Мы продолжаем изучение 119-го псалма, переходя к букве «Гимель». Три стиха, стоящие перед нами, - «Воздай рабу Твоему», «Открой глаза мои» и «Пришелец я на земле», - образуют единое целое: царь Давид просит о жизни и тут же объясняет, для чего она ему нужна; просит, чтобы открылись его глаза для постижения тайн и чудес Торы; и молит о том, чтобы его пребывание в этом мире в качестве «пришельца» не помешало ему исполнять заповеди. Общее во всем этом: любая материальная просьба здесь - лишь инструмент для служения Всевышнему.
גְּמֹל עַל עַבְדְּךָ אֶחְיֶה וְאֶשְׁמְרָה דְבָרֶךָ׃ (יז) - «Воздай рабу Твоему по милости Своей, и буду жить, и стану хранить слово Твое».
Раши поясняет: «Воздай рабу Твоему» - дай мне то, чем я буду жить, по милости Твоей. То есть окажи мне милость и даруй то, что поддержит во мне жизненные силы. А Радак добавляет: сделай мне милость, чтобы я жил, но не ради того, чтобы «наслаждаться жизнью» ради самого удовольствия, а «буду жить, и стану хранить слово Твое». Мольба о жизни обращена к тому, чтобы получить еще один день служения Всевышнему, еще один день богобоязненности, еще один день исполнения Его заповедей.
Святой Альших делает тонкое замечание: господин обычно заинтересован в жизни своего раба. На первый взгляд, желания господина и раба совпадают - оба хотят, чтобы раб жил. Однако разница заключается в цели: раб желает жизни ради самой жизни, а господин желает работы. Хозяин молит не «дай жизнь моему рабу», а «пусть у меня будет работник». И если ему предложат другого работника взамен, он не станет возражать, ведь главное - чтобы работа делалась. Приходит царь Давид и говорит: я не похож на остальных рабов, которые желают жизни, но не хотят трудиться. Я прошу: «Воздай рабу Твоему, и буду жить» - лишь ради того, чтобы «хранить слово Твое». Я желаю жизни, чтобы в ней служить Тебе, а не жизни, в которой можно отлынивать от труда.
Альших добавляет еще одну мысль: сказано «Давид, царь Израиля, жив и существует» - ведь даже после физической кончины Давид именуется живым. Казалось бы, можно было спросить его: зачем ты просишь «буду жить»? Ведь ты и так жив, ведь праведники даже после смерти называются живыми. На это Давид отвечает: я прошу о жизни не в иносказательном, духовном смысле, а в самом простом, буквальном значении. Почему? Потому что в том посмертном состоянии я уже не причастен к исполнению заповедей Творца. Поэтому «буду жить» - в прямом смысле, здесь, в этом мире, естественной физической жизнью. И в чем тому подтверждение? В словах «и стану хранить слово Твое» - чтобы я по-прежнему мог исполнять заповеди Всевышнего.
Известно предание о Виленском Гаоне, который плакал в свои последние минуты. Его спросили: разве об учителе не сказано «и с улыбкой встречает последний день»? Он ответил: я покидаю мир, где за гроши можно приобрести вечную жизнь, и человек может удостоиться здесь тысяч служителей в будущем мире. Цицит человек покупает за гроши, а через это может удостоиться лицезрения Шехины, как сказано: «И посмотрите на него». А там, наверху, «если бы кто отдавал все богатство дома своего за любовь, был бы отвергнут с презрением» - все окончено, больше нельзя ни вложить, ни отдать, ни сделать что-либо. Именно об этом молит Давид: продли мои дни, дай мне жить буквально - ради того, чтобы «хранить слово Твое», ведь это возможно только здесь.
Передают от имени Хафец Хаима, что душа спускается в этот мир против своей воли, как сказано в Мишне: «Не по своей воле ты зачат, не по своей воле рожден, не по своей воле живешь, не по своей воле умираешь и не по своей воле предстанешь перед судом». И все же ясно, что ее как-то умиротворяют и убеждают, чтобы она согласилась сойти вниз. Так приводится в книгах каббалистов: душа не спускается в этот мир, пока не согласится. Она наперед знает, в какое тело ее поместят, в каком облике она придет, в чем ее исправление (тикун) и через что ей предстоит пройти. Порой ее хотят спустить в богатстве, но она сопротивляется и говорит: «Владыка мира, ведь все мое падение в прошлом воплощении произошло из-за богатства: "И растолстел Йешурун, и стал брыкаться", - не хочу снова спускаться богатой!» И она сама просит родиться в бедности, потому что именно это приведет ее к богобоязненности, прилепленности к Творцу и постоянному упованию на руку Всевышнего. А потом человек ропщет и жалуется, просто забыв, что сам же об этом просил.
