Введение: вопрос о благоденствии злодеев
Этот псалом Асафа посвящен великому вопросу, сопровождающему верующего человека: почему злодей благоденствует, а праведник страдает («раша ве-тов ло, цадик ве-ра ло»). Асаф описывает злодеев в их безмятежности, претензии народа, видящего их успех, и свою собственную дилемму - позволительно ли вообще поднимать такой вопрос. В данном отрывке мы проследим описание злодеев, те сомнения, которые они порождают в сердцах людей, и вплоть до ответа: «Пока не приду я в святилища Божьи, не пойму их конца».
Глумятся и злобно замышляют угнетение
יָמִיקוּ וִידַבְּרוּ בְרָע עֹשֶׁק מִמָּרוֹם יְדַבֵּרוּ׃ - Они изводят и говорят со злом об угнетении, свысока говорят.
Раши объясняет, что это продолжение описания злодеев: что они делают? «Имику» - изводят своих ближних. Радак объясняет слово «имику» в значении «имису» (растопят, изведут) - их речи словно плавят и истощают других людей, то есть они причиняют зло и беды людям. Это корень со значением гниения и тления, как в выражениях «растаяние (мемикато)», «сгниет плоть его (hамек бесаро)», «и истлеет все воинство небесное (ве-намаку)», «и язык их истлеет во рту их (тимак)». А слова «говорят со злом об угнетении» означают, что они обсуждают, как обобрать бедняков. Что же значит «свысока говорят»? Раши поясняет: подобно фараону, Санхериву или Невухаднецару, они говорят против Самого Всевышнего - «Кто такой Господь, чтобы я послушался голоса Его?», «Кто из всех богов этих земель...», «Взойду на высоты облачные». Высокомерные и дерзкие речи против Небес.
Радак толкует иначе: «и говорят со злом об угнетении» - они не боятся открыто говорить об угнетении, которое творят. Они не скрывают его, у них нет стыда. О самом грабеже, который совершают, они рассказывают друг другу и хвастаются своими поступками, и это показывает, насколько велика их порочность. «Свысока говорят» - вплоть до того, что они говорят и о Небесах, заявляя, будто даже Небеса не способны покарать их: никто там, наверху, не накажет нас.
Мальбим меняет угол зрения: «свысока говорят» - это значит, что словно бы свыше исходит слово, там, на Небесах, говорят и выносят приговор этим злодеям. И что же говорят о них на Небесах? Что им надлежит истлеть («имику»), что они заслуживают гибели за то, что творят зло и угнетение. Здесь действует небесный приговор («гзерат ирин»), решение свыше, чтобы они истлели за то, что целыми днями «говорят со злом об угнетении». Однако злодеи совершенно не боятся того, что говорят о них на Небесах.
«Обращают к небесам уста свои»
שַׁתּוּ בַשָּׁמַיִם פִּיהֶם וּלְשׁוֹנָם תִּהֲלַךְ בָּאָרֶץ׃ - Обращают к небесам уста свои, и язык их рыщет по земле.
По объяснению Мальбима: злодеи устремляют свои уста к небесам, чтобы провозглашать речи прямо противоположные тому, что было возвещено свыше. На Небесах провозгласили, что их постигнет беда, а они не только не переживают из-за этого, но и заявляют, что с ними произойдет нечто обратное сказанному там. Словно их уста сильнее того, что изречено на Небесах. «И язык их рыщет по земле» - на земле вовсе не слышно того первого голоса, прозвучавшего с Небес о грозящей им беде, а слышен только их собственный голос: мы не боимся, мы пойдем против небесного приговора и преуспеем. Только их язык расхаживает и разносится по земле.
