לַמְנַצֵּחַ עַל־אַיֶּלֶת הַשַּׁחַר מִזְמוֹר לְדָוִד׃ - Руководителю: на айелет а-шахар. Псалом Давида.
Этот псалом знаком каждому из нас: наши мудрецы относят его толкование к Эстер, и именно его мы читаем в пост Эстер и в Пурим. Начнем с разбора заголовка: что такое «айелет а-шахар»?
Радак приводит несколько толкований, и, по нашему обыкновению, мы сначала упомянем их, а затем пойдем путем Мальбима. Некоторые говорят (и это подход Раши и его последователей), что «айелет а-шахар» - это музыкальный инструмент, подобно гитит и йедутун, а «руководителю на айелет а-шахар» означает указание музыканту, играющему на этом инструменте. Другие объясняют (Таргум, Менахем, и это приведено у Раши), что «айелет» происходит от слова «сила», как в стихе «эялути ле-эзрати хуша» («сила моя, поспеши мне на помощь»), и смысл в том, что псалом был произнесен с силой на восходе зари. А третьи объясняют, что «айелет а-шахар» - это утренняя звезда, как сказано в Иерусалимском Талмуде (трактат Брахот, 1:1), где утренняя звезда названа «айелета», и «руководителю на айелет а-шахар» означает: о звезде, восходящей на рассвете.
В «Шир а-Ширим Рабба» и в мидраше «Шохер Тов» этот псалом толкуется применительно к Эстер и к народу Израиля, находившемуся в то время в изгнании. Святой Альших придерживается этой линии и объясняет весь псалом целиком как относящийся к эпохе Эстер. Однако Альших задается вопросом: какая связь между Давидом и Эстер? Сказано: «Псалом Давида» - почему Давид воспевает события, связанные с Эстер?
И он дает прекрасное объяснение. В Писании сказано: «Был в крепости Шушан один иудей...», и Гемара спрашивает: стих называет его иудеем («йеhуди»), и тут же называет его потомком Биньямина («йимини») - так из колена Йеhуды он происходил или из Биньямина? И отвечает: «из-за Давида, происходившего из Йеhуды, ведь если бы Давид не пощадил Шими, от того не произошел бы Мордехай». То есть, когда Шими бен Гера жестоко проклинал Давида, Давид мог казнить его; но если бы он убил его, у нас не было бы ни Мордехая, ни Эстер, ведь Мордехай был «сын Яира, сына Шими». Выходит, что само появление Мордехая и Эстер произошло благодаря Давиду, который сдержался и не покарал Шими. Поэтому подобает Давиду воспеть это избавление: «руководителю на айелет а-шахар» - это Эстер, которой помог Всевышний, и если бы не поступок Давида, это спасение не пришло бы к народу Израиля. В нашем разборе псалма мы не пойдем этим путем, однако знать это толкование стоит.
Радак приводит еще одно объяснение: речь идет о самом царе Давиде, который сложил этот псалом, спасаясь бегством от Шауля. Однако наиболее верным он считает следующее: «айелет а-шахар» сказано об общине Израиля, пребывающей в изгнании. Почему она уподоблена лани? Подобно тому, как сказано в Песни Песней: «сернами или полевыми ланями». А что означает «шахар» (заря)? Смысл этого слова указывает на красоту и сияние, как в стихе: «Кто это, восходящая, как заря?». Выходит, что народ Израиля - это «айелет а-шахар», лань, прекрасная, как заря, которую сейчас Всевышний словно оставил и покинул, и она находится в изгнании, и о ней молится Давид.
Такова же и линия толкования Мальбима. Псалом делится на две части: первая часть - до стиха 17, а вторая часть - от стиха 17 и до конца. Первая часть рисует «мрак угнетения и тьму изгнания» (выражение из Йешаяhу 8:22) - состояние осады и бедствия, когда народ Израиля находится на самом дне унижения, оставленный Всевышним, поругаемый и презираемый народами, лишенный всякой надежды. Вторая же часть описывает саму «айелет а-шахар» - свет, восходящий на востоке и начинающий разгонять тьму; в ней описаны упование на Всевышнего, Провидение и чудеса.
