Перед нами заключительная часть 104-го псалма Тегилим - великого псалма «Бархи нафши», в котором царь Давид обозревает все мироздание и промысл Творца в Его мире. В завершение псалма Давид переходит от созерцания творения к осмыслению управления через суд: как Святой, благословен Он, взирает на землю, и она содрогается, как подобает человеку воспевать и славить своего Создателя, и когда наша молитва и речь угодны Ему. Псалом завершается стихом «Да исчезнут грехи с земли», из которого наши мудрецы вывели важнейший принцип в отношении к грешникам.
הַמַּבִּיט לָאָרֶץ וַתִּרְעָד, יִגַּע בֶּהָרִים וְיֶעֱשָׁנוּ׃ - Взирает на землю, и она дрожит, коснется гор, и они дымятся.
Ибн Эзра объясняет: Святой, благословен Он, подвешивает землю ни на чем и держит ее Своей силой, «не поколеблется во веки веков» - земля держится лишь потому, что Всевышний удерживает ее. И если пожелает Творец, от одного лишь взгляда земля сотрясается, а горы горят. Есть также объяснение, приводимое Ибн Эзрой, согласно которому «и она дрожит» означает «и она сотрясает» - Всевышний смотрит на землю, и она сотрясает своих обитателей. Раши поясняет слова «коснется гор, и они дымятся»: прообразом здесь служит гора Синай, которая вся дымилась, когда Святой, благословен Он, открылся на ней и словно бы «коснулся» ее.
Радак объясняет, что здесь заключена притча об уничтожении нечестивцев: земля содрогается, а горы дымятся - образ грешников, сгорающих в огне от ярости гнева Всевышнего, когда сокрушится их сила и угаснет их могущество. Подобное мы находим в Торе в иносказательной форме: «Ибо огонь возгорелся в гневе Моем, и жжет до глубин преисподней» и «опаляет основания гор». Это метафора, выражающая гнев Творца на обитателей нижнего мира. И Радак добавляет тонкое замечание: стих начинается со слова «взирает», а продолжается словом «коснется» - чтобы научить нас, что само прикосновение и есть взгляд и провидение. Святому, благословен Он, не требуется физическое прикосновение, подобно человеку, которому для перемещения предмета нужно дотронуться до него; сам Его взгляд уже является прикосновением - «коснется гор, и они дымятся».
Мальбим разъясняет: даже в тот час, когда Всевышний желает разрушить мир, Он взирает на землю, и она трепещет от страха перед карой, касается гор, и они дымятся от сотрясения земли, - но все же Всевышний не губит все Свои творения. Он взирает лишь для того, чтобы истребить и наказать нечестивцев, заслуживающих кары, а не всех поголовно, как будет подробнее объяснено далее по тексту псалма.
אָשִׁירָה לַה' בְּחַיָּי, אֲזַמְּרָה לֵאלֹהַי בְּעוֹדִי׃ - Буду петь Господу всю жизнь мою, буду воспевать моего Бога, пока я существую.
Радак объясняет, что эти слова сказаны от имени народа Израиля и праведников из других народов: злодеи погибнут, когда Всевышний взглянет на землю, и она задрожит, и коснется гор, и они задымятся, а я останусь в живых - «и буду петь Господу всю жизнь мою».
Мальбим добавляет: «Буду петь Господу всю жизнь мою» - ведь тогда станет очевидно, что я спасся и остался в живых благодаря промыслу Всевышнего, в то время как все нечестивцы гибнут. Поэтому я буду петь Ему за то, что Он сохранил меня, ибо я остался прилеплен к Нему. А что означает «бе-оди» («пока существую»)? Раши толкует это как «пока я жив». Однако Мальбим разъясняет иначе: за то «дополнительное» (от корня «од»), за то преимущество и изобилие добра, которым одарил меня Создатель, - за это «буду воспевать моего Бога, пока существую».
