Введение
Мы продолжаем изучение 16-го псалма с того места, где царь Давид указывает на колоссальную разницу между собой и теми, кто служит идолам и гонится за суетой. Сказав: «Не совершу я их возлияний из крови», он переходит к описанию собственного удела - как в душевном счастье, так и в материальном успехе. Отсюда и далее псалом поднимается все выше: от благодарности за наставления Торы и за голос совести, через «Всегда представляю Господа пред собою» - и вплоть до вечной жизни души.
«Межи выпали мне в отрадных местах» - духовное счастье
חֲבָלִים נָפְלוּ־לִי בַּנְּעִמִים אַף־נַחֲלָת שָׁפְרָה עָלָי׃ (ו) - Межи выпали мне в отрадных местах, и удел мой прекрасен для меня.
Мальбим поясняет: исходя из этого, разница между мной и ими огромна - как в вопросе душевного счастья, так и в материальных успехах. Слово «נעימים» (отрады, приятности) указывает на духовные наслаждения, подобно тому как сказано в конце псалма: «Блаженство в деснице Твоей навек» («נעימות בימינך נצח»). А что означает «חבלים» (дословно «верви», отмеривающие надел)? Это выражение означает долю и удел, как в стихе «И выпало уделов (хевлей) Менаше десять», или как в выражении «участок земли» (хевель эрец). То есть: мой жребий и моя доля в духовном утончении, в чистоте и сиянии души выпали мне среди истинных отрад - я удостаиваюсь бесконечной духовной вечности. Категория «חבלים» здесь относится к уровню высшей отрады, к будущему миру и усладе души.
В отличие от этого, те, кто верит в небесное воинство, и всевозможные идолопоклонники не имеют ни душевного счастья, ни вечного существования. Ведь душевного счастья человек может достичь исключительно в духовном. Все прочие виды «счастья» материальны и приземленны - и это вовсе не счастье, а лишь вожделения. Истинная же внутренняя наполненность и подлинное удовлетворение приходят к человеку только через духовность.
«И удел мой прекрасен для меня» - кто богат? Тот, кто доволен своим уделом
А что можно сказать о телесных наслаждениях? Они названы словом «נחלה» (наследие, имение), поскольку наследие - это то, что человек передает своим детям, материальная часть, как сказано: «Дом и богатство - наследие отцов». Царь Давид говорит: не думай, что в этом я уступаю им, ведь «и удел мой прекрасен для меня». Обратите внимание на формулировку: он не говорит, что у него больше, чем у них. Вполне возможно, что у другого человека имущества больше, чем у него, - и все же Давид богаче. Как такое может быть? Ведь «кто богат? Тот, кто доволен своим уделом». У его ближнего может быть множество имений, но ему этого мало; у него есть поместье, но оно ему не мило, оно не кажется ему хорошим. Он постоянно ищет большего, вечно голоден, вечно жаждет новых материальных приобретений. Но у меня - мой удел прекрасен для меня, и потому даже в материальном плане мое положение лучше, чем у него, ведь то, что у меня есть, приносит мне радость.
Так сказано об учениках злодея Бильама: даже в этом мире они никогда не насыщаются. Душа не может наполниться материальным; когда пытаются насытить ее земными вещами, она лишь требует все больше и больше и никогда не обретает покоя. Но царь Давид говорит: у меня все иначе. Даже если мое земное достояние уступает их владениям, оно прекрасно для меня, я рад ему, доволен и счастлив им. И в этом заключается вся суть: чтобы человек радовался тому, что у него есть.
История: кто богаче?
Рассказывал рав Элиэзер Бен-Давид, ездивший во времена шаха в Иран - когда туда еще можно было свободно поехать и вернуться, - чтобы собирать пожертвования у баснословно богатых людей, мультимиллионеров. Однажды, будучи еще молодым аврехом, он пришел к ним и сказал: «Я богаче вас». Они посмотрели на него так, будто готовы были съесть живьем: «Богаче нас? Этот человек либо не в своем уме, либо тайный богач и получил наследство, о котором мы ничего не знаем».