Радак приводит от имени своего отца, что слово «тиhалах» относится к глаголам с удвоением, как «шотет» (бродить), как «демо шотет» - струится и бежит. То есть язык их непрестанно движется и бежит по земле. А что означает «обращают к небесам уста свои»? Радак говорит: они заявляют, будто Всевышний не ведает об их делах, будто Ему неизвестно происходящее здесь. Свои уста и язык, рыщущие по земле, они направляют против Небес, говоря: Ты, пребывающий на Небесах, ничего не знаешь о наших поступках, нам не о чем беспокоиться. И можно объяснить иначе: они злословят и о Б-ге на Небесах, и о богобоязненных людях на земле. «Обращают к небесам уста свои» - это их речи против Всевышнего, а «язык их рыщет по земле» - их речи против служителей Всевышнего. Выходит, что они злословят и о Небесах, и о земле.
Возвышает, чтобы низвергнуть
Р. Йосеф Давид Хаюн приводит в «Ме-ам лоэз» интересное объяснение: эти люди начинают говорить о ком-то с похвалы, превозносят его, говорят о нем великие вещи - но вся цель лишь в том, чтобы потом опорочить его. Они возвышают его, а затем сбрасывают вниз, и это то, о чем сказано: «Лишь о том советуются, как свергнуть его с высоты, любят ложь, устами своими благословляют...». Но в чем логика возвеличивать человека, чтобы затем унизить? Автор книги «Огель Яаков», Дубненский магид, объясняет: таков путь злоязычников. Сначала он говорит: «Послушай, какой выдающийся человек, каких высоких достоинств!» - а когда превознес его до небес, продолжает: «И скажи мне, подобает ли такому человеку совершать подобные поступки?» Оказывается, то, что «обратили к небесам уста свои», то есть вознесли его до небес, было лишь для того, чтобы «язык их обходил землю» - повергнуть его в прах земной. Он поднимает его повыше, чтобы больнее сбросить.
Мудрецы толкуют этот стих: бывает человек, который грешит против Небес, но не грешит на земле, а бывает тот, кто грешит на земле, но не грешит против Небес. Но тот, кто говорит лашон а-ра, как сказано в «Коэлет раба», грешит и против Небес, и на земле. Наносимый им вред распространяется и здесь, и в Высших мирах.
Рамбам в законах о ритуальной нечистоте проказы («Илхот тумат цараат») пишет: «Обратили к небесам уста свои» - заговорили против Всевышнего, «а язык их обходит землю». А что привело их к тому, что они «обратили к небесам уста свои»? То, что их «язык обходил землю». Это постепенное падение: сначала праздные разговоры, затем злоязычие, потом злоязычие против праведников, затем против пророков, пока не доходят до того, что «обратили к небесам уста свои». Преграды рушатся не сразу, а постепенно: сначала пустая болтовня, от нее переходят к лашон а-ра, и в итоге человек начинает хулить самого Творца.
И еще одно толкование приводит «Ме-ам лоэз»: когда такие люди злословят, они говорят: «То, что я рассказываю, делается во имя Небес (ле-шем Шамаим)» - чтобы ты знал и остерегался его, чтобы исправить его, и тому подобные благочестивые оговорки. В этом смысл слов: «обратили к небесам уста свои». Но на самом деле «язык их обходит землю» - он просто хочет втоптать ближнего в землю, прикрываясь рассказами о том, что делает это ради Небес.
לכן ישוב עמו הלום
לָכֵן יָשׁוּב עַמּוֹ הֲלֹם וּמֵי מָלֵא יִמָּצוּ לָמוֹ׃ - Посему возвращается народ Его сюда, и воды полной чаши испивают они до капли.
Поскольку народ Всевышнего видит, что путь нечестивых успешен, они сворачивают с пути Всевышнего и обращаются к путям злодеев. Слово «hалом» означает «сюда», как в стихе «Кто привел тебя сюда?» («ми hевиаха hалом»): они возвращаются сюда, чтобы идти путями нечестивцев.
Раши приводит и другое толкование от имени Менахема: «Яшув амо hалом» - злодей вновь возвращается, чтобы бить народ Всевышнего. Слово «hалом» здесь понимается от корня «hалима» (удар), наносить удары. Первое толкование Раши перенял из слов раби Меира бар Ицхака, кантора (шалиах цибур), а второе толкование принадлежит Менахему.