В чем разница между «ашира» (воспою песнь) и «азамера» (буду воспевать в гимне)? Мальбим объясняет - и он уже разъяснял это выше, в главе 101, - что «зэмер» выше, чем «шир», поскольку «зэмер» всегда обращен только ко Всевышнему («буду воспевать Господа»), тогда как обычную песнь («шир») поют о чем угодно в мире. Кроме того, существует различие - и это фундаментальный принцип, к которому Мальбим неоднократно возвращается в своем комментарии, - между четырехбуквенным Именем АВАЯ и Именем «Элокай» (мой Бог). Имя АВАЯ относится к общему управлению миром, поддерживающему существование всего мироздания, тогда как «Элокай» выражает Его частное отношение ко мне, как к моему Богу, - индивидуальное провидение (ашгаха пратит) и личную связь с человеком.
Согласно этому: «Воспою песнь Господу при жизни моей» - это песнь Тому, Кто оживляет все творение. Но наряду с этим есть более высокая ступень - «зэмер», восхваление, предназначенное исключительно Творцу мира в качестве «моего Бога», проявляющего индивидуальное провидение обо мне. Это заслуживает отдельного гимна и особой хвалы в аспекте «Вы сыны Господу, Богу вашему», что является более высокой ступенью. И в этом смысл слов «пока я существую» («бэ-оди») - это то прибавление и преимущество, которое есть у меня перед остальным творением, ведь я сын Всевышнего.
В книге «Теhилот Маhариц» объясняется: нам известно, что Всевышний посылает страдания праведнику, чтобы тот молился и просил о милосердии, как говорили наши мудрецы, что праотцы были бесплодны, потому что Святой, благословен Он, жаждет молитвы праведников. И Всевышний сострадает праведнику в его беде, однако у этого есть благая цель: страдания приближают праведника к его Создателю. И все же наибольшая радость у Всевышнего - именно тогда, когда Он изливает изобилие на праведника, а не тогда, когда Он словно вынужден наказывать его страданиями; напротив, Ему больно оттого, что праведник страдает.
С чем это можно сравнить? С родителем, который знает, что иногда должен наказать сына. И хотя он полностью уверен в своем решении и не сомневается, что ребенок заслуживает именно этого наказания, ему тяжело видеть страдания сына; ему куда приятнее награждать ребенка, чем наказывать его. И заметьте, здесь речь идет о праведнике: праотцы были совершенными праведниками, и тем не менее Всевышний жаждал их молитвы и словно был вынужден наводить на них испытания, чтобы они молились.
Именно об этом говорит царь Давид: «Воспою песнь Господу при жизни моей, буду воспевать Бога моего, пока я есть», - пусть бы удостоился я всегда петь, воспевать и благодарить Всевышнего за то добро, которое Он изливает на меня, и не пришлось бы мне постоянно молиться из-за бедствий и невзгод. Хотя Всевышний и жаждет молитвы праведников, пусть не через это я исполню Его волю. Ведь когда я благодарю и восхваляю Его за дарованное мне благо, несомненно, «сладостна будет Ему беседа моя» еще больше, ведь моя молитва приятнее Ему тогда, когда «я буду радоваться о Господе», а не когда я прихожу к Нему от беды и отчаяния.
Однако мы знаем, что обычно, когда у человека все хорошо, он быстро привыкает к этому и перестает петь, а когда приходят беды - не перестает жаловаться. Виленский Гаон обращает на это внимание: с одной стороны написано «Нашел (маца) жену - нашел благо и обрел благоволение Господа», а с другой стороны сказано «И нахожу (моце ани) я горше смерти женщину». Так горше смерти или «нашел благо»? Гаон объясняет: обратите внимание на разницу в грамматической форме. «Маца» (нашел) - это прошедшее время, а «моце ани» (нахожу) - настоящее. Добро человек нашел один раз, быстро привык к нему, живет с этим уже тридцать лет и даже не видит нужды сказать спасибо Владыке мира, ведь все стало естественным и само собой разумеющимся. Зато зло - «нахожу», каждый день заново. И как написано о сварливой жене: «Непрестанная капель в дождливый день», капля за каплей, непрекращающаяся пытка.
