127-й псалом краток, но в нем заложена одна из величайших основ веры: человеческие усилия (иштадлут), какими бы напряженными и продуманными они ни были, совершенно бесполезны без помощи Небес (сиятэ ди-шмая). Псалом говорит о строительстве дома и охране города, а от них переходит к повседневной жизни каждого человека: к заработку, здоровью, труду и сну. Мы разберем его по комментариям Раши, Радака, Ибн Эзры и Мальбима, добавив слова автора «Ховот а-Левавот» и то, что приводит автор «Оцрот а-Агада».
שִׁיר הַמַּעֲלוֹת לִשְׁלֹמֹה, אִם ה' לֹא יִבְנֶה בַיִת שָׁוְא עָמְלוּ בוֹנָיו בּוֹ, אִם ה' לֹא יִשְׁמׇר עִיר שָׁוְא שָׁקַד שׁוֹמֵר׃ - Песнь восхождения для Шломо. Если Господь не созиждет дом, напрасно трудятся строящие его; если Господь не сохранит город, напрасно бодрствует страж.
Раши объясняет, что эту песнь произнес Давид о своем сыне Шломо, предвидя в духе святости (руах а-кодеш), что тот построит Храм (Бейт а-Микдаш). И в тот самый день Шломо взял в жены дочь фараона. Написано, что тогда ангел вонзил тростник в море, вокруг него образовалась отмель, на которой впоследствии возник Рим - царство, разрушившее Храм. В тот день пение в честь радости Храма смешалось с пением в честь свадьбы Шломо, и об этом сказано: «Ибо на гнев Мой и на ярость Мою был для Меня этот город со дня, как построили его».
Согласно этому, Давид упрекает своего сына: зачем тебе строить дом и одновременно отступать от Всевышнего? Ты строишь Мне дом и в то же время отходишь от Создателя? Поскольку Мне это неугодно, «напрасно трудятся строящие его». Ты прилагаешь усилия и трудишься над строительством дома, но своими поступками сам ведешь к его разрушению. Ты женился на дочери фараона, и именно это в итоге привело к разрушению, а значит, весь этот труд напрасен. Можно сказать так: «Если Господь не созиждет дом» означает: если ты строишь дом не чисто во имя Небес (ле-шем Шамаим), с посторонними намерениями, с изъянами и грехами, то напрасно трудятся его строители, ведь ты строишь дом и сам же сеешь в нем семена беды, которая его разрушит.
Радак объясняет, что псалом посвящен Шломо, а выражение «лишломо» («для Шломо») означает «ради Шломо» или «о Шломо», подобно выражению «скажи обо мне: он брат мой», где сказано не «мне», а «обо мне». Радак также понимает, что эти слова сказаны о строительстве Храма, когда царь Давид сам хотел построить его. Он пошел, собрал серебро, золото и медь, но в итоге к нему был послан пророк, сказавший: ты ли построишь дом для Имени Моего? Не ты, но сын твой, который будет человеком мира, построит дом Имени Моему.
Отсюда Радак извлекает важный урок: замыслы Давида не осуществились на практике. У Давида было много планов, но все его старания и труды не привели к тому, чтобы именно он построил дом, построить его суждено было его сыну. Сколько бы он ни трудился и ни прилагал усилий, планы не воплотились. И так же, говорит он, у остальных людей в мире: их замыслы далеко не всегда осуществляются. Часто человек трудится и прикладывает усилия ради определенной цели, но вовсе не обязательно, что приложенные старания увенчаются успехом. Ведь если Господь не созиждет дом, если на то нет воли Всевышнего, человек трудится напрасно.
Радак добавляет также, что здесь есть намек и на царя Машиаха, который в Песни Песней тоже назван именем «Шломо». Он отмечает, что истолкует псалом применительно к трем темам: сначала проведет одну линию толкования через весь псалом, а в конце добавит остальные аспекты. Сначала он объясняет псалом в связи со Шломо и Храмом: Давид трудился, но поскольку Всевышний не пожелал этого, строил не Давид. «Строящие его» - это те, кто непосредственно занят строительством. И об Иерусалиме сказано это, ведь он - столица царства, и в нем строится Храм. А построит Храм по воле Всевышнего именно Шломо, и тогда строительство не будет напрасным, и простоит Храм четыреста десять лет.
