Введение: псалом изгнания и преследований
69-й псалом Тегилим - один из самых тяжелых и полных боли во всей книге. Он написан от первого лица единственного числа, однако Радак объясняет, что он составлен от имени изгнания: псалмопевец говорит от лица всех изгнанников еврейского народа в целом, или же от имени каждого отдельного еврея в галуте, плачущего и скорбящего о своем изгнании, и потому употребляет единственное число. Святой Альших также приводит толкование мудрецов, относивших этот псалом к поколениям изгнания, и на протяжении всего комментария подробно показывает, как каждый этап описывает одно из четырех изгнаний еврейского народа. Мальбим тоже приводит толкование об изгнании и добавляет еще одно объяснение: есть мнение, что псалом возвращает нас к тому времени, когда Давид спасался бегством от Авшалома. И действительно, эти тяжелые стихи, говорящие о невзгодах, борьбе и страданиях, очень точно соответствуют тому периоду.
לַמְנַצֵּחַ עַל שׁוֹשַׁנִּים לְדָוִד׃ - Руководителю [хора]: на шошаним. [Псалом] Давида.
Что такое «шошаним»?
Раши объясняет, что здесь имеются в виду сыны Израиля, подобные «лилии (розе) меж терний», когда шипы колют и ранят ее. Таким образом, «руководителю о шошаним» - это песнь об Израиле, страдающем от шипов, то есть окружающих народов, и, как мы увидим, псалом действительно говорит об эпохе изгнания. «Мецудат Цион» толкует иначе: «шошаним» - это название музыкального инструмента, подобно «гитит» и другим названиям инструментов, упоминаемых в Тегилим, и этот инструмент имел форму лилии. Соответственно, «руководителю на шошаним» означает песнь, исполнявшуюся на этом инструменте.
Святой Альших раскрывает еще более глубокий смысл образа шошаны (розы/лилии). У розы есть два достоинства: красота и аромат. Красота: роза красна, и мудрецы подчеркивают ее красный цвет, как они истолковали стих «огражденная розами» - женщина ставит ограду для мужа, говоря: «Я видела красную розу», то есть увидела кровь и стала нечиста, и в период ниды следует отдалиться от нее. Отсюда видно, что обычная роза красна. Второе достоинство - ее прекрасный аромат. И эти два свойства служат притчей об изгнании: красный цвет олицетворяет суд (дин) - ведь красный цвет всегда указывает на суды и строгость, и это внешняя, явная сторона; аромат же символизирует нечто благое, как сказано: «И обоняние его будет в страхе перед Господом», благоуханный и утонченный запах. Такова и природа изгнания: с одной стороны, это суровые суды, наказание, народ Израиля страдает и мучается в галуте; но с другой стороны, это очищение, благодаря которому благоухание народа восходит к Всевышнему. Получается, что здесь сочетаются и суд (красный цвет, тяготы изгнания), и милость с состраданием: пройдя через исправление и очищение галута, Святой, благословен Он, очищает наши грехи, и это возносится желанным благоуханием перед Ним.
הוֹשִׁיעֵנִי אֱלֹהִים כִּי בָאוּ מַיִם עַד נָפֶשׁ׃ - Спаси меня, Боже, ибо дошли воды до души [моей].
«Воды до души» - невыносимые страдания
«Дошли воды до души» - вода поднялась настолько, что душа готова покинуть тело. Подобно человеку, заходящему в воду и достигающему глубины, где вода подступает к органам дыхания. Это образ бедствий изгнания от рук народов мира: беды дошли до самого горла, как будто взывая: Владыка мира, у нас больше нет сил, опасность смертельна.
