Псалом 145, «Теила ле-Давид» («Хвала Давида»), построен как хвалебная песнь по алфавиту алеф-бет. В этой части мы остановимся на трех стихах (5-7), в которых царь Давид проводит различие между постижением большинства людей и своим собственным постижением: что видят и чему поражаются они, и что для него уже стало привычным, простым и ясным. Мы разберем стихи по порядку, опираясь на комментарии Радака и Мальбима.
הֲדַר כְּבוֹד הוֹדֶךָ וְדִבְרֵי נִפְלְאֹתֶיךָ אָשִׂיחָה׃ - О великолепии славы величия Твоего и о чудесных деяниях Твоих буду я беседовать.
Радак объясняет: «О великолепии славы величия Твоего» - о красоте славы силы Твоей. Своей силой и Своими чудесами прославляется Святой, благословен Он; когда Всевышний проявляет могущество и творит чудеса, этим умножается Его слава, и этим обитатели мира почитают Его. «И о чудесных деяниях Твоих буду я беседовать» - о тех удивительных вещах, которые Ты совершил со мной, о спасениях, которые Ты даровал и даруешь впредь, о них я буду беседовать. «Асиха» («буду беседовать») означает: буду говорить об этом, обсуждать это, возвещать об этом во всеуслышание.
И это известное правило: когда с человеком происходит чудо, он обязан пойти, рассказать о нем и прославить его, ведь благодаря этому возвеличивается честь Небес. В этом же заключается смысл благодарственной жертвы (корбан тода): вместе с ней приносят сорок хлебов, а время их вкушения ограничено всего одним днем и ночью. Почему? Чтобы человек поспешил пригласить множество людей, ведь кто сможет в одиночку съесть сорок хлебов? Он устроит большую трапезу и там расскажет о чуде. Его непременно спросят: «По какому случаю ты принес благодарственную жертву?» - и тогда он поведает о чудесах и знамениях, которые сотворил с ним Всевышний. Итак, «о чудесных деяниях Твоих буду я беседовать» - буду вести речи и рассказывать о тех чудесах, что Ты совершил со мной.
Мальбим объясняет этот стих в связи с тем, о чем говорилось выше: сменяющие друг друга поколения достигают все более высокого постижения. Люди из поколения в поколение постепенно все глубже постигают пути Всевышнего и мудрость природы, посредством которой Святой, благословен Он, управляет Своим миром. Когда-то знания людей были скромны, а сегодня человечество глубоко проникло в изучение природы человека и мироздания. От поколения к поколению крепнет и углубляется постижение Б-жественного, способность видеть руку Творца в природе, и тогда люди возвещают новое повествование («агада») о Его могуществе. «Агада», подчеркивает Мальбим, - это всегда сообщение чего-то нового.
В этом и заключается разница между «агада» (повествованием) и «сиха» (беседой): «леагид» (поведать) относится к чему-то новому, тогда как «сиах» - это слова, льющиеся сами собой, привычная речь. И Давид говорит: что касается меня, то как о «великолепии славы величия Твоего» (то есть о законах природы), так и о «чудесных деяниях Твоих» (том, что выше природы), я лишь «беседую» («асиха»). Они, видя колоссальную мудрость природы, приходят в трепет и восторг. Но я даже тогда, когда вижу явные чудеса, не поражаюсь, ибо присутствие Творца для меня совершенно очевидно, и это не вызывает у меня ошеломления. Они видят и прославляют Твои деяния, чудеса, которые Ты творишь в природе - мудрость мироздания, открывающуюся постепенно, - и от этого приходят в изумление и благодарят Тебя. У меня же даже «чудесные деяния Твои», даже сверхъестественные чудеса - это лишь простая, естественная беседа.
Подобно рабби Ханине бен Досе, который сказал: «Тот, Кто повелел маслу гореть, повелит и уксусу гореть». Его это не удивляет. Ведь когда человек чему-то поражается, он восклицает: «Вот оно, есть Б-г!» А рабби Ханина будто отвечает: «Доброе утро, я вижу Его непрестанно». Поэтому он не изумлен тем, что горит уксус: Тот, Кто велел гореть одному, может повелеть гореть и другому. Так и Давид говорит: для меня это лишь беседа. «Чудесные деяния Твои» для меня - просто разговор о привычном; я знаю это и свыкся с этим как с обычной речью, а не как с сообщением о чем-то невиданном и новом.
Мальбим задает еще один вопрос: в чем разница между «од» (величием) и «адар» (великолепием, красотой)? Это различие Мальбим упоминает во многих местах: «од» всегда указывает на внутренний аспект, а «адар» - на внешний. Внешняя сторона вещи - это ее великолепие («адар»), то есть внешняя красота и завершенность. О сотворении мира сказано: «Величием и великолепием облекся Ты»: внешние законы природы, видимые и явные снаружи, - это «адар», то, что заметно глазу. Внутренняя же суть, устройство вещей в их сокровенной и скрытой глубине, относится к категории «од».