И это то, о чем говорит Давид: «Я буду радоваться о Господе» - то есть буду радоваться Всевышнему тогда, когда Он посылает мне благо. Но, как уже говорилось, к добру человек привыкает слишком быстро и перестает слагать хвалу, и порой приходится навести на него немного страданий, чтобы он вспомнил, что есть Святой, благословен Он.
יֶעֱרַב עָלָיו שִׂיחִי, אָנֹכִי אֶשְׂמַח בַּה'׃ - Да будет сладостна Ему беседа моя, я же буду радоваться о Господе.
Радак поясняет: «Да будет сладостна Ему беседа моя» - пусть будут приятны Богу моя песнь, благодарность и хвала; «я же буду радоваться о Господе» - это соответствует сказанному выше: «Да возрадуется Господь деяниям Своим». То есть Всевышний радуется нам, а мы радуемся Ему: мы будем Ему народом, а Он будет нам Богом. И это соответствует тому, как мы уже не раз объясняли: связь между нами и Всевышним всегда взаимна, подобно крувим (херувимам). Когда лица их обращены друг к другу, это символ близкой связи; но когда лица их обращены к стенам Храма, когда каждый занят лишь своими делами и земными заботами, тогда и крув напротив, символизирующий Святого, благословен Он, поворачивается спиной. «Господь - сень твоя по правую руку твою»: каково наше отношение со Всевышним, такова и близость, которой мы удостаиваемся от Него.
Кстати говоря, подлинный пример и образец истинного служения Всевышнему - это человек, который служит Святому, благословен Он, в радости: «Я же возрадуюсь о Господе». Но тот, кто служит Творцу и при этом выглядит вечно измученным и страдающим, этакий «лицемерный праведник» («паруш никпи»), спотыкающийся о свои же ноги и ходящий с вечно недовольным кислым лицом, - в таких праведниках Святой, благословен Он, не заинтересован. Однажды раби Исраэль Салантер шел по улице перед Рош а-Шана и поздоровался с одним евреем, а тот не ответил ему и шел с мрачным видом. Раби Исраэль сказал о нем, что такой человек подобен открытой яме в общественном владении (наносящей ущерб окружающим), и заметил ему: «Зачем ты ходишь с таким кислым лицом? Рош а-Шана, Судный день - напротив, светись приветливостью к людям, и у тебя появится еще одна заслуга к Судному дню!»
Человек, у которого исполнение заповедей ассоциируется со страданиями, несчастен, и это вовсе не служение Всевышнему. «И не Меня призывал ты, Яаков, ибо тяготился ты Мною, Исраэль» - говорит Святой, благословен Он: не Мне ты служишь, ведь Мои заповеди радуют; если ты в печали, это не Моя заповедь, ведь заповедь Моя должна приносить радость! И все праведники и великие мудрецы: каждый, кто смотрел на них, видел их счастливыми. Тот, кто видел Хазон Иша, всегда видел улыбку на его лице, а ведь этот человек жил в постоянных муках и сам свидетельствовал о себе, что непрерывно находился в состоянии тяжелобольного, чьей жизни угрожает опасность, ради спасения которого разрешено нарушать субботу. Всю свою жизнь он страдал от болезней и недугов, кроме того тяжело переживал душевную болезнь своей жены, у него не было детей, и тем не менее в его доме всегда царила радость. Тот, кто видел рава Шломо Залмана Ойербаха, видел постоянную улыбку; кто слушал рава Бен Циона Абба Шауля, видел жизнерадостного человека; кто слушал рава Мордехая Элиягу, помнит, что все его уроки произносились с доброй полуулыбкой на устах. Тебе даны заповеди - радуйся им! Ты служишь Творцу - радуйся! А если ты не радуешься, возникает подозрение: может быть, ты служишь чему-то другому? «Повеления Господа справедливы, веселят сердце» - если они прямы и справедливы, они радуют сердце, а если у тебя нет радости, возможно, что-то искривлено и повреждено в тебе самом.