Книга «Тегилот Маhариц» объясняет, что царь Давид обращается к Святому, благословен Он: Владыка мира, я готов принять страдания, и я даже заслуживаю их - за историю с Бат-Шевой и за другие дела, ведь известно, что Давид принял на себя страдания и был поражен проказой (цараат), как говорят наши мудрецы. Но пусть эти страдания будут физическими, телесными, а не страданием для души! Мудрецы учат: каковы страдания любви? Те, в которых нет пренебрежения Торой и молитвой (битуль Тора и битуль тфила). В этом и состоит мольба Давида: Владыка мира, даже если я страдаю, пусть в этом не будет помехи для изучения Торы и молитвы. И на это намекает стих: «Спаси меня, Боже» - перед лицом таких страданий я опускаю руки и говорю: довольно. Но почему, ведь ты готов терпеть страдания? Потому что «дошли воды до души» - это затрагивает уже душу, а не только тело. Телесную боль я готов терпеть, но когда урон наносится духовности - нет, и потому: спаси меня!
Нечто подобное мы находим в словах Давида в другом месте: «Ибо изгнали они меня ныне, чтобы не держаться мне удела Господня, говоря: "Ступай, служи иным богам"». Не сами преследования мучают его и не то, что каждую секунду он находится на грани гибели, а именно то, что ему не дают находиться на Святой Земле, о которой сказано: «Земля, на которой очи Господа, Бога твоего, непрестанно», ведь о живущем за пределами Земли Израиля мудрецы сказали, что он подобен тому, у кого нет Бога. Урон духовности - вот что причиняет ему истинную боль.
Иерархия ценностей: уступить в материальном, но не в духовном
Эту шкалу ценностей мы встречаем во многих местах: быть готовым принять удар по материальному, но ни в коем случае не по духовному. Духовный ущерб исправить крайне трудно, он требует колоссального восстановления, тогда как тело в любом случае бренно. Так поступил и Яаков-авину: он кланяется Эсаву, выказывает ему почтение, делает все возможное, но когда Эсав предлагает: "Отправимся в путь и пойдем, и я пойду рядом с тобою" - здесь черта. "Дети нежны". Я уважаю тебя, кланяюсь тебе и целую тебя, но когда речь идет о детях - нет. Иными словами: я готов терпеть личные унижения и даже склоняться перед тобой, но когда дело касается духовности - ни за что.
Это проявилось еще раньше. Яаков наставляет своих посланников: если спросит тебя Эсав: "Чей ты и кто эти перед тобой?", скажи ему: "Я принадлежу Яакову", а дар предназначен Эсаву. Почему? Чтобы Эсав не подумал, будто ему дарят и рабов. Ведь в отношении раба на Яакове лежит духовная ответственность: раб обязан исполнять заповеди так же, как женщина, и отдавать раба нееврею запрещено. Гемара говорит, что если человек продает своего раба нееврею, раб выходит на свободу, поскольку хозяин выводит его из-под соблюдения Торы и заповедей. Яаков говорит: я готов послать Эсаву щедрый дар, овец, коз и скот, но рабов - ни в коем случае.
И даже по поводу скота сказано: "из того, что пришло ему под руку" (мин а-ба бе-ядо). Что означает "из того, что пришло под руку"? В книге "Сефер Хасидим" приводится, что у праведников был обычай проводить рукой по голове животного: животное, задиравшее голову назад, показывало этим свой строптивый нрав, и при шхите оно окажется трефным; а животное, смиренно опускавшее голову, - о нем сказано: "Сердце сокрушенное и удрученное, Б-же, не презришь" - оно кошерно. Яаков провел рукой по головам животных, и тех, в которых увидел кошерность, оставил себе, а остальных отослал Эсаву. Отсюда видно, что Яаков не готов поступаться духовным: ни святостью своих сыновей, ни рабами, ни даже скотом, пригодным для святости.
