Мы приступаем к одной из самых сложных глав книги Шмуэля, а возможно, и всего раздела Пророков. Сложной не с точки зрения фабулы, которая проста и понятна, а с точки зрения осмысления: история Давида и Бат-Шевы. Как можно понять, что царь Давид дошел до такого поступка, и как можно объяснить то, что Всевышний впоследствии явно прощает его? Все это требует глубокого прояснения, и поэтому мы будем изучать эту тему с комментарием Мальбима, чей подход заключается в тщательном разборе языка стихов, позволяющем увидеть подлинную картину происходящего.
Кто-то однажды заметил, что человек, изучающий комментарий Абраванеля в канун Шаббата, рискует прийти к ереси. Почему? Потому что у Абраванеля принято сначала приводить двадцать-тридцать сложнейших вопросов к тексту и лишь затем давать одно глубокое объяснение, отвечающее на них все. Человек начинает читать перед наступлением субботы, доходит до двадцатого вопроса и засыпает. В следующий Шаббат доходит до пятнадцатого и снова засыпает. Спустя полгода вся его Тора полна неразрешенных вопросов, а до ответов он так ни разу и не добрался. Поэтому мы обозначим трудности этой главы, но обязательно пройдем путь до конца и увидим объяснение: как разрешаются противоречия и как мудрецы (Хазаль) смотрят на происшедшее. И следует сказать заранее: то, что мы разберем по ходу стихов, - это лишь часть картины; более глубокое и всеобъемлющее понимание, как его раскрывает рав Десслер и как это объясняется в книге Зоар, станет ясным лишь к концу всей этой истории.
וַיְהִי לִתְשׁוּבַת הַשָּׁנָה לְעֵת צֵאת הַמְּלָאכִים וַיִּשְׁלַח דָּוִד אֶת־יוֹאָב וְאֶת־עֲבָדָיו עִמּוֹ וְאֶת־כָּל־יִשְׂרָאֵל וַיַּשְׁחִתוּ אֶת־בְּנֵי עַמּוֹן וַיָּצֻרוּ עַל־רַבָּה וְדָוִד יוֹשֵׁב בִּירוּשָׁלָיִם׃ - «И было по прошествии года, в пору, когда выходят цари [в поход], послал Давид Йоава, и с ним слуг своих и весь Израиль, и они разорили аммонитян и осадили Раббу; а Давид оставался в Иерусалиме».
Мальбим поясняет: все это вступление, на первый взгляд не относящееся напрямую к делу, призвано показать нам истинную причину всей драмы. Причина была в том, что царь Давид остался дома и не вышел сражаться в битвах Всевышнего, и именно это навлекло на него беду. При этом Писание заранее отметает любые возможные оправдания. Можно подумать, будто Давид устал от прошлой войны? Писание говорит: «по прошествии года» - с тех пор прошел целый год. Можно предположить, что погода не благоприятствовала, шли дожди и стоял холод? Сказано: «в пору, когда выходят цари», а наши мудрецы отмечают, что это было в месяце Сиван, в пору, когда цари обычно выступают в поход. Зимой воевать тяжело, и хорошо известно, что сломило Германию и Наполеона при попытке завоевать Россию, - «генерал Мороз». Но здесь такой проблемы не существовало.
Быть может, это была незначительная война, и царю не подобало лично вмешиваться в рядовой конфликт? Писание подчеркивает, что Давид послал военачальника Йоава, «и с ним слуг своих» - всех военачальников и богатырей - «и весь Израиль». В таких обстоятельствах царю следовало идти впереди своего войска. Или осада длилась недолго? Сказано: «и они разорили аммонитян и осадили Раббу», а это долгий срок: с седьмого Сивана до двадцать четвертого Элула, целые месяцы шла битва. Давид видел, что осада затягивается, и был обязан выйти к армии. Ведь именно Давид всегда лично вел войны Израиля. Эти слова - «а Давид оставался в Иерусалиме» - передают суть происходящего и служат прологом ко всему последующему.
וַיְהִי לְעֵת הָעֶרֶב וַיָּקָם דָּוִד מֵעַל מִשְׁכָּבוֹ וַיִּתְהַלֵּךְ עַל־גַּג בֵּית־הַמֶּלֶךְ וַיַּרְא אִשָּׁה רֹחֶצֶת מֵעַל הַגָּג וְהָאִשָּׁה טוֹבַת מַרְאֶה מְאֹד׃ - «И случилось к вечеру: поднялся Давид со своего ложа и стал прогуливаться по крыше царского дома, и увидел с крыши купающуюся женщину; а женщина эта была очень хороша собой».
Речь идет все еще о дневном времени, ближе к вечеру, а не о ночи. И что означает: «купающуюся женщину с крыши» (иша рохецет ме-аль ха-гаг) - неужели женщина поднялась купаться на крышу? Радак объясняет, что слова «с крыши» относятся к слову «и увидел»: Давид стоял на крыше и оттуда увидел купающуюся женщину. Дело не в том, что она мылась на крыше, а в том, что смотрящий находился на крыше.