Так же и с городом Иерусалимом: если Господь не сохранит его, напрасно бодрствует страж. А если Господь сохранит его - то есть сын Давида воцарится в нем, - город уцелеет. Не думай, будто человек из плоти и крови хранит Иерусалим. Единственный, кто хранит Иерусалим, - это Всевышний. Он хранит Дом, и Он хранит город.
Простыми словами: ты должен хранить Тору и заповеди, исполнять волю Всевышнего - и тогда город сохранится. Но если ты говоришь: «Не волнуйся, у нас есть силы безопасности», - то «напрасно бодрствует страж». Если ты не бережешь по-настоящему то, что обязан беречь, у тебя нет сията дишмая (помощи Свыше). Ты оставил Всевышнего и уповаешь на свою защиту, думая, что раз есть стены, ворота и засовы, ты в безопасности. Но настанет час, и ты увидишь, что стены рухнут, враг придет, и ничто не поможет нам, как только мы сошли с пути Всевышнего. Пришел враг, и все выставленные стражи ничем не помогли. Вкладывать силы нужно в правильные вещи, и прежде всего - в исполнение воли Творца.
Автор «Ховот а-Левавот» пишет, что бывает человек, который трудится, надрывается, копит огромное богатство - и все это ради следующего мужа своей жены. Человек умирает и оставляет жену миллионершей; она снова выходит замуж, и новый муж говорит: «Каков молодец твой покойный муж, мир праху его, поработал на славу, оставил кучу денег, да упокоится он в раю». Он ему еще и поминальную молитву в синагоге закажет! Ради чего же ты трудился? Нужно понимать: из всех земных трудов человек не заберет с собой ничего. Ничто из этого богатства не сопровождает душу на Небеса - только Тора, заповеди и добрые дела.
Мальбим объясняет, что этот псалом и следующий за ним стоят рядом не случайно. В нашем псалме он поясняет, что человеческие усилия совершенно бесполезны, если на то нет воли Всевышнего. Что бы мы ни предпринимали, первое необходимое условие - это сията дишмая, а без нее ничего не выйдет. В следующем же псалме он объяснит, когда усилия действительно приносят плоды и как именно надлежит стараться, чтобы прийти к верному результату и истинной цели.
«Если Господь не созиждет дом» означает: если самому строительству не сопутствует Божественная помощь, если нет сията дишмая, то «напрасно трудятся строящие его», и все старания пойдут прахом. Есть такое выражение: без сията дишмая человек не может даже выйти из дома, а с сията дишмая он способен долететь и до Луны. Что значит «не может выйти из дома»? Вдруг оказывается, что жена ушла и заперла дверь снаружи, а он остался без ключа, взаперти, и выйти не в силах. Это простой пример того, насколько все зависит от помощи Свыше: когда она есть - есть все.
Рассказывают о споре, который произошел между Удачей и Разумом: что для человека лучше - удача или разум (а если угодно, сията дишмая или разум)? Пошли они вдвоем по дороге, и Удача уселась прямо посреди проезжей части. Разум, поскольку у него есть разум, пошел и сел на тротуаре. На большой скорости несется машина; водитель видит безумца посреди дороги, резко берет вправо, на тротуар, - и сбивает Разум. Смысл притчи, конечно, не в том, чтобы человек поступал безрассудно, а в том, чтобы напомнить: в конечном счете все зависит от помощи Свыше.
И мы видим это своими глазами: двое открывают иешиву. В одной вложили миллионы, обеспечили все, дали ученикам лучшие условия и пригласили самых сильных преподавателей - но иешива не поднимается. А в другой - всё на гроши, без громких имен, и при этом иешива нарасхват, сотни парней стучатся в ее двери каждый год. Есть сията дишмая - есть успех. Нет сията дишмая - «напрасно трудятся строящие его».
Мальбим добавляет: помощь Свыше необходима не только для того, чтобы создать нечто новое, но и для сохранения того, что уже существует. Как мы обычно поступаем, о чем просим Всевышнего? О чем-то сверх имеющегося, о прибавке, о том, чего нам все еще недостает. Но о том, что уже есть, мы не видим нужды молиться: ведь оно уже здесь, это воспринимается как нечто само собой разумеющееся.
