Четвертая глава книги Нехемьи - это глава о строительстве в условиях войны. До сих пор мы видели разделение труда при возведении стены, а здесь окружающие враги начинают осознавать, что стена действительно растет. Далее глава описывает вражеские засады, приготовления Нехемьи и поразительное самоотвержение строителей, которые одной рукой строили, а другой держали меч.
וַיְהִי כַאֲשֶׁר שָׁמַע סַנְבַלַּט וְטוֹבִיָּה וְהָעַרְבִים וְהָעַמֹּנִים וְהָאַשְׁדּוֹדִים כִּי־עָלְתָה אֲרוּכָה לְחֹמוֹת יְרוּשָׁלִַם כִּי־הֵחֵלּוּ הַפְּרֻצִים לְהִסָּתֵם וַיִּחַר לָהֶם מְאֹד׃ - И было, когда услышали Санвалат, и Товия, и арабы, и аммонитяне, и ашдодцы, что исцеляются стены Иерусалима, что проломы начали заделываться, то возгорелся гнев их чрезвычайно.
Санвалат, Товия и все окружающие соседи слышат, что стены уже «исцеляются», то есть проломы начали закрываться. До сих пор они могли беспрепятственно входить в Иерусалим и причинять вред, но теперь любой чужак и всякий, кто приходит вредить, потеряет доступ в город. Это привело их в ярость: «и возгорелся гнев их чрезвычайно».
וַיִּקְשְׁרוּ כֻלָּם יַחְדָּו לָבוֹא לְהִלָּחֵם בִּירוּשָׁלִָם וְלַעֲשׂוֹת לוֹ תּוֹעָה׃ - И сговорились все вместе пойти воевать против Иерусалима и учинить ему вред (замешательство).
«И сговорились все вместе» - они договариваются между собой пойти войной на Иерусалим. Слово «тоа» означает порчу и разрушение, подобно выражению «говорить на Господа неподобное (тоа)», и согласно этому их намерение состояло в том, чтобы разрушить стену. Ибн Эзра добавляет, что, возможно, стих имеет в виду самого Нехемью, и «тоа» - это существительное той же модели, что и «шоа» (бедствие, замешательство). Почему оно так называется? Потому что человек, оказавшийся в беде и растерянности, не зная, что предпринять, подобен сказанному: «Блуждал я (таити), как овца потерянная» - не зная, как поступить.
Мальбим объясняет иначе: «учинить ему тоа» - это не разрушение стены, а введение жителей Иерусалима в заблуждение, чтобы они ослабили бдительность. Каким образом? Путем внезапного нападения. Таков был план: чтобы люди ошибочно полагали, будто ничего не происходит, и тут на них внезапно нападут.
וַנִּתְפַּלֵּל אֶל־אֱלֹהֵינוּ וַנַּעֲמִיד מִשְׁמָר עֲלֵיהֶם יוֹמָם וָלַיְלָה מִפְּנֵיהֶם׃ - И помолились мы Б-гу нашему, и выставили против них стражу днем и ночью для защиты от них.
Прежде всего обратите внимание на порядок: прежде чем выставлять стражу, что идет впереди? Молитва. «И помолились мы Б-гу нашему», и только потом «и выставили против них стражу днем и ночью». Это прямо противоположно тому, как думают многие: сначала создадим армию и пограничную охрану, а затем скажем: «Владыка мира, даруй им помощь Свыше» - то есть мы и сами справляемся, но желательно, чтобы и Ты чем-то помог. На самом деле все наоборот: всё, что мы делаем, не просто «чем-то помогает», это лишь необходимое старание (иштадлут), а то, что происходит на самом деле, совершается Всевышним. Поэтому в первую очередь необходимо помолиться Всевышнему, а затем, поскольку требуется приложить практические усилия, выставляют стражу днем и ночью.