И здесь необходимо привести Гемару из трактата Санедрин (107а). Сказал рав Йегуда от имени Рава: никогда человек не должен подвергать себя испытанию, ведь Давид, царь Израиля, сам навлек на себя испытание и оступился. Он сказал пред Ним: Владыка мира, почему говорят «Б-г Авраама, Б-г Ицхака и Б-г Яакова», но не говорят «Б-г Давида»? Ответил Он ему: они выдержали Мое испытание, а ты не был испытан Мною - то есть не прошел достаточно серьезного испытания. Сказал Давид: Владыка мира, испытай меня, Г-споди, и проверь меня! Сказал ему Святой, благословен Он: Я испытаю тебя и сделаю для тебя то, чего не делал праотцам. Им Я не сообщал, в чем будет их испытание, а тебе сообщаю - сообщаю, что испытаю тебя в деле запретной близости. Тотчас: «И было под вечер, поднялся Давид со своего ложа». Сказал рав Йегуда: он обратил свое ночное ложе в дневное, и ускользнула от него алаха: есть у человека малый орган - насыщаешь его, он голоден, моришь голодом, он сыт.
Здесь кроется колоссальный урок. Что значит «и встал со своего ложа»? То, что до этого Давид был на ложе, а под «ложем» имеется в виду супружеская близость. И почему вдруг днем? Дело в том, что Давид знал, что сказал ему Вс-вышний - что он будет испытан запретной близостью, и подумал: насыщу себя дозволенным, чтобы меня не потянуло к запретному. На первый взгляд, в этом есть логика. Однако наши мудрецы учат нас, что вожделение работает ровно наоборот: чем больше человек потакает своим страстям, даже дозволенным образом, это не насыщает его, а распаляет голод. «Есть у человека малый орган: насыщаешь его - он голоден, моришь голодом - он сыт». В прямом смысле речь идет об органе близости, но этот принцип верен для всех страстей. Человек, подавляющий вожделение и побеждающий его, добивается того, что страсть перестает преследовать его. Взгляните на поевшего человека: вскоре он снова голоден. Тот же, кто долго не ел, на определенном этапе чувствует, что голод притупляется. Люди, соблюдающие таанит афсака - пост с исхода субботы до пятницы, шесть дней без еды и питья даже по ночам, - говорят, что тяжелее всего первые два дня, а потом становится намного легче. Тот же принцип: моришь голодом - он сыт.
И по этой же причине сегодня слышно о всевозможных извращениях, да помилует Б-г, которых раньше не бывало. Вся нечисть выходит наружу, и открываются всякие мерзости, о которых мы прежде и не слыхивали. Что случилось? Ведь безумцы были во все времена, почему же сегодня их так много, а безумие дошло до таких крайностей? Суть в том, что когда-то, чтобы совершить грех, человеку нужно было приложить немало усилий. Сегодня же все грехи лежат прямо в телефоне, и все запреты проникли в самый дом вместе со всеми кабелями и напастями. И когда перед таким человеком встает обычный соблазн, он уже не трогает его: человек настолько погряз в распутстве, что ему требуется нечто куда более сильное, чтобы хоть как-то возбудить чувства, и так он постепенно катится по наклонной. Это как наркотик: тот, кто никогда не курил, не испытывает тяги. Но после первых сигарет или первых доз человеку уже необходимо еще. «Всего две сигареты в день» превращаются в две пачки. Точно так же и с наркотиками: начинают с «легких, ничего серьезного», а потом еще доза и еще доза, затем более тяжелые вещества, пока человек не погибает от передозировки. Когда-то об этом писали в газетах, сегодня уже нет, потому что это стало обыденностью. А что такое передозировка? В этом-то и дело: тяга растет, ее нужно удовлетворять все больше, но тело уже не способно это выдержать.
Один талмид хахам рассказывал, как вошел в автобус, увидел там женщину и не захотел садиться рядом с ней, оставшись стоять. Сидевший рядом нерелигиозный человек сказал ему: вы, религиозные, только об этом все время и думаете. Что случится, если ты сядешь рядом? Мне вот это совершенно не мешает, я и на пляж хожу, и на меня это никак не действует. Ответил ему раввин: слепца солнце тоже не слепит. Тот не понял. Раввин объяснил: смотри, Творец мира создал человека так, что если тот видит запретное, это естественным образом воздействует на него. Такой человек здоров. Тот же, кто заявляет: «На меня это совсем не влияет», имеет проблему, и есть врачи, которые этим занимаются. Ты подобен слепцу: оттого что ты с головой погружен в распутство, оно уже не производит на тебя впечатления, ведь ты сидишь глубоко-глубоко в грязи. Я же реагирую, и мое состояние нормальное, поэтому я оберегаю себя. Ты думаешь, твое положение лучше оттого, что на тебя это не действует? Напротив, это показывает, насколько низко ты пал и насколько понятие охраны глаз (шмират эйнаим) тебе чуждо. Слепой смотрит на солнце и говорит: «Мне все равно», - так болен он, а не я. И так во всем: человек, ограничивающий и сдерживающий себя, обнаружит в себе силы преодолевать искушения, а тот, кто пытается насытить свои страсти, лишь скатывается все ниже.
Как же Давид оказался в такой ситуации? Гемара говорит: Бат-Шева мыла голову «тутей хальта» - под тростниковым навесом наподобие плетеной корзины, служившим перегородкой. Явился сатан и предстал перед Давидом в образе птицы. Давид пустил в птицу стрелу, и стрела рассекла эту тростниковую циновку; Бат-Шева открылась его взору, и он увидел ее. А ведь известно: дурное побуждение действует только через то, что видят глаза человека. Нет видения - нет и дурного побуждения.
И отсюда возникает вопрос: ведь сказано: «И не блуждайте вслед за сердцем вашим и за глазами вашими», но ведь глаз видит, а сердце вожделеет! Следовало бы сначала сказать «вслед за глазами вашими», а затем «вслед за сердцем вашим»? Однако мудрецы учат нас: глаз не видит, если сердце того не желает. Когда сердце хочет, глаз видит, а если бы сердце не желало, то и глаз бы не увидел. Да, глаз видит, и сердце вожделеет, но почему глаз вообще увидел? Потому что сердце возжелало.