«И воды полной чаши испивают они до капли» («у-мей мале йимацу ламо») - воды полного источника, олицетворяющие слова Торы, кажутся им лишь каплями на дне, чем-то незначительным. Они пренебрегают полноводным потоком слов Торы.
Радак обращает внимание на написание: в тексте стоит «яшив» через букву йуд, то есть Всевышний обращает. Иными словами, Его народ, пребывающий в изгнании и снова и снова видящий благоденствие злодеев, вновь и вновь возвращается сюда - повторяет один и тот же горький вопрос: почему? Как получается, что нечестивые процветают, а народ Израиля унижен и презираем? «И воды полной чаши испивают они до капли» - это вода из полной чаши бедствий. Злодеям хорошо, а мы испиваем полную чашу яда до самого дна, как сказано: «и выжмешь ее до капли» («у-мацит»). Пьют, пока не дойдут до самого осадка. Это можно сравнить с супом: сначала сливаешь бульон сверху, а затем наклоняешь тарелку, и вытекает то, что впиталось в овощи - это и есть «тацит», выжимка, стекающая до последней капли. Иными словами: мы испили чашу страданий до конца, а нечестивцы - посмотри, как им хорошо!
Мальбим продолжает в своем русле: нечестивцы рассуждают так: «Хотя Свыше нам и провозгласили беду, посмотри - в итоге ничего не случилось, нам хорошо!» Отсюда они делают вывод, что и Небеса не властны над ними. «Посему возвращается народ Его сюда» - войско Небес, высшие силы обращаются сюда, к нам, чтобы внимать нашему совету. То есть они будто бы слушаются уже не Всевышнего, а нас, и действуют заодно с нами. «И воды полной чаши испивают они до капли» - благодаря этому мы обретаем поток изобилия, источники успеха изливаются на нас; и мало того, что мы пьем все воды изобилия, мы выжимаем и пьем саму суть - впитываем соки успеха до последней капли. Иносказательный смысл стиха таков: хотя по небесному приговору этим грешникам следовало бы погибнуть, посмотри - они преуспевают. Кажется, будто на Небесах нет власти сокрушить и истребить их; рука злодеев высоко поднята, и словно бы нет силы у Всевышнего сразить нечестивцев: где же Его могущество, где грозные деяния? И все это порождает тяжелые сомнения в вере у людей, искренне стремящихся быть преданными Творцу.
«Как узнает Б-г?»
וְאָמְרוּ אֵיכָה יָדַע אֵל וְיֵשׁ דֵּעָה בְעֶלְיוֹן׃ - И скажут они: «Как узнает Б-г? И есть ли знание у Всевышнего?»
Мальбим объясняет: из-за этого люди заблуждаются и отрицают высший Промысел. Как такое возможно, чтобы Всевышний знал обо всем этом и позволял этому продолжаться? Отсюда они пытаются вывести, будто Творец, упаси Б-г, не ведает о происходящем здесь. В чем же смысл повтора: «Как узнает Б-г?» и «Есть ли знание у Всевышнего?»? Мальбим разъясняет: слово «знает» (ידע) применимо и к разумному существу, которое знает одно, но не знает другого - человек может быть крупным ученым и выдающимся знатоком, но в определенном вопросе ничего не понимать. Напротив, выражение «нет знания» (אין דעה) означает полное отсутствие разума как такового. Поэтому одни говорят: «Как узнает Б-г?» - Он разумен, но некоторых частностей просто не знает, вот и о делах злодеев Ему неизвестно, оттого они и продолжают творить нечестие. А другие заявляют: «И есть ли ведение у Всевышнего?» - и это позиция еретиков, утверждающих, будто Ему вообще не присуще знание деталей, будто познание земного к Нему неприменимо. Это воззрение философа, которое приводит «Кузари» и о котором упоминается в «Морэ Невухим»: будто Всевышний вообще ничего не знает о земных делах. Так рассуждают безбожники, видя, что над злодеями не вершится суд.
Вот они, злодеи, беспечные в этом мире
הִנֵּה־אֵלֶּה רְשָׁעִים וְשַׁלְוֵי עוֹלָם הִשְׂגּוּ־חָיִל׃ - Вот они, нечестивцы, и беспечные в мире сем преумножили богатство.
