Эта глава - псалом раскаяния царя Давида, и в этой части мы подходим к его завершению: от мольбы «Господи, открой уста мои» до пророческих слов о Сионе и Иерусалиме и о жертвоприношениях, которые будут желанны в будущем. Центральная ось здесь - это соотношение между жертвой и сердцем: чего Всевышний желает на самом деле, чего Он лишь хочет в определенной мере, и почему основа искупления зависит именно от сокрушенного духа и смиренного сердца.
אֲדֹנָי שְׂפָתַי תִּפְתָּח וּפִי יַגִּיד תְּהִלָּתֶךָ׃ - Господи! Открой уста мои, и уста мои возвестят хвалу Тебе.
Раши объясняет: «Господи, открой уста мои» - прости меня, и тогда у меня появится возможность открыть рот и возвестить хвалу Тебе. Можно сказать, что здесь кроется и еще один намек. Зачастую человек приходит молиться, но уста его осквернены, а поступки испорчены. Это не значит, что в таком состоянии вовсе не следует молиться, однако молитва в таком состоянии находится на очень низком уровне. Уже говорилось о том, что два человека могут исполнить одну и ту же заповедь абсолютно одинаково, но один делает это в святости и чистоте, а другой - в скверне и грязи. И даже если они вкладывали совершенно одинаковые намерения, имеет огромное значение, кто именно это совершает. Когда сам человек находится на духовной высоте, то и заповедь поднимается на высокий уровень; а когда человек низок, то и заповедь оказывается низкой. Поэтому Давид и просит: Владыка мира, прости мне этот грех, и тогда я смогу открыть уста, чтобы возвестить хвалу Тебе, и хвала Твоя из уст моих будет принята благосклонно.
Ведь иначе, как приводится у мудрецов, это подобно человеку, который преподносит царю дар в отвратительных, нечистых сосудах. Устами, которыми всего пять минут назад говорили лашон а-ра, слова лжи и лести, непристойности и сквернословие, - этими же устами восхвалять Всевышнего? Сказал рабби Шимон бар Йохай: если бы я присутствовал при сотворении мира, я бы попросил, чтобы у человека было два рта - один для слов Торы, а другой для пустых разговоров. Но затем он заключил: лучше, что этого нет, ведь тогда человек стал бы говорить пустые речи «в стерео», используя оба рта одновременно. Уж лучше один рот - но с условием, что мы будем хранить его в святости. Когда уста чисты и святы, то и молитва, и учение Торы принимаются совершенно иначе.
И в этом смысл стиха: «Вот закон о прокаженном (мецора) в день очищения его». До этого он осквернен грехом, уста его повреждены, и он приносит дар в нечистом сосуде - и его Тора не имеет большой ценности. Когда же она обретает истинную цену? «В день очищения его», когда он совершил тшуву за грех злоязычия и сосуд стал чист. В таком чистом сосуде приносят дар Всевышнему и молятся перед Ним - вот истинная Тора и истинная молитва. В поврежденном же сосуде человек наносит ущерб и молитве, и Торе.
Есть и еще одно объяснение стиха «Вот закон о прокаженном в день очищения его»: объясняют, что когда человек говорит лашон а-ра, он передает свои заслуги тому, о ком злословил, а взамен забирает его грехи. И получается, что человек предстает перед Небесным судом и говорит: «Владыка мира, я ведь учил так много Торы, где же она?» А ему отвечают: «Ты принес заслугу многим, счастлив ты: этому отдал долю, тому отдал, раздал всю свою Тору другим из-за лашон а-ра, который говорил». Когда же его Тора вернется к нему? «В день очищения его» - когда он очистится и сделает тшуву, вся Тора возвращается к нему.
Радак отмечает, что Имя Всевышнего здесь написано как Адонут (А-донай), и на это следует обращать внимание в молитвенниках (сидурах). Адонут означает «Владыка всего» (Адон а-коль); Имя Авая (четырехбуквенное Имя) означает «Владыка всего, Который был, есть и будет». Известно, что есть семь нестираемых Имен, и каждое Имя выражает особое проявление и суть. Имя Адонут - это Имя суда и строгости (буквы алеф-далет-нун-йуд образуют слово «дина», суд), тогда как Имя Авая - это Имя милосердия (хасадим). Кроме того, Имя Авая отличается от всех остальных тем, что оно является собственным Именем Сущности (шем а-эцем), а все остальные Имена - это имена-описания: Адонут - что Он Владыка надо всем; Элоким - Обладатель всех сил (ибо «Эль» означает силу); Цваот - что все воинства принадлежат Ему; Шадай - Тот, Кто сказал Своему миру «хватит» (дай). Каждое из них описывает определенную грань проявления могущества Творца, благословен Он.