וַיִּשְׁלַח דָּוִד וַיִּדְרֹשׁ לָאִשָּׁה וַיֹּאמֶר הֲלוֹא־זֹאת בַּת־שֶׁבַע בַּת־אֱלִיעָם אֵשֶׁת אוּרִיָּה הַחִתִּי׃ - И послал Давид разведать о женщине, и сказали: разве это не Бат-Шева, дочь Элиама, жена Урии Хеттеянина?
Давид послал разузнать, свободна ли эта женщина или замужем. Мальбим говорит: прежде чем мы объясним это, следует знать, что Абарбанель сурово обвинял Давида и насчитал у него пять грехов. Перечислим их, а затем посмотрим, как Мальбим доказывает по самим стихам Писания обратное. Первый грех: связь с замужней женщиной (эшет иш). Мудрецы объясняют, что она была разведена, но Абарбанель не принял это толкование. Второй грех: после того как Бат-Шева сказала: «Я беременна», Давид постарался отправить Урию к жене, чтобы тот решил, будто ребенок от него, и таким образом замять это дело. И это ужасно, ведь тогда сын Давида рос бы в доме Урии, и Урия был бы уверен, что это его ребенок. Помимо того, что такой ребенок - мамзер, здесь кроется опасность, о которой сказано: «и наполнится земля развратом», ведь когда неизвестно, кто отец, брат может по ошибке жениться на своей сестре. Третий грех: то, что он приказал поставить Урию там, где идет самое ожесточенное сражение, чтобы погубить его, хотя за тем не было никакой вины. Лучше было бы задержать Урию в Иерусалиме, позаботиться о том, чтобы Бат-Шева родила тайно, а затем отпустить его домой, когда он ни о чем не догадывается. Четвертый грех: то, что он не казнил его сам, а погубил мечом сыновей Амона, и тем самым навлек гибель на других героев Израиля - ведь нужно было развязать бой, в котором тот погибнет, а в таком бою падут и другие, тогда как можно было предать его смерти тайно. Пятый грех: то, что он поспешил взять ее в жены сразу же по окончании дней траура, из-за чего возникло впечатление, будто он все еще идет на поводу у страсти. И мнение Абарбанеля состоит в том, что Давид действительно совершил великие грехи, однако Всевышний простил его, поскольку он совершил полное раскаяние (тшуву), принял свое наказание и удостоился исцеления.
Мальбим говорит: при верном взгляде на вещи мнение наших мудрецов, благословенной памяти, оказывается единственно возможным. Замужняя женщина, вступившая в связь с посторонним мужчиной, после смерти мужа запретна навсегда и мужу, и тому, с кем согрешила. И если так, как же возможно, согласно твоему подходу, чтобы Давид взял ее в жены? Более того, их брак продолжался и после обличения пророка Натана, а ведь и сам Абарбанель признает, что Давид совершил тшуву. Разве может человек совершать тшуву с нечистотой в руках - оставаясь женатым на женщине, которая ему запрещена? Конечно же, нет.
И кроме того: если она замужняя женщина, то родившийся ребенок - мамзер. А если он мамзер, как Давид мог умолять о том, чтобы мальчик выжил? Ведь пока мамзер жив, нет искупления тому, кто породил его на свет; он служит постоянным напоминанием о грехе, и искупление возможно лишь с его смертью. Если так, то ребенок заболел, и следовало бы сказать: благодарение Б-гу, пусть он уйдет, и грех изгладится! С какой стати молиться о его жизни, если он был зачат в запретной связи?
И еще: как возможно, чтобы избранный вождь Израиля, Шломо, сын Давида, родился от Бат-Шевы, которая, по твоему мнению, была запретна Давиду? Ведь он был наречен также именем Йедидья, потому что Г-сподь возлюбил его - «возлюбленный Г-сподом». Возлюбленный Г-сподом, рожденный от запретной женщины? И более того, именно от него продолжилась царская династия! Из всего этого ясно, что Бат-Шева не была запрещена Давиду.
Почему же она не была замужней женщиной? Потому что всякий, кто выходил на войну дома Давида, давал разводное письмо (гет критут) своей жене. Смысл этого установления таков: в те времена павшего в бою не везли обратно в гробу, но к нему применялся закон о «мет мицва» - тело хоронили прямо на месте гибели. И могло случиться так, что на войну уходили сто тысяч человек, а возвращались девяносто тысяч, и десять тысяч оставались погребенными где-то в полях. Кто они, как установить личность каждого? Где свидетели, видевшие погребение каждого бойца? «Он воевал рядом со мной, я его не знаю, мне сказали, что он погиб, мы вырыли яму и похоронили его». Жена такого воина осталась бы соломенной вдовой (агуной) до конца своих дней, ведь нет свидетелей, способных удостоверить смерть ее мужа.