Точно так же было и у Авраама-авину. Его раб Элиэзер - "старший в доме его, управляющий всем, что у него было": все сокровища в его руках, у него полное право подписи, все лежит на нем. Но когда требуется послать его сосватать жену для Ицхака, Авраам вдруг не полагается на него просто так, а берет с него клятву, и лишь после этого доверяет. Что изменилось? В материальных вопросах я доверяю, но духовное слишком драгоценно, и здесь я не могу полагаться на слово. В этом и заключается основа. А у нас нередко все происходит с точностью до наоборот: в вопросах духовности довольствуются слухами - "кто-то сказал мне, что слышал, будто это кошерно", "говорят, там можно есть". Зато в денежных делах человек проверяет все досконально: полагаясь на чье-то "говорят", никто не вложит свои деньги. Кто сказал? Каковы гарантии? В материальном мы тщательно следим, чтобы все было безупречно, а в духовном проявляем широту и легкомысленную снисходительность.
טָבַעְתִּי בִּיוֵן מְצוּלָה וְאֵין מׇעֳמָד בָּאתִי בְמַעֲמַקֵּי מַיִם וְשִׁבֹּלֶת שְׁטָפָתְנִי׃ - Я погряз в глубокой топи, и не на что опереться; вошел в пучины вод, и поток захлестнул меня.
Беда внутри беды
"Йевен мецула" (пучина тины) - это вязкая ил-грязь, болотная тина пучины. "Шиболет" - это несущиеся, бурлящие речные воды, стремнины потока. Радак объясняет: Давид хочет сказать, что оказался в ситуации "беды внутри беды". И "погряз в глубокой топи", и "вошел в пучины вод". Пучина - это глубокие воды, в которых тонет человек; но и в топкой тине человек вязнет, даже если там неглубоко, ведь ил засасывает и тянет ко дну. А здесь сошлись оба бедствия сразу: и топкая жижа, и глубокая бездна. "И не на что опереться" (ве-эйн моомад) - ни один из органов моего тела не может устоять, нет точки опоры, все тело тонет. "И поток захлестнул меня" - стремительное течение, как если бы он сказал: я оказался на глубине посреди бурного потока, сбивающего с ног. И все это, говорит Радак, образ тяжелейших бедствий, в которых пребывал царь Давид.
Мальбим также выделяет здесь три аспекта. Первый - вязкая грязь, "йевен мецула": липкая тина, из которой тяжело вытащить ноги. "И не на что опереться" - эта тина глубока, и под ней нет твердой почвы; бывает, что есть грязь, но нога все же нащупывает твердое дно, на которое можно опереться, здесь же ноги вязнут глубже и глубже, не находя опоры. Известно, что болото крайне опасно именно этим: человека затягивает внутрь, и он продолжает погружаться. Второй аспект - "вошел в пучины вод", огромная глубина. Третий - "и поток захлестнул меня", бурлящие, сметающие все на своем пути воды. Смысл этой аллегории: Иерусалим стал оскверненным и омерзительным из-за восстания Авшалома, все вокруг обратилось в болото, врагов бесчисленное множество, и опасность чудовищна; вдобавок есть и бурный поток, преследующий меня, - вражеские полчища, устремившиеся в погоню, чтобы настичь меня. Либо же имеется в виду, что поток вынес меня за пределы Земли Израиля: я был вынужден бежать, словно нахлынувшая мутная, грязная волна выбросила меня вон. И посреди всего этого - Владыка мира, спаси меня!
יָגַעְתִּי בְקׇרְאִי נִחַר גְּרוֹנִי כָּלוּ עֵינַי מְיַחֵל לֵאלֹהָי׃ - Изнемог я от зова, пересохло горло мое; истаяли глаза мои в уповании на Б-га моего.
Ослабевший крик и затянувшееся ожидание
Слово "нихар" означает "пересохло мое горло", от корня, выражающего иссушение и зной, как в выражении "харвоней хорев" (летний зной). "Истаяли глаза мои" (калу эйнай) - Раши поясняет, что всякое долгое, томительное ожидание называется "истомой или истаянием глаз" (килайон эйнаим); мы и в обычной речи говорим о нетерпеливом ожидании, как будто глаза иссякли от долгого высматривания. Подобно этому: "и тосковать по ним весь день" (ве-халот алейэм коль а-йом), "истощающие глаза и терзающие душу", "а глаза нечестивых истают" - всякое выражение "килайон эйнаим" указывает на затянувшееся ожидание.