И даже это верно лишь с точки зрения нашего нижнего мира. За пределами цимцума (сокрытия и сжатия) Святой, благословен Он, таков, что никакая мысль не в силах постичь Его вовсе, и у Него нет имени, ведь имя - это тоже сжатие, определение и границы. Когда говорят о Всевышнем в Его непостижимой Сущности (Ацмут), у Него нет имени, поскольку любое имя указывает на некое постижение, а относительно Его Сущности постижение абсолютно невозможно. Но в аспекте Его раскрытия в мире, в тайне цимцума, после того как Он сократил Свой свет и создал сферу (игуль), а внутри нее - все миры, в этом аспекте правомерно говорить об Имени Авая как об Имени Его Сущности.
Как бы то ни было, здесь написано именно Имя Адонут. Встречаются сидуры, где в стихе «Господи, открой уста мои» ошибочно напечатано четырехбуквенное Имя Авая, но это абсолютное искажение. Радак объясняет: Адонут - ибо Ты Владыка всего; «открой уста мои» - когда язык мой воспоет Твою праведность. Иными словами: верни мне дух святости (руах а-кодеш), чтобы на моем языке вновь возникли слова песни, как это было прежде, ведь изначально на Давиде пребывал дух святости и «слово Его было на языке моем». «Открой уста мои» - даруй мне в этом Свою Б-жественную помощь, и тогда «уста мои возвестят хвалу Тебе».
Святой Альших объясняет этот стих на основе того, что мы видим в истории о рабби Хие и его сыновьях. Гемара рассказывает, что Реби встретил пророка Элияу и спросил его, кто в силах вершить великие дела в мире своей молитвой. Тот ответил ему, что рабби Хия и его сыновья: если они помолятся, в их силах привести в движение высшие миры. Реби объявил общественный пост и поставил их вести молитву перед ковчегом. Когда они произнесли: «Посылающий ветер» («Машив а-руах») - подул ветер; когда сказали: «Низводящий дождь» («Морид а-гешем») - полил дождь. И мир содрогнулся, ведь они вот-вот должны были дойти до слов «Оживляющий мертвых» («Мехае метим»), и если бы они их произнесли, мертвые воскресли бы, - и тогда налетел вихрь и рассеял их.
Здесь мы видим силу принципа «Прежде чем воззовут они, Я отвечу». Они ведь еще ничего не просили; они не говорили: «Молим, Всевышний, дай ветер», а лишь восхваляли Творца за то, что Он посылает ветер и низводит дождь, - просто упоминая это в хвале, еще задолго до благословения с просьбой о дожде («Барех алейну»), - и ветер уже подул, и дождь уже пошел. И именно об этом просит царь Давид, чтобы Святой, благословен Он, сделал для него две вещи: во-первых, «разомкни уста мои» - помоги мне молиться; а во-вторых - чтобы мне не пришлось просить и умолять, но чтобы уже тогда, когда «уста мои возвестят хвалу Твою», одной лишь хвалой, подобно рабби Хие и его сыновьям, Ты уже ответил мне и внял моей мольбе.
כִּי לֹא־תַחְפֹּץ זֶבַח וְאֶתֵּנָה עוֹלָה לֹא תִרְצֶה׃ - «Ибо не желаешь Ты жертвы - иначе я принес бы ее; всесожжение не будет Тебе угодно».
Радак объясняет: если бы я знал, что Ты желаешь жертвы за этот грех, за мое падение, то «я принес бы ее», я отдал бы ее. Но я знаю, что Ты предпочитаешь сокрушенное сердце, как сказано в следующем стихе: «Жертвы Богу - дух сокрушенный». И потому я возвращаюсь к Тебе в раскаянии (тшуве) с сокрушенным сердцем.