וַיֹּאמֶר יְהוּדָה כָּשַׁל כֹּחַ הַסַּבָּל וְהֶעָפָר הַרְבֵּה וַאֲנַחְנוּ לֹא נוּכַל לִבְנוֹת בַּחוֹמָה׃ - И сказал Йеhуда: «Ослабла сила носильщиков, а щебня и земли много, и мы не сможем строить стену».
Люди Йеhуды начинают жаловаться. «Ослабла сила носильщиков» - тот, кто таскает тяжести на плечах, уже выбился из сил; «а щебня много» - нужно расчистить еще огромное количество земли и принести камни. Нам хватало и самой этой тяжелой работы, а теперь к ней добавился еще и страх перед врагами, и в таком положении «мы не сможем строить стену».
וַיֹּאמְרוּ צָרֵינוּ לֹא יֵדְעוּ וְלֹא יִרְאוּ עַד אֲשֶׁר־נָבוֹא אֶל־תּוֹכָם וַהֲרַגְנוּם וְהִשְׁבַּתְנוּ אֶת־הַמְּלָאכָה׃ - И сказали враги наши: «Не узнают они и не увидят, пока мы не войдем в самую гущу их, и перебьем их, и остановим работу».
Здесь Нехемья рассказывает нам, что замышляли враги. Неприятели говорили друг другу: подождем момента, когда Нехемья и его люди «не узнают и не увидят», нападем на них врасплох, чтобы они не успели подготовиться, проникнем в самую их гущу, и тогда «перебьем их и остановим работу» - уничтожив их, мы положим конец строительству.
וַיְהִי כַּאֲשֶׁר־בָּאוּ הַיְּהוּדִים הַיֹּשְׁבִים אֶצְלָם וַיֹּאמְרוּ לָנוּ עֶשֶׂר פְּעָמִים מִכָּל־הַמְּקֹמוֹת אֲשֶׁר־תָּשׁוּבוּ עָלֵינוּ׃ - И было: когда приходили иудеи, жившие подле них, они говорили нам раз десять изо всех мест: «Вернитесь к нам».
Этот стих вызывает большое недоумение: кто такие «иудеи, жившие возле них»? И что означают слова «говорили нам раз десять изо всех мест: возвратитесь к нам»? Кто собирался к ним возвращаться, ведь это народы вокруг собираются напасть на нас? Раши объясняет: враги собрались вместе, чтобы пойти войной, а в областях этих врагов жили также и евреи.
В этом кроется глубокая мысль. Однажды некий министр пришел к Нециву из Воложина и спросил: «Вот Россия воюет с Германией; евреи живут и в Германии, и в России, служат в армиях своих стран и молятся за победу своей страны. Евреи Германии благословляют немецкого кайзера, а евреи России благословляют русского царя, как же Всевышний управляет такой войной?» Ответил ему Нецив: «Обрати внимание на слова молитвы: "Дарующий спасение царям и власть властителям, пролагающий в море дорогу и в бурных водах стезю". Почему здесь упоминается "дорога в море"? Посмотри: одни корабли плывут от этого берега к противоположному за много миль, а другие корабли плывут с того берега к этому. Но ведь ветер дует в одну сторону, как же тогда могут плыть корабли во встречном направлении? Дело в том, что Всевышний пролагает в море дорогу и в бурных водах стезю, заботясь о том, чтобы и те достигли своей цели, и другие. Так и здесь: Всевышний прокладывает путь и стезю, чтобы нашлось место и для одной молитвы, и для другой, и в итоге все встает на свои места ко благу, не сталкиваясь друг с другом».
И здесь тоже были евреи, жившие среди других народов, и они должны были идти воевать против своих братьев-евреев в Иерусалиме, но их верность принадлежала братьям. Поэтому они не раз и не два посылали весть: «когда приходили иудеи, жившие подле них» - те, кто должен был быть частью нападающей армии, - «и говорили нам раз десять», предостерегая нас: готовьтесь, они идут на вас войной, будьте осторожны, соберитесь вместе и держитесь организованно, чтобы вас не разбили. Так объясняет Раши.