Отсюда и название псалма. «Айелет а-шахар», определяет Мальбим, - это пограничная точка между тьмой и светом. Тьма - это абсолютное отрицание, свет - абсолютное утверждение, а срединная точка между ними, на самой грани, - это этап, когда тьма постепенно рассеивается и начинает брезжить рассвет. Это переломная точка между бедой и спасением, между отчаянием и упованием, между бессилием и мужеством: время перехода от тяжелых времен, когда Израиль подвергался позору и поруганию, к поре, когда Всевышний спасает их и озаряет Своим ликом.
אֵלִי אֵלִי לָמָה עֲזַבְתָּנִי רָחוֹק מִישׁוּעָתִי דִּבְרֵי שַׁאֲגָתִי׃ - Боже мой, Боже мой, почему Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего!
Сама часть, говорящая об унижении, разделяется надвое: до стиха 11 он сокрушается о том, что Всевышний оставил его, а со стиха 11 по 17 - молится о спасении. Первая часть - жалоба и сетование, вторая - молитва.
В чем смысл удвоения «Эли, Эли» («Боже мой, Боже мой»)? Мальбим объясняет: первое «Эли» означает «Ты - мой Бог, и только Ты»; а второе - «Ты мой Бог от века, и никогда не было у меня иного Бога». Если так, почему же Ты оставил меня? Ведь у меня нет никакой другой силы, на которую я мог бы положиться и обратиться к ней за спасением.
«Далеки от спасения моего слова вопля моего» - слово «далек» относится здесь и ко второй части фразы, как будто написано: далек от спасения моего и далек от слов вопля моего. Подобно тому как мы произносим в молитве: «что не назначил уделом нашим быть как они, и жребием нашим - как все их полчища», где «не назначил» относится к обеим частям. В этом и заключается глубина плача: когда Всевышний близок, стоит случиться беде - Он тотчас спасает; а когда Он отдаляется (и речь идет не о физическом расстоянии, а об иносказании) - Он не спасает. Но все же остается возможность закричать, воззвать, и тогда Он приблизится. Здесь же Давид говорит, что даже этого нет: Ты отдалился настолько, что даже слова моего вопля не находят отклика, будто Всевышний вовсе не знает о моей беде.
Святой Бобовский Ребе рассказывал, что во время Второй мировой войны появилась возможность получить паспорта: государство Коста-Рика разрешило оформлять паспорта за весьма солидные суммы, а вместе с ними - и выездные разрешения из Германии. Многие евреи поспешили воспользоваться этим: достали все свои сбережения и принесли огромные деньги, чтобы спасти свои семьи. И действительно, были группы людей, спасшихся благодаря этим паспортам. Ребе тоже собрал большую сумму и передал ее тому посреднику («махеру»), который должен был все устроить. Но когда они прибыли в посольство, выяснилось, что все закрылось и выдавать паспорта больше невозможно. Единственная возможность спастись из долины плача захлопнулась, и более того: человек, взявший деньги, бесследно исчез вместе со всей суммой.
С сокрушенным сердцем Ребе зашел в одну из синагог, подошел к книжному шкафу, чтобы немного почитать и укрепить дух перед возвращением домой. И Всевышний устроил так, что ему под руку попалась книга «Тиферет Узиэль» раби Узиэля Мейзельса. Он открыл ее - и перед его глазами оказалось объяснение к нашему псалму, к словам «далеки от спасения моего слова вопля моего» и «Боже мой, взываю днем - и Ты не отвечаешь». И там это объясняется на основе учения святого Шла.