И задает вопрос Радак: ведь Сам Святой, благословен Он, заповедал приносить жертвы вместе с исповедью (видуем) и раскаянием, как же Давид говорит: «не желаешь Ты жертвы»? Дело в том, что жертвоприношения были предписаны лишь за непреднамеренный грех (бе-шогег), Давид же согрешил осознанно (бе-мезид), а за осознанный грех жертвы нет. Правда, есть жертвы, которые приносятся и за осознанный грех, - некоторые виды повинной жертвы (ашам), такие как ашам за обрученную рабыню или ашам за грабеж, - но грехоочистительные жертвы (хатат) всегда приносятся только за грехи по оплошности. Святой, благословен Он, желает жертв за непреднамеренный грех, но не за осознанный. Что же делать тому, кто согрешил умышленно? Совершить тшуву с сокрушенным и смиренным сердцем, а если речь идет о грехе против ближнего - примириться с ближним и загладить вину перед ним.
И Радак объясняет главный смысл жертвоприношений: Святой, благословен Он, заповедал их лишь для того, чтобы сокрушить сердце и искоренить из сердца телесные вожделения. Каким образом? Человек видит, как сжигаются тук и внутренности (эйморим), и это подобно сожжению материальных вожделений; и ему следует размышлять о том, что то, что делают с животным, должны были бы сделать с ним самим. Святой, благословен Он, принял животное взамен него - почему? Потому что при ошибке по оплошности грех был внешним, грехом его животного начала; при умышленном же грехе повреждена уже сама душа. При непреднамеренном грехе тело оступилось неосознанно, и поэтому взамен согрешившего тела берется тело - тело животного. И человеку во время принесения жертвы надлежит смотреть на заклание (шхиту), на снятие шкуры и на сжигаемые части жертвы и чувствовать, что все это должны были сделать с ним, понимая, что это образ сожжения страстей и животного начала. А Святой, благословен Он, знает сердца - согрешил ли человек по ошибке или умышленно, и именно перед Ним приносится жертва; поэтому за непреднамеренные грехи приносят жертву, но за умышленный грех, который поражает саму душу, жертвы уже нет.
Мальбим объясняет: «С чем предстану я пред Господом... Дам ли первенца моего за преступление мое, плод чрева моего - во искупление греха души моей?» - как же я отдам своего сына в жертву, если знаю, что даже жертвы из скота Ты не желаешь («хефец»), и тем более человеческих жертвоприношений.
В чем же разница между «тахпоц» (желаешь) и «тирце» (будет угодно, соизволишь)? Мальбим уже объяснял это во многих местах: «хефец» - это эмоциональное, душевное влечение, страсть и склонность натуры, когда вещь приятна, вкусна или доставляет физическое удовольствие, к чему тянется животная душа, как в стихе «и возжелал он дочь Яакова», где пробудилось вожделение. А «рацон» (воля) - это категория разума, рациональное решение. Человек может хотеть чего-то («роце»), даже если вовсе не испытывает к этому душевного влечения («эйно хафец»). Скажем, человеку говорят: у тебя серьезная проблема со здоровьем, тебе нужна операция. Хочет ли он операции душой («хафец»)? Конечно нет, дай Бог, чтобы ничего этого не понадобилось! Но он согласен на нее и выбирает ее («роце»), потому что знает, что она избавит его от беды. «Рацон» - рационален; взвесив умом, человек понимает, что это необходимо: это очень больно, душевного влечения к этому нет («эйно хафец»), но разумом он этого хочет («роце») ради заключенной в этом пользы и блага.
И согласно этому принципу обратите внимание: мирная жертва (шламим) приносится не за грех, а в знак благодарности Всевышнему. Всевышний хочет жертву шламим («роце»), хотя и не испытывает к ней вожделения («эйно хафец»). Пример: когда человек приносит мне щедрый подарок в благодарность за помощь, у меня есть и «рацон», и «хефец»: «рацон» - я хочу, чтобы он проявил благодарность, и «хефец» - мне приятны вкусные и красивые вещи, которые он принес. Но у Святого, благословен Он, есть только первая составляющая. Он хочет («роце»), чтобы человек был благодарен и не проявлял неблагодарности; но разве Он испытывает чувственное влечение («хафец») к жертве? Разве Ему нужен обед? Понятие «хефец», будучи душевным, чувственным влечением, совершенно неприменимо ко Всевышнему.