Тогда он сказал им: «Я хочу, чтобы вы поняли, кто такой бедняк и кто такой неимущий (эвьон). Мера нужды («эвьон») определяется тем, сколько человек вожделеет. Чем большего человек жаждет, тем сильнее он нуждается; чем меньше его притязания, тем меньше его нужда. Тот, кому недостает многого, жаждет большего, а тому, кому недостает малого, достаточно малого, чтобы восполнить нехватку». И он продолжил: «Если мне кто-то предложит сделку на две тысячи шекелей, я с радостью сяду с ним за стол переговоров, ведь я смогу заработать две тысячи шекелей. Но если вам предложат дело меньше чем на миллион долларов, назначите ли вы встречу? Вы тут же ответите: „Не морочь мне голову, у меня нет на это времени, говори о серьезных суммах“. Если так, поймите же: вы беднее на целый миллион долларов, вам не хватает миллиона долларов - представьте, какой вы нищий! А мне не хватает всего лишь двух тысяч шекелей. Мне недостает малого, а вам недостает огромного состояния».
И в этом истина: подлинная мера заключается в том, чего человеку недостает. К чему ты стремишься, сколько тебе еще нужно? Тот, у кого эта нехватка столь велика, пребывает в огромном дефиците и бесконечных притязаниях. И ведь со временем аппетит растет - потом три тысячи, затем десять тысяч; тот богач ведь тоже чаще всего не родился богатым, но аппетит его рос с годами, как сказано: "Есть у него сто - хочет двести". Однако на данном этапе мне не хватает именно этого. Давид говорит: "Аф нахалат шафра алай" - удел, который даровал мне Г-сподь, прекрасен в моих глазах, я не ощущаю в нем недостатка и не чувствую, что мне нужно что-то еще.
613 советов, а не 613 проблем
אֲבָרֵךְ אֶת־יְהֹוָה אֲשֶׁר יְעָצָנִי אַף־לֵילוֹת יִסְּרוּנִי כִלְיוֹתָי׃ (ז) - Благословлю Г-спода, Который дал мне совет; даже по ночам наставляют меня почки мои (7).
Мальбим объясняет: хотя по Торе человек свободен в своих поступках, то есть обладает свободой выбора и в любое мгновение властен решать, творить добро или нет, тем не менее Святой, благословен Он, не оставил меня во власти дурного побуждения (йецер а-ра), чтобы то делало со мной все, что ему заблагорассудится. Ведь у йецера действительно есть сила, и если бы Святой, благословен Он, не помогал человеку, тот не смог бы с ним совладать. Иными словами, если мне все же удается превозмочь свое дурное начало, то лишь потому, что Г-сподь помогает мне. Поэтому я благодарю Всевышнего за то, что Он выступает для меня советником, стражем, тем, кто приходит на помощь, чтобы я не увлекся за йецером.
В чем же Он дал мне совет? В Торе. Г-сподь даровал нам Тору, и Тора направляет нас на верный путь, влечет к святости, учит, как уберечься от вожделения и прочих капканов дурного побуждения. В этом смысл слов "Который дал мне совет". Святой Зоhар называет 613 заповедей (тарьяг мицвот) "тарьяг эйтин" - 613 советов. Тора говорит тебе: вот тебе 613 советов, как жить правильно, 613 советов, как обрести душевное счастье.
И посмотрите, какой это взгляд на Тору! Есть люди, которые смотрят на заповеди как на 613 проблем. Рассказывают об одном человеке, который был кантором в синагоге и ушел на большую оперную сцену. Его спросили, почему он так поступил, и он ответил, что после каждого исполненного отрывка ему не хватало аплодисментов: закончил отрывок в молитве Мусаф на Рош а-Шана - и ему не хватает, чтобы похлопали в ладоши, вызвали на бис. Он пришел в оперу, и его спросили: там ведь выступают женщины, это не очень подходит человеку в кипе? И что же он ответил? "Ты прав, с этим у меня проблема". Посмотрите, до чего доходит: человек ходит по миру с 613 проблемами - тут у него проблема и там у него проблема. Но святой Зоhар говорит: это не проблемы, Я дал тебе 613 советов! Горе человеку, для которого Тора превращается в проблему. Всевышний говорит: здесь Я дал тебе добрый совет, и там добрый совет; смотри на каждую Мою заповедь как на благой совет о том, как обрести вечную жизнь. И в этом смысл слов: "Благословлю Г-спода, Который дал мне совет" - как же я благодарен Г-споду за то, что Он дал мне столь прекрасные советы, как уберечься от дурного побуждения и прилепиться к святости.