Об этом напоминают перед Рош а-Шана - днем, о котором сказано: «Этот день - начало дел Твоих», когда человек должен молиться и о сохранении существующего. О чем мы молимся в Рош а-Шана? О жизни, жизни и еще раз жизни! Но разве есть что-то, в чем человек уверен больше, чем в этом? Ведь я и так жив, а дальше вопрос лишь в том, сколько будет заработка, какая найдется пара, будут ли дети, достаток, дом, работа... О дополнениях мы просим непрестанно, а в отношении самой жизни полагаемся на инерцию. Но это не так: ничто в этом мире не гарантировано, и о самой жизни тоже нужно просить.
В этом и заключается глубина стиха: «Если Господь не охранит город, напрасно бодрствует страж». Город уже построен, он уже существует, здесь нет нового строительства, и тем не менее усилия по его охране напрасны, если нет защиты Всевышнего. И мало того, что такие усилия бесполезны, порой они даже приносят вред. Нужно понимать, что даже для сохранения существующего требуется небесная помощь (сията ди-шмая), и следует молиться, чтобы Всевышний хранил и поддерживал его.
Были люди, которые фанатично следовали здоровому питанию, не брали в рот ничего, в чем было хоть малейшее подозрение на жиры, сахар, вредные добавки или пищевые красители, и тем не менее ушли из жизни, не дожив до преклонных лет. Один человек рассказывал о своей матери, приехавшей в Америку на операции в тяжелом состоянии печени и других органов. Он говорил: я накладывал детям мороженое, и вдруг мама говорит: «Подожди, а маме ты не дашь?» Я был поражен: она в жизни не ела ни мороженого, ни шоколада, всегда внушала нам, что это яды и сахар, убивающие человека, и вдруг в последние месяцы жизни ей захотелось мороженого.
В этом нет никакого призыва питаться нездоровой пищей. Суть в другом: ты думаешь, что бережешь себя сам? Ты полагаешь, что такой образ жизни что-то гарантирует? Усилия (иштадлут) необходимы, и человек обязан стараться жить правильно и здорово. Но есть те, кто вместо того, чтобы начать день с утренней молитвы Шахарит, начинает его с пробежки. «Мы бежим, и они бегут...» И вот он бежит, переходит дорогу, и, не дай Бог, проезжающая машина сбивает его насмерть. Как кто-то однажды выразился: умер абсолютно здоровым. Человек должен беречь здоровье, без сомнения, но видеть в этом гарантию долголетия? Нет. Если Всевышний даст здоровье, я буду здоров. Если Всевышний даст жизнь, у меня будет жизнь. Я обязан прилагать усилия, но не верить, будто именно усилия гарантируют мне жизнь. Только то, что дает Всевышний, имеет силу гарантии.
Когда врачи интересовались тем, как питаются великие мудрецы Израиля, что ел рав Штейнман и что ел рав Кадури, они говорили, что их рацион не выдерживает никакой критики. Рав Штейнман во всех вопросах был готов слушаться врача, кроме одного: своего питания, которое для доктора было азбучной истиной. В этом он не соглашался ни слушать, ни менять что-либо, и прожил долгие годы, намного пережив самого врача, давно ушедшего в лучший мир. Конечно, в этом нет указания питаться неправильно. Рав Штейнман жил совершенно иным, он жил духовным, и его телу не требовалось то, в чем нуждаемся мы. Ему хватало одного яйца в день и немного перловки на воде утром, и это поддерживало его тело, ведь сколько там было того тела? Мы люди материальные, и нам нужно есть, причем есть хорошо и полезно. Но считать, будто именно это сохранит мне жизнь и продлит мои дни, - ошибка. Сторож нужен, но не думай, что одной только стражи достаточно. Все зависит лишь от воли Творца, благословен Он.
שָׁוְא לָכֶם מַשְׁכִּימֵי קוּם מְאַחֲרֵי שֶׁבֶת אֹכְלֵי לֶחֶם הָעֲצָבִים, כֵּן יִתֵּן לִידִידוֹ שֵׁנָא׃ - Напрасно вы рано встаете, поздно засиживаетесь, едите хлеб, добытый тяжким трудом; так Он дает Своему любимцу сон.
