78-й псалом в книге Тегилим состоит из семидесяти двух стихов. Все знают длиннейший 119-й псалом, а вот 78-й словно держится в тени. Мы все знаем, как он начинается, но требуется немало терпения и упования, чтобы удостоиться дойти и до его конца. И мы продвигаемся стих за стихом, надеясь с Б-жьей помощью завершить и эту главу.
מַשְׂכִּיל לְאָסָף הַאֲזִינָה עַמִּי תּוֹרָתִי הַטּוּ אׇזְנְכֶם לְאִמְרֵי־פִי׃ - «Маскиль Асафа. Внемли, народ мой, учению моему, приклоните ухо ваше к речам уст моих».
Ибн Эзра поясняет: «Маскиль» - это название поэтического гимна (пиюта), начинавшегося с этого слова. Также возможно, что выражение «Маскиль Асафа» означает, что Асаф обращает свои слова к разумному слушателю («маскиль»), ведь цель его - вразумить и научить слушающих.
«Внемли, народ мой, учению моему» - Радак объясняет: что значит «учение мое» (торати)? То, чему я учу сейчас, рассказывая о благодеяниях, которые Всевышний явил Израилю. Из моих слов вы поймете, что необходимо трепетать перед Господом и не противиться Его воле. Ведь вся эта глава представляет собой исторический обзор: что происходило с народом Израиля при выходе в пустыню, что случалось, когда они шли наперекор повелению Творца и действовали вопреки Его воле. Обо всем этом подробно пойдет речь в данном псалме, и, вникнув в это, вы научитесь богобоязненности. Вы увидите, к чему приводило неповиновение, как незамедлительно приходило наказание, и осознаете, насколько правильно и спасительно исполнять Его волю.
Мальбим объясняет, что псалмопевец стремится своими словами утвердить царство дома Давида и Храм, который тот воздвиг, в противовес царству Эфраима, ведь прежде Мишкан находился в уделе Эфраима. Прямое указание на это мы увидим далее в псалме: «И отверг Он шатер Йосефа, и колена Эфраима не избрал». Он подчеркивает превосходство Иерусалимского Храма над святилищем в колене Эфраима, которое Всевышний оставил.
Поэтому автор описывает всю историю Израиля с момента исхода из Египта и до воцарения Давида, чтобы показать: хотя были поколения, гневившие Творца, Всевышний знал, что придет поколение, исполняющее Его волю, поколение по сердцу Его. И этим поколением стало поколение Шломо, когда луна достигла полноты («сихра бэ-ашлемута») - народ Израиля в массе своей состоял из праведников, следовавших путями Всевышнего, и все добрые пророчества исполнились на них. Творец знал, что взойдет царь, Храм станет вершиной общего совершенства, и в этом будет исправление всех предшествующих поколений. В этом, как отмечает Мальбим, заложены высшая цель, надежда и будущее для всех последующих поколений вплоть до конца времен.
И так мы находим в Предании: были поколения, гневившие Творца до Ноаха, пришел Ноах и принял награду всех; были поколения, гневившие Его до Авраама, пришел Авраам и принял награду всех. Так же и здесь: Святой, благословен Он, предвидел, что, несмотря на трудные эпохи - когда Всевышний ставил судью, а затем народ вновь «делал зло в очах Господа», - настанет момент, когда утвердится нерушимое царство дома Давида, ведущее мир к подлинному всеобщему исправлению.
Мальбим поясняет слова «Внемли, народ мой, учению моему»: в этой песни излагается хроника отцов в ее буквальном смысле, рассказ о том, через что прошли наши предки. Однако летопись Израиля коренным образом отличается от хроник прочих народов, и наши исторические книги не похожи на учебники истории других наций. Ведь все, что происходило с народом Всевышнего, совершалось под Его прямым индивидуальным присмотром (ашгаха пратит), через Его чудеса и знамения - настолько, что само знание древней истории Израиля есть Тора и вера. Это высказывание можно сделать главным девизом, это фундаментальная мысль: знание истории древнего Израиля - это сама по себе Тора и вера. Почему? Потому что через нее познаются бытие Творца, Его всемогущество, Его провидение, Его награда и воздаяние.