Шла говорит о стихе: «Я же с молитвой моей к Тебе, Господь, в час благоволения; Боже, по великой милости Твоей ответь мне истиной спасения Твоего»: порой человек молит о чем-то, и ему кажется, что это ему во благо; он уверен, что именно оттуда взойдет солнце его успеха и озарит его пути, не ведая, что конец этого горек, как полынь. Поэтому человеку следует просить у Всевышнего: «Владыка мира, если я прошу о вещах, которые на самом деле не во благо мне, не давай мне их; не ниспосылай мне ничего только лишь потому, что я попросил». В этом и состоит смысл слов «ответь мне истиной спасения Твоего»: если в этом заключено истинное спасение - ответь мне; а если нет - даже если я буду кричать и взывать, затвори мою молитву и не принимай ее.
И согласно этому толкуется стих (похожую мысль высказывал и Дубненский магид): «Боже мой, Боже мой, почему Ты оставил меня?» - я взывал, так почему же Ты меня оставил? Но ответ в словах: «далеки от спасения моего слова вопля моего». Если то, о чем я кричу и молю, далеко от моего истинного спасения, если из этого не выйдет для меня добра, то я прошу Тебя: «Боже мой, взываю днем - и Ты не отвечай!» Сколько бы я ни взывал изо дня в день - не отвечай мне, ведь то, о чем я кричу, далеко от спасения.
Увидев эти слова, Ребе воспрянул духом, сердце его укрепилось, и он понял: с Небес ему прямо сейчас показывают, что спасение должно прийти не оттуда. Он вернулся домой ободренным и окрыленным. Прошло совсем немного времени, и выяснилось, что проклятые нацисты раскрыли эту схему в посольстве Коста-Рики, захватили все списки, схватили всех зарегистрировавшихся евреев, которые еще не успели выехать, и всех уничтожили. Оказалось, что если бы Ребе успел, он и вся его семья разделили бы их участь. И тогда он воочию увидел, какую великую милость явил ему Всевышний: Он забрал деньги, быть может, во искупление грехов, но уберег их от верной гибели, и Ребе удостоился долголетия (приводится в книге «Имрей кодеш» Бобовского Ребе, недельная глава Насо, 5769 г.).
Отсюда человеку следует извлечь важнейший урок: не сокрушайся, если твоя молитва не исполнилась. Когда усердно молятся о материальных вещах, человек не знает, действительно ли они пойдут ему во благо. И если Всевышний не исполнил твою просьбу - напротив, вполне возможно, что именно это и есть величайшее благо для тебя.
В книге «Диврей Исраэль» приводится от имени одного праведника, что этот стих следует читать как вопрос и ответ: «Боже мой, Боже мой! Для чего Ты оставил меня?» - и ответ: «Далеки от спасения моего слова вопля моего».
Притча о неразумном царском сыне, который прогневил отца, так что тот изгнал его из дворца. Скитался он повсюду, едва сводя концы с концами, пока один деревенский дровосек не согласился нанять его работником. Но инструменты того дровосека были никуда не годными: топор был тупым, юноша тратил уйму сил и выполнял работу вдвое дольше вместо того, чтобы управиться за четверть срока. Вспомнил он, что его отец - царь, и написал ему: «Отец, сделай милость, пришли мне крепкие топоры и хорошие пилы, а то мой топор плох, и работа изнуряет меня». Прочел отец письмо и подумал: «Какой же неразумный сын!» - и вовсе не ответил ему. Спустя время сын опомнился, вспомнил, что был царским сыном и жил во дворце, и посмотрел, куда он теперь заброшен. Написал он письмо отцу, чтобы тот сжалился над ним и вернул его во дворец, - и тотчас отец послал особые полки, чтобы доставить его, и вернул все, как было прежде.