Раши объясняет: «Напрасно вам» - это обращение к ремесленникам и работникам, которые рано встают на работу и поздно возвращаются с нее, зарабатывая на жизнь в печали и тяжких трудах. Это и есть «хлеб тягот» (лехем а-ацавим) - человек прилагает огромные усилия, чтобы прокормиться. «Так Он дает сон Своему любимцу» - так Святой, благословен Он, дает пропитание Своему избраннику. Причем слово «едидо» здесь означает не просто «возлюбленный», но происходит от корня «прогонять, лишать» (нодед): Всевышний посылает пропитание тому, кто отгоняет сон от своих глаз ради изучения Торы.
И это одна из самых поразительных вещей. Однажды рава Штейнмана спросили, почему в нашем поколении нет чудес. Он ответил: «Нет чудес? Аврехи играют свадьбы детям - вот настоящее чудо! Аврех женит детей, дает деньги на квартиры, разве можно это понять разумом? Возьмите таблицу в Экселе и попробуйте рассчитать, откуда берутся эти деньги, - вы никогда не сведете баланс. Как на стипендию колеля, скромную зарплату работающей жены и копеечные пособия там и сям удается женить детей?» И он повторил: «Разве это не чудо?»
Известен спор между двумя сватами, один из которых работал, а другой был аврехом. Работающий попросил авреха добавить еще денег на свадьбу. Аврех ответил: «Посмотри на мое положение, разве я могу?» Они пришли к раву Штейнману, и тот сказал авреху: «Ты должен добавить». Аврех изумился: «Я? Но ведь он работает!» Рав ответил ему: «Верно. Но поскольку он работает, чтобы добавить, ему нужны реальные источники дохода. А ты аврех: все, что ты даешь, ты откуда берешь? А раз из того же чудесного источника, возьми оттуда еще сто тысяч долларов». Рав Штейнман жил этим осознанием: аврех живет чудом, а раз человек и так живет чудом, на кого ложится это бремя? На Святого, благословен Он, а Его плечи достаточно широки.
Таков истинный прямой смысл толкования Раши: Святой, благословен Он, посылает пропитание тому, кто отгоняет сон от глаз ради погружения в Тору. «Не видел я праведника оставленным и потомства его, просящим хлеба». Никто, конечно, не обещал ему виллу или автомобиль «Вольво», роскошную жизнь в общепринятом мирском понимании. Но все необходимое для существования, для того чтобы женить детей и прокормить семью, - именно об этом сказано: «Не видел я праведника оставленным».
Ибн Эзра объясняет: напрасно вы встаете спозаранку ради работы или торговли, вкушая хлеб в трудах и печали. Почему они встают так рано? Чтобы пойти на рынок. А почему засиживаются допоздна? Потому что сидит на рынке до позднего часа: а вдруг придет еще покупатель, вдруг еще кто-то что-то купит. А слово «возлюбленному Своему» (едидо), по его мнению, означает любящего Его, как сказано: «сладок сон трудящегося». Всевышний дает каждому согласно Своему приговору, а не по замыслам человека, не по его суете, непосильным трудам и ухищрениям.
Человек думает: я приложу больше усилий, встану на час раньше, останусь в лавке еще на час. Бывают люди, о которых после ста двадцати лет пишут, что похоронная процессия отправится прямо из его магазина. Пал на боевом посту, схватил сердечный приступ у кассы и рухнул при исполнении обязанностей. Жалко человека! Тебе уже девяносто лет, есть бейт-мидраш, приди и приготовь себе что-то для Будущего мира! Но нет: ведь можно привлечь еще одного клиента, можно заработать еще десять шекелей. Об этом и говорит Ибн Эзра: удел дается не по суете, трудам и уловкам человека, а «сладок сон трудящегося» - возлюбленному Своему Всевышний дает покой и сон, поскольку тот погружен в служение Творцу, благословен Он.