Поэтому Давид говорит: я буду размышлять о «великолепии славы величия Твоего» («адар квод hодэха»). Сама эта слава величия не видна явно, она сокрыта внутри, а внутреннюю суть я постичь не могу. О чем же тогда я могу говорить? О великолепии («hадар») - когда внешнее великолепие раскрывает сокрытую внутри славу величия, ту внутреннюю ступень, от которой исходит все это великолепие.
וֶעֱזוּז נוֹרְאֹתֶיךָ יֹאמֵרוּ וּגְדֻלָּתְךָ אֲסַפְּרֶנָּה׃ - И о могуществе грозных дел Твоих скажут они, а о величии Твоем я поведаю.
Радак объясняет: подобно тому как я поведаю о Твоем величии, так и они скажут о могуществе грозных дел Твоих - будут рассказывать о тех грозных деяниях, которые Ты совершаешь. И замечает Радак: в тексте написано «у-гдулотеха» с буквой «йуд» множественного числа, что указывает на множество великих деяний, но читаем мы «у-гдулатха» без «йуд», в единственном числе, ибо у Всевышнего все едино. Все те силы и проявления, которые мы воспринимаем как множество различных сил, у Святого, благословен Он, представляют собой единую сущность.
В обычае Радака всегда толковать и кри (то, как читается), и ктив (то, как написано). Так и здесь: написанное, ктив, «у-гдулотеха» - это множество великих деяний; а читаемое, кри, «у-гдулатха» - указывает на то, что у Всевышнего все едино. То, что ты воспринимаешь как множество сил, на самом деле не разделение, а проявление единой силы, единой реальности, и потому в конечном счете все сводится к «величию Твоему» в единственном числе.
Мальбим перечисляет здесь несколько понятий, повторяющихся в псалме: величие (гдула), могущество (гвура), деяние (маасе), слава (hод), почет (кавод), благо (тов), праведность (цедака), царство (малхут), чудеса (нифлаот) и грозные дела (нораот). Их десять - «для известного понятия», то есть соответственно десяти сфирот, ведь все, что разделяется в творении, делится на десять. Однако Мальбим добавляет: они не обязательно приведены строго в порядке соответствующих им сфирот.
Здесь мы видим еще одно проявление разницы между подходом Радака и подходом Мальбима. Радак полагает, что Писание иногда повторяет одну и ту же мысль разными словами просто для красоты поэтического слога, и конкретное слово не обязательно закреплено жестко: автор мог бы использовать и другое выражение ради благозвучия. По его логике, можно было бы, например, вместо «память о великой благости Твоей провозгласят» написать «память о грозных делах Твоих», а вместо «и о праведности Твоей воспоют» - «и о величии Твоем воспоют», или «о праведности Твоей поведаю». Но для Мальбима совершенно очевидно, что это не так: каждое слово стоит на своем строго определенном месте и не могло бы стоять в другом. И когда Писание повторяет мысль, это вовсе не бессмысленное дублирование разными словами, но каждое такое повторение призвано раскрыть совершенно отдельную, самостоятельную тему.
Мальбим указывает здесь на еще одно различие между постижением Давида и восприятием простых людей. Помимо того, что толпа восхищается явлениями природы, тогда как Давид не ограничивается восхищением даже перед явными чудесами, есть еще одно отличие. Они скажут о Твоих «грозных делах» («нораотеха»): об испытаниях и знамениях, внушающих трепет, о наказании мятежников и грешников, восставших против Тебя, - как казни египетские или кара общины Кораха. Для них это могущество грозных деяний, и из этого рождается страх наказания. Ты грозен в наказании, и перед ними предстает страх перед силой, с которой Ты поразил восставших против Тебя.
Но я, говорит Давид, «о величии Твоем поведаю» («у-гдулатха асапрена»). Я буду рассказывать не со стороны трепета, не со стороны суда и не из страха - ведь служение из страха перед наказанием стоит на невысоком уровне, это «служение женщин и детей» по определению Рамбама. Впрочем, дай Бог нам хотя бы такое служение, о котором говорит Рамбам, чтобы у нас был подлинный страх и трепет пред Всевышним; еще до постижения благоговения перед Его величием (йират hа-ромемут), если бы у нас был хотя бы настоящий страх наказания (йират hа-онеш)! Но царь Давид говорит: я нахожусь не на этом уровне.
А что такое «величие» (гдула)? Какой сфире оно соответствует? В стихе сказано: «Твои, Господи, величие (hа-гдула), и могущество (hа-гвура), и великолепие (hа-тиферет), и победа (hа-нецах), и слава (hа-hод), ибо все (ки холь - сфира Есод) на небе и на земле...», а затем следует Малхут (Царство). А где же Хесед (Милость)? Величие - это и есть Хесед, как пишет Рамбан. Ведь свойство Хеседа - это беспредельное распространение, излияние без границ, даяние в максимально возможной мере, и в этом заключается суть понятия «гдула» (величие).