И точно так же, как Святой, благословен Он, заповедует: «И люби Господа, Бога твоего», - что мы произносим в благословении перед этим? «Избравший народ Свой Исраэль в любви». Сначала Всевышний избирает нас с любовью, и лишь затем следует «И люби...». Всевышний требует от тебя любви после того, как Сам полюбил тебя и одарил тебя бесконечной любовью. «Сыны вы Господу, Богу вашему» - какая же причина у тебя может быть для уныния? Человек должен был бы непрестанно пребывать в великой радости от одной только этой привилегии.
Этот стих можно прочесть и как условие: когда «я возрадуюсь о Господе» - тогда «сладостна будет Ему беседа моя». Но если служение исходит из печали и подавленности, беседа моя не будет Ему приятна. Говорит Святой, благословен Он: какая Мне польза от такого служения? Это подобно тому, как ты просишь своего ребенка принести что-то, и он делает это, но всю дорогу ворчит, с кислым выражением лица и с чувством, будто им помыкают, - у тебя пропадает всякое желание, и ты говоришь: «Не надо, ничего не делай, я сделаю сам». И наоборот, ребенок, который говорит: «Да, папа, с радостью! Тебе нужно что-то еще?» - такого ребенка хочется расцеловать. В точности так же: «Сыны вы Господу, Богу вашему». Тот, кто ведет себя с неохотой, для кого все заповеди в тягость и кто лишь думает, как бы от них отделаться, - как он может ожидать, что Всевышний будет радоваться ему? «Сладостна будет Ему беседа моя» - когда? Когда «я возрадуюсь о Господе». Такая молитва предстает перед Ним и угодна Ему. Пусть человек радуется предстоянию перед Всевышним! Пусть он не молится «Шмоне-эсре» с мыслью о том, как бы поскорее закончить и когда уже это кончится, а думает: как бы мне остаться со Святым, благословен Он, еще хотя бы на мгновение! Именно такая молитва принимается и желанна Ему, благословен Он.
Один великий человек однажды сказал: в чем заключается истинная суть любви ко Всевышнему? В том, что если бы человеку сказали, будто за заповеди наказывают, а за грехи награждают, но Святой, благословен Он, желает, чтобы ты исполнял заповеди, - человек все равно исполнял бы заповеди! В этом суть любви к Творцу: я не ищу собственной выгоды и последствий для себя, а знаю лишь, что исполнением заповеди радую Всевышнего, а грехом огорчаю Его. Конечно, это высочайшая ступень, и кто способен удостоиться такого уровня? Но по крайней мере нам следует знать, в чем выражается любовь к Богу. «Не Меня призывал ты, Яаков, ибо тяготился ты Мною»: Мои заповеди радуют, а не угнетают; и если человек чувствует, что они его тяготят, пусть больше учит мусар, чтобы осознать, насколько следует радоваться заповедям Всевышнего, и это совершенно изменит его взгляд на служение.
Однажды один юноша обратился к раву Штейнману и спросил: «Рав любит стейки?» Рав переспросил: «А что такое стейки?» Юноша объяснил, что это сочный кусок мяса, приготовленный на огне. Рав ответил: «Я с этим не знаком и, вероятно, нет». Парень спросил: «Разве рава заставляют есть стейки?» Тот ответил: «Нет, слава Богу». Юноша продолжил: «Уважаемый рав любит Тору?» Рав ответил: «Очень». Тогда парень сказал: «А я вот не люблю Тору, не люблю учиться, зато люблю стейки. Почему же меня заставляют делать то, чего я не люблю?» Ведь молодой парень: ему велят идти в ешиву и сидеть учиться, а он учиться не любит.