В отличие от этого, жертва всесожжения (ола) приходит искупить нарушение повелительной заповеди (асе) или запрета, исправляемого действием (лав а-нитак ле-асе). К ней Святой, благословен Он, не имеет ни «хефец», ни «рацон». «Хефец» - разумеется нет, ведь Он не испытывает чувственного влечения даже к мирной жертве (шламим). «Рацон» - мирную жертву Он одобряет («роце»), а всесожжение нет, ведь ты приносишь ее из-за того, что согрешил, а Он не хочет, чтобы ты грешил, и не хочет, чтобы ты приносил Ему жертву искупления. При жертве шламим - напротив: все сотворенное во имя Мое и ради славы Моей сотворил, создал и устроил Я, и человеку подобает выражать благодарность. Но в случае с жертвой ола ты пришел к жертвеннику вследствие своего греха, а этого Всевышний не желает.
И в этом смысл слов: «Ибо Ты не желаешь жертвы - я дал бы ее»: мирной жертвы (шламим), которой Ты не желаешь, хотя в принципе к ней благоволишь; «к всесожжению не благоволишь» - к всесожжению (ола), приносимому за грех, к нему Ты даже не благоволишь, ведь было бы лучше вовсе не оступаться и не нуждаться в принесении пред Ним всесожжения для искупления. И добавляет Мальбим: то, что сказано в Торе «и будет принято от него во искупление ему» - это умилостивление и примирение уже после того, как человек согрешил, однако Всевышний, несомненно, предпочел бы, чтобы ты вообще не грешил и дело вовсе не доходило бы до грехоочистительной жертвы (хатат) и всесожжения.
זִבְחֵי אֱלֹהִים רוּחַ נִשְׁבָּרָה לֵב־נִשְׁבָּר וְנִדְכֶּה אֱלֹהִים לֹא תִבְזֶה׃ - Жертвы Б-гу - дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного, Б-же, Ты не презришь.
Ибн Эзра объясняет: тшува приравнивается к жертвам Б-гу. А что такое тшува? Это сокрушенное и смиренное сердце. Когда ты возвращаешься к Творцу в тшуве - ты словно приносишь жертву. И мы уже не раз говорили, что суть и основа тшувы - это сокрушенность сердца. Рабейну Йона указывает, что главное в тшуве - это искреннее сожаление о содеянном (харата), и по мере глубины этого сожаления определяется глубина тшувы и степень очищения души: чем сильнее раскаяние, тем действеннее тшува и тем полнее очищение.
И в этом, к сожалению, наша ахиллесова пята. Совершать тшуву на словах мы беремся нередко, но кто из нас хоть однажды по-настоящему ощутил сокрушенный дух? Кто испытал подлинную сердечную боль от того, что оступился и совершил грех? Кто пребывал в состоянии сокрушенного и смиренного сердца? Рассказывают про одного человека, который пришел к раву Штейнману и попросил дать ему тикун (исправление) для тшувы за несколько тяжелых проступков, Б-же упаси. Рав назначил ему тикун: воздерживаться от такой-то пищи, отказаться от определенных привычек и выполнить еще несколько условий. Человек спросил: «И после всего этого мне простится?» Рав ответил ему вопросом: «Скажи, случалось ли тебе терять тысячу шекелей? Или хотя бы пятьсот, или сто шекелей?» Тот ответил: «Да, бывало». Рав спросил: «Тебе было досадно, ты переживал?» - «Конечно, невозможно не расстроиться». Сказал ему рав: «Если после всей тшувы, которую ты исполнишь, ты почувствуешь хотя бы такую же душевную боль и досаду, какую ощутил из-за пропажи тех ста шекелей - грех искупится». Какое бесчестие: человек переживает из-за потери пятидесяти или ста шекелей сильнее, чем из-за того, что преступил волю Создателя! Согрешить человек может, такова человеческая слабость, но вот боли в сердце при этом нет. А ведь главное в тшуве - чтобы сердце искренне скорбело о падении.
Радак поясняет: жертва, которой действительно желает Всевышний, - это сокрушенный дух, и «сердца сокрушенного и смиренного, Б-же, Ты не презришь» - этим Всевышний никогда не пренебрегает. Но жертвой, принесенной без сокрушенного сердца, Всевышний гнушается. Говоря простым языком: сокрушенное сердце прекрасно и без принесения жертв, а жертва без сокрушенного сердца абсолютно неприемлема. Главное - это сокрушенное сердце, и именно через это совершенство достигается искупление.