В чем здесь трудность? Мальбим говорит: «Вот они, нечестивцы» - эти люди общеизвестны своим злодейством, и при всем том ты видишь, что они «беспечны в мире», живут в абсолютном спокойствии и достатке. И мало того что они пребывают в покое, они еще и процветают - «преумножили богатство» (исгу хаиль), то есть значительно приумножили свое достояние, как поясняет Раши: «Возвеличивает (машгиа) народы и губит их» - дает величие народам; «И будущее твое чрезвычайно возрастет (исге)» - умножится и сильно возрастет. Выходит, мало того что они живут безмятежно и не знают страданий, так они еще и богатеют - посмотри, какие миллионы они зарабатывают!
Лишь напрасно очищал я сердце свое
אַךְ־רִיק זִכִּיתִי לְבָבִי וָאֶרְחַץ בְּנִקָּיוֹן כַּפָּי׃ - Лишь напрасно очищал я сердце свое и омывал в невинности руки свои.
Те, кто вопрошают: «Как узнает Б-г?», приходят к выводу: если Всевышний не знает, ради чего я стараюсь? Впустую и понапрасну я очищаю свое сердце и соблюдаю Его заповеди! Ведь мне плохо изо дня в день, а злодеям неизменно хорошо; из этого я заключаю: «Как узнает Б-г?». А если так, то какой смысл очищать сердце и в чистоте омывать руки? Мое сердце чисто и дела безупречны - а мне тяжело; их поступки порочны и губительны - а им живется прекрасно. В чем же смысл удвоения? Мальбим отвечает: «Очищал сердце свое» говорит о внутреннем мире - о том, что я не грешу даже в помыслах; «и омывал в невинности руки свои» - о том, что я не грешу и в действиях, во всем, к чему человек прикасается руками, избегая воровства и тому подобного. И при всем том ничего мне это не дало.
וָאֱהִי נָגוּעַ כׇּל־הַיּוֹם וְתוֹכַחְתִּי לַבְּקָרִים׃ - И подвергался я ударам всякий день, и обличение мое - каждое утро.
Хотя за мной нет никакого греха и проступка, я все равно терплю удары судьбы - страдаю, причем совершенно напрасно, ведь я хранил чистоту сердца и невинность рук. Но несмотря на это, постигающие меня беды служат мне уроком: я держусь того взгляда, что нет страданий без греха, и потому перебираю свои поступки, укрепляюсь в богобоязненности, отношусь к ударам как к назиданию и постоянно проверяю себя. А эти злодеи творят столько зла, и мало того что никакая беда их не касается, они ведь еще и вовсе не заглядывают в свою душу и не испытывают своих путей. Где же справедливость? «И обличение мое - каждое утро»: упрек, которым Всевышний наставляет меня, мои страдания, возобновляются с каждым утром, изо дня в день неся новые невзгоды.
Если бы я сказал: буду рассуждать так же
אִם־אָמַרְתִּי אֲסַפְּרָה כְמוֹ הִנֵּה דוֹר בָּנֶיךָ בָגָדְתִּי׃ - Если бы я сказал: «Буду рассуждать так же», вот, я изменил бы поколению сынов Твоих.
Раши объясняет: сказал Асаф, если бы я решил в сердце своем рассказать все «как есть» - всё то, что говорит народ по этому поводу, то тем самым «предал бы поколение сыновей Твоих» («дор банэха багадти»), выставив народ Израиля изменниками. Он хотел выразить претензии народа, но эти претензии граничат с неверием: «Как узнает Б-г?», «Есть ли знание у Всевышнего?», «И поражаем я всякий день», «И обличение мое каждое утро». Асаф говорит: я привел лишь часть их претензий, а если бы изложил их все - увы, я стал бы их рупором и высказал бы от их имени крайне резкие слова, и тем самым представил бы поколение Твоих сыновей изменниками. Но я не хочу произносить столь резкие слова от их имени; достаточно и того, что я уже сказал, чтобы понять их боль и их вопросы о кажущейся несправедливости.