Рав Штейнман ответил ему притчей: однажды человеку дали попробовать мед. Сказали ему: «Возьми, попробуй, это сладко и вкусно». Он отказывался, но в конце концов попробовал - и тут же начал кричать, что это горько и ужасно, и выплюнул. Что же выяснилось? У него во рту и на языке были раны, и любое прикосновение вызывало боль и ощущение горечи. Сказал ему рав: «Мед сладок или нет? Разумеется, сладок, просто у этого человека язвы во рту. Точно так же: "Повеления Господа справедливы, веселят сердце", - а если тебя это не радует, значит, у тебя раны во рту. А что это за раны? Грехи, совершаемые человеком, и его увлеченность суетой этого мира. Каждая тяга к очередной суете вытесняет каплю святости, каждая тяга к очередной нечистоте вытесняет святость, и невозможно совместить одно с другим. Оборви влечение к нечистоте - и ты вдруг обнаружишь, насколько "повеления Господа справедливы, веселят сердце", насколько Тора "слаще меда и капель сота". Почему ты не ощущаешь этой сладости? Потому что вместо Торы у тебя в голове сериалы; ты живешь в иллюзиях кино, в погоне за материальным и телесным. Отключись от этого - и как только ты отключишься, ты увидишь, как прекрасна и сладостна Тора!»
Это нагляднее всего видно на примере баалей-тшува. Рав Ури Зохар, благословенна память праведника, рассказывал, что был безумным фанатом футбола до неописуемой степени, и оторваться от этого для него было тяжелейшей задачей. Он упорно работал над собой, сумел отстраниться и достиг высочайшей любви к Торе, прилепляясь к ней каждую свободную минуту. Однажды он пришел в гости к родственникам, а по телевизору как раз шел футбольный матч. Он сказал: «Дайте-ка я посижу, вспомню былое, посмотрю». И позже он вспоминал: «По правде говоря, я стал смотреть, но это совершенно перестало меня трогать; через две минуты мне стало скучно, и я попросил переключить». Иными словами, когда в голове футбол, с Торой это несовместимо; но как только ты освобождаешь место, ты вдруг видишь, сколько места открывается для Торы и насколько она сладостна и прекрасна! Как пишет «Ховот а-Левавот», этот мир и мир грядущий подобны двум женам-соперницам: угождая одной, вызываешь гнев другой, и угождая второй, гневишь первую, - угодить обеим сразу невозможно. Поэтому, когда человек спрашивает, почему у него нет влечения к Торе и почему он не чувствует вкуса в учебе, первым вопросом должен быть: а в чем ты этот вкус находишь? Проверь, что именно пробуждает в тебе живой вкус, и поймешь: вот она, ахиллесова пята, которая лишает тебя вкуса во всем остальном! Начни отдаляться от социальных сетей, от телевидения, фильмов и погружения в земные страсти - и ты внезапно почувствуешь себя более духовным, Тора вдруг заговорит с твоим сердцем. Но совместить это невозможно, а без этого невозможно прийти к «я возрадуюсь о Господе».
Мальбим поясняет слова «сладостна будет Ему беседа моя»: песнь, которую я воспою, будет о моей жизни и моей силе, о том добре, которое Всевышний являет мне, но не о гибели нечестивцев. Хотя при раскрытии Святого, благословен Он, злодеи погибнут, как сказано в следующем стихе: «Да исчезнут грешники с земли», - я не пою об этом, ибо подобная песнь не будет сладостна Всевышнему. Святой, благословен Он, не радуется, когда мы ликуем о гибели грешников: «Творения рук Моих тонут в море, а вы поете песнь?!» Поэтому я буду петь Всевышнему о том благе, которое Он дарует мне, и о моем спасении, а не о возмездии, постигшем их. Именно такая песнь будет Ему угодна.
