Перед нами завершение буквы «Тет» в 119-м псалме. Царь Давид противопоставляет здесь два мира: мир злодеев, идущих на поводу у страстей своего сердца, чье сердце страсть запечатывает от понимания, и свой собственный мир - «я же Торой Твоей утешался». И исходя из этого он приходит к двум великим выводам: «Благо мне, что я пострадал» и «Лучше для меня Тора уст Твоих, нежели тысячи золота и серебра».
טָפַשׁ כַּחֵלֶב לִבָּם אֲנִי תּוֹרָתְךָ שִׁעֲשָׁעְתִּי׃ - Отучнело, как жир, сердце их; я же Торой Твоей утешался.
Мальбим объясняет, что существуют два типа еретиков. Есть те, о ком сказано в предыдущем стихе: «Возвели на меня ложь дерзкие», - те, кто отвергает Тору и заповеди на словах, выдвигая псевдологические претензии. А есть те, у кого «отучнело, как жир, сердце их» - от обилия тука: они следуют за вожделениями своего сердца, за страстью к насыщению, и из-за вожделения сбрасывают с себя бремя и отвергают заповеди. Они вовсе не утверждают, что все это ложь, а просто говорят: мне так не хочется. Мне приятнее иначе, я получаю больше удовольствия от греха. И это само по себе приводит к тому, что глупость и косность овладевают ими, ведь жир запечатывает сердце.
И это очевидная реальность: чем больше человек тянется за страстями, тем более бесчувственным и закрытым становится его сердце. Обратите внимание даже на нееврейских мыслителей и ученых: возьмите величайшие мировые умы, и вы не найдете среди них гениального человека, Эйнштейна своего поколения, который утопал бы в плотских удовольствиях и чревоугодии. Как правило, это люди более аскетичные, меньше занятые потребностями тела. Вы не найдете великого ученого с шестьюдесятью килограммами мышц на плечах; если человек силен кулаками, то обычно он слаб в интеллектуальных постижениях. Нельзя сказать, что не бывает ни единого исключения, но по общему правилу это не совмещается.
А уж в еврействе и говорить не о чем. Когда мы смотрим на таких праведников, как рав Штейнман и рав Эльяшив, рав Кадури и Баба Сали, - перед нами кожа да кости. Это люди, абсолютно далекие от любых вожделений и материальных удовольствий. Но даже в окружающем мире интеллектуалы не предаются страстям, а те, кто утопает в страстях, - «отучнело, как жир, сердце их». Вожделения и погоня за наслаждениями подобны жиру, который обволакивает сердце и закрывает его: сердце теряет чистоту и ясность, теряет способность понимать и углубляться.
А что у нас есть против этого? «Я же Торой Твоей утешался». Тора отрезвляет сердце, дает мудрость и ослабляет силу влечений. Поэтому она и называется «тушия» - ведь она истощает (матиша) силу человека, истощает его страсти. Говорит царь Давид: в противоположность тем, кто гонится за вожделениями, у меня есть Тора, которая очищает меня от страстей и приводит к глубокому постижению внутренних тайн Торы, и потому - «научи меня уставам Твоим».
Радак объясняет, что слово «тафаш» сказано здесь в повелительном наклонении, как просьба: Владыка мира, сделай тучным, как жир, их сердце! Сделай их сердце жирным, чтобы они не могли понять Твою Тору. Я, находивший отраду в Твоей Торе, понимаю Тору; но сердце этих злодеев - отяжели жиром. И это подобно сказанному у пророка: «Огруби сердце народа этого».
И простой смысл этих слов таков: поскольку речь идет о людях, обладавших великим потенциалом, таких как Доэг и Ахитофель, то, будучи знатоками Торы, они способны увлечь за собой других. Уже сказано нашими мудрецами: человек с дурными качествами характера - это разбойник, а если он еще и знаток Торы - это вооруженный разбойник. Опасность от него возрастает семикратно. Если у человека лишь дурные качества, мы понимаем, что нужно держаться от него подальше; но знаток Торы с дурными качествами еще и вооружен. Тора служит ему орудием для дурных качеств и страстей, и он умеет использовать Тору для воплощения их в жизнь. И еще большая беда - что с него берут пример. Люди показывают пальцем: «Вот такой-то, вот тот раввин».
