Псалом 119 - это великая песнь любви к Торе, и каждый его стих посвящен одному из названий Торы: «Тора», «повеления» (пикудим), «свидетельства» (эдот), «заповеди» (мицвот) и «уставы» (хуким). В этом отрывке царь Давид продолжает следовать алфавитному порядку, и в каждом стихе он выделяет одну ключевую мысль. Пройдем по порядку стихов: что означает хранить Тору «вовек и навсегда», что значит ходить «на просторе», и почему именно «свидетельства Твои» избавляют его от стыда.
וְאֶשְׁמְרָה תוֹרָתְךָ תָמִיד לְעוֹלָם וָעֶד׃ - И буду хранить Тору Твою всегда, вовек и навсегда.
Простой смысл стиха таков: подобно тому как Тора всегда была на моих устах, так я буду помнить о ней и исполнять законы Всевышнего непрестанно. Но возникает вопрос: что значит «вовек и навсегда»? Ведь человек не живет вечно! Радак объясняет: это означает «все дни моей жизни», пока я существую в этом мире. И он добавляет еще одно толкование: речь идет также и о грядущем мире. Гемара говорит, что в нижнем Ган Эдене есть исполнение заповедей - «возделывать его и хранить его», предписывающие заповеди и запреты, и там происходит постоянный духовный подъем. Выходит, Давид просит: пусть я буду хранить Тору в этом мире, и пусть она сохранится для меня и в мире грядущем. Можно также истолковать иначе: слова «вовек и навсегда» относятся не к слову «буду хранить», а к «Тору Твою». То есть я буду всегда хранить Твою Тору, которая вечна: эта Тора не изменится, и именно эту вечную Тору я буду хранить всегда.
Мальбим подчеркивает здесь ключевую деталь: само слово Тора. Ведь Давиду могут возразить: ты же согрешил в истории с Бат-Шевой! На это царь Давид отвечает: в чем же мое исправление (тикун)? «И буду хранить Тору Твою всегда». Сказано: «Милостью и истиной искупается грех», а наши мудрецы поясняют: истина - это Тора. И благодаря этому царство сохранится за ним навеки.
И так же мудрецы толковали стих: «Вот закон (Тора) о всесожжении, о хлебном приношении, о грехоочистительной жертве, о жертве повинности... и о мирной жертве» - тому, кто изучает Тору, «это будет исцелением для тела твоего и елеем для костей твоих», его грехи прощаются, как будто он принес всесожжение, как будто принес хлебное приношение. Ему не нужны ни всесожжение, ни хлебный дар, ни грехоочистительная жертва, ни жертва повинности, ни мирная жертва - изучающему Тору сама Тора служит исправлением для всего.
По этой причине великие мудрецы поколений и каббалисты говорят, что основные исправления (тикуним), установленные святым Аризалем, предназначены для тех, кто не посвящает себя Торе целиком. А вот тем, кто постоянно сидит и учит Тору, занятия подобными исправлениями и умерщвлениями плоти лишь мешают: они ослабляют человека и отвлекают от изучения. Ему становится тяжело учиться, трудно сосредоточиться, начинает клонить в сон. Посмотрите, что происходит с человеком в день поста: к одиннадцати утра он уже валится с ног. Такова человеческая природа: силы истощаются, особенно когда приходится сидеть на месте. Тот, кто занят физическим трудом, еще справляется, но если нужно сидеть за книгой, сон одолевает мгновенно, а уж над Гемарой - тем более.
Рассказывают об одном из великих мудрецов: его младенец плакал и никак не мог успокоиться. Тогда прислуга-нееврейка подошла и положила рядом с колыбелью большой том Гемары. Рабанит удивилась: «Что это такое?» Та ответила: «Я не знаю, но всякий раз, когда я вхожу в комнату, я вижу, что раввин засыпает над этой большой книгой. Вот я и подумала, что в ней есть верное средство для сна!» Она ведь не знала, что раввин перед этим не спал всю ночь напролет, этого она не учла.