"Даже по ночам наставляют меня почки мои" - сила совести
Святой, благословен Он, вложил в меня чувство морали, так что даже по ночам мои почки наставляют и укоряют меня, удерживая от дурного пути. Это совесть - подобно компасу, она призвана указывать человеку верное направление: правильно ли ты поступаешь. После того как царь Давид отрезал полу плаща Шауля, сказано: "И поразило сердце Давида его" - это были муки совести. Сердце укоряло его: зачем ты это сделал, не следовало так поступать. Мудрецы наши, благословенной памяти, приводят, что с него взыскали за это, и в конце его дней "покрывали его одеждами, но не было ему тепло", и комментаторы говорят, что он надорвал полу плаща Шауля и оставил его без цицит. Так или иначе, мы видим, что существует понятие внутренней морали, и Святой, благословен Он, вложил ее в человека. Поэтому я благодарю Всевышнего и за то, что Он насадил во мне эту нравственную силу, направляющую меня на путь истины.
Однако нужно знать: чрезвычайно опасно, когда в человеке есть моральное чувство, но нет Торы. Тогда он принимает для себя всевозможные нравственные концепции и проявляет жалость - но совсем не к тем, к кому следует. Он жалеет палестинцев и бродячих собак, тогда как к евреям, к соблюдающим заповеди, к поселенцам у него нет ни грамма жалости; и более того, по отношению к ним он преисполнен ужасающей жестокости. Был один левый деятель, который заявлял, что палестинцам следует наводить свои ракеты на Гуш-Катиф: мол, зачем стрелять сюда, вы вызываете антагонизм израильского общества к палестинской проблеме, стреляйте по ним! Другой называл их "иудонацистами", третий предлагал вешать харедим на столбах электропередач, а четвертый предлагал зайти с автоматом М-16 в Меа Шеарим и расстреливать людей. Желающие могут прочесть об этом в брошюре "Слова способны убивать", изданной отделом "Маноф" организации "Арахим". Мы видим, что человек способен взять самые возвышенные идеалы сострадания и милосердия и применить их совершенно превратно.
Рассказывают об одном из тех десятерых нацистских преступников, повешенных по приговору Нюрнбергского процесса, что у него была собака, и знаете, как он ее звал? "Менш" - человек. При этом евреев травили газом, для него они были словно тараканы, а вот собака - это "менш", ее он любил и лелеял. Вот что происходит, когда человек направляет сострадание и милосердие не туда, куда должно. Действительно, в человеке заложена внутренняя мораль, но горе, если ее не направлять, если нет Торы, которая руководит ею.
И Раши приводит толкование наших мудрецов на слова "даже по ночам наставляют меня почки мои", относящееся к Аврааму-авину: Авраам учил Тору еще до того, как она была дарована. Откуда же? Обе его почки были словно бьющие ключи, и оттуда он черпал Тору. То есть здесь присутствует аспект влияния Свыше.
"Всегда ставлю Г-спода пред собою"
שִׁוִּיתִי יְהֹוָה לְנֶגְדִּי תָמִיד כִּי מִימִינִי בַּל־אֶמּוֹט׃ (ח) - Всегда представляю я Господа пред собою; ибо Он одесную меня, не поколеблюсь. (8)
Благодаря советам Торы, упомянутым в предыдущем стихе, и благодаря нравственному чувству, то есть голосу чистой совести - внутреннему ощущению того, поступил ли я правильно и морально или нет, - силой всего этого сказано: «Всегда представляю я Господа пред собою». Мальбим поясняет: хотя вожделения тела требуют от нас оставить путь Всевышнего и устремиться за удовольствиями, я ставлю Господа перед собой. А что противостоит этим вожделениям? Заповеди Всевышнего, именно они противостоят им.