И поди объясни им, что невозможно совмещать несовместимое. Если человек носит почетный титул - что является истинным мерилом? Шулхан Арух является мерилом! Что определяет суть? Следование путем Всевышнего с исправленными душевными качествами. Но тот, о ком люди говорят: «Горе его учителю, обучившему его Торе», - неужели с него ты берешь пример? Разве он для тебя образец? Разве мало было у нас подобных Кораху на протяжении поколений? Разумеется, не у них нужно учиться. И поэтому, когда мудрецы обладают дурными качествами, как Доэг и Ахитофель, они способны увлечь за собой людей и заставить их пойти за злом. Поэтому и молит Давид: Владыка мира, сделай жирным их сердце! Пусть те, кто возвел на меня ложь, уподобятся неразумным, чтобы они не увлекли за собой людей своей мудростью и своими познаниями.
טוֹב־לִי כִי־עֻנֵּיתִי לְמַעַן אֶלְמַד חֻקֶּיךָ׃ - Хорошо мне, что я был изнурен, дабы научился я уставам Твоим.
Раши приводит два объяснения. Первое: хорошо для меня, что я претерпел страдания и лишения, дабы сойти с дурного пути и хранить Твои уставы. Второе: благом было в моих глазах, когда я переносил страдания, чтобы учить Тору в тяготах. То есть: я готов даже терпеть страдания, если благодаря им смогу изучать Тору через лишения.
О рабби Элазаре сказано, что он ел в огромных количествах и обладал богатырской силой: мог поднять ослов на чердак. И тем не менее он был святым человеком Б-жьим. А в Гемаре упоминается еще один мудрец из числа коэнов, который много ел, чтобы жертвенное мясо не стало нотаром (остатком), и съедал столько-то птенцов на десерт. Нужно понимать, что у праведников еда - это служение, служение в смысле исправления (тикун).
Хазон Иш говорил о себе, что не знает, поел ли он: если видит, что тарелка пуста, значит, закончил трапезу, а если нет - видимо, еще не ел. И он же говорил, что у него нет никаких сомнений: автор книги «Шев Шмаатата» совершенно не чувствовал вкуса кугеля. Когда у человека такой вкус к учебе, нет сомнений, что он не ощущает вкуса еды. И это люди из тех поколений, которых наши современники еще застали.
Баба Сали вставал в Шаббат очень рано утром, чтобы пораньше завершить молитву и съесть казаит на утренней трапезе - только ради того, чтобы в конце дня, на третьей трапезе, суметь съесть еще один казаит, ведь иначе он просто не смог бы ничего проглотить. И при всем этом он устраивал в своем доме большие трапезы, кормил людей и даже обязывал их есть. Рассказывают об одном человеке, близком к Баба Сали: однажды он был у праведника в гостях, и ему предстояла дальняя дорога. Баба Сали налил ему полный стакан арака - не маленькую рюмочку, а большой стакан, как для пива, до краев наполненный араком, - и сказал: «Пей». Тот ответил: «Рав, я не могу, я вообще не пью крепких напитков». Праведник повторил: «Пей». И тот рассказывал: «Я выпил и ничего не почувствовал, будто выпил простой воды, а затем вел машину, и это нисколько на меня не повлияло».
У праведников еда - это служение, и речь идет о высочайших святых. О рабби Элазаре рассказывается, что он сделал себе операцию и удалил жир со своего тела, и Гемара описывает, что этот жир оставили на солнце на несколько месяцев, и он нисколько не испортился. Оставь кусок мяса на жаре на полдня - запах уже изменится, на два дня - зачервивит и протухнет. Это показывает, что все его тело было святостью, и вся его еда не была едой в привычном для нас понимании, а была трапезой исправления, подъемом искр святости.