В этом и смысл: «Боже мой, Боже мой! Для чего Ты оставил меня?», а Святой, благословен Он, отвечает: «Далеки от спасения моего слова вопля моего». Ты шлешь Мне письма вроде первого: дай пропитание, дай успех, дай здоровье, дай шидух. Когда твой вопль будет о самом спасении - Я приду спасти тебя; но все наши просьбы сводятся лишь к хорошему топору и острому кайлу. И потому: «Взываю днем, и Ты не отвечаешь»: мы кричим, но ответа нет, потому что сама просьба неверна. Об этом и сказано: «Почему не пришел сын Ишая ни вчера, ни сегодня к хлебу?» - почему Машиах не приходит уже столько веков? Потому что все наши просьбы обращены «к хлебу», к мелким житейским успехам.
Безусловно, нужно молиться об успехе сражений и о возвращении пленных; но если ты уже стоишь перед Всевышним, молись и о Машиахе, чтобы Он избавил нас вечным избавлением, ведь в нем само собой заключено абсолютно все. Нужно помнить, в чем цель и что здесь главное: Шхина в изгнании и в скорби, и Святой, благословен Он, желает вернуть Своих детей к Себе - вот о чем нужно взывать! Если мы издадим верный крик, мы увидим, как близок Всевышний к нашему воплю.
אֱלֹהַי אֶקְרָא יוֹמָם וְלֹא תַעֲנֶה וְלַיְלָה וְלֹא־דֻמִיָּה לִי׃ - Боже мой! Взываю днем, и Ты не отвечаешь, и ночью - нет мне безмолвия.
Это вторая жалоба Давида: мало того, что Всевышний оставил его, так еще и молитва не принимается. Я взываю весь день - и нет ответа; и ночь для меня не безмолвие: даже ночью я не умолкаю, продолжая взывать и молиться. Почему же в таком случае Ты не отвечаешь?
וְאַתָּה קָדוֹשׁ יוֹשֵׁב תְּהִלּוֹת יִשְׂרָאֵל׃ - А Ты - Свят, Восседающий среди славословий Израиля.
Давид обращает свой довод к Небесам: каковы славословия Израиля во все времена? Два восхваления - «Свят» («кадош») и «Восседающий» («йошев»). Смысл слова «кадош» - отделенный и возвышенный: «Вот, ты посвящаешься (мекудешет) мне» - отделена для меня от всего остального мира; и святое жертвенное мясо отделено, его разрешено есть лишь в чистоте и в положенном месте. Ты, Всевышний, свят и отделен от всех свойств телесного, от всей материальности. А «йошев» («Восседающий») - Рамбам в «Море Невухим» объясняет, что всякое сидение, приписываемое Всевышнему, означает постоянство, неизменность: «Ибо Я, Господь, не изменился», у Него, благословен Он, нет никаких перемен.
И отсюда вопрошает Давид: если так, то почему же ныне кажется, будто Ты изменился? Ведь испокон веков Ты спасал наших отцов, как будет объяснено в следующем стихе, а сейчас не спасаешь. Словно бы Тебя объяла усталость, утомление, а ведь это относится к свойствам телесного, к качествам материальных созданий; разве применимо говорить об отделенном от материи, что Он устал? И кроме того, в этом кроется нечто противоположное понятию восседания, ведь восседание выражает постоянство, тогда как здесь руководство миром словно изменилось: отцы наши уповали и были спасены, а мы взываем и избавления не получаем.
И речь вовсе не о том, что Давид, не дай Бог, утверждает, будто Всевышний изменился или перестал быть святым. Это крик души, горькое недоумение: почему всё выглядит именно так? Ведь когда всё представляется в таком свете, в проигрыше остаемся мы - вера слабеет, служение теряет силу, и человек начинает сомневаться и задавать вопросы. Мы превозносим Тебя как «Святого» и «Восседающего», в этом суть славословий Израиля, так почему же Ты являешь Себя нам совсем иначе, порождая в наших сердцах трудности для веры?
בְּךָ בָּטְחוּ אֲבֹתֵינוּ בָּטְחוּ וַתְּפַלְּטֵמוֹ׃ - На Тебя уповали отцы наши: уповали, и Ты избавил их.