Мальбим поясняет: после того как он поставил этот великий вопрос - злодей благоденствует («злодеи и вечно беспечные умножили богатство»), а праведник страдает («напрасно очищал я сердце свое и омывал в невинности руки мои»), и при всем том «я поражаем всякий день» и «обличение мое каждое утро», - он говорит: если я стану рассказывать и изложу этот вопрос во всей полноте, «я предам поколение сыновей Твоих», то есть это поколение отступит от Всевышнего и придет к неверию, а я окажусь вводящим многих в грех. Это известная дилемма: когда речь заходит о вопросах веры, возникает ситуация «горе мне, если скажу, и горе мне, если не скажу». Ведь если я представлю вопрос как есть, возможно, найдутся люди, у которых изначально не было этих сомнений, а теперь они скажут: «Верно, отличный вопрос, почему Всевышний так поступает?» - и получится, что я сам подтолкнул их к сомнениям в Б-жественном управлении. С другой стороны, если я предпочту промолчать, то, возможно, среди нас останутся люди, терзаемые этим вопросом и скрывающие неверие в сердце, а я так и не открыл этот вопрос для обсуждения, чтобы найти на него ответ.
И думал я, как постичь это
וָאֲחַשְּׁבָה לָדַעַת זֹאת עָמָל הוּא בְעֵינָי׃ - И думал я, как постичь это, но это было тяжким трудом в глазах моих.
Мальбим объясняет: а если я не буду говорить вслух, а стану лишь размышлять про себя - не выносить этот вопрос на публику, а только обдумывать и исследовать, где же небесная справедливость и правосудие? На это Асаф говорит: и это тоже «амаль» (тяжкий труд, грех) в глазах моих. Я считаю и это грехом и неправдой, ведь тем самым я допускаю крамольные мысли о Всевышнем: где же справедливость? Почему Всевышний так поступает? Почему Он так управляет Своим миром и не наказывает злодеев? Получается, что даже если я не произношу этого вслух, само размышление об этом - «амаль», предосудительный поступок, грех и кривда, ведь здесь кроются сомнения в основах веры.
Раши истолковывает это иначе: когда я размышляю в сердце своем, желая понять это и постичь управление Всевышнего и видимую несправедливость, «тягостно это в глазах моих» («амаль ху бе-эйнай») - и это слово «амаль» относится как бы к деяниям Всевышнего: то свойство, по которому Святой, благословен Он, не взыскивает со злодеев и не дает должной награды праведникам, кажется моим глазам несправедливостью, злом и неправдой, нарушением суда и закона. Радак же толкует это как «великий труд для меня»: само углубление в этот вопрос было для меня непосильным трудом, я исследовал в сердце своем с великим напряжением, пока не пришел в размышлениях своих к святилищам Б-жьим.
Пока не вошел я в святилища Б-жьи
עַד־אָבוֹא אֶל־מִקְדְּשֵׁי־אֵל אָבִינָה לְאַחֲרִיתָם׃ - Пока не вошел я в святилища Б-жьи, и не уразумел конца их.
Раши объясняет: «в святилища Б-жьи» - в Храм в Иерусалиме, и тогда я увидел, что произошло с Санхеривом. Сколько он разглагольствовал, сколько злодейств совершил, сколько царств покорил, сколько угроз сыпал он, его военачальники и Равшаке, понося полки Б-га живого: «Кто такой Господь? Он не устоит против меня!» Все это порождало во мне тяжелые вопросы: как Всевышний терпит это? Как Он дает ему такую власть? Но мне сказали: подожди. Я пришел к святилищам Б-жьим, пришел в Иерусалим - и за одну ночь ангел Господень сразил сто восемьдесят пять тысяч военачальников, и все они стали мертвыми телами. Тогда я понял, что всё добро, которое Святой, благословен Он, посылает им, служит тому, что «на скользких путях поставляешь Ты их, низвергаешь их в пропасти» - Он делает их путь гладким и скользким, чтобы они поскользнулись, не совершили тшувы, а затем понесли возмездие.