Радак объясняет: «Хорошо мне, что я был изнурен, дабы научился я уставам Твоим» - даже когда я изнурял себя и тяжело трудился, чтобы изучать Твои уставы, для меня это было величайшим наслаждением. Да и какое же это страдание, если цель столь велика и свята? Это лишение, от которого я получаю радость, изнурение, принимаемое мною охотно. И это созвучно словам Раши: благом было в моих глазах, когда я переносил страдания, чтобы учить Тору в тяготах.
Один еврей рассказывал, что с женой ему очень нелегко, она доставляет ему немало огорчений. Но у нее достойный заработок, на это они и живут, а он учится. Он говорил: «При всех трудностях главное то, что я могу сидеть и учиться. Всевышний мог бы дать мне покладистую жену, и тогда мне пришлось бы идти работать - и что бы я выиграл? Я не смог бы учиться. А сегодня я сижу в колеле с утра до вечера, и бремя заработка лежит не на мне. Если бы меня спросили, что ты предпочитаешь: покладистую жену и идти работать или такую жену, но ты будешь сидеть и учиться?» Вот об этом и сказано: «Хорошо мне, что я был изнурен, дабы научился я уставам Твоим». Я принимаю это страдание с любовью. Как будто еще до прихода в этот мир меня спросили, что я выбираю, и я ответил: именно это, чтобы я мог учить Твои уставы! И ровно об этом говорит царь Давид: пусть лучше я буду терпеть тяготы, но если это приводит меня к изучению Торы, я готов принять это, я радуюсь этому: благодарю Тебя, Владыка мира!
И в этом, кстати, заключен великий урок (мусар). Когда человек оказывается в беде, он склонен зацикливаться на плохом. Но посмотри на то, что хорошо! Тот аврех взял тяжелую ситуацию, в которой оказался, и разглядел в ней светлые стороны: ведь благодаря этому я могу учить Тору! У тебя есть претензии, почему Всевышний дал тебе такую жену? Посмотри: Всевышний позаботился о тебе, благодаря ей у тебя, слава Б-гу, есть пропитание, и ты можешь спокойно сидеть и учить Тору. Всегда, когда человека постигает беда, ему следует искать точки света. Если смотреть лишь на плохое, человек впадает в уныние, отчаивается и начинает роптать на Владыку мира. Смотри на то, что положительно, на то, что хорошо, и благодари за это.
Мальбим говорит, что центральный момент в стихе - это "уставы Твои". Даже несмотря на то, что Тора изнуряет силы человека - "благо мне, что я пострадал", это ради того, чтобы через это научиться уставам Твоим. Ведь Гемара говорит, что человек не постигает тайн Торы, если не изрыгнул молоко, которое сосал из груди матери, то есть пока не отверг наслаждения и удовольствия. Тора, которую я учил в тяготах, - именно она поддержала меня. Тора, которую учат через трудность, через страдание и через усилие, только когда человек умерщвляет себя ради нее, - удостаивается понять тайны Торы. Об этом говорит царь Давид: "благо мне, что я пострадал", если в конечном итоге "я научусь уставам Твоим" - пойму уставы, тайны Торы и ее внутреннюю суть. Ради этого я готов страдать и мучить себя, отдавая душу ради Торы.
И "пострадал" включает как страдание тела, так и страдание в имуществе и владениях: ради Торы я не вкладываю свое время в материальные дела и земные приобретения, а вкладываю всего себя целиком в Тору. Всякому разумному человеку ясно, что когда аврех вкладывает себя в Тору, это приходит за счет чего-то. В это же время он мог бы устроить свой дом, искать работу в хай-теке, и его дом выглядел бы иначе, а имущество и материальное положение улучшились бы несравнимо. Говорит царь Давид: нет. "Благо мне, что я пострадал". Я готов терпеть жизнь, которая подобна жизни в страдании и муках, жизнь впроголодь, с точным подсчетом каждой копейки, - если через это "я научусь уставам Твоим", если благодаря этому я достигну тайн Торы и ее внутренней сути.