На чем основано это недоумение? На опыте прошлых поколений. Отцы наши уповали на Тебя, и это упование принесло им двойное благо: во-первых, само упование - когда человек уповает, он обретает душевный покой, ведь ему есть на кого опереться. Во-вторых, Ты в конце концов не обманул их надежд - «и Ты избавил их», спас их на деле.
אֵלֶיךָ זָעֲקוּ וְנִמְלָטוּ בְּךָ בָטְחוּ וְלֹא־בוֹשׁוּ׃ - К Тебе взывали они и спасались, на Тебя уповали и не были посрамлены.
Здесь разъясняются обе эти стороны. Конечный итог: «К Тебе взывали они и спасались» - взывали, и Ты отвечал и спасал их от беды. И это, объясняет Мальбим, несравнимо превосходит надежду на человека из плоти и крови: уповающий на смертного далеко не всегда дождется от него помощи, ведь спаситель не всегда рядом с тем, кто на него надеется. Он может быть могущественным царем, но в час нужды его просто не окажется поблизости. Ты же, напротив, был близок и слышал их всякий раз, когда они взывали.
А вторая сторона - это само достоинство упования: «на Тебя уповали и не были посрамлены (буквально: не устыдились)». В уповании на человека всегда кроется стыд, ведь человек чувствует себя несостоятельным и бессильным: мол, я слаб и нуждаюсь в том, чтобы ты спас меня. Эго же всегда протестует: «Я справлюсь сам, я могу, мне никто не нужен». Но тот, кто уповает на Всевышнего, - разве воображает он себя великим перед Ним? Перед лицом Творца всем очевидно, насколько мы малы и зависимы от Него, и в этом нет никакого стыда. Выходит, упование на Всевышнего давало им душевный покой, и оно неизмеримо выше надежды на смертного человека, которой сопутствует стыд.
К этим двум стихам связано особое чувство: объяснение, которое приводит Бен Иш Хай в книге «Од Йосеф Хай», легло в основу одной из памятных бесед, произнесенных почти тридцать лет назад.
Бен Иш Хай спрашивает: что означают упомянутые здесь три ступени упования - «уповали», «уповали, и Ты избавил их», «уповали и не устыдились»? И еще: почему сказано «и не устыдились» лишь в самом конце, а не вначале? И при чем здесь вообще стыд - разве тот, кто уповает на Всевышнего, должен стыдиться? И к чему вообще это повторение, ведь кажется, будто одна и та же мысль звучит трижды?
Дело в том, говорит Бен Иш Хай, что в уповании есть три ступени. Первая, самая обычная: в час беды человек надеется, что Всевышний поможет ему. Спроси его: «Есть ли у тебя на что твердо опереться?» - он не знает; он лишь надеется и ждет, словно утопающий, хватающийся за соломинку. Это невысокий уровень упования, в нем нет глубокой привязанности ко Всевышнему, и уверенность в сердце такого человека шатка.
Вторая ступень, более высокая: человек абсолютно уверен, что ради него произойдет чудо. На чем основана эта уверенность? На прошлом опыте: «Каждый раз, когда я оказывался в беде и полагался на Всевышнего, Он спасал меня». Этот человек знает, что Святой, благословен Он, хранил его до сегодняшнего дня, и потому его упование гораздо тверже - ведь он уже умудрен чудесами.
А третья ступень - возвышенная и высокая: человек уповает на Всевышнего настолько, что готов публично представить доказательства и знамения того, что так и произойдет, - и если это не сбудется, он будет опозорен и посрамлен перед всеми. Достичь такого уровня, когда человек открыто подает знак и в итоге не посрамлен, - куда более великое достоинство.