И при всем том Давид-а-мелех говорит, что сам он в своем сердце радуется тому, что грешники исчезнут с земли, и Мальбим связывает это со следующим стихом. Ведь написано: «Радость для праведника - свершение правосудия»: когда с Небес вершится суд, праведник испытывает радость, потому что тогда становится видно, как Святой, благословен Он, взыскивает с нечестивцев. Такая страна, как Украина, истязала нас и причинила столько бед! Тот, кто читает о происходивших там зверствах, содрогается от ужаса: Хмельницкий и его сообщники, погромы 5408 и 5409 годов (Тах ве-Тат), а ведь он до сих пор у них национальный герой! Когда Святой, благословен Он, воздает злодеям по заслугам, наше сердце не сжимается от жалости к ним: пришло время взыскать с них! Когда Он взыскал с Египта - пришло время; когда взыскивает со всех народов, чей час пробил, - напротив: «Радость для праведника - свершение правосудия», ибо праведник радуется тому, что Творец вершит суд, ведь тем самым раскрывается истинное правосудие Создателя.
Мы уже говорили в свое время о революции в Испании, и некоторые утверждают, что она унесла более миллиона жизней. Когда об этом рассказали Хафец Хаиму, он сказал: вы думаете, что Святой, благословен Он, забыл о том, что мы пережили четыреста лет назад? (А сегодня уже пятьсот.) Вы думаете, что Святой, благословен Он, забыл об изгнании из Испании? Святой, благословен Он, взыскал с них, когда пришло время. Нам хочется, чтобы все происходило быстро, но Святому, благословен Он, не нужно делать все быстро. Поэтому праведник сам по себе радуется, когда видит, как Святой, благословен Он, взыскивает с нечестивых, и я возрадуюсь в сердце своем тому, что исчезнут грешники: чтобы не было больше нечестивых, которые творят зло и умышленно действуют против Творца. И хотя останутся такие, которые относятся к категории "грешников", ведь грех совершается по ошибке и оттого, что дурное побуждение взяло верх, но не будет нечестивых, действующих со злым умыслом; все увидят суды Всевышнего и убоятся, и будут страшиться поступать против Его воли. И поэтому "благослови, душа моя, Господа", как сказали мудрецы, что Давид увидел падение нечестивых и произнес песнь, ибо тогда я вижу, как "и возвысится Господь один в тот день", без тех нечестивых, которые вводят многих в грех. Итак, здесь две стороны: я сам по себе радуюсь тому, что Святой, благословен Он, истребляет нечестивых, но это не та радость, что приятна пред Ним; "да будет приятна Ему беседа моя" именно тогда, когда "я возрадуюсь о Господе".
יִתַּמּוּ חַטָּאִים מִן הָאָרֶץ וּרְשָׁעִים עוֹד אֵינָם, בָּרְכִי נַפְשִׁי אֶת ה' הַלְלוּ־יָהּ׃ - Исчезнут грешники с земли, и нечестивых больше не будет, благослови, душа моя, Господа, аллилуйя.
Радак объясняет: в этом мире какая польза от того, что исчезнут грешники? Исчезли, и приходят новые грешники, и так по кругу; и новые грешники обычно "усовершенствованы" по сравнению с прежними. Но когда речь идет о днях Машиаха: исчезнут нечестивые, не будет больше в мире самой сущности зла, и это и есть "и нечестивых больше не будет": "поглощена будет смерть навеки, и отрет Господь слезу со всех лиц". И тогда воистину "исчезнут грешники с земли", ибо не придут другие на их место, а вообще не будет зла, и тогда "благослови, душа моя, Господа", и также все народы возблагодарят и восхвалят Всевышнего, благословен Он: аллилуйя.
И приводит еще Радак от имени Ибн Эзры: "да будет слава Господа вовеки": слава Всевышнего - это творения, ибо когда видят творение, раскрывается Его слава, и тогда "возрадуется Господь о делах Своих" тому, что творение остается в своем строе. И Он "взирающий на землю, и она трепещет", подвешивающий землю в пустоте и удерживающий ее, чтобы она не поколебалась вовеки, а если бы захотел, земля бы содрогнулась и горы бы сгорели. И об этом мы молимся и говорим "буду петь Господу": я обязан благодарить Всевышнего, благословен Он, за то, что Он совершил все эти могущественные деяния, и за всю эту действительность, в конце которой грешники исчезнут, а праведники останутся, за все это я буду петь, восхвалять и славить Творца, благословен Он. "Благослови, душа моя" - за истребление нечестивых, а "разумеющим" он говорит "аллилуйя".