טוֹב־לִי תוֹרַת־פִּיךָ מֵאַלְפֵי זָהָב וָכָסֶף׃ - Благо мне учение уст Твоих больше тысяч золота и серебра.
Мальбим объясняет в соответствии со своим ходом мысли, что здесь центральный момент - это Тора. Я предпочитаю достичь "учения уст Твоих" - это смыслы уставов. И названо "учением уст Твоих", потому что это невозможно знать самому; это только из уст Твоих, "из уст Господа знание и разумение". Уставы - это нечто скрытое и внутреннее: шаатнез, килаим и подобные им, красная корова - и это только из уст Господа. Поэтому я предпочитаю учение уст Твоих, понять и углубиться в уставы, больше тысяч золота и серебра. Как мы сказали: "благо мне, что я пострадал" - я готов изнурять силы, готов пройти через все, что выпадет на мою долю, даже состояние отсутствия золота и серебра, лишь бы удостоиться учения уст Твоих, дополнительного постижения в Торе.
Гемара приводит рассказ о рабби Йоханане, который шел со своим учеником и проходил мимо виноградника. Сказал он ему: видишь этот виноградник? Он был моим. Спросил ученик: а что с ним сегодня? Ответил: я продал его. Почему? Чтобы заниматься Торой. Прошли они мимо поля - сказал он ему: это поле было моим, и я продал его, чтобы заниматься Торой. И так проходил он мимо еще и еще имущества, и показывал ему, сколько продал, чтобы заниматься Торой.
И тот ученик начал плакать. Спросил его: почему ты плачешь? Ответил ему: учитель наш, что ты оставил на свою старость? Что будет с пенсией? Сказал ему: вместо того чтобы плакать, ты должен радоваться. Я продал вещь, которая была сотворена за семь дней, ради вещи, которая была сотворена за сорок дней, - продал материальное и преходящее ради вечного. И об этом ты спрашиваешь меня, что будет? Сколько времени человек находится на пенсии, двадцать лет? А в вечности - бесконечность. Так на что работать, на пенсию или на вечность? Я работал на вечность, ради этого я трудился.
Пока не наступил момент, когда рабби Йоханан увидел, что делать нечего, и сказал: пойдем и исполним в себе "и не будет у тебя нищего" - чтобы человек старался не стать нищим. Он дошел до состояния, когда ему нечего было есть. Пошли они с Ильфой, и тогда рабби Йоханан услышал, как ангелы служения говорят между собой: обрушим на них стену, ведь они оставляют вечную жизнь и идут за жизнью преходящей, за пропитанием. Сказал ему второй ангел: не обрушивай на них стену, есть здесь один, которому суждено стать великим, суждено стать главой ешивы - оставим их, спасем их. Спросил рабби Йоханан у Ильфы: слышал что-нибудь? Ответил ему Ильфа: ничего не слышал. Понял рабби Йоханан, что послание было к нему, и что именно он тот, кому суждено стать главой ешивы. Сказал Ильфе: я пойду исполнять в себе "ибо не переведется нищий среди земли" - останутся нищие в мире, и я буду тем нищим. Отпустил Ильфу, Ильфа пошел и занялся торговлей, а рабби Йоханан вернулся в дом учения.
Спрашивает рав Штейнман: где справедливость? Почему ангелы служения не дали услышать свои слова и ушам Ильфы? Может быть, и он вернулся бы в дом учения. Ведь когда Ильфа вернулся в дом учения после лет торговли, он был мудрецом Торы и знал Тору - взобрался на верхушку мачты и сказал: всякий, кто задаст мне вопрос по какому-либо предмету, и я не найду ему источника в Мишне, я прыгаю и убиваю себя. Настолько велика была его гениальность в Торе. И сказал ему рабби Йоханан: если бы ты остался здесь, разве не назначили бы тебя главой ешивы? Смотри, сколько ты потерял, когда ушел. Если так, то почему ангелы служения не позаботились о том, чтобы он остался?