Мальбим развивает эту мысль: когда я увидел себя в тупике перед этим вопросом - изложив его другим, я могу посеять неверие, а размышляя о нем сам, рождаю сомнения в собственном сердце, - что же я сделал? Я обратился мыслью к святилищам Б-жьим, постиг разумом святые обители Всевышнего, где душа получает награду и наказание после смерти. «Святилища Б-жьи» - это уровень Грядущего мира, уровень Ган Эдена. Я понял, что этот мир преходящ и не является подлинной, окончательной реальностью. Когда душа сбросит свои материальные одежды в миг смерти и вступит в святилища Б-жьи, там начнется жизнь вечная, жизнь сладостная, неизмеримо лучшая, чем жизнь земная, - и «тогда уразумею я конец их». Тогда я увижу, где окажутся все те злодеи, что торжествовали здесь, все те, кто злословил против Всевышнего и против помазанника Его и хулил полки Б-га живого. Тогда я постигну суды Всевышнего и увижу, каков их конец.
Воистину, на скользких путях поставляешь Ты их
אַךְ בַּחֲלָקוֹת תָּשִׁית לָמוֹ הִפַּלְתָּם לְמַשּׁוּאוֹת׃ - Воистину, на скользких путях поставляешь Ты их, низвергаешь их в пропасти.
Всевышний сделал их путь скользким, ведь в конце его находится пропасть: Он сделал его гладким, потому что в итоге «поверг Ты их в руины». Ибн Эзра приводит мнение, согласно которому слово «маш'уот» происходит от того же корня, что и «змей обольстил меня» (һа-нахаш һишиани), то есть Ты поверг их соблазном и обольщением, заставив дойти туда. «Мецудат Цион» объясняет слово «маш'уот» как тьму, подобно сказанному «мрак и запустение» (шоа у-мешоа), - тьма и мгла, и в конце концов повержение их в преисподнюю (бээр шахат).
Мальбим, подробно объяснивший это в своей книге «Арцот ха-шалом», говорит: Божественная справедливость требует, чтобы Святой, благословен Он, не лишал награды ни одно творение. Даже человек, грешивший всю жизнь, но совершивший какую-то добрую мицву - например, однажды проявил уважение к родителям или нечто подобное, - достоин получить награду за этот поступок. Мы судим категорично: либо праведник, либо злодей, вешаем ярлык; но у Всевышнего между ними есть множество полутонов. Возможно, он законченный злодей, но у него есть хотя бы один добрый поступок из тысячи - неужели Всевышний лишит его награды за это? Даже награды за вежливую речь Всевышний никого не лишает, и потому следует воздать злодею ту малую награду, которая ему полагается. То же самое относится и к обратному: праведник, творивший добро всю жизнь и оступившийся в чем-то одном, - это тоже не стирается, и ему положено понести должное наказание за тот единичный проступок.
И что же усмотрел Всевышний? Что вечный духовный мир слишком возвышен, и негоже сводить в нем мелкие счеты, ведь награда там вечна и истинна, в отличие от этого мира, где все временно. Поэтому Всевышний производит малые расчеты с праведниками и злодеями здесь: праведник, совершивший грех, расплачивается здесь; злодею, исполнившему заповедь, воздают здесь. И Мальбим объясняет причину: успех, сопутствующий злодею здесь, и страдания, которые переносит здесь праведник, существуют не в разуме, а лишь в воображении. Материальный мир - это мир чувственный, зависящий от времени и места, он временен, преходящ и ограничен пространством. Вечный же духовный мир не ограничен ни временем - он длится во веки веков, ни пространством: землю измеряют километрами, а вечный мир неизмерим. Поэтому блага и бедствия, ощущаемые телами в этом мире, не являются истинным благом или истинным злом, но лишь подобием их, поскольку они не вечны, а временны. И кто ощущает их? Животная составляющая человека. Человек состоит из животной и духовной частей, и именно животная часть чувствует здесь страдания: его тело поражено болезнью, но все это лишь материальная оболочка.