Мальбим объясняет иначе. Люди Йеhуды рассказывают, откуда им стало об этом известно: среди врагов Йеhуды жили евреи, и они говорили нам «раз десять». Подчеркивание «десять раз» призвано показать, что это не выдумка и не пустые слухи, ведь об этом предупреждали многократно. И не из одного места, а «изо всех мест» - нам сообщили, в каких именно местах планируется устроить засады.
А слова «возвратитесь к нам», согласно Мальбиму, это не слова евреев извне, а слова людей Йеhуды друг другу: нельзя, чтобы мы оставались рассредоточенными, когда один строит здесь, а другой там, ведь тогда у нас нет единой силы против врагов. Если неприятель придет большим войском, он найдет здесь тридцать человек, там двадцать, а тут пятьдесят - и одолеет нас. Поэтому сейчас лучше нам всем собраться в одном месте и строить вместе, и когда враги пойдут на нас, здесь уже будет стоять отряд в триста или пятьсот человек, способный дать отпор. В этом и заключается смысл слов «возвратитесь к нам»: собирайтесь к нам, концентрируйтесь вместе, и благодаря этому мы объединимся и сможем выстоять в бою.
וָאַעֲמִיד מִתַּחְתִּיּוֹת לַמָּקוֹם מֵאַחֲרֵי לַחוֹמָה בַּצְּחִיחִים וָאַעֲמִיד אֶת־הָעָם לְמִשְׁפָּחוֹת עִם־חַרְבֹתֵיהֶם רָמְחֵיהֶם וְקַשְּׁתֹתֵיהֶם׃ - И расставил я людей в низинах того места позади стены, в укрытиях скал, и выстроил народ по семействам с их мечами, копьями и луками.
Нехемья говорит: увидев и услышав все это, я подготовил людей "в низинах того места" - ниже той зоны, откуда, как я знал благодаря сведениям от братьев-евреев, враги рассчитывали проникнуть в город. Там я разместил людей, дозорных и воинов, чтобы в случае внезапного нападения они уже были готовы встретить врага. "Позади стены, в укрытиях скал" - засада из укрывшихся бойцов; слово "цхихим" связано с утесами и расселинами, потайными местами, чтобы при приближении врагов неожиданность настигла их самих: наши внезапно выйдут из засады и нанесут удар.
И кроме того: "и расставил я народ по семействам" - там же я поставил народ открыто перед лицом неприятеля, разделив по семьям и отрядам, как среди сидящих в засаде за стеной, так и среди воинов, готовыми с мечами, луками и копьями, чтобы при появлении врага сразу обнажить оружие и перейти в контратаку или занять оборону.
וָאֵרֶא וָאָקוּם וָאֹמַר אֶל־הַחֹרִים וְאֶל־הַסְּגָנִים וְאֶל־יֶתֶר הָעָם אַל־תִּירְאוּ מִפְּנֵיהֶם אֶת־אֲדֹנָי הַגָּדוֹל וְהַנּוֹרָא זְכֹרוּ וְהִלָּחֲמוּ עַל־אֲחֵיכֶם בְּנֵיכֶם וּבְנֹתֵיכֶם נְשֵׁיכֶם וּבָתֵּיכֶם׃ - И осмотрел я, и встал, и сказал знатным, и начальникам, и остальному народу: "Не бойтесь их! Помните Господа, великого и грозного, и сражайтесь за братьев ваших, сыновей ваших и дочерей ваших, жен ваших и дома ваши!"
Эту задачу обычно выполнял коэн, помазанный на войну (коэн мешуах мильхама). Его роль заключалась в том, чтобы воодушевить народ перед выходом на битву: знайте, чужие народы идут во имя своих идолов, которые бессильны помочь и спасти, а мы идем сражаться во имя нашего Б-га - крепитесь, мужайтесь и сражайтесь за наш город, за наш народ и за города нашего Б-га, как сказано в Писании.