Почему сказано «шивити» («представляю/ставлю»), а не «самти» («положил/поставил»)? Ведь слово «шаве» связано с положением чего-либо, то есть «я поставил Господа пред собой». Мальбим объясняет: выражение «шивити» всегда несет в себе также значение сравнения («hашваа»), сопоставления одного с другим. То есть: я поставил Его перед собой и произвел сравнение. Когда я сравниваю заповеди Всевышнего со страстями, величие заповедей Творца безоговорочно берет верх. В этом и заключается смысл слов «Всегда представляю я Господа пред собою»: когда я ставлю Всевышнего лицом к лицу со своими страстями и желаниями, вне всякого сомнения, Всевышний перевешивает, Его заповеди побеждают, и я иду Его путем.
Две силы в душе человека
Мальбим разъясняет, что в душе человека есть два пути. Первый - это тело и его силы, которые постоянно советуют человеку идти навстречу опасностям и соблазнам и склоняют его к себялюбию. Тело неудержимо влечет к материальному, тут нечего скрывать: тело материально, тело полно вожделений. Никто еще не видел тела, которое бы само по себе бежало исполнять заповеди; наоборот, человеческое тело естественным образом тянется к наслаждениям.
Конечно, бывает и такое, когда само тело тянется к духовному, как это было у праотца Авраама. Про Авраама мы знаем, что он как бы оставил Самого Святого, благословен Он, и пошел принимать гостей: «Владыка! Если я обрел благоволение в очах Твоих, не пройди мимо раба Твоего», - у меня гости! И отсюда наши мудрецы вывели, что гостеприимство выше встречи Шхины. Возникает вопрос: откуда Авраам знал, что можно оставить Всевышнего ради нескольких путников-арабов, кланяющихся пыли своих ног? Дело в том, что у Авраама даже само тело стало святая святых; и если его тело в этот момент потянулось к гостеприимству, значит, именно это сейчас и нужно было сделать. У нас же подобное влечение служит обратным знаком: если чувствуешь, что тебя сильно тянет к чему-то одному, знай, что поступить нужно ровно наоборот. Но у Авраама то, к чему влекло его естество, и было волей Всевышнего; он находился на таком высоком уровне, когда дурное начало уже заключило с ним мир, как говорят наши мудрецы.
Но вернемся к людям обычным, слепленным из глины, вроде нас. Мальбим говорит: тело и его силы склоняют человека к эгоизму, к покою, безмятежности, к страстям и наслаждениям. Доходит до того, что даже когда человек исполняет заповедь или совершает что-то духовное, туда неизменно примешивается личный интерес: что мне с этого будет? Какая выгода? Окажут ли мне за это почет? Увидят ли люди, что я исполнил заповедь? Не рассказать ли об этом другим? Ведь со времен греха Древа познания («даат» означает связь, соединение) добро и зло смешались, и в нашем мире почти невозможно совершить добро так, чтобы к нему не примешалась капля зла. Поэтому Рамбам пишет: если человек исполнит хотя бы одну-единственную заповедь абсолютно бескорыстно, чисто во имя Небес, он уже заслужил удел в грядущем мире. Всего одна заповедь! Это показывает, насколько это трудно и редко. Как приводит Гемара о рабби Ханине бен Терадьоне и рабби Йосе бен Кисме, когда один спросил другого: «Случалось ли тебе совершить особый поступок?» - и тот ответил, что однажды у него перепутались деньги на праздничную трапезу с деньгами для цдаки, и он отдал все беднякам. За всю жизнь это было единственное деяние, о котором он с уверенностью мог свидетельствовать, что оно было совершено абсолютно бескорыстно, только ради Небес.