И ответ, говорит рав Штейнман, кроется в упомянутом нами мидраше: тот, кто так жертвует собой ради Торы - продает свой виноградник, продает свое поле, продает все ради изучения Торы, - удостаивается того, что служебные ангелы открывают его слух, чтобы спасти его и вернуть в дом учения. Это ведь началось не на пустом месте. На небесах не раздают подарки просто так; свыше даруют в ответ на действие, совершенное человеком. Об этом и говорит стих: «טוב לי תורת פיך מאלפי זהב וכסף» («Лучше для меня Тора уст Твоих, чем тысячи золота и серебра») - я выбираю постичь Тору уст Твоих, то есть сокровенный смысл законов, понятный лишь из Твоих уст, и это дороже для меня, чем тысячи золотых и серебряных монет, а потому я продал все.
Радак говорит: другие изнуряют себя и трудятся ради обретения богатства, а я изнурял себя и утомлял свое тело ради стяжания Торы.
В книге «А-Катув ле-хаим» приводится от имени автора «Кнесет а-Гдола», цитирующего Маhариля, что Рабейну Там был богат. И когда он садился углубляться в алаху, то ставил перед собой сосуд, полный золотых монет, чтобы это расширяло его сердце для Торы. Человек видит целый сосуд золотых - и это раскрывает сердце.
И в связи с этим автор поясняет: наши мудрецы толкуют стих «И все сыновья твои будут научены Господом» так: у того, кто учит Тору из уст Самого Святого, благословен Он, знание сохраняется, и он не забывает изученного. Написано также, что в Первом Храме свет Шехины помогал постижению Торы, и точно так же свет Шехины помогает мудрецам понимать изучаемое и удерживать знания. Исходя из этого, он объясняет стих: «טוב לי תורת פיך» («Лучше для меня Тора уст Твоих») - лучше для меня, Владыка мира, та Тора, которую я учу из Твоих уст, благодаря чему Шехина помогает мне понимать и помнить изученное, и это лучше для меня, чем тысячи золотых и серебряных монет, которые Рабейну Там ставил перед собой, чтобы раскрыть свое сердце для Торы. Мне, с Торой уст Твоих, с тем, что я учу прямо от Тебя, незачем поступать подобно Рабейну Таму и ставить перед собой золото и серебро.
Однако Рабейну Там поступал именно так, а ведь он был исполином своего поколения - когда хотят привести пример человека, непревзойденного в силе углубленного анализа и тонкости рассуждений (пильпуль), называют имя Рабейну Тама, поразительного в глубине постижения и остроте ума. Почему же он так делал? Автор «А-Катув ле-хаим» высказывает мысль, что он делал это ради сидевших перед ним учеников, чтобы воодушевить их к учебе, а не ради самого себя. Ведь для него самого «Тора уст Твоих» - знание, получаемое напрямую от Всевышнего, - уже раскрывало сердце и давало крепкую память лучше любых тысяч золота и серебра.
Можно также сказать, что Рабейну Там читал этот стих совершенно иначе: «טוב לי תורת פיך» («Блага для меня Тора уст Твоих») - как удержать Тору в памяти и благодаря чему сердце откроется к ее постижению? «מאלפי זהב וכסף» («Благодаря тысячам золота и серебра») - когда передо мной стоят тысячи золотых и серебряных монет, это распахивает сердце навстречу Торе, позволяя глубже понимать и помнить. Таким образом, стих вовсе не противоречит обычаю Рабейну Тама, ведь он прочитывается здесь совсем в ином ключе.
В книге «Йосеф Теhилот» Хида пишет: царь Давид говорит здесь о двух состояниях - о бедности («я был угнетен») и о достатке золота и серебра, то есть богатстве. В бедности есть своя положительная сторона и своя отрицательная. Положительная сторона: у бедняка нет коммерческих дел, и поэтому он свободен для изучения Торы - дела его не отвлекают, ведь у него их попросту нет. Отрицательная же сторона: дети его просят хлеба, нет средств к существованию, и сердце переполнено тревогой о пропитании.