Что же сделали? Постановили, чтобы каждый, кто выходит на войну дома Давида, писал разводное письмо для своей жены. По правде говоря, этот обычай начался еще во времена Шауля. Где мы это видим? Когда отец Давида послал его проведать братьев во время войны с Гольятом, он сказал ему: «и залог от них возьми» («ве-эт арубатам тиках»), и мудрецы объясняют: забери у них разводные письма, которые они должны оставить своим женам. Таким образом, если муж погибнет на войне, женщина станет разведенной, а не вдовой, что дает два преимущества. Во-первых, даже если неизвестно достоверно, погиб ли он, раз он не вернулся с войны, гет вступает в силу, и женщина свободна сразу по окончании войны. Во-вторых, ей не требуется левиратный брак (йибум), если у нее нет детей, ведь йибум нужен только вдове, а не разведенной. И среди мудрецов есть спор о том, писали ли они полный и безусловный гет или же гет с условием: «если я не вернусь к концу войны, ты разведена с этого момента».
И здесь Мальбим обращает пристальное внимание на слова стиха: «И послал Давид разузнать о женщине» - его первым вопросом было, замужем она или свободна. И когда ему ответили: «Ведь это Бат-Шева, дочь Элиама, жена Урии Хетта», - из этого ответа он уже знал, что она свободна. Ведь Урия принадлежал к числу витязей Давида, как прямо сказано в Писании, и ушел на битву, а значит, совершенно очевидно, что он оставил ей гет, как было принято в то время у всех воинов. А если скажут: откуда уверенность, что это непременно было сделано? Она ведь «дочь Элиама», а Элиам был сыном Ахитофеля Гилонянина, советника Давида. И именно он, замечает Мальбим, подал этот совет и установил правило, чтобы женщина получала гет перед уходом мужа на войну. А раз он сам был инициатором этого постановления, то наверняка позаботился о том, чтобы в отношении его собственной внучки оно было исполнено.
В чем же заключался замысел Давида? Правило состояло в том, что гет вступал в силу, если воин не возвращался вместе со всем войском. Стало быть, Давид мог под конец войны задержать Урию каким-нибудь поручением: все воины вернутся в назначенный день, а он вернется лишь спустя две недели - и тогда гет вступит в силу, и женщина станет разведенной. А когда он вернется, он снова освятит ее в жены (совершит кидушин). И каким образом она считается разведенной? Задним числом (ле-мафреа), с самого момента вручения гета. Почему мы обязаны это сказать? Потому что если предположить, будто она разведена лишь с момента его невозвращения, то возможно, он погиб еще в конце месяца Сиван, а как может действовать гет после того, как женщина уже стала вдовой? Поэтому неизбежно, что гет действовал ретроактивно, с момента его передачи, и тем самым освобождал от йибума и придавал ей статус разведенной. И таков был план Давида: чтобы она оказалась свободной задним числом.
וַיִּשְׁלַח דָּוִד מַלְאָכִים וַיִּקָּחֶהָ וַתָּבוֹא אֵלָיו וַיִּשְׁכַּב עִמָּהּ וְהִיא מִתְקַדֶּשֶׁת מִטֻּמְאָתָהּ וַתָּשָׁב אֶל־בֵּיתָהּ׃ - «И послал Давид вестников, и взял ее, и она пришла к нему, и он лег с нею; а она очистилась от своей нечистоты; и возвратилась она в свой дом».
Давид посылает вестников, желая, чтобы они разузнали обо всем и чтобы стало совершенно ясно, что эта женщина действительно получила развод. Писание подчеркивает это, чтобы никто не подумал, будто Давид пренебрег запретом замужней женщины (эшет иш) - ведь мы видим, что он остерегался даже запрета ниды. Муж ее был на поле боя, и у нее не было никакой естественной причины очищаться (хотя в те времена женщины очищались и для вкушения ритуально чистой пищи, таарот), и именно в это время она «очистилась от нечистоты своей» - окунулась в микву после периода ниды. Таким образом, здесь не было нарушения ни запрета замужней женщины, ни запрета ниды, и этот грех также не лежит на Давиде.
וַתַּהַר הָאִשָּׁה וַתִּשְׁלַח וַתַּגֵּד לְדָוִד וַתֹּאמֶר הָרָה אָנֹכִי׃ - И забеременела эта женщина, и послала известить Давида, и сказала: «Я беременна».
Книга Зогар говорит: Урия ушел на войну и оставил ей гет седьмого сивана, а это событие произошло двадцать четвертого элула. Почему так важно знать эти даты? Потому что по закону требуются три месяца различения (авхана). Женщине запрещено выходить замуж за другого в течение трех месяцев после развода, ведь если она родит, невозможно будет определить, девятимесячный ли это ребенок от первого мужа или семимесячный от второго, так как женщина может родить и на седьмом, и на девятом месяце. В данном же случае прошло более трех месяцев с тех пор, как Урия покинул дом, и потому она могла со всей определенностью заявить Давиду: «Я беременна», ведь было ясно, что ребенок именно от него.
А откуда она уже тогда знала, что забеременела? Ральбаг объясняет: она сразу почувствовала свою беременность по тому, что у нее прекратились обычные женские кровотечения, и по этому признаку она все поняла. Ведь иначе ей пришлось бы ждать еще три месяца, пока плод не станет заметен.
וַיִּשְׁלַח דָּוִד אֶל־יוֹאָב שְׁלַח אֵלַי אֶת־אוּרִיָּה הַחִתִּי וַיִּשְׁלַח יוֹאָב אֶת־אוּרִיָּה אֶל־דָּוִד׃ - И послал Давид сказать Йоаву: «Пришли ко мне Урию Хеттеянина». И послал Йоав Урию к Давиду.