Так или иначе, возвращаясь к нашей теме: у Торы есть сила очищать, убелять и переплавлять человека от всякого греха и проступка. Мидраш говорит, что если человек оступился и совершил грех, выход таков: был привычен учить один лист - учи два листа; повторял одну главу - учи две главы! Где Мидраш видит исправление? В приумножении трудов в Торе. Ведь «милостью и истиной искупается грех», а истина - это Тора, и нет ничего, что очищало бы и возвышало душу сильнее Торы. Приводят слова Клаузенбургского Ребе из Цанза, который говорил: люди думают, что страница книги Зогар способна очистить душу, но они даже не представляют, какая сила очищения души заложена в одном комментарии Тосафот! Иными словами, многие полагают, что непременно нужен Зогар или что-то из каббалы. Но это не так: углубись в один Тосафот, и ты не представляешь, какая в этом кроется мощь для очищения души.
И в этом смысл слов: «И буду хранить Тору Твою всегда, вовек и навсегда». Этим снимаются с меня все претензии и упреки: «Вот, Давид согрешил!» Ведь милостью и истиной искупается грех, и благодаря этому царство пребудет в моих руках вовек, ибо так я полностью очищаюсь от своих грехов.
וְאֶתְהַלְּכָה בָרְחָבָה כִּי פִקֻּדֶיךָ דָרָשְׁתִּי׃ - И буду ходить на просторе, ибо я вопрошал повелений Твоих.
Прежде чем перейти к толкованию, сделаем замечание о чтении: «вархава» (בָרְחָבָה) - огласовка камац является долгим гласным, а после нее стоит шва на (подвижное шва). По сефардской традиции читают «вархава». Но есть правило, которое приводит Радак, и единственные, кто до сих пор сохраняет его, - это йеменские евреи: подвижное шва перед гортанной буквой (алеф, hей, хет, аин) перенимает огласовку этой гортанной буквы. И согласно этому, как хет читается с камацем («ха»), так и буква реш читается схожим образом, и йеменцы произносят «варохава» (בָרֳחָבָה).
Раши объясняет: по просторной и ясной алахе, принятой в народе Израиля. То есть: я исполняю слова Всевышнего, не вдаваясь в натянутые толкования и сомнения, но идя широким путем, выражаясь современным языком - по магистрали, по общепринятой и ясной алахе Израиля. Я не ищу, как поступить по какому-то облегчающему мнению или по взгляду законоучителей, согласно которому при определенном стечении обстоятельств это разрешено, - это называется искать узкие тропы. Я же иду широким путем.
Радак поясняет: после того, как Ты поможешь мне в изучении Торы, я прошу, чтобы дурное влечение не досаждало мне и не мешало, когда я иду путем Всевышнего. «И буду ходить просторно» («ве-этhалха ва-рехава») - пойду широким путем, ибо я всегда ищу Твоих повелений, и благодаря этому не оступлюсь. Тот, кто идет по узкому месту, рискует оступиться и упасть; тот же, кто идет по широкому пространству, словно по автостраде, движется свободно. Поэтому я прошу: Владыка мира, помоги мне в постижении Торы, чтобы я не ошибся ни в каком алахическом вопросе, и благодаря тому, что я непрестанно взыскую Твоих повелений, удостой меня найти их с Твоей помощью.
Мальбим выделяет здесь ключевой момент: пикудим (повеления). «Пикудим» - это заповеди, которые Всевышний повелел нам соблюдать в память об определенных событиях: например, пасхальная жертва - чтобы мы помнили об исходе из Египта, вкушение марора - в память о том, как египтяне ожесточали жизнь наших отцов, выкуп первенца осла, возложение тфилин и подобные им особые заповеди, благодаря которым мы вспоминаем о чудесах, сотворенных Всевышним для нас. И потому: благодаря тому, что я взыскую этих повелений, пробуждающих во мне память о милостях Всевышнего и чудесах, сотворенных Им для нас, я удостоюсь того, что «буду ходить просторно» - то есть Ты сотворишь чудеса и со мной. Подобно тому, как сказано: «Вот, возжелал я Твоих повелений, по праведности Твоей оживи меня». Царь Давид страдал от преследований, ему всегда было тесно и тяжело, и потому он говорит: благодаря тому, что я исполняю Твои повеления, постоянно пробуждающие во мне память о милостях Всевышнего, это ниспошлет на меня поток милости, и я более не буду страдать от тесноты и бедствий, но всегда буду пребывать на просторе - пойду широким путем, а не дорогой, где меня преследуют и притесняют.