Кроме того, он говорил воинам: тот, кто боязлив и робок сердцем, пусть идет и возвращается домой, чтобы не надломить сердца братьев своих; а также тот, кто построил дом, насадил виноградник или обручился с женщиной, пусть вернется домой. Все это предназначалось для того, чтобы робкий сердцем человек не стыдился вернуться. Ведь войску не нужен тот, кто посеет панику, но как человеку вернуться домой так, чтобы на него не показывали пальцем: "Вот трус"? Подобно тому, как один здешний премьер-министр назвал "жалким отребьем" тех, кто отказывался быть живыми мишенями под обстрелами. Поэтому объявляли: пусть идут те, кто женился, кто насадил виноградник, кто построил дом. И когда видели уходящего человека, думали: "Наверное, он только что обручился, или построил дом и не успел обновить его, или насадил виноградник". Так те, кто возвращался из-за страха, терялись среди остальных, и никто ни в чем их не подозревал.
Так и Нехемья стремится вдохнуть мужество в сердца людей: не бояться и не трепетать перед врагами, помнить, что наш трепет обращен лишь к Всевышнему, великому и грозному, и о Нем мы помним, и сражаемся за наших братьев, сыновей и дочерей, за жен и за наши дома, ведь другой земли у нас нет. Помните о Всевышнем и бейтесь самоотверженно!
וַיְהִי כַּאֲשֶׁר־שָׁמְעוּ אוֹיְבֵינוּ כִּי־נוֹדַע לָנוּ וַיָּפֶר הָאֱלֹהִים אֶת־עֲצָתָם וַנָּשָׁב כֻּלָּנוּ אֶל־הַחוֹמָה אִישׁ אֶל־מְלַאכְתּוֹ׃ - И когда услышали враги наши, что нам стало известно и расстроил Б-г их замысел, вернулись мы все к стене, каждый к своей работе.
Когда чужеземцы увидели, что мы готовимся и что их планы раскрыты, они поняли, что застать нас врасплох не удастся и мы готовы к бою. Тем самым Всевышний расстроил их замысел, и они решили отступить. "Вернулись мы все к стене, каждый к своей работе" - увидев, что прямая опасность миновала и тревога улеглась, каждый вернулся к своему труду, и люди вновь распределились по стенам, ведь нужды оставаться скученно на одном участке больше не было.
וַיְהִי מִן־הַיּוֹם הַהוּא חֲצִי נְעָרַי עֹשִׂים בַּמְּלָאכָה וְחֶצְיָם מַחֲזִיקִים וְהָרְמָחִים הַמָּגִנִּים וְהַקְּשָׁתוֹת וְהַשִּׁרְיֹנִים וְהַשָּׂרִים אַחֲרֵי כָּל־בֵּית יְהוּדָה׃ - И было с того дня: половина слуг моих делала работу, а половина их держала копья, щиты, луки и панцири, и начальники стояли позади всего дома Йеуды.
הַבּוֹנִים בַּחוֹמָה וְהַנֹּשְׂאִים בַּסֶּבֶל עֹמְשִׂים בְּאַחַת יָדוֹ עֹשֶׂה בַמְּלָאכָה וְאַחַת מַחֲזֶקֶת הַשָּׁלַח׃ - Строящие стену и носильщики тяжестей нагружали: одной рукой делает работу, а другой держит клинок.
וְהַבּוֹנִים אִישׁ חַרְבּוֹ אֲסוּרִים עַל־מָתְנָיו וּבוֹנִים וְהַתּוֹקֵעַ בַּשּׁוֹפָר אֶצְלִי׃ - А у строителей меч каждого был привязан к поясу, и так они строили; и трубящий в шофар был возле меня.
Казалось бы, здесь есть противоречие между стихами. Если половина из них и так держала копья, зачем строителям нужно было держать меч в одной руке, а другой нагружать ношу? И еще: почему у одних меч был привязан к поясу, у других меч был в руке, пока они переносили тяжести, а третьи лишь держали копья и вообще ничего не делали?