Радак относит этот стих к Авшалому и Адонии. «Встающие рано» - это Авшалом, который рано поднялся и поспешил поднять восстание против отца, чтобы захватить царство; вставал рано поутру и стоял у дороги у ворот, «и крал Авшалом сердца израильтян». Против тех, кто был с ним, против собранной им партии, сказано: напрасно вы встаете так рано. «Засиживающиеся допоздна» - это Адония, который отложил бунт, надеясь сесть на царский престол, и выжидал, пока Давид состарится и сляжет в постель.
«Вкушающие хлеб печали» - и те, и другие тяжко трудились и старались заполучить царскую власть, но ничего не достигли, и в итоге остались в скорби, словно сказано: «в печали будешь есть от нее». И подобно тому как человек тяжело трудится ради куска хлеба, так они надрывались ради царства, но в конце концов остались ни с чем. «Так дает Он возлюбленному Своему во сне» - кто этот возлюбленный Всевышнего? Это Едидья: «и нарек имя ему Едидья ради Господа», то есть Шломо. А смысл слова «так» (кен): точно так же, как они думали захватить царство тяжким трудом и интригами - царство, которое им не причиталось, - так Всевышний без всяких трудов отдаст царство Шломо. А слово «сон» означает в покое, без усилий, словно спящему человеку. Шломо вообще ни о чем не помышлял ради трона, а Всевышний готовил царство для него. Он ложится спать, а Всевышний Сам заботится о его воцарении.
Мальбим поясняет: напрасно вы, рано встающие и поздно ложащиеся, усердствуете в труде день и ночь. После всех трудов и стараний (иштадлут), когда вы встаете ни свет ни заря и ложитесь за полночь, вы все равно едите хлеб печали - то есть не выиграли от этих сверхусилий ровным счетом ничего. Ведь с Небес уже предопределено, сколько человек заработает, а чрезмерные старания сверх сужденного ничему не помогут, ведь больше положенного все равно не получишь. Прилагать необходимые усилия (иштадлут) надо, однако умножающий труды вовсе не обязательно увеличивает свой заработок.
«Так дает Он возлюбленному Своему во сне»: Всевышний дарует Своему любимцу, тому, кто верит в Него и полагается на Него (ботеах бо), сон в то самое время, когда вы надрываетесь, и изливает на него все причитающееся изобилие без всей этой изнурительной суеты. Они получают свой насущный хлеб точно так же, как и вы. Подобно тому как вы лишали себя сна и думали, будто тем самым чего-то достигли, возлюбленный Всевышнего получит то же самое без надрыва - образно говоря, он спокойно спит, а Всевышний посылает ему пропитание. И в этом заключен великий урок (мусар): человек должен знать, что обилие пропитания приходит вовсе не от безмерного труда. Сделай необходимое усилие, а сверх того Всевышний Сам пошлет все, что тебе причитается. А то, что здесь написано «шена» через алеф, имеет значение слова «сон» (шейна), то есть Господь дарует этот сон и покой Своему возлюбленному.
В книге «Оцрот ха-Агада» к стиху «Напрасно вы встаете рано» приводятся слова наших мудрецов, осуждающие гнев. Гнев - одна из вещей, о которых святой Аризаль говорил с величайшей строгостью. Святой Ари пишет, что во гневе человек теряет свою святую душу, и ему дают душу от клипот (нечистых оболочек), растерзанную душу: «терзающий душу свою во гневе своем». И даже если человек совершил все исправления (тикуним), описанные в книгах, и возвысил свою душу, гневом он оскверняет ее, превращая в «трефную», и ему приходится заново проходить все исправления, упаси Всевышний.
Рабби Хаим Виталь пишет, что его учитель Аризаль непрестанно и очень настойчиво предостерегал его от гнева. Однажды он посмотрел на него и сказал: «Я вижу в тебе след идолопоклонства, ты вчера разгневался». И тот признался: «Действительно, я занимался с ребенком, и, видимо, его успехи меня не устроили, и я разозлился». Тогда учитель сурово предупредил его. След идолопоклонства! Отсюда видно, сколь осторожным нужно быть в отношении гнева.