Йоав был на поле боя, и Урия вместе с ним, и Давид велит прислать Урию в Иерусалим. Здесь звучит второе обвинение Абарбанеля: Давид хотел, чтобы Урия лег со своей женой, и тогда имя настоящего отца будет скрыто, а родившийся ребенок станет считаться сыном Урии, чего по Торе делать никак нельзя. На это Мальбим отвечает: Давид знал, что он царь и все в его руках, и решил про себя, что на определенном этапе обязательно откроет сыну правду о его происхождении и о том, чей он сын, благодаря чему не возникнет опасения, что тот женится на запрещенной ему родственнице.
וַיֹּאמֶר דָּוִד לְאוּרִיָּה רֵד לְבֵיתְךָ וּרְחַץ רַגְלֶיךָ וַיֵּצֵא אוּרִיָּה מִבֵּית הַמֶּלֶךְ וַתֵּצֵא אַחֲרָיו מַשְׂאַת הַמֶּלֶך׃ - И сказал Давид Урии: «Иди к себе домой и омой ноги свои». И вышел Урия из царского дома, а вслед за ним понесли царское угощение.
«Иди к себе домой и омой ноги свои» - проще говоря: иди домой и будь со своей женой. «Царское угощение» (масат а-мелех) означает щедрый дар, обильное и почетное угощение, посланное вслед за ним.
וַיִּשְׁכַּב אוּרִיָּה פֶּתַח בֵּית הַמֶּלֶךְ אֵת כָּל־עַבְדֵי אֲדֹנָיו וְלֹא יָרַד אֶל־בֵּיתוֹ׃ - Но Урия лег у входа в царский дом вместе со всеми слугами своего господина и не пошел к себе домой.
План срывается. И здесь, говорит Мальбим, если мы вчитаемся в стихи, то увидим, что Урия на этом этапе совершил три прегрешения. Первое: нарушил приказ царя. Царь велел ему: «Спустись в дом свой», то есть чтобы он находился у себя дома, а он лег спать «у входа в дом царя» - не у самого порога, а на той площади, где ночевали слуги царя. Почему? Потому что хотел вернуться на поле боя и спал там словно говоря: «Я здесь ненадолго, сейчас соберу снаряжение и снова отправлюсь на войну». Но верность царю не проявляют вопреки его прямому повелению. Как только царь приказал, не делай собственных расчетов, почему стоит нарушить его слово, иначе ты становишься бунтовщиком против царской власти (моред бе-малхут). Второе: он пренебрег царским даром. Царь оказал тебе честь и послал вслед за тобой щедрое угощение, а ты не пошел домой, чтобы принять эту честь и разделить царскую трапезу с женой.
וַיַּגִּדוּ לְדָוִד לֵאמֹר לֹא־יָרַד אוּרִיָּה אֶל־בֵּיתוֹ וַיֹּאמֶר דָּוִד אֶל־אוּרִיָּה הֲלוֹא מִדֶּרֶךְ אַתָּה בָא מַדּוּעַ לֹא־יָרַדְתָּ אֶל־בֵּיתֶךָ׃ - И донесли Давиду, сказав: не спустился Урия в дом свой; и сказал Давид Урии: ведь ты пришел с дороги, почему же ты не спустился в дом свой?
Давид не хотел показывать ему свой гнев, ведь иначе Урия заподозрил бы неладное: почему царю так важно, чтобы я пошел домой? Поэтому он спросил его как бы невзначай: ведь ты вернулся из пути, а наши мудрецы (Хазаль) говорили, что человек обязан навестить свою жену по возвращении из дороги, и в этом твой долг.
וַיֹּאמֶר אוּרִיָּה אֶל־דָּוִד הָאָרוֹן וְיִשְׂרָאֵל וִיהוּדָה יֹשְׁבִים בַּסֻּכּוֹת וַאדֹנִי יוֹאָב וְעַבְדֵי אֲדֹנִי עַל־פְּנֵי הַשָּׂדֶה חֹנִים וַאֲנִי אָבוֹא אֶל־בֵּיתִי לֶאֱכֹל וְלִשְׁתּוֹת וְלִשְׁכַּב עִם־אִשְׁתִּי חַיֶּךָ וְחֵי נַפְשֶׁךָ אִם־אֶעֱשֶׂה אֶת־הַדָּבָר הַזֶּה׃ - И сказал Урия Давиду: Ковчег, и Израиль, и Иегуда пребывают в шалашах, и господин мой Йоав и рабы господина моего стоят станом в открытом поле, а я пойду в свой дом есть, пить и спать с женою моей? Клянусь твоей жизнью и жизнью души твоей, не сделаю я этого дела!
В своем ответе он упомянул три вещи: Ковчег, Израиль и Иегуда находятся в шалашах, без постоянного крова; Йоав и рабы господина моего стоят станом в открытом поле, у них нет даже шалашей; и среди этих слов - «и господин мой Йоав». И в этом третье прегрешение: разве Йоав твой господин? Царь - твой господин! Не может быть иного господина, когда ты предстоишь перед царем. И как мы увидим далее, женщина из Текоа, которую послал Йоав, сказала царю: «Раб твой Йоав», ведь в присутствии царя никого другого не называют «мой господин». Это был третий бунт, и за него Урия стал повинен царскому суду смертной казнью.
וַיֹּאמֶר דָּוִד אֶל־אוּרִיָּה שֵׁב בָּזֶה גַּם־הַיּוֹם וּמָחָר אֲשַׁלְּחֶךָּ וַיֵּשֶׁב אוּרִיָּה בִירוּשָׁלַיִם בַּיּוֹם הַהוּא וּמִמָּחֳרָת׃ - И сказал Давид Урии: побудь здесь и сегодня, а завтра я отпущу тебя; и остался Урия в Иерусалиме в тот день и назавтра.