Но можно ли сказать, что богатство предпочтительнее? И у богатства есть две стороны. С одной стороны, достаток велик, голова не болит о куске хлеба, есть чем накормить детей. Однако не стоит полагать, будто богач от этого свободнее - ровным счетом наоборот! Самые занятые люди в мире - это богачи: бесконечные заботы, перелеты, разъезды, заседания и советы директоров, ни единой свободной минуты. Спросите глав ешив, которым приходится встречаться с состоятельными людьми, и они расскажут, с каким трудом богач находит свободное окно в расписании: то перелет, то совещание, то выставка. В этом и заключается обратная сторона: у богатого человека нет свободного времени учить Тору, его держат дела и коммерция.
Да и не всякий способен быть подобным рабби Элазару бен Харсому, который оставил все громадное состояние, взвалил на плечо кувшин с мукой и отправился в бейт-мидраш, да так, что однажды его задержали его же собственные работники, не узнав его, чтобы заставить работать на царской повинности. Они даже не подозревали, что перед ними их хозяин, ведь они ни разу не видели его на предприятиях: он все время проводил в доме учения. Но таков исключительный случай, в обычной жизни человеку это не свойственно.
Получается, заключает Хида, что и в богатстве, и в бедности есть свои достоинства и свои изъяны. И стих провозглашает: «טוב לי כי עוניתי» («Благо мне, что я был угнетен [беден]») - благо мне пребывать в скромности и бедности, ведь тогда я свободен учить Тору, и в этом смысл слов «чтобы я изучил уставы Твои». А на возможное возражение о том, что у бедности есть и тяжелая сторона - нехватка пропитания, ведь озабоченный хлебом насущным пребывает в тревоге, тогда как изучение Торы требует душевной радости, - на это царь Давид отвечает: «טוב לי תורת פיך מאלפי זהב וכסף» («Лучше для меня Тора уст Твоих, чем тысячи золота и серебра»). Даже в бедности я не страдаю, нет во мне скорби: Тора дороже для меня тысяч золота и серебра, и я учусь в великой радости. Выходит, «благо мне, что я был угнетен»: для меня это обернулось абсолютным благом без малейшего зла. Я радуюсь Торе, бедность не повергает меня в печаль, тревогу или уныние, и теневая сторона забот о заработке надо мной не властна. Остается лишь чистое преимущество: «Благо мне, что я был угнетен», ибо так я свободен посвятить себя Торе Всевышнего. На этом завершается буква «Тет» сто девятнадцатого псалма.
Эти три стиха выстраивают единую мысль. «טפש כחלב לבם» («Огрубело, как от жира, сердце их») - вожделение закупоривает сердце и отупляет его, и Давид просит, чтобы за этими высокомерными людьми не тянулись остальные, прельщаясь их мудростью, ведь знаток Торы с дурными качествами характера опасен в семикратной степени. А напротив них: «אני תורתך שעשעתי» («я же утешался Торой Твоей») - Тора очищает, истощает вожделение и открывает сердце навстречу своим тайнам. Отсюда: «טוב לי כי עוניתי» («Благо мне, что я страдал»): человек принимает с любовью страдания тела и денежные лишения, ибо лишь тот, кто отринул удовольствия, постигает тайны Торы, умеет видеть светлые стороны своего положения и благодарить за них. И отсюда же: «טוב לי תורת פיך מאלפי זהב וכסף» («Тора уст Твоих для меня лучше тысяч золота и серебра»): тот, кто продает свой виноградник и поле ради еще одного часа Торы, обменивает преходящее на вечное и удостаивается помощи Свыше (сията ди-шмая), которая открывает его сердце и сохраняет изученное им, - а в самой своей бедности он находит лишь преимущество, ибо он радуется Торе.