И согласно этому объясняется: вы, встающие спозаранку, чтобы идти в синагоги и бейт-мидраши, вы, засиживающиеся допоздна и не спящие ночами ради изучения Торы, знайте: если вы не исправили в себе это качество (миду), то все напрасно для вас, все впустую! Когда? Если вы «вкушающие хлеб печали» (хлеб нервов и раздражения), когда нервозность и злость стали вашей повседневной пищей. Ты скажешь: «Я сидел и учился допоздна, а знаешь, как рано я встал?!» Но одной вспышкой гнева ты перечеркнул и растерзал все. Разве не жаль? Поэтому человек должен исправлять свои душевные качества и побеждать гнев, чтобы не уподобиться, не дай Бог, собирающему в дырявый кошель - человек копит и собирает, а мешок дырявый, и все, что ты туда кладешь, тут же высыпается наружу.
Какова же мера этого гнева? У нас нет точных определений и дозировок. По простому смыслу речь идет о сильном гневе. У мудрецов есть выражение: «Тот, кто разбивает посуду в ярости своей, пусть будет в твоих глазах как идолопоклонник», и там не поясняется, о какой именно степени гнева идет речь. И поскольку Всевышний не придирается к Своим творениям попусту, очевидно, что речь идет о гневе, который человек был способен преодолеть. При этом нельзя сказать, будто бывает гнев дозволенный: Моше рабейну, даже когда гневался там, где это казалось уместным, лишался мудрости. Из-за чего он сердился? Из-за того, что не принесли жертву вовремя, и тому подобного - все случаи, когда он гневался, были вполне понятны, и тем не менее он был за это наказан. И то, что дозволено, - это лишь видимость гнева на лице, но не гнев в сердце.
Таз в «Эвен а-Эзер» (симан 25) пишет о стихе «Во всех путях твоих познавай Его»: человек, который ест, пьет и услаждает свое тело, чтобы быть здоровым для служения Всевышнему, получает награду, подобную награде постящегося. И действительно, о многих великих мудрецах Израиля написано, что они вообще не постились. О Виленском Гаоне написано, что он вовсе не соблюдал добровольных постов, и был человеком здоровым и крепким.
Рассказывают историю о диббуке в Вильне: его спросили, кто в этом поколении величайшие мудрецы и праведники. Он назвал двоих, а Гра (Виленского Гаона) назвал лишь третьим. Его спросили: «Но разве он не первый?» Тот ответил: «По правде говоря, он первый и стоит выше всех, но он немного известен». Отсюда видно, прежде всего, какой вред несет известность.
Похожее рассказывают о раве Гершоне Эдельштейне, благословенна память праведника. Был фотограф, снимавший его много раз, и рав всегда говорил ему: «Я разрешаю тебе снимать лишь при одном условии - ты ничего не публикуешь». Этот фотограф рассказывал: «У меня огромный архив снимков: как он лежит ничком со свечой и проверяет хамец под шкафом, и множество других кадров, которые могли бы произвести настоящий фурор, но все они с условием не публиковать». А однажды кто-то написал о нем статью в газете «А-Модиа» и сделал ему рекламу. Рав позвал его к себе домой и спросил: «Скажи, ты видел в "А-Модиа" фотографию Адмора из Гур?» Тот ответил: «Нет». Рав сказал: «В таком случае и я не хочу, чтобы появлялось мое фото. Мне не нужен пиар, не делай мне рекламу и не рассказывай обо мне историй». Он всегда опасался дурного глаза и публичности. И не просто так удостаиваются перешагнуть столетний рубеж - в тишине и без известности. В конце концов все и так станет известно, но зачем, чтобы о тебе знали уже сейчас, и зачем укорачивать себе жизнь?
Но вернемся к главному: того диббука спросили: «Но ведь Гра не постится, тогда как в этом поколении есть другие каббалисты, которые предаются умерщвлению плоти?» Диббук ответил: «Своей едой он исправляет гораздо больше, чем другие исправляют своими самоистязаниями и постами». Именно об этом и говорит Таз: если человек ест и пьет ради того, чтобы быть здоровым и сильным для служения Всевышнему, ему полагается награда, будто он постился. Главное же - чтобы намерение действительно было бескорыстным, во имя Небес, как сказано в Шулхан Арухе («Орах Хаим», симан 231): «И все дела твои да будут во имя Небес». Когда человек ест, его намерением должно быть укрепление тела для служения Создателю, а когда спит - чтобы иметь силы встать, учить Тору и молиться. Как только намерение направлено во имя Небес, все эти действия считаются служением Всевышнему.