Книга «Мидраш Шмуэль» объясняет этот стих в свете слов наших мудрецов: «Во всех путях твоих познавай Его»: даже в телесных делах намерение человека должно быть ради Небес. Когда он ест, пусть его намерением будет оздоровление тела для служения Всевышнему, чтобы у него были силы учить Тору. Когда он спит, пусть его намерением будет укрепить тело, чтобы он мог учиться как подобает, не засыпая во время учебы, и мог молиться с должным сосредоточением. И так во всяком деле, как пишет «Шульхан Арух» в симане 231: во всех материальных делах следует направлять намерение на то, что полезно для служения благословенному Всевышнему, и тогда - по выражению «Шульхан Аруха» - человек постоянно служит своему Создателю.
Приведем притчу: когда человек исполняет заповедь, это похоже на бензоколонку - цифры на счетчике стремительно бегут, литры и рубли. Когда ты спишь, колонка вроде бы простаивает; но если ты говоришь: «Я иду спать, чтобы набраться сил для изучения Торы», то счетчик продолжает крутиться и во сне, ведь ты совершаешь заповедь. Когда ты ешь, колонка вроде бы выключена; но если ты ешь ради того, чтобы иметь силы для Торы, это ведет к служению Всевышнему и учебе, и счетчик продолжает отсчитывать награду.
Это прекрасный совет. Ведь сколько часов в день человек служит своему Создателю обычным образом? Сложите молитвы, час установленного урока Торы, все благословения и все, что он делает, - не наберется и четырех часов из двадцати четырех, менее пятой части суток! Но если и во время еды, и во время сна, и во время работы человек направляет свои мысли к высшей цели: вот он идет на работу, и о чем думает? «Я намереваюсь прокормить жену, как обязался в ктубе, прокормить детей - и в этом есть заповедь хеседа; я хочу на эти деньги оплатить хедер для сыновей и школу для дочерей, и удостоиться с помощью Небес накопить средства, чтобы взять зятьев, боящихся Всевышнего». Все эти намерения превращают его труд, который больше не является просто погоней за заработком - в чем самом по себе нет греха, но нет и заповеди, - в подлинное служение Творцу. Когда человек имеет намерение ради Небес - иметь пропитание и возможность погружаться в Тору, оказывается, что и его заработок ведет к изучению Торы и засчитывается подобно самой Торе.
Отсюда вытекает еще одно объяснение стиха: «И буду ходить просторно» - даже когда я выхожу погулять на просторе, это лишь потому, что «Твоих повелений я взыскую». Порой человек утомляется от непрерывного учения; будучи глубоко погружен в занятия, он нуждается в небольшом отдыхе и передышке. Мы уже упоминали слова Виленского Гаона (Гра) о выражении «Тора приобретается ограничением разговора, ограничением сна, ограничением житейских дел»: это вовсе не означает, что вообще без разговоров было бы еще лучше, - нет, именно умеренное количество разговора необходимо. Если у него не будет даже малого общения, это повредит учебе, ведь человеку нужен промежуток, как сказано: «И сделайте расстояние между стадом и стадом», и даже у Моше-рабейну были паузы для осмысления между разделами Торы. «Бейн а-зманим» (каникулы в ешивах) - это не грех; это передышка, во время которой человек копит силы для дальнейших занятий Торой. Это не значит, что нужно попусту тратить время, но в определенный период необходимо «ходить просторно» - немного отдохнуть и развеяться, чтобы вернуться к изучению Торы с новыми силами.
Хазон Иш однажды рассказал одному из своих учеников, что в юности учился с колоссальным усердием и невероятной глубиной анализа (июн), так что у него даже вздулись вены на голове. Врач осмотрел его и сказал, что это может быть опасно, и ему необходимо снизить умственное напряжение. Хазон Иш заметил: «Я не послушал его, и это стоило мне целого года углубленного изучения» - целый следующий год ему пришлось учиться только поверхностно (бекиут), а не углубленно (июн), поскольку это угрожало его здоровью. Отсюда видно, что порой отдых необходим, краткая пауза требуется, чтобы вернуться к учебе со свежими силами. Разумеется, все должно быть в правильной мере: не так, чтобы человек учился месяц, а затем брал три месяца отпуска, чтобы «отдохнуть». Все требует верной меры, и Всевышний знает, сколько человеку нужно и в чем он нуждается. Но думать, что если учиться с предельным напряжением без единого перерыва, то выиграешь, ошибочно - большинству людей это принесет лишь вред.