Итак, «о величии Твоем поведаю»: то, что они видят как суды и наказания, я знаю как милость; я знаю, что Всевышний творит им этим благо. В их восприятии здесь лишь «сила грозных дел Твоих» - нечто, внушающее трепет и страх, и Творец представляется им мстящим и карающим Богом. Я же во всем этом вижу величие Твоей милости. Ведь даже когда Всевышний взыскивает с нечестивцев в этом мире, это к их благу; и даже когда Святой, благословен Он, посылает человеку страдания, чтобы пробудить его, это к его же благу. Об этом я рассказываю и возвещаю всем: ко всему, что совершает Всевышний, даже к вещам, кажущимся суровыми, я отношусь как к милости Творца.
זֵכֶר רַב־טוּבְךָ יַבִּיעוּ וְצִדְקָתְךָ יְרַנֵּנוּ׃ - Память о великом благе Твоем они будут изрекать и о праведности Твоей воспоют в ликовании.
Раши объясняет, что «изрекут» (ябиу) означает: будут говорить и пересказывать из поколения в поколение о Твоем могуществе. Нам подобает возвещать сынам человеческим о Его могуществе и о славном величии царства Святого, благословен Он, и именно это они возвещают и напоминают из поколения в поколение - как мы видели выше, поколения изрекают и повествуют о могуществе Всевышнего и о Его величии.
Мальбим разъясняет: «Память о великом благе Твоем изрекут» - они обратят внимание на память о Твоем великом благе, на то, что Ты творишь добро. Иными словами, грозные деяния, которые совершает Святой, благословен Он, проистекают из желания облагодетельствовать, а не причинить зло. Благодаря тому, что я «о величии Твоем поведаю», все осознают «память о великом благе Твоем» и вспомнят, что все это исходит из обилия Твоей доброты, а не из желания причинить им зло. И тогда «о праведности Твоей воспоют» - возликуют в радостном пении о праведности Всевышнего, о том, насколько Всевышний праведен и сколько добра Он нам делает.
И в чем же суть понятия «праведность Твоя» (цидкатха)? Мальбим в нескольких местах объясняет, что это категория высшей праведности (милосердной щедрости - цедака эльона): когда Святой, благословен Он, изливает благо без оглядки на свойство суда (мидат а-дин) и не по заслугам людей, а исключительно в силу высшей щедрости. При обычном управлении миром Святой, благословен Он, действует согласно тому, чего человек заслуживает и что ему причитается: порой ему полагается добро, и Всевышний ниспосылает ему благо, а порой свойство суда требует строгости, и на него навлекаются суды. Но здесь речь идет о ниспослании блага безотносительно к состоянию человека, без подсчета плюсов и минусов - и такова высшая цедака, которая всегда представляет собой безграничное излияние блага.
Напротив, когда влияние опускается вниз, вступает в действие сфира Малхут. Малхут - это нижняя сфира, и ее задача - отмеривать: заслужил - получишь, не заслужил - не получишь. Поэтому она называется хозяйкой дома (акерет а-байт), распределяющей и наделяющей мерой; у нее нет ничего своего, она принимает свыше и отмеривает долю сообразно порядку суда и закона. Однако на уровне высшей праведности все наполнено милостью, все является безграничным даянием. В этом и заключается «о праведности Твоей воспоют» - будут петь и говорить о том, что все, совершаемое Всевышним ради нас, исходит из категории высшей праведности, желающей излить на нас всяческое благо.
И каков смысл слова «изрекут» (ябиу)? Мальбим говорит: изречение (абаа) - это речь, бьющая ключом из самого источника мыслей, из глубин разума. Если «беседа» (сиха) - это внешняя речь, то «изрекать» (леабиа) идет из самой глубины души, из истока идей, откуда слово бьет родником. Следовательно, «память о великом благе Твоем изрекут» означает: они задумаются и обратят внимание на то, что именно из изобилия Твоей доброты Ты совершаешь это благо, даже когда нам оно представляется строгим судом и чем-то устрашающим.
В этих трех стихах царь Давид сопоставляет две духовные ступени. Массы людей из поколения в поколение постигают мудрость природы и восторгаются ею, словно узнали нечто совершенно новое, а в грозных деяниях Всевышнего видят грозную силу, внушающую страх перед карой. Давид же, для которого реальность Творца ясна как солнце, не поражается даже явным чудесам, а говорит о них просто, как о привычном; и во всем, что выглядит как суд и наказание, он видит «величие Твое» - милость и безграничное излияние блага. В конечном итоге и они придут к этому: из глубины мысли изрекут «память о великом благе Твоем», осознают, что все проистекает из изобилия Его доброты, и с радостью воспоют высшую праведность, дарующую благо сверх всяких заслуг. И поскольку мы осознаем это благо, нам также следует рассказывать и возвещать о Его чудесах, подобно приносящему благодарственную жертву (корбан тода), и тем самым умножать славу Небес.