Мальбим объясняет: в предыдущем стихе Нехемья забежал вперед и рассказал, что произошло в итоге, - когда враги увидели нашу готовность, они отступили. Теперь же он возвращается назад и описывает, как все было вначале, еще до того, как враги поняли, что мы готовы, дабы мы осознали, с каким самоотвержением строилась стена. Вначале люди еще не разошлись каждый по своим участкам, а все были сосредоточены в том месте, где опасность была наиболее ощутимой, и строили там вместе. И тогда народ еще не делился на тех, половина которых трудится, а половина держит копья, но все держали боевое оружие в одной руке, а кирпичи несли другой, - и в этом суть стихов 11-12.
Только отроки Нехемьи, его служители, бывшие доблестными воинами, разделились: половина выполняет работу, а половина держит "шелах", то есть клинок. Но почему именно они совсем не работали? Потому что они были обучены ратному делу и должны были держать копья, щиты, луки и носить кольчуги: у сражающегося копьем был щит, а у лучника - кольчуга. Человек не может держать лук и быть в кольчуге или держать копье и щит, и чтобы при этом у него еще оставалась свободная рука для работы, - это невозможно. Поэтому те, кто был снаряжен полным вооружением, не могли одновременно трудиться, и потому они разделились: половина занималась только обороной и охраной, а половина - только работой.
В отличие от них, вельможи и весь дом Иегуды, которые были собраны у Нехемьи и еще не разошлись по своим рабочим местам, не были обучены военному искусству. И поэтому, как говорит Мальбим, у них не было ни щитов, ни кольчуг, ни луков. Ведь стрельбе из лука нужно учиться, как сказано: "учить сыновей Иегуды луку", - это ремесло, требующее подготовки. Поэтому они поступали иначе: работа в одной руке, а клинок - в другой, чтобы, если враг приблизится, можно было тотчас поразить его.
И в этом смысл слов: "Строящие стену и носильщики тяжестей нагружали". Мальбим объясняет, что и строители стены, и носильщики тяжестей были одинаковы в том, что в одной руке держали оружие, а другой выполняли свою работу. А в чем разница между понятиями "маса" (ноша) и "омес" (нагрузка)? "Омсим" (нагружают) - это то, что кто-то другой взваливает на тебя, а "маса" - это то, что человек поднимает и несет сам. Отсюда следует: они не могли сами взвалить груз себе на плечи, и каждый опускал ношу на плечо своего товарища, ведь одна его рука держала клинок, а другая помогала товарищу с грузом. Из этого понятно, на каком высочайшем уровне боеготовности они находились: ни на миг нельзя было выпустить меч из рук, взвалить на себя груз и затем снова взять оружие. Они всегда должны были быть наготове, держа клинок под рукой.
Однако сам строитель не может строить одной рукой. Видели ли вы каменщика, который кладет кладку одной рукой? Ему нужно взять кирпич, положить его, постучать молотком, нанести раствор и выровнять, - ему необходимы обе руки. Поэтому именно о нем сказано: "меч каждого был привязан к поясу", а не о носильщике, ведь носильщик может нести груз, держа меч в одной руке. Строитель, которому нужны обе свободные руки, - это третья группа: их меч был наготове у них на поясе, чтобы в момент опасности выхватить его из ножен.
Мальбим обращает пристальное внимание на различие формулировок: в стихе 11 сказано "а другой держит шелах", а в стихе 12 - "меч (херев) каждого привязан к поясу". В чем разница между мечом и шелахом? "Шелах" - это клинок, обоюдоострый с двух сторон, то, что называют обоюдоострым мечом; а обычный меч (херев) заточен только с одной стороны. Меч, заточенный с одной стороны, вкладывают в ножны, как сказано: "извлек из ножен"; тогда как обоюдоострый шелах не вкладывают в ножны, а держат в руке так же, как держат копье.
"И трубящий в шофар был возле меня" - это человек, отвечавший за оповещение, подававший сигнал тревоги, и он находился рядом с Нехемьей. Как только издалека замечали опасность и приближение врагов, он тотчас трубил в шофар, и все бросали работу и вставали на защиту своей жизни, чтобы сражаться.