Чем же ее убеждают? Хафец Хаим говорит: ей открывают тайну - знай, здесь, под Престолом Славы, поистине прекраснейшее место, выше которого ничего нет; однако быть служителем Всевышнего, «эвед Ашем», можно только там, внизу. И душа слышит это и соглашается. Ведь здесь, наверху, кто я? Лишь наслаждаюсь сиянием Шехины, получая «хлеб стыда» (нехма ди-хесуфа), когда Всевышний одаряет меня даром. Но быть рабом и служителем Творца возможно лишь в нижнем мире: спуститься, исполнять волю Всевышнего, побеждать дурное побуждение, преодолевать испытания. Именно это и утверждает Давид: Владыка мира, я желаю естественной жизни здесь не ради того, чтобы праздно наслаждаться ею, но чтобы «хранить слово Твое», ведь быть Твоим служителем я могу, только пока живу.
Альших добавляет: мудрец Торы, пока он в этом мире, "остановлен дождём". Это иносказание, взятое из слов, сказанных Элияу Ахаву, чтобы тот бежал "прежде чем остановит тебя дождь", после чуда на горе Кармель и молитвы о дожде после лет засухи. А здесь смысл таков: материальность останавливает человека от продвижения в духовности. Что ему делать, если у него материальное тело? Что ему делать, если у него материальные потребности, нужно есть, нужно спать, и они мешают ему постигать чудеса из Торы Всевышнего? Только когда его дух вознесётся к Всевышнему, свободный от материи, тогда он постигнет, и тогда в этом радость его пути: радость и постижение без помех тела. Об этом и сказали мудрецы: у мудрецов Торы нет покоя ни в этом мире, ни в мире грядущем, как сказано "пойдут от силы к силе", ибо там он может по-настоящему продвигаться в духовности без остановки.
Итак, возникает вопрос: Давид желает жизни, чтобы хранить слово Всевышнего, а с другой стороны сама жизнь в теле преграждает ему постижение чудес Всевышнего. Поэтому пасук продолжает "открой глаза мои, и я увижу чудеса из Торы Твоей": я прошу, чтобы Ты снял с меня материальную завесу, не чтобы я стал ангелом, а чтобы материальность не преграждала мне видеть чудеса Торы, и чтобы я не проиграл именно из-за долготы моих дней здесь.
Виленский Гаон объясняет, в чём причина сна (я приводил это в учении о перевоплощениях): поскольку человек огрублён материей, и находясь внутри материального тела он лишён возможности постигать духовное, поэтому Святой, благословен Он, создал состояние, в котором человек спит, душа отрывается от связей с материей, поднимается ввысь и получает Тору, а материальное тело не мешает. И как известно, пророчество всех пророков, кроме Моше рабейну, было во сне, по той же причине: когда человек пребывает внутри своей материальной реальности, земной и огрублённой, как он получит слово Всевышнего? Но когда душа отрывается от связей с материей, она духовна и может соединиться с духовным. Выходит, есть возможность здесь, в этом мире, быть огрублённым материей и всё же оторваться и соединиться с духовным.
Мы рассказывали как-то о Виленском Гаоне, который встал утром и сказал, что видел во сне две тысячи четыреста толкований на пасук "взойдите здесь в Негев" за одну ночь. Он выстроил их в голове до благословений на Тору, а когда пришёл молиться, забыл их совершенно; и когда они вновь всплыли в его мыслях посреди молитвы, он тут же остановился и сказал: нет, я сейчас молюсь. А когда закончил молитву, удостоился, и толкования вновь вспомнились ему. Понимаете, что значит, когда человек удостаивается двух тысяч четырёхсот толкований за один сон. И так же святой Аризаль однажды спал дневным сном, и рабби Авраам аЛеви, его ученик, приблизился послушать, ибо услышал, что тот бормочет. Дух Аризаля почувствовал, что рядом есть мешающие, и он проснулся, и был недоволен им: почему ты помешал мне? Тот сказал ему: я услышал, что рав говорит слова Торы, и хотел послушать. Сказал ему Аризаль: даже если бы у меня было восемьдесят лет, я не смог бы научить тебя тому, что получил сейчас во сне. То есть во время сна человек как бы отрывается и удостаивается духовных постижений, не подчинённых ограничениям времени; в материальном теле мы подчинены времени, и потому там восемьдесят лет, а в духовности всё может произойти в одно мгновение.