И так пишет Яавец: клянусь душой моей, что существование народа Израиля на протяжении двух тысяч лет изгнания кажется мне более великим чудом, чем все чудеса исхода из Египта - вдумайтесь: более великим, чем все чудеса Исхода, включая рассечение Красного моря! Всякий, кто изучает историю древних времен, видит, как этот народ выжил вопреки всем законам логики: ведь повсюду вставали правители, стремившиеся стереть его с лица земли, стеснить его шаги, изгнать его; и чего только не выпало на долю еврейского народа! У него не было собственной земли и пристанища, он подвергался преследованиям отовсюду - и все же еврейский народ жив, существует и дышит. И даже сегодня, когда многие рассеяны по чужим краям, еврейский народ нерушимо сохраняет свое бытие.
Поэтому сказано: «Внемли, народ мой, учению моему; приклоните ухо ваше к речам уст моих». Мальбим постоянно объясняет, что «рот» (пэ) выражает внешнее, а «язык» (лашон) - внутреннее: рот произносит то, что более поверхностно, а язык выражает более глубокую внутреннюю речь. Внешняя канва повествования - это «речи уст моих», но когда вглядываешься вглубь - это Тора. Историческое описание, осознание того, что народ Израиля взбунтовался здесь и понес такое наказание, поступил так, и возгорелся против них огонь Г-сподень, а поступил иначе, и Всевышний даровал им такую награду, - изучение истории через призму веры и есть Тора.
אֶפְתְּחָה בְמָשָׁל פִּי אַבִּיעָה חִידוֹת מִנִּי־קֶדֶם׃ - Открою в притче уста мои, изреку загадки древности.
Раши говорит, что «притча» здесь - это слова Торы. Что же касается грамматики, существует разногласие, как читать слово: «эфтэха» с буквой тав со шва или «эфтоха» с камац хатуф. Известно, что камац хатуф читается как «о», как в слове «ония» (корабль) - камац перед шва читается как «о», тогда как патах перед шва читается как «а». Радак пишет, что есть свитки, где тав огласована камац хатуф, а есть такие, где она со шва; в наших изданиях она со шва, однако рав Мазуз отмечает, что по их обычаю читают так, как упоминает Радак - с камац хатуф, «эфтоха». (И все это актуально именно для сефардского произношения, ведь у йеменцев и ашкеназов в любом случае все огласовки камац читаются как «о».)
Радак объясняет: притча и загадки в этом псалме имеют следующее значение. Притча (машаль) - это поэтический, образный оборот речи. Например: «накрыть стол в пустыне». Разве Всевышний накрывал стол в пустыне? Он низвел ман и дал перепелов, а «стол» - это образное выражение. Подобно этому: «огонь возгорелся в Яакове» - не то чтобы там был буквальный огонь, но это метафора гнева на них. И так же: «и двери небес отворил» - разве у небес есть двери? Или «хлеб небесный» («даган шамаим») - разве ман это злаки? Все это образный язык, и это называется притчей (машаль).
А что такое загадка (хида)? Это нечто сокрытое, неясное, как сказано: «загадаю-ка я вам загадку». Например: «хлеб сильных (лехем абирим) ел человек» - что такое хлеб сильных? Или: «и предал в плен мощь Свою» («узо») - что Всевышний отдал в плен, и что такое «мощь Его»? Радак говорит: если бы в книге Шмуэля не было написано о пленении Ковчега Завета, мы бы не знали, что Ковчег олицетворяет силу и мощь («оз»). Это встречается в нескольких местах, где Ковчег именуется «оз», и потому то поражение названо «Перец-Узза» - оттого, что пострадал «оз», то есть Ковчег. Так же и слова: «сыновья Эфраима, вооруженные, натягивающие лук» - что они означают и о какой битве идет речь? Это нечто неясное, и это загадка. Все эти примеры взяты из стихов, которые встретятся далее в этой главе.