И что такое "аллилуйя"? Радак объясняет, что это величайшая хвала из всех, как сказали мудрецы, что она включает в себя песнь и хвалу воедино: י־ה - это половина Имени, и для краткости его соединили со словом "хвалите" (алелу) и сделали из этого одно слово: "аллилуйя". И приводит от имени мудрецов в трактате Брахот, лист 9: сто три главы произнес Давид и не сказал "аллилуйя", пока не увидел падение нечестивых и не произнес песнь. То есть до сих пор (мы находимся в главе 104, после 103) не появлялось "аллилуйя"; лишь когда "исчезнут грешники с земли", тогда подобает восхвалять, петь и славить Творца, ибо в этом возвеличится слава Его царства, когда не будет нечестивых, оскверняющих Его имя.
Мальбим объясняет разницу между "грешниками" (хатаим) и "нечестивыми" (решаим): нечестивый - как в отношениях между человеком и ближним, так и между человеком и Всевышним - не гоним вожделением, а является носителем идеологии, он желает творить зло. А грешник оступается по ошибке, потому что дурное побуждение взяло над ним верх. И вот что говорит Писание: "исчезнут грешники с земли" - также и те, кто грешит из-за своего побуждения, "и нечестивых больше не будет" - те, кто действует именно ради того, чтобы творить зло, и посредством этого "благослови, душа моя, Господа".
Гемара в трактате Брахот, лист 10, приводит известную и знаменитую историю о рабби Меире и его жене Брурии: "Были те разбойники, что жили по соседству с рабби Меиром и причиняли ему много страданий" - были разбойники, буйные люди, в округе рабби Меира, и они очень его донимали. Просил рабби Меир о них милосердия, чтобы они умерли. И это выражение немного странно: разве не следовало сказать "просил над ними суда"? Но дело в том, что смерть нечестивых благо для них и благо для мира. Прежде всего благо для них: нечестивый человек, который умер бы в двадцать лет, разве не было бы ему лучше? Он прибавил еще шестьдесят лет и еще досок в свой костер там, наверху; разве не было бы ему лучше, если бы он ушел на шестьдесят лет раньше? Каждый год, что ты прибавляешь, ты прибавляешь еще прегрешений. Поэтому смерть нечестивых благо для них, а также благо для мира, и поэтому это называется, что он просил о них милосердия.
Сказала ему Брурия: что ты думаешь? Из-за того, что сказано "исчезнут грешники"? Разве написано "хотим" (грешащие)? Написано "хатаим" (грехи)! То есть мы молимся не о том, чтобы исчез грешник, а о том, чтобы исчез грех, чтобы окончилось прегрешение, а не носитель прегрешения. И еще сказала ему: "спустись к концу стиха" - обрати внимание на конец пасука, "и нечестивых больше не будет": раз исчезнут грехи (раз они уже не совершают греха), то, само собой, они уже не нечестивые. Выходит, что тебе следует просить о них милосердия, чтобы они раскаялись, и тогда "и нечестивых больше не будет", не в том смысле, что они умрут, а в том, что они уже не нечестивые, а стали праведниками. И заключает Гемара: просил о них милосердия, и они раскаялись.