Радак объясняет: что делает человек, когда начинает тонуть в болоте? Кричит: "Спасите!" Давид говорит: я изнемог от криков о помощи, пока не пересохло мое горло (корень со значением иссушенной земли, как "обитает в иссушенных местах пустыни"), то есть горло высохло от непрестанного крика. Кроме того, утопающий обращает взор кверху, надеясь, что появится спаситель. Давид говорит: я уповаю на Б-га, что Он придет и спасет меня, и глаза мои истомились смотреть вверх. А смысл этого таков: изгнание уже столь долгое, и не видно ему конца. Сколько можно всматриваться ввысь и ждать, а Машиах все еще не пришел.
Мальбим добавляет, что здесь присутствует двоякое обращение: утопая, он зовет людей на помощь, пока не пересохло в горле, и в то же время уповает на небеса, ожидая спасения оттуда. И в этом нет противоречия, ведь человек обязан действовать естественным путем, а по законам природы следует обращаться к людям. Это подобно притче о человеке, который упал с корабля в море и начал тонуть; подплывали лодки, чтобы спасти его, и говорили ему: «Поднимайся на борт!», а он отвечал: «Нет, я уповаю на Всевышнего, только Он спасет меня». В конце концов он утонул, предстал перед Небесным судом и воскликнул: «Владыка мира, я полагался на Тебя, почему же Ты не спас меня?» Ответил ему Всевышний: «А как же все те корабли и лодки, которые Я посылал за тобой?» Спасение действительно исходит от Творца, но приходит оно естественным путем, и потому человек обязан предпринимать естественные усилия - если только он не находится на столь высоком духовном уровне, как Йосеф, к которому претензия была обратной: почему ты пошел естественным путем, ведь на твоем уровне этого не требовалось. Но на более низких ступенях человек обязан действовать в рамках природы. Так и царь Давид делает и то, и другое: он и зовет людей на помощь, и обращается с молитвой к Богу, зная, что само спасение исходит не от человека, но Всевышний направляет Своего доброго посланца.
Автор «Меам лоэз» приводит по этому поводу притчу. Человек вошел в дом и услышал младенца, плачущего оттого, что мать ушла, и он тоскует, ожидая ее возвращения. Как определить, ушла ли мать четыре часа назад или всего пятнадцать минут назад? По силе плача. Когда мать только-только выходит, крики громкие и пронзительные; но через некоторое время голос слабеет, ребенок уже понимает, что матери нет, и лишь по инерции еще подает голос, но это уже не тот первоначальный крик. Так говорит «Меам лоэз»: по силе плача можно понять, что мать ушла уже давно. «Я изнемог от крика, пересохло горло мое» - голос уже иссяк, в горле пересохло, и это знак того, что плач длится уже долгое время. И потому: «Истомлены глаза мои в ожидании Бога моего» - затянулись для нас дни ожидания.
רַבּוּ מִשַּׂעֲרוֹת רֹאשִׁי שֹׂנְאַי חִנָּם עָצְמוּ מַצְמִיתַי אֹיְבַי שֶׁקֶר אֲשֶׁר לֹא גָזַלְתִּי אָז אָשִׁיב׃ - Многочисленнее волос на голове моей ненавидящие меня без вины; усилились губители мои, враги мои лживые; чего не отнимал я, то должен возвращать.
Многочисленные и могущественные ненавистники
Тех, кто ненавидит меня без вины, больше, чем волос на моей голове. В чем же различие между словами «рабу» (умножились) и «ацму» (усилились)? Радак объясняет: «рабу» - со стороны количества, а «ацму» - со стороны силы и мощи. Бывает, что у человека много преследователей, но все они ничтожны и бессильны; здесь же они и многочисленны, и могущественны. «Враги мои лживые» - они враждуют со мной понапрасну, без всякой причины, и сама их вражда основана на лжи. И более того, они возводят на меня наветы: «чего не отнимал я, то должен возвращать» - приходят и заявляют, будто я украл, и я вынужден отдавать, словно действительно похитил, так как у меня отнимают имущество под вздорными предлогами.