И так же рассказывают о Баба Сали, который встал утром и спросил: кто это рабби Яаков Исраэль из Бней-Брака? Ему сказали: есть один, Стайплер, рабби Яаков Исраэль Каневский, живущий в Бней-Браке. Спросили его, почему он спрашивает, он ответил: когда моя душа спускалась ночью из вышней ешивы, я услышал возглас: "освободите дорогу для души рабби Яакова Исраэля из Бней-Брака", и я хотел узнать, кто эта душа, восходящая получать Тору в вышней ешиве в тот час, когда я спускаюсь. Великие люди и праведники могут пребывать в отделении от тела, хотя они ещё внутри тела, во время сна, и получать Божественные тайны.
О раве Овадье Йосефе рассказывали, что время от времени видели, как он пробуждается посреди сна, встаёт, записывает что-то и возвращается ко сну; а когда спрашивали его, он говорил, что во сне ему открылось объяснение, или вопрос, или разъяснение. А о рабби Хаиме Каневском рассказывают, что однажды утром он попросил внука принести вино для завершений изучения. Сказал ему внук: дедушка, ты ещё не закончил, ведь его распорядок был крайне точным, и знали в точности, в какой день он завершает. Сказал ему: последние семь листов я закончил во сне, и уже можно принести вино. Великие люди удостаиваются постижений во сне. Я приводил в учении о снах о целых книгах, составленных на основе сна: "Рсисей лайла" рабби Цадока аКоэна из Люблина, которая основана на тайнах, открывшихся ему во сне; а рабби Яаков из Маруиша задавал вопрос во сне, и ему открывали ответы с небес, это "Респонсы с небес". И кстати, по нему не выносят закон, ведь "не на небесах она", и закон устанавливается по тому, как решают на земле; но по нему видно, как эти вещи решаются на небесах.
Мальбим объясняет: есть много препятствий, обременяющих человека в постижении совершенства. И вот они: краткость жизни; ограниченность постигающего, ограниченность нашего разума; глубина постигаемого, ведь то, что нам надлежит постичь, глубоко, и не всякий разум вмещает это, и требуется большое размышление; и множество затрат, на языке Мальбима это означает предпосылки, ибо есть предметы, которые невозможно начать понимать без множества предварительных предпосылок. В мудрости Каббалы это очень принято: сначала учат понятия, и лишь потом можно говорить о том, как одна сфира влияет на другую; тот, кто вовсе не знает, что такое понятия сфирот, не может понять, что такое влияющая сфира и что такое соединения высших качеств. И ещё: заботы времени о добывании необходимого, как писал Рамбам в "Морэ невухим", нужно идти на работу, женить сына, купить ему дом, справляться с тем и с этим. И ещё препятствие: то, что мы видим в мире, зло в управлении, что злодеи преуспевают, а праведники унижены, "почему путь злодеев успешен", вопрос, который задавали и великие, и праведники, и Моше рабейну в их числе: праведнику плохо, злодею хорошо.
Против краткости жизни Давид просит "воздай рабу Твоему, буду жить". И Мальбим объясняет в нескольких местах, что выражение "воздаяние" всегда относится к действию, совершаемому из порыва любви или ненависти, а не к обычному действию, совершённому равнодушно. Из великой любви я воздаю и делаю тебе добро, или из великой ненависти я делаю зло, как принятое сегодня выражение "акт возмездия". А здесь: поскольку душа моя жаждет идти в Торе Твоей, подобает, чтобы Ты воздал ей любовью Твоей, чтобы смерть не остановила меня.