Мальбим говорит: у всех древних народов в суевериях их веры было множество преданий о деяниях их идолов с древних времен - вымышленные рассказы, сочиненные языческими жрецами, то, что называют мифологией. Порой автор такой истории вкладывал в нее некий скрытый смысл, крупицу мудрости или морали. И все же в них есть два коренных изъяна. Первый: сама притча полностью вымышлена и лжива, в ней нет ни капли правды. Второй: даже скрытое значение передавалось загадками и туманными намеками, которые якобы могли постичь только их мудрецы - на что именно намекает битва одного бога с другим. Простой же народ не понимал внутренней сути и воспринимал эти рассказы буквально. Получилось, что они унаследовали ложь и глупость: ложь - потому что сама притча лжива, и глупость - потому что ухватились за ее внешнюю оболочку и не поняли истинного намека.
Но не таковы повествования Торы. «Открою в притче уста мои, изреку загадки древности» - и у них, как говорит Мальбим, есть два великих преимущества. Во-первых, это не зашифрованные и наглухо скрытые загадки: наши загадки ясны и открыты. А во-вторых, даже если в них есть некая непостижимая глубина, сама историческая реальность известна и доподлинно проверена, как сказано в следующем стихе.
אֲשֶׁר שָׁמַעְנוּ וַנֵּדָעֵם וַאֲבוֹתֵינוּ סִפְּרוּ־לָנוּ׃ - То, что мы слышали и узнали, и отцы наши рассказали нам.
«Слышали и узнали», объясняет Мальбим: все, что нам рассказали о рассечении Тростникового моря, о даровании мана и перепелов, о сошествии Всевышнего на гору Синай - обо всем этом нам поведали отцы наши. Это не туманные выдумки: мы знаем, что так было на самом деле. Даже если в деталях происходившего остается нечто сокрытое и непостижимое - «узнали», мы знаем, что это было наяву. Мы знаем, что море расступилось, что народ Израиля вышел из Египта, что состоялось Дарование Торы. И из этого мы познаем Провидение и всемогущество Творца, и это совсем не то, что вымышленные притчи других народов.
Почему это не вымышленные истории? Потому что отцы наши рассказали нам, а отцы не передадут в наследство своим детям ложь. Человек может солгать друзьям или случайным прохожим, но своим детям он ложь передавать не станет. Никто не придет к сыну со словами: "Я видел то-то и то-то", заведомо зная, что это неправда. Человек желает, чтобы его дети знали истину, жили истиной и знали, как все было на самом деле. И поэтому, если отцы наши рассказали нам - мы знаем, что эти события происходили в действительности.
Когда еврей сегодня празднует праздник Песах - почему он это делает? Потому что отец праздновал Песах и рассказывал детям, что был исход из Египта. А когда это началось? С далекого предка, который сам выходил из Египта и рассказал сыну, как заповедано: "И чтобы ты рассказывал во уши сына твоего и сына сына твоего". Так у нас есть живое историческое свидетельство того, как все происходило.
И если кто-то скажет: ведь и у христиан есть исторические свидетельства о том человеке, который ходил по воде, накормил горсткой хлеба множество людей, и те насытились, и прочие подобные небылицы, - откуда он это знает? От отца. А кто сказал отцу? Его отец. Но именно здесь и кроется колоссальная разница между истиной и ложью. Прочность цепи определяется прочностью самого слабого ее звена. Когда проверяют подъемный кран, смотрят не только на последнее звено, а на все звенья цепи: если найдется звено, выдерживающее всего пятьдесят килограммов, больше пятидесяти килограммов поднять не удастся. И слабое звено у них заключается в том, что все эти истории восходят к одному-единственному человеку; несколько пожилых женщин на кладбище сказали, что видели, как он восстал после погребения. Было так или нет - бабушкины сказки, "бобе майсес" на идише. Можно верить, можно не верить, но строить на этом религию? Пустые выдумки, лишенные всякой основы.