Получается, что тело и его импульсы вмешиваются даже в заповеди, которые мы исполняем. Даже в дела святости всегда проникает личный расчет, соображения выгоды и материальности, и даже надежда на награду в будущем мире - это тоже личный расчет: человек служит Всевышнему не просто потому, что Он так повелел, а потому, что это выгодно. Высшая же ступень служения выражена в поучении: «Не будьте как рабы, служащие господину ради получения награды». Дай Бог нам служить хотя бы ради награды, в этом нет ничего зазорного; но подлинная высота - служить Всевышнему просто потому, что Он так повелел, даже если за это не обещано никакой награды, и даже если бы за верность полагалось наказание, а бунтарю - награда. Человек обязан исполнять веления Святого, благословен Он, даже если бы ему сказали, что за каждую заповедь ждет наказание. Мы, конечно, не на этом уровне, но «от служения не во имя Небес приходят к служению во имя Небес»: человек начинает соблюдать ради награды, а затем, с Б-жьей помощью, поднимается на уровень, когда все делается исключительно во имя Всевышнего.
С другой стороны, говорит Мальбим, в человеке заложена иная сила - практический разум, интеллектуальная часть души, которая представляет собой «частицу Б-жественного свыше», порождение мудрости Всемогущего Творца. Ведь «тот, кто вдунул, вдунул от Себя» - Всевышний вдохнул в нас духовную сущность. И эта часть влечет нас к духовному. Душа в этом мире не получает удовольствия ни от мороженого, ни от стейка; чтобы она ощутила наслаждение, ей нужны молитва, Тора, связь со святостью. Поэтому говорит царь Давид: Господь наставляет меня, помогая противостоять телу и материальности. И тот, кто прислушивается к совету Всевышнего, говорит о себе: «Всегда представляю я Господа пред собою» - он взвешивает свои страсти и желания перед лицом служения Всевышнему, сопоставляя одно с другим.
Ибо Он одесную меня, не поколеблюсь
И что же он выбирает? «Ибо Он одесную меня, не поколеблюсь». Мальбим объясняет: эти два пути называются в священных книгах правой и левой стороной. Правая сторона - это путь служения Всевышнему и прилепления к Нему, как сказано: «Сердце мудрого влечет направо, а сердце глупого - налево». После того как я поставил Господа перед собой и подчинил свою волю Его воле, я непрестанно держусь правой стороны - святости, чистоты, пути, ведущего к соединению с Творцом. И благодаря этому «не поколеблюсь», не оступлюсь. Этот путь ведет к совершенству, а не к падению, сокрушению, боли и разрушению.
Раши объясняет слова «ибо Он одесную меня, не поколеблюсь» иначе: у царя Давида всегда при себе был свиток Торы, как и положено царям. Тора всегда находится справа от меня, я непрестанно погружен в нее, и благодаря этому не поколеблюсь. А Радак приводит толкование Рамбама из «Море Невухим», согласно которому «одесную меня» означает: Всевышний для меня словно правая рука, как в стихе «Если забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет десница моя». Человек никогда не забывает о своей правой руке: постоянство и легкость ее движений заставляют помнить о ней ежесекундно. Так же и человек всегда помнит о Святом, благословен Он, и благодаря этой памяти никогда не упадет.
Три достоинства: сердце, душа и тело
לָכֵן שָׂמַח לִבִּי וַיָּגֶל כְּבוֹדִי אַף־בְּשָׂרִי יִשְׁכֹּן לָבֶטַח׃ (ט) - Потому возрадовалось сердце мое, и возликовала душа моя, даже плоть моя пребудет в безопасности. (9)
Мальбим объясняет, что Давид перечисляет здесь три достоинства. Первое - «возрадовалось сердце мое». Мальбим уже не раз объяснял, что сердце обозначает силу власти в душе: сердце управляет органами тела. Если человек не следует за этим властвующим сердцем, а напротив, сердце влечет его к страстям, у него не будет ни истинной радости, ни удовлетворения от своих поступков. Мудрецы говорят: злодеи полны сожалений. Мы уже говорили, что материальные наслаждения не наполняют человека, а опустошают его и порождают новые вожделения. Сердце, порабощенное страстями, постоянно пребывает во внутренней борьбе: с одной стороны, оно жаждет и вожделеет, а с другой - понимает, что потом придет раскаяние и горький вопрос: зачем я это сделал, что мне это дало? Ведь ничего не осталось! А затем человек ощущает себя совершенно бессильным: неужели я не смог сдержаться, не совладал с собой? Фактически он утратил власть, а ведь орган власти - это сердце. Царь Давид говорит: «возрадовалось сердце мое» - мое сердце радуется, поскольку оно правит должным образом и не идет на поводу у страстей.
