накопилось на двадцать миллионов. Что он делает? Он раздувает и раздувает сумму долга, чтобы кредиторы сказали: «Ладно, отдавай сколько сможешь, хоть по сто пятьдесят долларов в месяц, плати сколько есть, лишь бы забрезжил свет в конце тоннеля, отдай хоть что-то».
И именно это говорит здесь царь Давид: Владыка мира, что мы можем сказать пред Тобою? Совершить совершенное покаяние за все наши грехи? Но ведь грехи наши умножились выше головы, грех столь велик и безмерен! Если бы за каждый грех нам пришлось поститься столько, сколько предписано постами святого Ари, проживи человек две тысячи лет, он не успел бы искупить все свои грехи. Поэтому, Владыка мира, наш грех так огромен - удовольствуйся хотя бы минимальной тшувой, тем малым, что мы делаем, увы, поверхностно, а не подлинным покаянием, подобающим каждому отдельному греху. «Ибо велик он» - поскольку грех столь огромен, прими даже малую тшуву, и пусть этого будет достаточно. Так объясняет Дубненский магид, и это тоже поразительно глубоко.
Царь Давид напоминает Святому Творцу о Его милостях от самого начала творения - о милосердии в устроении человеческого тела со всеми его органами, и о благодеянии дарования разума и постижения, позволяющих познать своего Создателя, - и молит, чтобы эта же незаслуженная милость продолжалась над ним и сегодня. Он просит, чтобы не вспоминались грехи его юности, проистекавшие от телесных вожделений, и преступления, рожденные мятежным духом, и чтобы они не сопоставлялись с величием оказанной милости, но чтобы прощение было даровано «ради Твоей благости, Господи», которая не взирает на беззаконие. И поскольку Господь благ и справедлив, Он указывает непреднамеренным грешникам ведомый путь - путь тшувы, а смиренных направляет и учит Своему особому пути; и все Его стези, даже сокрытые и кажущиеся извилистыми, суть милость и истина, что ведомо хранящим Его завет и свидетельства. И наконец, удивительная просьба: «И прости мой грех, ибо велик он», получившая несколько истолкований: ибо велико имя Твое (Мальбим); ибо это особый грех, требующий отдельной мольбы (Радак); несмотря на то, что он велик (Ибн Эзра); ибо алаха следует мнению Рава, согласно которому признавшийся до свидетелей свободен от штрафа (Рама из Фано); и наконец, из-за непомерной величины долга мы просим удовольствоваться той малой долей тшувы, на которую способны (Дубненский магид).