Дни преследований в доме Ишая
Наши мудрецы относят этот стих к тому периоду, когда Давид был изгнан из дома своего отца. Известно предание, которое подробно разбирается в уроках к празднику Шавуот: Давида подозревали в незаконнорожденности (мамзеруте). Ишай хотел очистить свое потомство, опасаясь, что, поскольку он происходит от Рут-моавитянки, его потомство непригодно для вхождения в общину - это происходило до того, как распространилось толкование «аммонитянин, но не аммонитянка; моавитянин, но не моавитянка», или по крайней мере до того, как оно получило окончательное подтверждение. Поэтому он решил войти к своей рабыне, с тем чтобы после зачатия освободить ее, и тогда она родит как свободная женщина, а ребенок будет кашерным. Однако его жена, Ницевет бат Адаэль, услышала об этом от самой рабыни, которая открыла ей правду, поменялась с ней местами и зачала от мужа. Со временем Ишай увидел, что его жена беременна, - а ведь он не приближался к ней, не желая иметь сыновей сомнительного происхождения, - и заподозрил, что родившийся ребенок, Давид, является мамзером. Поэтому его отослали пасти скот. Отсюда становится понятным и то, что произошло, когда пророк Шмуэль спросил: «Все ли эти отроки?», а Ишай ответил, что все, и лишь потом вспомнил, что остался еще один, меньший, при овцах, будучи уверен, что к нему это отношение иметь не может. Мудрецы говорили: подумал Ишай, что Шмуэль пришел лишь для того, чтобы открыть его позор - показать всем, что в его доме растет мамзер.
И почему же его отослали к овцам? Потому что для мамзера нет исправления до самой смерти, ведь пока он жив, сохраняется живое напоминание о великом грехе. А Ишай был главой поколения, выходил к народу и возвращался в окружении тысяч людей, сопровождавших его. Видя, что он удаляет Давида из своего дома, все рассудили: по-видимому, он знает, что Давид - дурной росток, и в нем наверняка кроется порок. Вслед за этим все стали преследовать его. Об этом и говорит Давид: умножились ненавистники мои, «усилились губители мои, враги мои лживые». И «чего не отнимал я, то должен возвращать» - всякий раз, когда что-то пропадало, говорили: конечно же, это Давид украл и похитил. И то, чего я не брал, мне приходилось возвращать.
Раши поясняет выражение «враги мои лживые»: они ненавидят меня по лживым поводам, а я не гонюсь за их ложью, чтобы поймать их на ошибке и доказать их неправоту. Иными словами, на меня возводят ложные обвинения, но я не поступаю с ними так, как они поступают со мной. И к чему это приводит? «Чего не отнимал я, то должен возвращать» - когда они собираются против меня, чтобы истязать меня, я откупаюсь от них деньгами, подобно тому, кто возвращает чужое, хотя ничего не похищал. Я мог бы спорить и доказывать, что ничего не брал, но я не преследую их ложь, стремясь опровергнуть пустые наветы, а когда приходят и требуют с меня - просто плачу.