Так же объясняет и Мальбим: суть жертвы, угодной Всевышнему, заключается в сокрушенном духе, когда человек смиряет и ломает свой внутренний дух. Дух, по его словам, это именно то начало, которое рождает зрительные образы в сердце. Ведь всякий грех берет начало в воображении: человек рисует себе, как это приятно, как вкусно, как заманчиво, и от этих картин, встающих в сердце, он скатывается ко греху. Мы уже не раз замечали, что вся современная реклама бьет точно в эту цель - в человеческое воображение. Вам показывают кусок пиццы с аппетитно тянущимся сыром или сочный стейк с румяными полосками от гриля, воображение тут же вспыхивает - а пробуешь и понимаешь: на картинке было совсем иначе. И речь даже не о рекламном обмане, когда на фото печенье усыпано шоколадом, а откроешь упаковку - приходится искать его с лупой. Даже когда снимок абсолютно подлинный, на картинке все всегда кажется гораздо привлекательнее. Такова сила воображения, и именно через нее дурное влечение манипулирует человеком.
Итак, все начинается с фантазии, и потому Всевышний требует «дух сокрушенный» - сломить этот внутренний дух, рисующий картины в сердце, чтобы он не воспроизводил больше дурных образов, то есть чтобы человек перестал упиваться фантазиями о грехе, а направлял воображение исключительно на образы мудрости и трепета пред Небесами. Вот это Святой, благословен Он, принимает как истинную жертву.
А что представляет собой сердце? Мальбим разъясняет, что сердце - это внешняя оболочка, обитель духа, средоточие низших побуждений и дурного влечения: «Желание сердца его Ты дал ему», ведь все вожделения гнездятся именно в сердце. Как же сокрушают сердце? Постом, самоограничением, смирением плоти, ведь сердце выражает желания тела, и потому путь к его обузданию лежит через усмирение плоти, благодаря чему сокрушаются внешние сосуды.
И действительно, человек сложен из этих двух начал, и для совершения греха требуются обе эти силы: с одной стороны, внутреннее воображение греха, а с другой - физические инструменты тела для его воплощения. Человек, разбитый физически, тяжело больной, изнуренный, раздавленный непосильным рабством, не имеет сил даже помыслить о грехе. Перед нами неразрывный союз тела и души. Применительно к душе, которая воображает грех, сказано: «дух сокрушенный», а применительно к телу, несущему в себе плотские вожделения, сказано: «сердце сокрушенное и смиренное», и как произнес царь Давид: «и сердце мое изъязвлено внутри меня» - и этим Всевышний не пренебрежет. Но формальных жертвоприношений и бессмысленного умерщвления души Создатель не желает; Ему угодны дух сокрушенный и сокрушенное, смиренное сердце.
Маариц Душинский объясняет на основе Талмуда (трактат Менахот, 110а), что во всех разделах Торы, говорящих о жертвоприношениях, имя «Элоким» вообще не упоминается. Мы подробно разбирали эту тему, изучая книгу «Кузари». В чем причина? В том, что имя «Элоким» выражает силы и проявления Суда и природы, а мы не приносим жертв никаким силам: «кроме как одному лишь Г-споду», только четырехбуквенному Имени Авая, благословен Он. Поэтому при описании всех жертвоприношений всегда стоит Имя Авая и никогда не говорится о жертве имени Элоким: «Приносящий жертву божествам (элохим) да будет истреблен, кроме как одному лишь Г-споду». Имя Элоким указывает на силы, но еврей служит не отдельным силам, а Самому Творцу в Его абсолютной Сущности.
И намек на это таков: жертвоприношения сами по себе призваны не смягчать меру суда, а низводить изобилие (шефа) в мир. Излияние изобилия в мир - это аспект Имени Авайе, благословен Он, Который дает бытие всем мирам, и из Него берут начало все проявления милости и благодати. Роль жертвоприношения - низводить изобилие. Что же тогда смягчает меру суда, когда над человеком нависает строгость и небесный гнев? Только тшува (раскаяние), только сокрушенное сердце - то внутреннее пробуждение, которое приходит вместе с принесением жертвы.