У нас же, напротив, слова "отцы наши рассказали нам" не начинаются с одного человека: история берет начало примерно с пяти миллионов человек, стоявших у горы Синай при даровании Торы, и как минимум с шестисот тысяч мужчин, вышедших из Египта. И если скажут: сегодня ведь два миллиарда христиан, а сколько евреев - пятнадцать миллионов? Да, верно. Но у нас эти пятнадцать миллионов - продолжение тех миллионов, которые стояли там изначально; это неразрывная и крепкая цепь. А у них какая польза от пятнадцати миллионов или даже пятнадцати миллиардов, если все началось с одного? Пусть цепь крепка на конце, но началась она с одного человека, преподнесшего другим вымышленную историю, лишенную реального основания.
А если скажут: может быть, и у нас когда-то объявился некто и заявил, будто все это произошло на глазах пяти миллионов человек? Это абсолютно невозможно. Ведь его тут же спросили бы: если пять миллионов человек это видели, почему мой отец мне ничего не рассказывал? И почему его отец не рассказывал ему? Неужели только твой отец помнит то, что видели пять миллионов? Тем более мы - последний народ, которого можно провести подобными выдумками. Мы не спешим верить на слово и не покупаемся на сказки: против самого Моше рабейну, который низвел Тору с Небес и рассек море, бунтовали еще при его жизни! И тем не менее мы видим, что пять миллионов человек передают это свидетельство дальше, и каждый обучает этому своих детей в пасхальную ночь, за седером.
И поймите еще одну вещь: если бы можно было задним числом внедрить в историю рассказ о событиях на глазах огромного числа свидетелей, почему они ограничились столь скудными рассказами о том, что видел один человек или пятеро? Ведь если христианство ложно, что мешало им присочинить еще одну ложь? Дело в том, что есть ложь, которую невозможно навязать. Нельзя исказить историю задним числом: нельзя сегодня заявить, будто Наполеон жил семьсот лет назад, как нельзя и вычеркнуть его из истории; нельзя утверждать, будто население Франции тогда составляло четыреста миллионов человек. Точно так же невозможно объявить, будто чудо или знамение совершилось на глазах миллионов, если этого не было в действительности.
К слову, у нас нет сложности поверить в то, что тот человек ходил по воде: наши мудрецы (Хазаль) говорят, что он был сведущ в колдовстве, и даже известно, откуда он перенял чародейство - из египетской Александрии, а также благодаря сокровенному Имени, которое услышал в Святая святых из уст первосвященника. Ведь именно за это его и казнили: занимался колдовством, совращал и сбивал народ с пути. Однако от этого до заявлений о том, будто он сын Всевышнего, и прочих подобных нелепостей - дистанция огромного размера.
Оказывается, слова "отцы наши рассказали нам" служат самым прочным якорем нашей веры: из уст в уста, из поколения в поколение мы знаем, что происходило у горы Синай, что было при исходе из Египта и на всем протяжении нашей истории. Поэтому и притча здесь понятна, и загадки исходят от наших отцов - это не то, о чем можно сказать, будто кто-то выдумал их на пустом месте. И Радак добавляет: эти вещи мы слышали из уст древних предков, "и отцы наши рассказали нам", и также познали их из Писания - в этом смысл слов "мы слышали и узнали", из Торы Моше. Перед нами полное соответствие: то, что мы слышали от древних, то, что приняли от отцов, и то, что зафиксировано в священных текстах.
לֹא נְכַחֵד מִבְּנֵיהֶם לְדוֹר אַחֲרוֹן מְסַפְּרִים תְּהִלּוֹת ה' וֶעֱזוּזוֹ וְנִפְלְאֹתָיו אֲשֶׁר עָשָׂה׃ - Не скроем от сыновей их, возвещая грядущему поколению славу Господа, и силу Его, и чудеса Его, которые Он сотворил.
Радак объясняет: "сыновья их" - это дети наших отцов, наши братья, которые сами не учатся и не знают предания (не в значении тайного учения Каббалы, а в смысле традиции, того, что передается от поколения к поколению), поскольку не получили его. А мы, обладающие знанием, обязаны напоминать им и не скрывать от них, чтобы и они рассказывали своим детям, а их дети - потомкам, вплоть до последнего поколения, возвещая славу Всевышнего. Иными словами, даже тех представителей нашего народа, кто не сведущ в нашей истории, мы также обязаны учить.