Бен Иш Хай приводит от имени гаона раби Шмуэля Гармизана историю, описанную в книге «Маса Йерушалаим», о раби Моше Галанти - учителе автора «При Хадаш», который был раввином Иерусалима после раби Шмуэля Гармизана. В те времена стоял ужасный голод и несколько лет длилась засуха; людям нечего было есть, и они гибли как мухи. Каждый молился своему божеству; евреи тоже молились, ходили на могилу Рахели и к гробнице Давида - но дождь не шел.
Тогда паша послал к раби Моше Галанти и велел передать: «У вас есть время до пятницы, чтобы вызвать дождь, а иначе я выгоню вас всех из города. Только по вине евреев небеса закрыли свое милосердие, а вы ведь кичитесь тем, что вы - избранный народ Всевышнего, называя Его: "Ты наш Отец". Так явите нам знамение в этот час беды и покажите, что Б-г внемлет вашей мольбе! А если нет - клянусь жизнью пророка, как сказал, так и сделаю». И община Израиля пришла в смятение.
Об этом и говорит пророк: «Есть ли среди суетных идолов народов посылающие дождь?» («А-еш бе-hавлей а-гоим магшимим?»). Попробуйте попросить любую из сил, в которые верят народы - христиан, мусульман, буддистов, - чтобы пошел дождь; пусть они пляшут танец дождя с утра до вечера, пусть делают себе нарезы и царапают тело, - не упадет ни единой капли! Но на протяжении всей истории всем было известно: если пришла засуха, идут к евреям и угрожают им, - и тогда дождь проливается. Так же было известно и в Йемене: когда возникала проблема с дождями, евреям угрожали изгнанием, евреи шли на кладбище, и пока они возвращались, уже лил дождь.
Раби Моше Галанти объявил трехдневный пост. Они плакали, молили и читали слихот у Стены Плача день и ночь. На третий день, когда все были уже совершенно истощены и обессилены, он повелел им ближе к вечеру пойти к гробнице Шимона Праведника (Шимона а-Цадика) и молиться там о дожде. Однако он добавил наказ: «Все приходите в зимней одежде - пальто, зонты и сапоги, со всем, что нужно в дождь». Представьте себе: три года без капли дождя, палящее солнце, ужасная жара - а вам говорят прийти в зимней одежде!
По дороге их увидел городской полицейский чин и не мог понять смысла этой странной процессии: неужели они перепутали время с Пуримом? К чему этот маскарад? Ему ответили: «Раввин сказал, что пойдет дождь». Тот усмехнулся: «Какой еще дождь? Кто внушил вам эти глупости?» Он подошел к раввину и нагло, с неслыханной дерзостью дал ему пощечину. Раввин же никак не ответил.
Они пришли к гробнице, раввин опустился на колени и распростерся на надгробии, а вся община вокруг возвысила голос, плача с рыданиями и мольбами. И вот люди увидели, как раввин шепчет губами над памятником, тихо произнося слова вглубь могилы, будто беседуя с почившим. И внезапно поднялся великий и могучий ветер, так что зашатались все деревья в поле, а самое небо и синева небосвода заволоклись тяжелыми дождевыми тучами. И пока раввин еще говорил там, хлынул мощный ливень, подобный бурному потоку, так что все стоящие укрылись платками и покрывалами. Тот самый офицер, ударивший раввина по щеке, упал на колени, стал молить о прощении и нес раввина на руках весь обратный путь, пока не внес его в Иерусалим. Три дня и три ночи непрерывно шел дождь, наполнились все водосборные цистерны и были удовлетворены все нужды города, и все признали, что Б-г Израиля творит для них чудеса.
Вдумайтесь в поступок раби Моше Галанти: это был огромный риск! Представьте себе, если бы они пошли туда, кричали и плакали, а вернулись ни с чем, - какой позор и какое унижение: пришли с зонтами и сапогами, раввин обещал дождь, а дождя нет! Такое упование (битахон) еще выше, чем битахон жены раби Ханины бен Досы: ведь она не выставляла публичных доказательств и знамений того, что произойдет в будущем, тогда как он дал знамение, неисполнение которого обернулось бы для него всенародным позором.