Поэтому, когда человек приходил с жертвой в Храм, к его сердцу обращались со словами наставления, пробуждая его. И если коэн видел, что человек совершенно духовно спит, явился лишь «заплатить налог» и уйти, он велел левитам запеть, и те пели песнь, полную стремления и тоски по Б-гу, так что сердце человека сокрушалось, и он совершал тшуву. Необходимы обе эти вещи вместе: тшува смягчает суровые суды, а жертва низводит изобилие вслед за этим смягчением. И вот намек в стихе: «Жертвы Б-гу (Элоким)» - как приносят в жертву меру суда, аспект Имени Элоким? «Дух сокрушенный» - смиренное сердце, сопутствующее принесению жертвы. Само же жертвоприношение - это аспект излияния милости и низведения благодати.
הֵיטִיבָה בִרְצוֹנְךָ אֶת־צִיּוֹן תִּבְנֶה חוֹמוֹת יְרוּשָׁלָ͏ִם׃ - Благодетельствуй Сиону по благоволению Твоему, отстрой стены Иерусалима.
Раши объясняет: «Благодетельствуй Сиону по благоволению Твоему» - построй Храм внутри него в дни моего сына Шломо. Здесь содержится обращение к будущему, и Ибн Эзра обращает на это внимание, приводя необычное толкование одного из мудрецов Испании: будто бы эти два последних стиха добавил один из праведников, живших в Вавилоне, который простирался пред Вс-вышним и молился словами этого псалма. Почему тот мудрец счел это необходимым? «Поскольку стало известно, что Сион - это избранное место, лишь на склоне дней Давида». То есть в более ранние годы, во время греха, как Давид мог говорить о Сионе, если он узнал об этом месте лишь в конце жизни? Ведь грех с Бат-Шевой произошел примерно за двенадцать-тринадцать лет до его кончины: Шломо воцарился в возрасте двенадцати лет, когда умер Давид, а грех предшествовал этому.
Однако сам Ибн Эзра говорит, что нет нужды в таком объяснении, ибо верно то, что сказано это по руах а-кодеш (духу святости). Царь Давид произнес эти слова в пророческом вдохновении, как сказано: «Дух Г-сподень говорил во мне, и слово Его на языке моем», и псалмы, которые он воспевал, были вложены в его уста Самим Святым, благословен Он, через руах а-кодеш. Давид был отцом всех обладателей духа святости, и нет ничего удивительного в том, что он говорит о будущих событиях, которых тогда еще не существовало.
Так прямо говорит и Радак: по двум последним стихам видно, что к нему вернулся руах а-кодеш. Ведь именно об этом он и молил: «Возврати мне радость спасения Твоего, и духом великодушным поддержи меня» - верни мне святой дух, который был отнят у меня, - и здесь мы видим, что мольба исполнилась. К нему вернулся дух святости, и он видит пророческим взором, что Храму предстоит быть разрушенным - и Первому, и Второму - за грехи народа. Ибо хотя они непрестанно приносили жертвы, дела их были дурны: во времена Первого Храма - три тягчайших греха, а во времена Второго Храма - беспричинная ненависть, и потому Вс-вышний разрушил Храм. В дни же Машиаха жертвоприношения будут желанны, и тогда Святой, благословен Он, примет их с благоволением. И в этом смысл слов: «Благодетельствуй Сиону по благоволению Твоему, отстрой стены Иерусалима» - и тогда «будут угодны Тебе праведные жертвы». По Радаку, здесь речь идет уже о Третьем Храме, когда люди исправят свои пути, совершат тшуву за три греха и за беспричинную ненависть, и тогда дела их станут угодны Творцу, и вознесут на жертвенник Твой тельцов - и все это сказано по руах а-кодеш.
Мальбим поясняет: хотя сейчас Ты не желаешь жертв, Ты облагодетельствуешь Сион Своим благоволением - ведь Сион есть место Храма и место Шехины (Божественного присутствия), и Ты пожелаешь обитать там. Не стеной, засовами и воротами Ты благодетельствуешь Сиону, но пребыванием Своей Шехины в нем. А слова «отстрой стены Иерусалима» относятся к месту поселения народа, ко благу жителей Иерусалима, и там благодеяние состоит в возведении внешних стен. Получается, что здесь присутствуют два аспекта: духовный - пребывание Шехины в Сионе, и материальный - физическое строительство Иерусалима.