Давид понимает, что Урия обеспокоен и рвется обратно в бой, ведь он был одним из тридцати семи богатырей и не мог позволить себе отсиживаться дома, когда его боевые товарищи в поле. Поэтому царь сказал ему: не переживай, побудь здесь еще сегодня, а завтра я отправлю тебя на битву. Главное - спустись в свой дом.
וַיִּקְרָא־לוֹ דָוִד וַיֹּאכַל לְפָנָיו וַיֵּשְׁתְּ וַיְשַׁכְּרֵהוּ וַיֵּצֵא בָעֶרֶב לִשְׁכַּב בְּמִשְׁכָּבוֹ עִם־עַבְדֵי אֲדֹנָיו וְאֶל־בֵּיתוֹ לֹא יָרָד׃ - И позвал его Давид, и он ел пред ним и пил, и напоил его допьяна; а вечером он вышел лечь на ложе свое со слугами господина своего, а в дом свой не спустился.
Давид призывает его, кормит, поит и пьянит в расчете на то, что во хмелю он, возможно, отправится домой. Но и это не помогает. «На ложе свое» - на том самом месте, где спал прошлой ночью, ведь там у него уже была готова постель. И обратим внимание на различие: в стихе 9 написано «эт коль авдей адонав» (со всеми слугами господина своего), а здесь - «им авдей адонав». Согласно объяснению Виленского Гаона, предлог «им» указывает на полное равенство и общую цель, тогда как предлог «эт» может означать лишь временное попутничество, где у каждого свои дела. Вначале он спал «эт» слугами своего господина - разовое соседство. Но сблизившись и подружившись с ними, на следующую ночь он уже лежит «им» со слугами своего господина, для него это стало уже вторым домом.
וַיְהִי בַבֹּקֶר וַיִּכְתֹּב דָּוִד סֵפֶר אֶל־יוֹאָב וַיִּשְׁלַח בְּיַד אוּרִיָּה׃ - И было наутро: написал Давид письмо Йоаву и послал с Урией.
Утром Давид понимает, что план не сработает, и достает запасной план, план на случай чрезвычайной ситуации, который остается его единственным выходом. «Сефер» на языке Писания и наших мудрецов означает послание, письмо, как в выражении «разослать письма (сфарим) со скороходами», и это слово происходит от корня «сипур дварим» (рассказ о событиях) - то, о чем человек хотел рассказать, он записывал в письме.
וַיִּכְתֹּב בַּסֵּפֶר לֵאמֹר הָבוּ אֶת־אוּרִיָּה אֶל־מוּל פְּנֵי הַמִּלְחָמָה הַחֲזָקָה וְשַׁבְתֶּם מֵאַחֲרָיו וְנִכָּה וָמֵת׃ - И написал он в письме так: поставьте Урию там, где идет самое ожесточенное сражение, и отступите от него, чтобы он был поражен и умер.
Когда Урия погибнет, вся эта история не раскроется: все будут уверены, что раз Урия возвращался с поля боя, то наверняка заглянул домой, и от него его жена забеременела. Был и другой расчет: Давид женится на ней сразу после его смерти, и тогда, поскольку срок беременности еще ранний, когда настанут поздние месяцы, все будут убеждены, что ребенок от него. И так Давид впоследствии и поступил.
И здесь с Давида снимается четвертое обвинение, выдвинутое Абарбанелем: будто отправка Урии на верную смерть привела к гибели многих воинов Израиля, ведь ради этого пришлось бы завязать опасный бой, в котором невозможно предугадать, чтобы погиб именно он, а не другие богатыри. Мальбим поясняет: вглядитесь в слова текста, и это обвинение тоже отпадет. «Поставьте Урию там, где идет самое ожесточенное сражение» - туда, где бой уже и так в самом разгаре, только туда и направьте его, «и отступите от него». Давид вовсе не приказал завязывать новый бой и не подвергал опасности других воинов: речь шла о месте, где ожесточенное сражение уже шло, чтобы не создавать опасности для других людей. А почему следовало привести к его гибели? Мы уже видели, что он заслужил смертную казнь по трем причинам.
Если Урия был повинен смерти, почему Давид не предал его суду бейт-дина? Мальбим отвечает: если бы Давид казнил его открыто, он не смог бы жениться на Бат-Шеве, ведь пошли бы толки, будто Давид убил мужа, чтобы забрать его жену.
Кстати говоря, комментаторы приводят одно из объяснений, почему первосвященнику запрещено жениться на вдове или разведенной, как сказано: «И жену в девстве ее пусть он возьмет» - опасаясь, как бы в Йом Кипур, в самый святой день, в Святая Святых, первосвященник не обратил взор на какую-то женщину и не взмолился: «Владыка мира, забери ее мужа поближе к Себе», чтобы ее можно было приблизить к себе. Поэтому Тора говорит ему: нет, только «жену в девстве ее». И это само по себе показывает нам человеческую природу: даже первосвященник, в Йом Кипур, в Святая Святых - человеческие наклонности и страсти в итоге могут склонить человека даже к такому.
וַיְהִי בִּשְׁמוֹר יוֹאָב אֶל־הָעִיר וַיִּתֵּן אֶת־אוּרִיָּה אֶל־הַמָּקוֹם אֲשֶׁר יָדַע כִּי אַנְשֵׁי־חַיִל שָׁם׃ - И было, когда Йоав осаждал город, он поставил Урию на то место, про которое знал, что там находятся храбрые воины.