И упомянем слова Мальбима в главе 90 на пасук "научи нас так считать дни наши, чтобы мы приобрели сердце мудрое": поскольку из-за краткости наших дней мы не знаем ничего, ни силы гнева Твоего, ни ярости Твоей, и мы умираем, не постигнув совершенства, поэтому подобает, чтобы Ты дал нам знать, как считать наши дни так, чтобы мы приобрели в них сердце мудрое, "и приобретём" от слова принесение, чтобы дни наши не были впустую и всуе, и не как "а гордость их - труд и суета". Поскольку дни наши коротки, воздай нам жизнью, чтобы мы могли наполнить их постижением мудрости. И снова, он не просит жизни ради неё самой, а "и буду хранить слово Твоё", чтобы силой её постичь слово Всевышнего.
В книге «Руах хаим» рабби Хаим из Воложина объясняет, что царь Давид просит здесь получить свою награду именно в этом мире. И это, на первый взгляд, удивительно: разве каждый человек не хочет, чтобы его награда сохранилась в целости для Будущего мира? И какова же награда, о которой он просит? «И сохраню слово Твое» - чтобы я жил в этом мире и удостоился хранить слово Всевышнего. И говорит он поразительные вещи: дороже для меня, чем вся награда рек Ган-Эдена и его обетований, чтобы Ты оставил меня здесь еще на один день, дабы служить Тебе. Здесь проявляется огромное самоотвержение: я готов отказаться от всей огромной будущей вечной награды, лишь бы остаться здесь еще на один день и исполнять Твои заповеди. И об этом сказали наши мудрецы: «Прекраснее один час в тшуве и добрых делах в этом мире, чем вся жизнь Будущего мира». «Воздай рабу Твоему, чтобы я жил» - Владыка мира, дай мне награду здесь, в жизни, чтобы я удостоился хранить Твое слово; там уже невозможно быть рабом Всевышнего, невозможно исполнять заповеди, невозможно жертвовать собой ради Торы Всевышнего - это возможно только здесь.
И отсюда следует: если человек понимает, какова цель жизни, он осознает, что то, что сегодня называют «жизнью», вовсе ею не является. Спрашивают: он проживет долго, но какое у него будет качество жизни? Однако нужно прояснить: что они считают качеством жизни и что считаем качеством жизни мы. Для них «жить в удовольствие» означает наслаждения, вечеринки и клубы, а если этого нет - какой же смысл? Но мы знаем, что такое подлинная жизнь: еще один день возложения тфилин, еще один день благословения и святости, еще один день молитвы и исполнения воли Всевышнего - и человек даже не представляет, какого колоссального постижения он достиг для себя в высшем мире и какую награду себе снискал.
И безусловно, когда страдания очищают и искупают грехи, один день страданий здесь, в этом мире, несравним с долгими месяцами страданий там. Написано, что «монета» страданий здесь ценится намного выше, чем страдания наверху, и потому, хотя человеку кажется, будто в такой жизни нет никакого смысла, - знай, что у этих страданий есть колоссальная искупительная сила. И потому, даже когда кто-то думает отключить человека от аппаратов жизнеобеспечения, чтобы избавить его от мук, - мы уже рассказывали об одном профессоре, который имел обыкновение обходить отделение, видеть безнадежно больных и «избавлять» их и их семьи от горя: он отключал их от аппаратов, а потом подключал обратно, и когда приходили и видели, что все в порядке, говорили: видимо, пришел его час. Однажды один из этих умерших явился ему во сне и сказал, что не прощает его. Тот испугался и пошел спросить рава Вольбе, что все это значит. Сказал ему рав Вольбе: возможно, то, что тебе было сказано, чистая правда - ему оставалось прожить еще один день, и если бы он прожил еще один день в этих страданиях, он поднялся бы наверх чистым и непорочным; теперь же, лишив его этих страданий, ты обрек его на муки наверху. Понял тот человек весь масштаб причиненного им вреда, и сегодня он - бааль-тшува.
Выходит, что то, что они называют жизнью, совсем не то, что называем жизнью мы, ибо цель жизни - вовсе не то, что они считают целью. И об этом говорит царь Давид: каково же величайшее воздаяние, которое Ты можешь мне дать, Владыка мира? Еще один день жизни! Ведь в нем для меня есть еще один день постижения и приближения к Тебе - а это я могу совершить только здесь.
גַּל עֵינַי וְאַבִּיטָה נִפְלָאוֹת מִתּוֹרָתֶךָ׃ (יח) - «Открой глаза мои, и увижу чудеса Торы Твоей» (18).