Вторая причина исходит от Б-жественной души: «и возликовала слава моя». Мальбим отмечает, что в священных текстах слово «слава» (квод) постоянно служит обозначением души, как и в стихе: «да пребудет слава моя вовек». Как уже объяснялось, душа не находит удовольствий в телесном; напротив, она увядает, сжимается, и ей тяжело. Когда тело увлекается страстями, душа страдает и томится, отчего человек погружается в уныние, депрессию, в различные состояния апатии и душевной пустоты - ведь душа внутри него чахнет. Но Давид говорит: у меня все иначе, я насыщаю стремления своей души духовным, и потому она радуется: «и возликовала слава моя».
И третье достоинство относится к самому телу. Пока тело влечется за страстями, как пишет Рамбам, вожделения истощают и его, в согласии со сказанным: «от души и до плоти истребит». Рамбам указывает, что у предающегося разврату меркнет свет глаз, тело чахнет, а плоть иссыхает, подробно описывая разрушительное действие страстей на человека. В действительности города с одной из самых высоких показателей продолжительности жизни в Израиле - это Бней-Брак и Модиин-Илит, и там же зафиксирован самый низкий уровень онкологических заболеваний. Разве люди там питаются исключительно здоровой пищей? Не совсем: чолнт, гефилте фиш и кугель - это отнюдь не тофу, семена чиа или другие диетические новшества. Дело в том, что Тора обещает долголетие тем, кто верен ей: «да продлятся дни твои», «дабы хорошо было тебе». Тора дает нам руководство к тому, как обрести долголетие в этом мире и уберечься от болезней. В этом и заключается смысл слов «даже плоть моя пребудет в безопасности» - даже моя материальная часть не разрушит себя страстями и грубой телесностью, и ей также будет дарована вечность.
Радость против ликования
Мальбим делает тонкое различие: в чем разница между «радуется» (сама́х) и «ликует» (яге́ль)? Об этом говорилось уже неоднократно: «симха» (радость) постоянна и непрерывна, тогда как «гила» (ликование) - это всегда нечто внезапное, вспышка восторга от нового открытия. Поэтому о сердце сказано «возрадовалось» - речь идет о постоянной радости, ведь оно непрестанно побеждает дурное побуждение и удерживает власть. Если бы сердце брало верх лишь изредка, то при каждом успехе возникало бы бурное ликование («гила»): «мне удалось сдержаться!». Но Давид говорит: «возрадовалось сердце мое» - мое сердце побеждает постоянно, и это радость устойчивая, а не сиюминутная. Душа же («слава моя») «ликует», потому что каждый раз она постигает новую духовную ступень, совершает очередной подъем, и тогда рождается ликование - радость постоянного обновления.
«Ибо Ты не оставишь души моей в преисподней»
כִּי לֹא־תַעֲזֹב נַפְשִׁי לִשְׁאוֹל לֹא־תִתֵּן חֲסִידְךָ לִרְאוֹת שָׁחַת׃ (י) - Ибо Ты не оставишь души моей в преисподней, не дашь благочестивому Твоему увидеть тление. (10)
В соответствие со словами «и возликовала слава моя», относящимися к пребывающей в ликовании духовной душе, псалмопевец произносит теперь: «не оставишь души моей в преисподней». Ибо пусть в конечном счете тело умрет, ведь таков удел всякого человека - служит он Б-гу или нет, и кладбище не зря именуется «домом свидания для всего живущего», где сойдутся все смертные, - тем не менее тело сойдет в могилу, но душа моя туда не опустится, а будет жить вечно. Сказано: «душа нечестивого нисходит вниз, к земле» - когда человек живет сугубо материальным, его душа остается привязанной к этому миру. Но Ты, Всевышний, не оставишь мою душу в преисподней; плоть опустится в могилу, а душа - нет, и она будет вкушать вечное блаженство.