«Когда Йоав осаждал город» - во время осады. Мальбим поясняет, что жители осажденного города обычно время от времени совершали вылазки и нападали на осаждающее их войско, поэтому осаждающие ставили снаружи богатырей напротив тех мест, где держали оборону сильнейшие воины изнутри. Йоав знал, где стоят отборные воины врага, и туда поставил Урию, который и сам был выдающимся богатырем, одним из тридцати семи богатырей Давида.
וַיֵּצְאוּ אַנְשֵׁי הָעִיר וַיִּלָּחֲמוּ אֶת־יוֹאָב וַיִּפֹּל מִן־הָעָם מֵעַבְדֵי דָוִד וַיָּמָת גַּם אוּרִיָּה הַחִתִּי׃ - И вышли люди города и сразились с Йоавом, и пали некоторые из народа, из слуг Давида; погиб и Урия Хеттеянин.
Обратите внимание: жители города вышли и сразились с Йоавом, и пали воины из народа естественным образом в ходе боя, вовсе не по злому умыслу, не дай Бог, и среди них погиб также Урия Хеттеянин.
וַיִּשְׁלַח יוֹאָב וַיַּגֵּד לְדָוִד אֵת כָּל־דִּבְרֵי הַמִּלְחָמָה׃ וַיְצַו אֶת־הַמַּלְאָךְ לֵאמֹר כְּכַלּוֹתְךָ אֵת כָּל־דִּבְרֵי הַמִּלְחָמָה לְדַבֵּר אֶל־הַמֶּלֶךְ׃ - И послал Йоав, и известил Давида обо всех событиях войны. И приказал он посланцу, говоря: когда закончишь рассказывать царю обо всех событиях войны.
Йоав посылает известить Давида, иными словами говорит ему: просьба твоя исполнена. "הַמַּלְאָךְ" - это посланец.
וְהָיָה אִם־תַּעֲלֶה חֲמַת הַמֶּלֶךְ וְאָמַר לְךָ מַדּוּעַ נִגַּשְׁתֶּם אֶל־הָעִיר לְהִלָּחֵם הֲלוֹא יְדַעְתֶּם אֵת אֲשֶׁר־יֹרוּ מֵעַל הַחוֹמָה׃ מִי־הִכָּה אֶת־אֲבִימֶלֶךְ בֶּן־יְרֻבֶּשֶׁת הֲלוֹא־אִשָּׁה הִשְׁלִיכָה עָלָיו פֶּלַח רֶכֶב מֵעַל הַחוֹמָה וַיָּמָת בְּתֵבֵץ לָמָּה נִגַּשְׁתֶּם אֶל־הַחוֹמָה וְאָמַרְתָּ גַּם עַבְדְּךָ אוּרִיָּה הַחִתִּי מֵת׃ - И будет, если разгневается царь и скажет тебе: зачем вы подошли к городу воевать, разве не знали вы, что будут стрелять со стены? Кто поразил Авимелеха, сына Йерубешета? Разве не женщина сбросила на него обломок жернова со стены, и он умер в Тевеце? Зачем вы подошли к стене? То скажешь: и раб твой Урия Хитти умер.
"בֶּן יְרֻבֶּשֶׁת" означает сын Йерубааля, а "פֶּלַח רֶכֶב" - это часть мельничного жёрнова для помола; "рэхэв" - его верхняя часть, очень тяжёлый камень, и женщина сбросила его на него и убила его в городе Тевец. Малбим объясняет, что Йоав говорит посланцу: когда закончишь рассказывать о событиях войны, возможно, царь разгневается и скажет: зачем приблизились к стене? И в этом упрёке два довода: первый - что вообще не следует приближаться на расстояние выстрела от стены, ведь у стоящего на стене есть преимущество; и второй - тем более не следует находиться прямо под стеной, ведь даже женщина может сбросить обломок жёрнова и убить великого богатыря, как случилось с Авимелехом.
И вникнем: он спросил "לָמָּה", а не "מַדּוּעַ". "Мадуа" относится к прошлому, какова была предшествующая причина; "лама" относится к будущему, ради какой цели и предназначения. То есть: с какой целью вы подошли к стене, чего вы хотели достичь? И тогда "וְאָמַרְתָּ גַּם עַבְדְּךָ אוּרִיָּה הַחִתִּי מֵת". И на первый взгляд это вовсе не ответ - какая связь между вопросом, зачем вы подошли к стене, и смертью Урии?
Но Йоав в мудрости своей сказал слова двусмысленные, ибо не хотел, чтобы посланец понял, что здесь есть тайное послание между ним и Давидом. Посланец поймёт одно, а Давид поймёт другое. Посланец поймёт и скажет: пойми, что рука Йоава не была причастна к дурному, а Урия Хитти, один из сильнейших богатырей Давида, рисковал жизнью и приблизился к стене, чтобы атаковать, а воины последовали за ним, и так он погиб - то есть вина на Урии, который затеял это приближение, а не на Йоаве. С другой стороны, намерение Йоава было в том, что, когда Давид услышит, что и Урия умер, он успокоится, ибо желание его исполнено, и не разгневается на них.
וַיֵּלֶךְ הַמַּלְאָךְ וַיָּבֹא וַיַּגֵּד לְדָוִד אֵת כָּל־אֲשֶׁר שְׁלָחוֹ יוֹאָב׃ - И пошёл посланец, и пришёл, и известил Давида обо всём, с чем послал его Йоав.