Исходя из этого, стих объясняется еще одним образом. Есть талмидей-хахамим, лишающие себя сна ради изучения Торы, и о них сказано: «Напрасно вы встаете рано» - вы словно изнуряете себя понапрасну. И также «засиживаетесь допоздна» - те, кто учится до глубокой ночи и тем самым сокращает часы своего сна. Почему? Потому что «так дает Он Своему возлюбленному сон»: все то, чего ты достигаешь ценой бессонницы, Святой, благословен Он, дает Своему возлюбленному, который в этот час предпочел лечь спать, чтобы его тело было здоровым и крепким для служения Всевышнему.
Известно, что Хафец Хаима спросили, как удостаиваются стать Хафец Хаимом. Он ответил, что это очень просто и не нужно делать ничего особенного: встают утром и идут на молитву, возвращаются с молитвы и завтракают, затем идут учить Тору, в час дня молятся Минху, обедают, ложатся отдохнуть, встают и снова учат Тору, под вечер молятся Маарив, ужинают, учат Тору и ложатся спать, - и так изо дня в день. Иными словами, главное одно: постоянство, «атмада». Не нужно засиживаться до четырех утра, не нужны умерщвления плоти и посты. Будь прилежен, учись непрерывно и соблюдай распорядок дня.
И сам он приходил в ешиву в двенадцать ночи и гасил керосиновые лампы, выключал свет учащимся. Правда, ученики рассказывали, что выжидали, пока он уйдет, а затем снова зажигали лампы и сидели за учебой до двух, трех и четырех часов. Однако сам он этого совсем не одобрял, соглашаясь со словами Таза: иди спать, а наутро встанешь бодрым, сядешь и будешь углубляться в Тору. Ведь если ты ложишься поздно, назавтра тебе тяжело встать, ты просыпаешься поздно, да и начав учиться, не можешь как следует сосредоточиться: накапливается усталость, а порой засыпаешь прямо над книгой. И зачем тебе все это? «Так дает Он Своему возлюбленному сон» - Святой, благословен Он, дает все тому, кто ложится вовремя спать и бодрствует во время бодрствования. Тогда у человека есть свой четкий распорядок и свои часы, он не изнуряет себя тем, чем не нужно, и действительно может достичь высоких постижений.
Также приводится, что рав Хаим Каневский рассказывал: его отец, Стайплер, наказывал ему спать в часы сна и бодрствовать в часы бодрствования, строго соблюдать режим и не думать, будто от ночных бдений есть выигрыш. Рава Хаима спросили, соблюдал ли он это правило в ломжинской ешиве, и он ответил, что старался, но порой настолько углублялся в сугию, что засиживался допоздна. Он рассказывал также, что машгиах не упрекал его, если в дневной седер, когда все учились, он иногда шел в постель поспать, чувствуя в этом необходимость. Его учеба не зависела от конкретных часов, а была непрерывной, и при этом он, безусловно, дорожил временем и сохранял высокий темп и объем пройденного.
Псалом 127 учит нас трем фундаментальным основам. Первая: ничто не созидается и не строится без помощи Небес (сиятa ди-шмая) - ни Храм, ни какое-либо иное строение, над которым трудится человек. Вторая: даже о том, что уже существует - о городе, о жизни и о здоровье, - необходимо молиться, ведь «если Г-сподь не охранит город, напрасно бодрствует страж», и никакие стены и стражники ничего не гарантируют без Его благословенной воли. И третья: изобилие пропитания не зависит от чрезмерных трудов. Необходимые усилия (иштадлут) прилагать нужно, но тот, кто взваливает на себя лишние хлопоты, не получит больше того, что ему уже суждено Свыше. Тот же, кто стал любимцем Всевышнего, кто уповает на Него, жертвует сном ради Торы, исправляет свои душевные качества (мидот), не вкушает «хлеб печали», порожденный гневом, и правильно распределяет свое время между сном и бодрствованием, - получает все, причем в полном спокойствии: «так дает Он возлюбленному Своему сон».