Кстати, и про рава Овадью Йосефа рассказывают, что иногда он ходил в гости к своему шурину, или же у его зятя устраивали какую-то трапезу и тому подобное. То есть, хотя он весь целиком был погружен в Тору, бывали и минуты отдыха, время, чтобы перевести дух и почувствовать облегчение.
Именно об этом говорит царь Давид: «И буду ходить на просторе» - иногда я прогуливаюсь на просторе, и почему? «Ибо Твоих повелений искал я». Я обращаюсь к этой прогулке из самого занятия Торой, не потому, что ищу покоя, безмятежности и праздности, а потому, что это помогает мне взыскать Твои повеления - ведь когда я время от времени отдыхаю и даю себе передышку, я возвращаюсь к учебе с новыми силами. И обратите внимание: сказано не «пойду на просторе» (ве-элех), а «буду расхаживать» (ве-этхалаха) - форма, указывающая на неспешную прогулку. Как сказали наши мудрецы, когда мудрецы уставали от учения, они рассказывали какую-нибудь шутку, чтобы дать уму немного передохнуть, и только потом возвращались к учебе. Все ради одной цели: «Ибо Твоих повелений искал я», чтобы это укрепило меня в служении Всевышнему.
וַאֲדַבְּרָה בְעֵדֹתֶיךָ נֶגֶד מְלָכִים וְלֹא אֵבוֹשׁ׃ - И буду говорить о свидетельствах Твоих пред царями и не устыжусь.
Радак объясняет: когда Ты поможешь мне достичь истины, с этой истиной я не устыжусь, даже когда буду говорить перед царями; если они захотят спорить со мной, я вступлю в спор, ибо истина в моих руках. А почему упомянуты именно цари? Потому что цари поглощены делами своего царства, и видя, что я вместо государственных забот занят Торой, они станут возражать мне и высказывать упреки. Но я отвечу им, зная, что не покроюсь стыдом, а одержу победу своими доводами.
Мальбим выделяет здесь ключевой момент: свидетельства (эдот). Свидетельства - это стихи Торы, свидетельствующие о награде и наказании, о том, что есть суд и есть Судья. Царь Давид, прежде чем совершил тшуву, стыдился говорить о свидетельствах: «Я сам нуждаюсь в исправлении, пристало ли мне рассуждать о Твоих свидетельствах, о написанном в Торе, указующем на награду и наказание, пока я сам требую исправления?» Но теперь, когда я храню Твою Тору и Твои повеления, этим искупаются мои грехи, и потому я больше не буду стыдиться говорить о Твоих свидетельствах, ведь я уже исправился, и благодаря погружению в Тору во мне нет греха.
И это подобно сказанному: «Сними с меня позор и презрение, ибо свидетельства Твои я хранил», и: «Прильнул я к свидетельствам Твоим, Господи, не посрами меня» - чтобы я не устыдился из-за свидетельств Торы о том, что согрешившего Всевышний наказывает. Пока грех с Бат-Шевой стоял перед ним, он испытывал стыд: вот, ты говоришь о том, что Всевышний карает, а ведь ты сам заслуживаешь кары. Но теперь, когда я исправился благодаря изучению Торы: «И буду говорить о свидетельствах Твоих пред царями и не устыжусь» - никто не сможет сказать мне: «Поставь перед собой зеркало! Ты рассуждаешь о наказании, так посмотри на себя и подумай, чего заслуживаешь ты сам». Теперь, когда я занимаюсь Торой, мой грех прощен, и потому я буду говорить и не устыжусь.