Раши объясняет: «Чудеса Торы Твоей» - скрытые в ней вещи, которые не изложены в ней явно. То есть: открой мои глаза, чтобы я удостоился увидеть тайны Торы. А Радак поясняет, что речь идет о законах-хуким, смысл которых не раскрыт, и о сотворении мира (маасе берешит), относящемся к тайнам Торы: вещам, составляющим скрытую часть Торы, - открой глаза мои, и я удостоюсь их понять.
Мальбим связывает этот стих со второй преградой: глубиной постигаемого. Тора безмерно глубока, и это препятствует нам постичь ее должным образом. И против этого он молит: «Открой глаза мои» - чтобы я постиг вещи, превышающие мои естественные силы, посредством руах ха-кодеш (духа святости) и высокого духовного постижения, чтобы я смог узреть сокрытые чудеса Торы. И нужно знать, что понятие «нифлаот» здесь означает вовсе не чудеса в смысле сверхъестественных знамений, как сегодня принято говорить «чудеса и знамения». «Пели» означает отделенный, обособленный, недоступный человеческому разумению - как сказано: «Зачем ты спрашиваешь об имени моем, ведь оно сокрыто (пели)», и как: «Грозно я сотворен (нифлети)», то есть это далеко за пределами моего постижения. И так же: «Если мужчина выделит (яфли) обет назира Всевышнему» - там нет никакого чуда, а «яфли» происходит от корня «отделять». Итак, мольба звучит так: открой мои глаза, чтобы я постиг то, что сокрыто от меня, отделено и отстранено, скрыто и запечатано за семью печатями.
В книге «Руах хаим» объясняется: все творение постепенно нисходило сверху вниз по цепочке миров, и спустившись в нижний мир, обрело материальность. У всего, что существует здесь материально, есть духовный корень - у стола, у дерева, у каждого растения, над которым стоит ангел, бьет его и говорит ему: «Расти!», - и спустившись в материальный мир, оно обрело вещественное бытие. Кроме одной вещи: святой Торы. Лишь она одна спустилась из высших миров до самого низа и осталась в своей духовности, нисколько не огрубев и не материализовавшись. Она спустилась от источника своего высшего корня со ступени на ступень и из мира в мир, и при всем том ее изначальная святость осталась незыблемой - даже в этом мире вся она есть святыня, и запрещено относиться к ней как к чему-то будничному. И об этом сказано в Зохаре: «Святой, благословен Он, и Тора - одно». Ведь нисхождение миров существует лишь с нашей стороны, со стороны же Творца, благословен Он, нет никакого различия и перемены мест.
И это то, что подробно разъясняется в книге «Нефеш ха-хаим»: все различия, которые мы видим здесь, - нечистое и чистое, дозволенное и запрещенное, святое и несвятое - все это лишь с нашей стороны; с точки зрения нашего постижения есть святое место, а есть место еще более святое. Но в Самом Всевышнем, благословен Он, Который Сам есть место мира, изменения совершенно неприменимы, ведь нельзя сказать, будто где-то есть бóльшая или меньшая концентрация Святого, благословен Он, и «нет места, свободного от Него». По истинной сути вещей пребывание Шхины в Святая Святых ничуть не больше, чем, прошу прощения за выражение, в уборной. И тотчас возникает вопрос: неужели тогда можно молиться там? Упаси Бог! Ведь все сказанное верно с Его стороны, благословен Он; но с нашей стороны, с точки зрения нашего материального восприятия, существуют десять ступеней святости, и Земля Израиля святее всех земель, а Иерусалим святее всей Земли Израиля, а Храм - Иерусалима, а Святая Святых - Храма. В этом и заключается разница между «наполняющим все миры» (мемале коль альмин), где все абсолютно равно, ибо Святой, благословен Он, пребывает везде совершенно одинаково: «Я, Господь, не изменился», - и «окружающим все миры» (совев коль альмин), где есть аспект отдельных миров, и Он словно окружает их извне. И это именно то человеческое восприятие, через призму которого нам надлежит относиться к действительности, удерживая это в постоянном движении «бега и возвращения» (рацо ва-шов), но здесь не место углубляться в это подробнее.
В контексте нашей темы: святая Тора нисколько не изменилась и осталась точно такой же, какой была у своего истока. А значит, то, что мы не постигаем ее истинную суть так, как она раскрывается в высшем мире, - происходит не со стороны Торы, а с нашей стороны: наши глаза закрыты от видения. Нечто изменилось в нас самих: зрение замутнено тем, что душа помещена в материальное тело, и из-за материальности мы не видим ясно. Но сама Тора сияет своим светом так же, как и прежде. И если вся преграда кроется во мне, о чем же остается просить? "Открой глаза мои, и я увижу чудеса Твоей Торы".