Мальбим добавляет: греческие суетные басни и загадки скрывались от их детей. Почему? Потому что их описания были абсолютным вымыслом, фантазиями, и потому доверялись лишь старцам и мудрецам. И в этом кроется колоссальное различие между подходом иудаизма и других религий: вы не увидите детей ни в мечети, ни в церкви, туда детей не берут. Подобный довод выдвигал еще фараон: "Пойдите же мужчины, ибо этого вы просите" - вы ведь хотите служить Господу, вашему Б-гу, при чем же тут дети? Моше ответил ему: "С юношами нашими и со старцами нашими пойдем, с сыновьями нашими и с дочерьми нашими, со скотом нашим". У вас, быть может, принято иначе, но у нас знают: если не будет козлят, не будет и козлов.
У нас Тора заповедует: «И обучите им сыновей ваших» - это не удел одних лишь стариков и не занятие исключительно для взрослого поколения. Ребенка, как только он начинает понимать, уже можно приводить в синагогу. Речь не идет о том, чтобы усаживать его там на долгие часы - это лишь мешает и вредит самому ребенку, ведь у него быстро иссякают силы и терпение, и он потом вовсе не захочет приходить; но приучают его с малых лет: приводят на несколько минут, дают немного посидеть. И мы уже учили в «Арух а-Шульхан» на слова Гемары в трактате Сукка о ребенке, которого отец обучает Торе - «Тору заповедал нам Моше»: о каком ребенке идет речь? Примерно четырех лет, когда его речь уже сформировалась. Конечно, всегда есть куда расти, но в четыре года он уже умеет говорить, а если умеет говорить - уже на этом этапе учи его. И чему же можно его научить, закону о «двоих, держащихся за талит»? Тебе говорят: «Тору заповедал нам Моше» - это ему уже под силу; повторяй вместе с ним: «Тору заповедал нам Моше, наследие общины Яакова». У нас Тора передается и детям, тогда как у них - только старикам и жрецам.
«Рассказывая славу Господа» - у нас возвещают славу Всевышнего, тогда как у них повествуют о пороках своих идолов и о постыдных деяниях: зависти, вожделении и жестокости. Все мифологические сюжеты замешаны на низменных страстях - зависть, похоть, убийства; один убил сына другого, тот схватил третьего и забросил за горы тьмы, а этот так-то отомстил ему. Все там держится на страстях и пороках.
«И силу Его» - говорит Мальбим: народы рассказывают и о слабости своих божеств, ведь у такого идола, быть может, и была сила, но пришла другая сила, одолела его, унизила и подчинила себе. В народе же Израиля повествуют о могуществе Вездесущего, ибо вся сила принадлежит лишь Ему, и нет никакой иной силы, кроме Него.
«И чудеса Его, которые Он сотворил» - язычники выдумывали свои истории из головы, приписывая божествам чудеса, которых те никогда не совершали; тогда как притчи Торы и ее рассказы - это чудеса, которые Всевышний сотворил на самом деле.
Вступление к псалму закладывает фундамент для всей главы: Асаф приходит вразумить своих слушателей и сказать, что летопись Израиля - это не просто история, а Тора и вера, ибо через нее познаются бытие Всевышнего, Его могущество, Его провидение, а также награда и наказание. Притча и загадки этого псалма не подобны суетным мифам, которые с одной стороны вымышлены, а с другой скрыты от простого народа, но представляют собой события, о реальности которых мы знаем совершенно достоверно, ведь «мы слышали и знаем это, и отцы наши рассказали нам». Человек не станет передавать в наследство своим детям ложь, к тому же наша традиция берет начало от десятков тысяч очевидцев, а не от кого-то одного. Поэтому и мы заповеданы не скрывать этого от наших сыновей и передавать грядущему поколению славу Всевышнего, Его силу и Его чудеса - вплоть до утверждения царства дома Давида и Храма, которые и являются конечной целью всего псалма.