Но сам человек - а кто такой сам человек? Никто ведь не считает себя просто семьюдесятью или восемьюдесятью килограммами веса; всем ясно, что истинный человек - это его духовная часть, душа, и она остается наверху. И там, наверху, злодей, чья суть целиком порочна, сполна заплатит по счетам, а праведник, чьей сущностью было служение Всевышнему, получит свою награду. Выходит, что злодей, который разгуливает здесь веселый, празднующий и довольный жизнью, - круглый глупец, ведь той гладкой дорожкой, которую Всевышний постелил ему в этом мире, «Ты поверг их в руины» - на вечную погибель. Будь у него хоть капля разума, он бежал бы от этого блага без оглядки.
Отсюда совет тем, кто строит расчеты, как бы выиграть в лотерею: не стоит к этому стремиться; стремись к Будущему миру - это гораздо выгоднее. Ведь выиграть здесь и стать миллионером - это всегда за счет чего-то. Что выгоднее: забрать награду здесь или сберечь ее навечно для Мира Истины? Лишь считанные единицы удостоились «двух трапез», как святой Рабби (раби Йеһуда һа-Наси), но даже он не насладился этим миром даже на мизинец. Черпать из этого мира без конца - в конечном итоге непременно идет за счет Будущего мира. Как мы уже вспоминали о раве Штейнмане и его аскетизме, сказавшем однажды: всё в этом мире идет за счет Будущего мира; чем меньше ты возьмешь отсюда, тем больше получишь там. Это не значит, что каждый должен так жить - не всякий разум способен это вместить (лав коль моха савиль да), и это не под силу людям из плоти и крови, подобным нам; но, с другой стороны, бесконечная погоня за материальным тоже обходится недешево. Это не стоит того, говорит Мальбим: этот мир проходит, он временен и скоротечен, а там, наверху - вечность.
Как они стали разорением в одно мгновение
אֵיךְ הָיוּ לְשַׁמָּה כְרָגַע סָפוּ תַמּוּ מִן־בַּלָּהוֹת׃ - «Как стали они разорением в одно мгновение, сгинули, исчезли от ужасов!»
Как только они умирают, преуспеяние проходит и обрывается: «Как стали они разорением в одно мгновение». Слово «шама» родственно «шемама» (запустение, руины), и в один миг они «сгинули, исчезли» (сафу таму), уничтожены до конца, «от ужасов» (мин балаот). Ведь написано, что после того, как душа оставляет тело, ее устрашают клипот - нечистые силы, которые она сама породила при жизни своими дурными делами; все эти ужасы и злые духи и будут ее терзать. Душа погибнет вслед за телом. И что же они выиграли от временного наслаждения длиной в семьдесят лет, а при силе - в восемьдесят лет? Что они от этого получили? Слово «сафу» указывает на уничтожение, а «балаот», как поясняет «Мецудат Цион», то же, что «беһалот» (ужасы, паника) - подобно парам «кевес» и «кесев» (овца), «симла» и «салмах» (одеяние), так же «беһала» и «балаһа». В одно мгновение они сгинули и исчезли под натиском той духовной реальности, которая повергнет их в ужас.
Подведем итог: злодеи бесстыдно говорят злое и замышляют притеснение, и даже открыто восстают против небесного суда: «Устремили к небесам уста свои», и все начинается с пустых речей, а доходит до хулы на Святого, благословен Он. Из-за этого рождается соблазн в сердцах людей: «Как узнает Бог?», «Право же, напрасно очищал я сердце свое». Асаф оказывается перед дилеммой: открыто высказать этот мучительный вопрос и ввести в грех целое поколение или размышлять об этом наедине с собой и измучиться сомнениями. Ответ звучит так: «Пока не приду я во святилища Божьи, пойму их конец» - это взгляд из мира вечности. Там становится ясно, что земной успех злодея - лишь досрочная выплата его малой награды: «Лишь на скользких путях Ты ставишь их», а финал его - «поверг Ты их в руины», «как стали они разорением в одно мгновение». Этот мир временен и скоротечен, и все, что берется здесь, идет в ущерб вечности.