Мальбим объясняет, что подобно тому, как беды исходили из трех источников - пучина, глубина вод и быстрина потока, - так и преследователи делились на три категории. Первая: те, кто ненавидит меня, утверждая, будто Давид грешник и злодей; при любой возможности приписать ему грехи и преступления они обвиняли его. Об этом сказано: «Многочисленнее волос на голове моей ненавидящие меня без вины». Это прекрасно объясняет, почему история с Бат-Шевой причинила царю Давиду столь глубокую скорбь: тогда всем его ненавистникам словно был дан в руки меч, чтобы заявить: «Мы же говорили вам, что Давид грешник, мы же говорили, что он нечестивец, и вот теперь позор его открылся и стал явным!» Это событие будто бы подтвердило все подозрения, которые до того были лишь клеветой. Но Давид говорит: они ненавидят меня без вины, ведь на самом деле я не согрешил. Вторая категория: враги, желающие ему зла, поскольку подозревали, будто он причинил им вред. Об этом сказано: «Усилились губители мои, враги мои лживые» - те, кто приходит истребить меня и причинить мне зло якобы в отместку за то, что я сделал им, но это ложь, ибо я не причинял им зла. И третья категория: те, кто пришел отнять мое имущество, и о них сказано: «Чего не отнимал я, то должен возвращать». Получается, что они ополчились на него в трех сферах: на его душу - объявляя его грешником; на его тело - утверждая, что он причинил им зло; и на его имущество - заявляя, будто он похитил их добро и его имущество ему не принадлежит. И потому он молит, чтобы Всевышний спас его от этих трех бедствий и от этих врагов.
אֱלֹהִים אַתָּה יָדַעְתָּ לְאִוַּלְתִּי וְאַשְׁמוֹתַי מִמְּךָ לֹא נִכְחָדוּ׃ - Боже, Ты знаешь глупость мою, и вины мои от Тебя не скрыты.
Ты знаешь истину
«Мою глупость» («ле-ивальти») - то, в чем я проявил неразумие, от слова «эвиль» (глупец), поступки, совершенные по неразумию, ведь человек не грешит иначе как если вошел в него дух глупости. «И вины мои» («ве-ашмотай») - то, в чем я повинен по ошибке, непреднамеренно, и это тоже не скрыто от Тебя. А раз так, Ты знаешь, что все их обвинения в мой адрес напрасны, и во всем, что они мне приписывают, нет ни слова правды, ведь Ты, Б-же, знаешь мою истинную глупость и мои грехи, и ведаешь, что все их наветы лживы.
Мальбим объясняет, что здесь начинается молитва Давида. «Ивелет» (неразумие, глупость), как поясняет Мальбим в ряде мест, и в особенности в книге Мишлей, связано со словом «улай» («может быть»), то есть сомнением. «Эвиль» - это носитель скептического взгляда: обо всем он говорит «а может быть?»: кто сказал? кто доказал? кто возвращался оттуда? как вообще можно знать? В отношении всего он сеет сомнения. И в этом смысл слов «Ты ведаешь глупость мою»: сомнения и вопросы «а вдруг?», которые возникают у меня при философских размышлениях, те сомнения, что подтачивают в человеке веру (эмуну) и упование (битахон) на Творца, - это Ты знаешь. «И вины мои от Тебя не скрыты» - и не только сомнения в вере, но и проступки, совершенные на деле. То есть не только умозрительные заблуждения, но и практические действия, все, что я совершил на самом деле, - все открыто пред Тобой.
Подведем итог: 69-я глава открывается словами «Руководителю [музыкантов] на шошаним (розах)»: народ Израиля уподоблен розе среди шипов, и в самой розе скрыты и красный цвет, символизирующий суд (дин), и благоухание, олицетворяющее очищение, угодное Всевышнему. Давид взывает: «Спаси меня, Б-же, ибо дошли воды до души», и мудрецы учат нас, что телесные страдания он готов был терпеть, но ущерб душе и духовности был для него невыносим - по примеру Яакова и Авраама, которые пуще всего берегли духовное, даже уступая в материальном. Он описывает бедствие внутри бедствия: вязкую тину, где не за что опереться, глубины вод и стремительный поток, а также мольбу, ослабевшую до того, что пересохло горло и истощились глаза от ожидания помощи, когда он обращается и к людям естественным путем, и к Небесам. Враги его многочисленны и могущественны, и они посягают на три стороны его бытия: на его душу, его тело и его имущество, и все их нападки - чистая ложь. И наконец, он начинает молитву со словами: «Владыка мира, Ты знаешь мою неразумность и мои прегрешения, как в мыслях, так и в поступках, и лишь Ты один знаешь правду обо всех обвинениях, которые возводят на меня».