אָז תַּחְפֹּץ זִבְחֵי־צֶדֶק עוֹלָה וְכָלִיל אָז יַעֲלוּ עַל־מִזְבַּחֲךָ פָרִים׃ - Тогда угодны будут Тебе праведные жертвы, всесожжение и жертва целиком, тогда вознесут на Твой жертвенник тельцов.
Царь Давид завершает псалом: тогда Ты примешь с благоволением жертвы правды (зевахим) - мирные жертвы (шламим), праздничные приношения (мусафим) и жертву всесожжения (ола), которая станет постоянной (олат тамид). А слово «калиль» (целиком) - Ибн Эзра говорит, что речь идет о хлебном приношении коэна (минхат коэн), которое сжигается на жертвеннике целиком. Радак объясняет, что жертвы того времени будут праведными жертвами, тогда как прежние были пустыми жертвами, в которых не было истинной сути, как сказано: «Не приносите больше пустого дара, курение отвратительно для Меня». Но в дни Машиаха будут угодны жертвы, которые станут жертвами правды: всесожжение и приношение целиком (ола ве-халиль). Почему же сказано «ола ве-халиль», ведь всесожжение и так приносится целиком, и получается повторение? Это добавлено, чтобы включить также хлебное приношение коэна, сжигаемое без остатка. А слово «тельцы» (парим) подразумевает грехоочистительные жертвы (хатат) и мирные (шламим), и то же относится к овцам, просто упомянуты самые крупные из жертвенных животных.
И Мальбим завершает свой комментарий к этой главе: «Тогда угодны будут Тебе праведные жертвы» - не просто Ты примешь их с благоволением (рацон), как мы объясняли, что «рацон» относится к мыслительному аспекту, когда человек приносит мирную жертву и у Вс-вышнего есть благоволение к жертве, но тогда Ты также возжаждешь их («тахпоц»). Почему? Потому что это будут «жертвы правды» (зевхей цедек). Не мирные жертвы, которые человек приносит за материальный успех или за земное благополучие, выпавшее на его долю, - ведь такая жертва все же невысока, поскольку выражает благодарность за материальное и земное, - а жертвы, свидетельствующие о справедливости и праведности. Люди придут возблагодарить Тебя за то, что Ты научил их путям правды, и за то, что правда пребывает среди них неизменно. Не так, как в наши дни, когда горько иронизируют о Высшем суде справедливости (БАГАЦ), что там «справедливость» (цедек) - лишь название планеты (Юпитера), а само понятие правды давно забыто. Но тогда воцарится истинная правда, и правда пребудет среди них, а этого Вс-вышний желает ради нее самой.
И потому Ты «возжелаешь жертв справедливости», и не только мирных жертв, но и «всесожжения и жертвы цельной», ведь и они будут свидетельствовать тогда о праведности, а не о грехе. Но при всем том Ты не пожелаешь того, о чем говорилось прежде - чтобы человек отдавал своего первенца и плод чрева своего в дар Всевышнему. Что же тогда возложат на жертвенник? Только быков - «тогда возложат на Твой жертвенник быков». Но сейчас Ты вовсе не желаешь жертвоприношений, а единственно лишь сердца сокрушенного и удрученного.
Царь Давид просит, чтобы Всевышний простил его и открыл его уста, ведь оскверненные уста - это не подобающий сосуд для поднесения дара Царю; и молит он, подобно раби Хие и его сыновьям, чтобы ответ был дан уже во время восхваления, еще до самой просьбы. И отсюда он приходит к великой основе: жертвоприношение, даже когда Всевышний желает его, не есть главное, а во всесожжении, приносимом за грех, нет даже и благоволения. Главное - это «жертвоприношения Б-гу - дух сокрушенный»: сокрушение духа, рисовавшего в воображении грех, и сокрушение сердца, служившего обителью страстей, то есть истинное раскаяние и сердечная боль, которые и смягчают суровые суды. В конце же к Давиду возвращается дух святости, и в нем он видит отстраиваемый Сион и возводимые стены Иерусалима, и то время, когда жертвоприношения станут жертвами справедливости, угодными Всевышнему. Да будет воля Творца, чтобы Бейт а-Микдаш был отстроен в скором времени, амен ве-амен.