При всей прекрасной толковании Брурии, есть те, кто написал резкие слова против нее и сказал "нет мудрости у женщины, кроме как за прялкой", ибо это, безусловно, не простой смысл Писания. Прочитаем Раши, который дает простой смысл текста: "исчезнут грешники" - то есть грешащие люди, как и слова рабби Меира. И более того, это доказывается из грамматики святого языка: если бы было написано "хатаим" с ослабленной буквой тет, имелось бы в виду, что окончатся сами грехи; но поскольку написано "хаттаим" с усилением (дагешем), это подобно разнице между "гемалим" и "гаммалим": гемалим - это животные (верблюды), а "гаммалим" с усилением - это те, кто ведет верблюдов. Так и "хаттаим" с усилением - это грешащие люди. Итак, простой смысл Писания, безусловно, в том, что исчезнут грешащие люди, а не так, как слова Брурии.
Однако возникает вопрос: как согласуется то, что царь Давид молится о смерти грешников? «Бен Иехояда» объясняет: царь Давид обладал высочайшей ступенью святого духа (руах а-кодеш) и видел в своем прозрении, что эти грешники и злодеи настолько глубоко увязли в ситра ахра, что у них нет шанса вернуться к тшуве, и потому он просил об их уничтожении. Но отсюда нельзя делать вывод о каждом грешнике: Давид видел это через руах а-кодеш, а ты не проводи аналогию на любого согрешившего.
И еще одно объяснение приводит «Бен Иехояда»: Давид знал, что они не просто грешат, но и вводят в грех других («хоте у-махти»), а о том, кто грешит сам и склоняет ко греху других, сказано, что ему не дают возможности совершить тшуву, и поэтому невозможно сказать, что они еще раскаются. Ведь первое толкование вызывает некоторую трудность - утверждать, будто он видел в святом духе, что они не совершат тшуву; как мы уже объясняли ранее, царь Хизкиягу не увидел в святом духе, что Менаше в будущем совершит тшуву. Почему? Потому что корень тшувы берет начало в трех высших сфирот, в сфире Бина, тогда как руах а-кодеш и пророчество постигают лишь в пределах семи нижних сфирот, относящихся к уровню этого мира; поэтому он видел Менаше злодеем и не видел, что тот раскается. Следовательно, трудно сказать, будто через руах а-кодеш можно заранее увидеть, совершат ли тшуву или нет, и поэтому автор добавил: они были теми, кто грешит и сбивает с пути других, о ком прямо сказано, что им не дают совершить тшуву.
В книге «Имрот Техорот» от имени Маhарац Хайоса приводится еще одна причина, почему сказано «хатаим» (грехи), а не «хотим» (грешники): потому что вполне возможно, что от них произойдет праведный потомок. Авраhам произошел от Тераха - если бы молились о том, чтобы Терах умер молодым, у нас не было бы Авраhама. Да и сам царь Давид произошел от Лота. И именно поэтому здесь Давид говорит: «Благослови, душа моя, Г-спода» («Бархи нафши эт А-донай»): я обязан благословлять и благодарить Всевышнего, ведь если бы молились о гибели злодеев, молились бы и о смерти Лота - и тогда я не пришел бы в этот мир. Поэтому «иттаму хатаим» означает, что исчезнет сам грех, а не грешник, ведь если молиться о гибели грешника - где тогда было бы мое существование? И об этом сказано: «Благослови, душа моя, Г-спода» - за то, что мое существование стало возможным благодаря тому, что Святой, благословен Он, не истребил тех, кто был в числе грешников, в согласии со словами о том, что лучше пусть исчезнет грех, а не сам согрешивший.
И завершим словами рабби Нахмана из Бреслава, который объясняет стих «Я же возрадуюсь о Г-споде»: благодаря тому, что я радуюсь Всевышнему - «иттаму хатаим». Он толкует слово «иттаму» в значении «шлемут» (цельность, полнота, совершенство) и «тмимут» (непорочность), а слово «хатаим» - в значении «недостаток», подобно выражению «и окажемся я и сын мой Шломо ущемленными (лишенными)», и как корень слова «промахнуться» мимо цели («лехахти»), указывающий на нехватку или изъян. Таким образом, когда я радуюсь Всевышнему, я восполняю этим все недостатки: «иттаму хатаим» - восполнятся все изъяны, я подниму искры святости и приведу все к совершенству.