Обрати внимание: "אֵת כָּל אֲשֶׁר שְׁלָחוֹ יוֹאָב". Посланец не понял того разделения, которое сделал Йоав, что лишь если царь разгневается, следует ему ответить, а сказал всё сразу, чтобы царь вовсе не разгневался с самого начала.
וַיֹּאמֶר הַמַּלְאָךְ אֶל־דָּוִד כִּי־גָבְרוּ עָלֵינוּ הָאֲנָשִׁים וַיֵּצְאוּ אֵלֵינוּ הַשָּׂדֶה וַנִּהְיֶה עֲלֵיהֶם עַד־פֶּתַח הַשָּׁעַר׃ וַיֹּרְאוּ הַמּוֹרִאים אֶל־עֲבָדֶיךָ מֵעַל הַחוֹמָה וַיָּמוּתוּ מֵעַבְדֵי הַמֶּלֶךְ וְגַם עַבְדְּךָ אוּרִיָּה הַחִתִּי מֵת׃ - И сказал посланец Давиду: одолели нас те люди и вышли к нам в поле, а мы теснили их до входа в ворота. И стреляли стрелки в рабов твоих со стены, и погибли некоторые из рабов царя, и также раб твой Урия Хитти умер.
Он ставит впереди изначальную причину: они вышли нам навстречу, чтобы атаковать, а когда приходят атаковать тебя, лучшая защита - это нападение, поэтому мы обратились и атаковали их, и они начали бежать, и так увлекли нас в сторону стены, а оттуда стрелки стреляли по нам, и погибли некоторые из рабов царя, и Урия среди них.
וַיֹּאמֶר דָּוִד אֶל־הַמַּלְאָךְ כֹּה־תֹאמַר אֶל־יוֹאָב אַל־יֵרַע בְּעֵינֶיךָ אֶת־הַדָּבָר הַזֶּה כִּי־כָזֹה וְכָזֶה תֹּאכַל הֶחָרֶב הַחֲזֵק מִלְחַמְתְּךָ אֶל־הָעִיר וְהָרְסָהּ וְחַזְּקֵהוּ׃ - И сказал Давид посланцу: так скажи Йоаву: «Пусть не будет это дело дурным в твоих глазах, ибо то так, то этак пожирает меч; усиль свой штурм города и разрушь его», - и ободри его.
Давид говорит ему: то, что ты считаешь приближение к стене ошибкой, - знай, что это было верным действием. Лучше подойти к самой стене и самоотверженно биться, пока она не падет, чем затягивать осаду. Ведь если продлевать осаду, осажденные не будут сидеть сложа руки, а станут совершать вылазки и нападать на нас снова и снова, и получится, что ты втягиваешься в войну на истощение. Ни одно государство не хочет войны на истощение. Лучше один решительный бой, пусть тяжелый по числу потерь, но быстрый, чем война на истощение, которая в итоге уносит намного больше жизней, ведь приходится расплачиваться новыми и новыми погибшими раз за разом. В этом и смысл слов: «ибо то так, то этак пожирает меч»: если бы вы не пошли на решительный штурм разом, меч защитников стены поразил бы вдвое больше ваших воинов.
וַתִּשְׁמַע אֵשֶׁת אוּרִיָּה כִּי־מֵת אוּרִיָּה אִישָׁהּ וַתִּסְפֹּד עַל־בַּעְלָהּ׃ וַיַּעֲבֹר הָאֵבֶל וַיִּשְׁלַח דָּוִד וַיַּאַסְפָהּ אֶל־בֵּיתוֹ וַתְּהִי־לוֹ לְאִשָּׁה וַתֵּלֶד לוֹ בֵּן וַיֵּרַע הַדָּבָר אֲשֶׁר־עָשָׂה דָוִד בְּעֵינֵי ה'׃ - И услышала жена Урии, что умер Урия, муж ее, и оплакивала мужа своего. И окончился траур, и послал Давид, и взял ее в дом свой, и она стала ему женой и родила ему сына. И было то, что сделал Давид, дурно в очах Господа.
Следующая глава, с Божьей помощью, посвящена обличению: Всевышний посылает пророка Натана укорить Давида притчей о бедняцкой овечке, и Давид, едва услышав упрек, тут же раскаивается и признает: «Согрешил я», и тогда пророк говорит ему: «И Господь снял с тебя грех твой».
Эта глава открывается тремя словами, в которых кроется корень всего происшедшего: «Давид же оставался в Иерусалиме» - царь, который не вышел на войны Господа, в то время как весь Израиль был на поле брани. Далее мы учили из Гемары, что человеку нельзя подвергать себя испытанию, и что страсть устроена прямо противоположно тому, как кажется человеку: насыщаешь ее - она голодает, моришь голодом - насыщается. И мы увидели, как Мальбим, опираясь на тонкости языка Писания, разбивает одно за другим обвинения, выдвинутые Абраванелем: Бат-Шева не была замужней женщиной, поскольку всякий, кто шел на войну дома Давида, давал жене разводное письмо (гет), и именно ее дед Ахитофель установил это правило; Давид остерегался даже запрета ниды; Урия трижды заслужил смертную казнь за бунт против царя; а приказ поставить его в самое пекло относился к тому месту, где и без того шел ожесточенный бой, чтобы не подвергать опасности других. И все же Писание заключает: «И было то, что сделал Давид, дурно в очах Господа», - напоминая нам, что даже когда все сделано в строгих границах закона, царя Израиля не судят мерками простых людей. И с Божьей помощью подробное объяснение всей этой истории, как разъясняет рав Десслер и как эти события раскрываются согласно Зоэру, мы увидим в продолжении этой темы.