И книга "Руах Хаим" добавляет: порой человек трудится над определенным вопросом в Торе, а после долгих усилий удостаивается по милости Всевышнего понять его и удивляется про себя: "Это ведь так просто, почему же я не понял этого с самого начала?" Дело в том, что человек порой словно ослеплен: у него есть внутренний барьер, мешающий пониманию. Тот же, кто учит Тору бескорыстно, лишма, удостаивается раскрытия многих тайн. Поэтому Давид и молит: "Владыка мира, открой мои глаза на то, что само по себе открыто и очевидно, но закрыто лишь для моего затуманенного взора, чтобы я сразу удостаивался понимать сокровенный смысл Торы и мне не приходилось столь тяжело биться над вещами, которые совершенно ясны, но скрыты от меня из-за внутренней преграды".
גֵּר אָנֹכִי בָאָרֶץ אַל תַּסְתֵּר מִמֶּנִּי מִצְוֺתֶיךָ׃ (יט) - Пришелец я на земле, не скрывай от меня заповедей Твоих.
Эта разделяющая завеса и служит преградой для духовных постижений. Душа подобна пришельцу (геру): она находится в неестественной для себя среде, внутри грубого материального тела, которое препятствует ее познанию. В этом и заключается "ограниченность постигающего".
Рабейну Бахье поясняет сравнение с пришельцем: подобно тому как у чужеземца нет постоянного круга близких ("цевет" - от слова "цевта", связь, спутники), так и человек по своей сути одинок. На первый взгляд, у него есть имущество, есть друзья, домочадцы и семья, однако в конце концов они оставят его в могиле и уйдут. Близкие провожают человека лишь до определенной черты, а дальше их пути расходятся. У него нет истинного спутника, кроме Святого, благословен Он, и некому сжалиться над ним, кроме милосердного Творца. Я на этой земле подобен пришельцу: я совершенно один, и только Всевышний со мной.
Святой Шла находит здесь глубокий намек: слова "гер анохи" (пришелец я) напоминают о том, что души будущих геров также присутствовали при даровании Торы на горе Синай и слышали слово "Анохи" ("Я"): "Я Господь, Б-г твой", "Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим". "Гер анохи на земле" указывает на то, что души будущих праведных прозелитов спустились в этот мир, и каждый гер в потенциале слышал то синайское "Анохи". А Виленский Гаон объясняет, откуда взялись эти души: когда Святой, благословен Он, обращался к другим народам ("Господь от Синая пришел, воссиял им от Сеира, явился от горы Паран..."), предлагая им принять Тору, народы отказывались, спрашивая, что в ней написано, и отвергая запреты красть, убивать и прелюбодействовать. Гаон замечает: не может быть, чтобы среди всех этих народов не нашлось отдельных личностей, сказавших: "А нам это подходит, мы искренне хотим принять Тору". Что же стало с этими одиночками? Именно они и есть души геров, приходящих к вере Израиля во всех поколениях, - те исключительные души из других народов, которые изначально стремились принять святую Тору.
תהילות מהרי"ץ объясняет этот стих, опираясь на слова Гемары о том, что первый человек был сотворен в самый последний момент шестого дня творения, чтобы сразу войти к готовой трапезе, когда все необходимое уже приготовлено для него. Ведь если бы человек с первых мгновений был всецело поглощен добыванием пропитания, когда бы он нашел время для изучения Торы? Если весь день занят заработком, как заниматься духовным? Что же сделал Святой, благословен Он? Он устроил все заранее: человек приходит в мир, где уже есть скот, звери и плодовые деревья, все готово: приходи, вкушай плоды, садись и изучай Тору.