А в соответствие со словами «даже плоть моя пребудет в безопасности» он говорит: «не дашь благочестивому Твоему увидеть тление» - телу, которое вело себя благочестиво, не дай увидеть могильное тление. Но разве оно избежит смерти? Мальбим поясняет: Ты не дашь ему увидеть тление прежде времени. Настанет час, когда каждый покинет этот мир, но не своди его в могилу до срока, ведь я следую путями Всевышнего и предан Его заповедям.
И еще подмечает Мальбим: в чем различие между «не оставишь» и «не дашь»? Смысл выражения «не оставишь» в том, что человек пребывает во власти Всевышнего, слит с Ним, и Всевышний непрестанно оберегает его. Выражение же «не дашь» означает: не попустишь, не отдашь - то есть Всевышний спасает от тления со стороны. Это относится к телу, которое не соединено со Всевышним настолько тесно. Душа - это духовная часть, Всевышний держит ее, и потому звучит просьба: не оставляй меня, не оставляй моей души в преисподней, пусть она останется неразлучной с Тобой, образно говоря, в Твоей руке. А о материальной части, которую Всевышний так прямо не удерживает, звучит молитва: Владыка мира, не отдавай меня могиле, не допусти, чтобы я пал во тление раньше срока.
«Укажешь мне стезю жизни» - что такое истинная жизнь
תּוֹדִיעֵנִי אֹרַח חַיִּים שֹׂבַע שְׂמָחוֹת אֶת־פָּנֶיךָ נְעִמוֹת בִּימִינְךָ נֶצַח׃ (יא) - Укажешь мне стезю жизни, полнота радостей пред лицом Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек. (11)
Мальбим объясняет: временная жизнь - это всего лишь иллюзорная жизнь. То, чем человек живет здесь, преходяще. Спросите человека на склоне лет, и он скажет вам, насколько здешняя жизнь земная, временная и мимолетная. Молодой человек еще уверен, что вся жизнь у него впереди, но достигая предела, люди понимают, насколько здешнее бытие временно. А что же такое истинная жизнь? Это жизнь души, жизнь духовная.
И мы уже подробно говорили об этом, разбирая недельные главы: Паро спрашивает Яакова: «Сколько дней лет жизни твоей?», а Яаков произносит в ответ длинный монолог: «Дней лет странствования моего... не достигли дней лет жизни отцов моих во дни странствований их». На первый взгляд, такой пространный ответ непонятен. И мы объясняли по Мальбиму, что Яаков преподает ему урок этики: ты спрашиваешь: «Сколько дней лет жизни твоей?», но, по всей видимости, вовсе не понимаешь самого понятия «жизнь». Если ты говоришь о духовной жизни, то духовного уровня моих отцов я не достиг; они постигли миры, достигли близости со Всевышним, а меня святой дух покинул на долгие годы из-за отсутствия Йосефа, и я по-прежнему чувствую себя далеким: «Мал я перед всеми милостями и перед всей истиной». Если же ты имеешь в виду странствование, то есть сколько лет я прожил здесь, в этом материальном мире, то это вообще не называется жизнью.
Что же тогда истинная жизнь? Не то, что ты живешь здесь в теле, а вечная жизнь - когда душа совлечет с себя телесные покровы и вернется в узел жизни. Поэтому кладбище и называют «бейт а-хаим» («дом жизни»), ведь именно там - подлинная жизнь. И говорит Мальбим: пока человек находится в теле, он шаг за шагом приближается к «странам жизни». С момента рождения часы начинают тикать - день смерти предопределен со дня рождения, - и отсюда он начинает свой путь, ведущий к обители жизни. Но все это лишь при условии, что он идет верной дорогой; если же он блуждает по кривым и окольным тропам, он не достигнет предела жизни. Он попадет во множество мест, к «разбитым водоемам», но только не в обитель жизни.