Теперь, говорит Бен Иш Хай, посмотрите, как удивительны слова Давида. «На Тебя уповали отцы наши» («Бах батху авотейну») - это первая ступень: человек находится в бедственном положении, и каково его состояние? Он уповает на Всевышнего. Но каково его упование? «И да, и нет, и шатко в его руке» - Всевышний поможет, если будет угодно Б-гу, я надеюсь. А на что он опирается? «Отцы наши уповали - уповаю и я», просто по заученной привычке, надеясь, что все будет хорошо.
«Уповали, и Ты избавлял их» («Батху ва-тефальтемо») - это вторая ступень, упование, подкрепленное опытом: они уже спасались в прошлом, полагались на свое упование, и Ты выручал их, а потому их упование теперь более полное и абсолютное, ведь они уже умудрены чудесами.
"К Тебе взывали они и спасались, на Тебя уповали и не устыдились" - это третья ступень, подобно поступку раби Моше Галанти: постились три дня и взывали, и благодаря этому спаслись; и не только это, но их упование было таково, что они были готовы явить явные доказательства того, что так и произойдет - "и не устыдились", ведь Всевышний не обманул их надежд.
Исходя из этого Бен Иш Хай объясняет стих: "Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израиля, пусть тронутся в путь". Все задаются вопросом: что же делать человеку во время беды, если не молиться? Что значат слова: "Что ты вопиешь ко Мне"? Но Всевышний говорит Моше: чтобы удостоиться спасения здесь, недостаточно первой ступени упования - того, кто просто надеется на лучшее, и даже не второй - того, кто уповает потому, что Всевышний уже творил для него чудеса в прошлом. Здесь требуется третья ступень - явить свидетельство и знамение того, что спасение непременно придет, рискуя навлечь на себя позор, если этого не случится. И в этом смысл слов "пусть тронутся в путь": войдите в море, зайдите в него так, чтобы воды дошли до самой души. Я уверен, что воды расступятся, а если не расступятся - я утону, и обо мне скажут, что я пошел на верную смерть. Из этого выйдет позор и стыд: вошли, воды дошли до горла, а море так и не рассеклось. Говорит им Всевышний: здесь необходима третья ступень упования - чтобы люди проявили самоотверженность и от полноты своей веры были готовы делом подтвердить грядущее чудо, даже если в случае неудачи их ждет позор.
22-й псалом назван "Аелет а-шахар" ("Утренняя заря") - это предрассветная грань между тьмой и светом, между бедой и спасением, между отчаянием и упованием. В первой его части Давид сокрушается от имени всей общины Израиля в изгнании: "Б-же мой, Б-же мой, почему Ты оставил меня?" - ведь нет у меня иной силы; "далеки от спасения моего слова вопля моего" - даже мой крик не меняет положения; "взываю днем, и Ты не отвечаешь". Отсюда мы учим, что не следует падать духом, когда наша молитва остается без ответа: быть может, именно в этом сокрыто наше подлинное спасение. И следует направлять свой вопль к главному - к полному избавлению, а не только к насущному хлебу. "Но Ты свят, восседаешь среди славословий Израиля" - два восхваления Всевышнего: Он абсолютно отделен от материального и пребывает неизменным, и отсюда возникает вопрос, почему Его управление кажется переменчивым. И в противовес этому сказано: "На Тебя уповали отцы наши" - здесь раскрыты три ступени упования: надеющийся, уповающий в силу прошлого опыта и тот, чье упование столь велико, что он готов дать явное знамение своей веры. Тот, кто удостаивается этой высшей ступени, не будет обманут в своих ожиданиях: "уповали и не устыдились".
Да будет воля Всевышнего, чтобы мы обращались с правильными просьбами, взывали искренним сердцем и удостоились узреть Царя в Его чертоге и дождаться полного избавления, амен и амен.