В книге «Эц а-даат тов» подчеркивается: здесь сказано именно «свидетельства Твои», а не «заповеди» или «учения», дабы человек понял, что в вопросах Торы следует относиться к предмету как к свидетельству. Свидетель в суде обязан быть точным до крайнего предела, иначе его показания опровергнут из-за малейшего противоречия в словах, неточного выражения или упущенного нюанса, доказав, что сказанное им неверно. Свидетель должен проявлять величайшую осторожность, чтобы его свидетельство было абсолютно достоверным и выверенным.
Так же и в изучении Торы: все должно быть предельно точным. Беда в том, что зачастую мы учим «примерно», «плюс-минус», «как-нибудь понял», но не таков путь, которым человеку надлежит учить Тору. Путь изучения Торы заключен в слове «свидетельства Твои» - то, что я учу, должно быть подобно свидетельству, выверено до последней детали. Об этом и сказали наши мудрецы: если спросит тебя человек, не заикайся, а отвечай ему сразу - чтобы человек обладал ясным знанием Торы, четким и разобранным до конца, а не смутным знанием вроде «плюс-минус» и «приблизительно».
וְאֶשְׁתַּעֲשַׁע בְּמִצְוֺתֶיךָ אֲשֶׁר אָהָבְתִּי׃ - И буду услаждаться заповедями Твоими, которые я полюбил.
Заповеди будут для меня истинной отрадой: оставаясь наедине с собой, я буду находить в них наслаждение, ведь я люблю заповеди больше всего на свете. И Мальбим замечает: не подумай, будто эта отрада заключается лишь в умозрительном размышлении о них, а за их практическое исполнение и сопряженные с этим труды награда не полагается.
וְאֶשָּׂא כַפַּי אֶל מִצְוֺתֶיךָ אֲשֶׁר אָהָבְתִּי וְאָשִׂיחָה בְחֻקֶּיךָ׃ - И воздену руки мои к заповедям Твоим, которые я возлюбил, и буду размышлять об уставах Твоих.
Здесь речь идет и о заповедях (мицвот), и об уставах (хуким). «И воздену руки мои к заповедям Твоим» - я не ограничусь лишь радостью постижения и изучением, но собственными руками буду исполнять Твои заповеди. Это сказано в противовес тем, кто утверждает, будто достаточно одного лишь изучения Торы и знания заповедей, а выполнять их на практике нет необходимости. Давид говорит: нет, я воздену руки, чтобы исполнять все на деле. И не только из страха или ради получения награды, но «которые я возлюбил» - буду совершать это из любви, движимый любовью ко Всевышнему. И не только те заповеди, чей смысл мне понятен и в чью суть я могу проникнуть, но «и буду размышлять об уставах Твоих» - также и о тех повелениях, которые относятся к категории «хок», чей смысл сокрыт от меня, я буду непрестанно говорить и размышлять.
Ибн Эзра поясняет, что слова «воздену руки мои к заповедям Твоим» выражают почтительное и любовное принятие заповедей: подобно человеку, которому хотят преподнести подарок, и он протягивает обе руки, чтобы принять его, с нетерпением ожидая и стремясь поскорее получить желанный дар. Радак же толкует это так: я подниму руки и приучу свое сердце исполнять заповеди, делая это с великой радостью, когда руки сами устремляются навстречу заповеди (что перекликается со словами Ибн Эзры), и приучу уста свои говорить о них.
В этих стихах царь Давид раскрывает путь исправления и духовного совершенства: «И буду хранить Тору Твою всегда» - Тора служит исправлением всякого греха, ибо нет ничего, что очищало бы так, как она, и благодаря этому царство утверждается навек. «И буду ходить в просторе» - следование общепринятой, ясной алахе и мольба о том, чтобы милость Всевышнего, пробуждаемая заповедями-пикудим, вывела из тесноты на простор; при этом даже умеренный отдых в пути служит потребностям самой Торы, если все направлено к цели «Во всех путях твоих познавай Его». «И буду говорить об откровениях Твоих» - исправив себя изучением Торы, человек уже не стыдится открыто говорить о награде и наказании, и при этом необходимо точное знание, подобное свидетельству в суде, а не приблизительное. И наконец, «буду услаждаться» и «воздену руки мои» - недостаточно радости познания без практического дела, как недостаточно и сухого дела без любви, и даже высшие законы-уставы, чей смысл сокрыт, достойны непрестанного размышления и глубокого постижения.