Поэтому царь Давид молит: молю, Всевышний, укажи мне стезю, ведущую к жизни! Научи меня, каков путь, ведущий к обители вечной жизни, какова стезя, ведущая к духовности, - ведь сам по себе я этого пути не знаю, и только Всевышний может научить меня ему. Если нет Торы, как человек узнает, какая стезя истинна и приведет его в обители жизни?
Два различия между истинной жизнью и жизнью иллюзорной
И царь Давид объясняет здесь два различия между подлинной жизнью души и иллюзорной, материальной жизнью этого мира. Первое: радость, которую человек обретает во временной жизни, не является истинной радостью, потому что она не насыщает. Человеку всегда хочется большего: получил одно - желает другого. Купил машину, обрадовался, но не насытился, ведь потом поехал по улице и увидел, что вышла новая модель; у соседа на номерах уже восемь цифр, а ты остался с семью, и кузов у него блестит ярче. Человек пребывает в непрестанной погоне, в постоянном голоде и никогда не насыщается. Царь же Давид говорит: Ты учишь меня, что в духовной жизни «полнота радостей пред лицом Твоим» - духовная радость насыщает и наполняет, тогда как материальное наслаждение лишь опустошает.
Второе различие: материальное удовольствие конечно. Нет такого физического наслаждения, которое длилось бы бесконечно, и даже самые сильные вожделения быстро иссякают. Человек ест, насыщается, наполняет желудок - и все, конец. Предложи ему: «Съешь еще что-нибудь», - а он ответит: «Больше не могу, не хочется». Вожделение прошло, и желания больше нет. И так со всеми страстями: они преходящи и оставляют человека. Но «блаженство в деснице Твоей вовек» - та самая десница («ибо Он одесную меня - не поколеблюсь»), удел служения Всевышнему и близости к Нему, несет вечное блаженство, наслаждение безграничное и непреходящее.
В чем же разница между понятиями «нецах» (навек, вечность) и «леолам» (навсегда, вовек)? Мальбим объясняет: когда хотят сказать о чем-то, что будет существовать в здешнем мире постоянно, говорят «леолам» (от слова «олам» - мир) - то есть пока существует мир, это пребудет здесь. Но когда говорят о духовном, о том, что будет существовать в высшей духовной реальности, употребляют слово «нецах» - абсолютная вечность, во веки веков. Даже когда «небеса, как дым, рассеются, и земля, как платье, обветшает», это останется незыблемым; а вечное всегда духовно, оно пребывает непрестанно и неизменно.
И в завершение главы: Раши толкует слова «тодиэни орах хаим» в будущем времени, а не как молитвенную просьбу: «Ты, Господи, укажешь мне стезю жизни». Радак же объясняет, что здесь звучит именно молитва: молю Тебя, Всевышний, укажи мне стезю жизни, прошу Тебя, Владыка мира, открой мне верный путь, на котором я смогу прилепиться к Тебе.
Итоги:
В этой части главы царь Давид указывает на различие между собой и теми, кто следует за суетой: его удел - в духовных отрадах, но и земной его удел прекрасен в его глазах, ведь «кто богат? - Тот, кто радуется своей доле». Он благословляет Всевышнего за два дара: 613 наставлений Торы и заложенное в него нравственное чувство, при условии, что эта нравственность направляется Торой. Благодаря им он ставит Всевышнего превыше своих вожделений, избирает путь десницы и потому неколебим. Отсюда проистекают три ступени: сердце, пребывающее в непрестанной радости от победы над дурным началом, душа, ликующая от обновляющихся духовных достижений, и плоть, покоящаяся в безопасности. И наконец - душа не будет оставлена в преисподней, а тело не увидит тления раньше срока, и великая молитва: «Укажи мне стезю жизни», ведь лишь на ней пребывают полнота радостей и вечное блаженство, чего лишены любые земные удовольствия, которые не насыщают и не длятся долго.