И еще сказали мудрецы в Гемаре: этот мир подобен ярмарочному дню. Если человек в базарный день станет просто бродить по торговым рядам и любоваться пейзажами, все товары будут распроданы, другие совершат выгодные сделки, а он в итоге останется с пустыми руками. В разгаре ярмарка, перед ним открыты все возможности, а он вместо торговли любуется видами города - очевидно, так на жизнь не заработать. Точно так же и этот мир подобен преддверию, и Давид восклицает: я словно пришелец на земле, время мое здесь ограничено, это день ярмарки, и нужно использовать каждое мгновение для изучения Торы и исполнения заповедей! Если же мне придется с утра до вечера проводить время в непрестанной погоне за заработком, сколько Торы я смогу приобрести? Каких духовных высот смогу достичь? Поэтому он молит: "Не скрывай от меня заповедей Твоих" - не обременяй меня тяжестью материальных забот, чтобы постоянный поиск куска хлеба не превратился в непреодолимое препятствие, лишающее меня времени для богобоязненности, изучения мусара и духовного очищения. Раз уж я временный гость на земле, пошли мне пропитание в достатке, чтобы я мог беспрепятственно посвятить себя Торе и заповедям.
Рав Мазуз объясняет слова "пришелец я на земле" в свете учения каббалистов: святой Ари учит, что человек ради совершенства своей души должен исполнить все 613 заповедей. А поскольку в рамках одной жизни никто не способен исполнить абсолютно все заповеди, для этой цели существует круговорот душ (гилгул): душа приходит в мир то в одном теле, то в другом, получая новые возможности, пока не завершит все предписанное. Об этом и молит Давид: "Пришелец я на земле" - срок моего пребывания здесь краток, сегодня я на земле, а завтра в могиле; поэтому "не скрывай от меня заповедей Твоих" - не допусти того, чтобы мне не выпало исполнить необходимые заповеди и пришлось вновь возвращаться в этот мир в новом гилгуле. Открой передо мной пути к Твоим заповедям, чтобы за короткое время моего странствия здесь я успел исполнить все, к чему призван.
И если вы спросите: ведь в любом случае есть заповеди, исполнить которые человек просто не в силах - например, заповедь дать жене разводное письмо (гет), которая формально является предписывающей заповедью Торы, но никто не обязан стремиться к разводу, или заповеди, относящиеся исключительно к коэнам, тогда как человек коэном не является? На это святой Аризаль отвечает (и это подробно объясняется в учении о круговороте душ), что именно для таких случаев существует понятие «ибур» (духовное вселение): душе нет нужды снова приходить на свет через полное рождение в новом гилгуле - она спускается и соединяется с другим живущим человеком посреди его земного пути (причем человек может одновременно нести в себе, насколько известно, до четырех таких душ), и в это время она удостаивается награды за те заповеди, которые он исполняет. И если этот человек дает жене гет, в то же мгновение к нему присоединяется душа, которой недоставало именно этой заповеди, удостаивается ее вместе с ним, а затем, если пожелает - покидает его, а если пожелает - остается и разделяет с ним заслугу других заповедей. Когда же она уходит? Когда человек совершает грех, ведь чистой душе невыносимо оставаться в теле, творящем грех. Однако все это справедливо лишь относительно ситуативных заповедей, исполнение которых зависит от обстоятельств. В прямых же и безусловных заповедях, таких как тфилин, соблюдение Шаббата и им подобных, ибур не поможет: ради них придется снова родиться в новом гилгуле, чтобы восполнить упущенное, - ведь ты мог исполнить их при жизни, почему же не исполнил?
Три разобранных нами стиха представляют собой единую и удивительно точную молитву. Слова «Воздай рабу Твоему, дабы я жил...» направлены против краткости жизни: я прошу здесь естественной жизни не ради земных удовольствий, но чтобы «хранить слово Твое», ведь служить Творцу в качестве раба можно только в этом мире, и, как пишет автор книги «Руах Хаим», один дополнительный день служения дороже всех рек райского блаженства. Слова «Открой глаза мои, и увижу чудеса Торы Твоей» направлены против непостижимой глубины познаваемого: спускаясь в наш мир, Тора ничуть не изменилась, лишь наши глаза ослеплены материальностью, и потому вся просьба состоит в том, чтобы спала эта завеса, и человек удостоился узреть сокрытое. А слова «Пришелец я на земле...» обращены против ограниченности познающего субъекта и бремени житейской суеты: я здесь лишь временный гость, один, словно в базарный день, а потому не скрывай от меня заповедей Твоих - ни заботами о пропитании, ни отсутствием условий для их исполнения. Отсюда открывается великий урок о драгоценности каждого дня в мире Святого, благословен Он: «Лучше один час раскаяния и добрых дел в этом мире, чем вся жизнь в Мире Грядущем».