וָאֹמַר אֶל־הַחֹרִים וְאֶל־הַסְּגָנִים וְאֶל־יֶתֶר הָעָם הַמְּלָאכָה הַרְבֵּה וּרְחָבָה וַאֲנַחְנוּ נִפְרָדִים עַל־הַחוֹמָה רְחוֹקִים אִישׁ מֵאָחִיו׃ - И сказал я знати, и начальникам, и остальному народу: "Работа велика и обширна, а мы рассеяны по стене, далеко друг от друга".
בִּמְקוֹם אֲשֶׁר תִּשְׁמְעוּ אֶת־קוֹל הַשּׁוֹפָר שָׁמָּה תִּקָּבְצוּ אֵלֵינוּ אֱלֹהֵינוּ יִלָּחֶם לָנוּ׃ - В месте, где услышите звук шофара, туда собирайтесь к нам; наш Б-г будет сражаться за нас.
Я сказал им: работа велика и обширна, а мы рассеяны по стене вдали друг от друга, и потому моя просьба - в том месте, где услышите звук шофара, туда собирайтесь к нам все вместе. Мальбим объясняет: вначале было общее сосредоточение сил, но когда увидели, что враги отступили на свои места, страх прошел, и каждый вернулся строить на своем участке. Теперь, поскольку фронт работ широк и каждому нужно находиться на своем отрезке, мы снова «разобщены на стене» и далеки друг от друга, ведь прежняя наивысшая готовность снизилась, и стало видно, что враги пока не собираются нападать и все еще боятся.
Поэтому Нехемья сказал им: я хочу сохранить уровень готовности - не красный, а оранжевый. Возвращайтесь на свои места, продолжайте каждый свой участок стены, не так, как было до сих пор, когда мы все теснились бок о бок, - но будьте настороже. И в чем заключается эта настороженность? Прислушивайтесь и ждите звука шофара, а как только услышите его, тотчас идите и собирайтесь к нам. Ведь я все еще не уверен - возможно, враг лишь вводит нас в заблуждение, думая: сейчас они наготове, усыпим их бдительность, а потом нападем. «Вдали друг от друга» - речь идет о расстояниях в километры, ведь это стены Иерусалима: одни строят здесь, другие на противоположной стене. И все же все смогут быстро собраться, потому что трубящий подавал сигнал в шофар, как правило, когда враг еще только спускался с гор, и пока он доберется, люди из окрестных участков успеют подойти.
וַאֲנַחְנוּ עֹשִׂים בַּמְּלָאכָה וְחֶצְיָם מַחֲזִיקִים בָּרְמָחִים מֵעֲלוֹת הַשַּׁחַר עַד צֵאת הַכּוֹכָבִים׃ - И мы делаем эту работу, а половина из них держит копья от восхода зари до появления звезд.
Не все мы занимались работой: часть трудилась, а половина держала копья - подобие пограничной стражи, обходившей весь город для охраны. Ведь раз народ рассеян и рассредоточен, нет толку в том, чтобы работающие держали в руках еще и оружие. Поэтому мы выставили стражу: половина обходит границы и обеспечивает постоянную безопасность, чтобы не было внезапных нападений, высматривая подозрительные передвижения, и половина из них держит копья, - чтобы строители чувствовали себя увереннее в своем труде, от восхода зари до появления звезд.
גַּם בָּעֵת הַהִיא אָמַרְתִּי לָעָם אִישׁ וְנַעֲרוֹ יָלִינוּ בְּתוֹךְ יְרוּשָׁלִָם וְהָיוּ־לָנוּ הַלַּיְלָה מִשְׁמָר וְהַיּוֹם מְלָאכָה׃ - Также в то время я сказал народу: каждый со своим отроком пусть ночует внутри Иерусалима, и будут они нам ночью стражей, а днем для работы.
Также в то время я сказал народу: каждый из строителей, он и отрок, находящийся при нем, пусть ночуют внутри Иерусалима - то есть пусть не уходят ночевать за пределы города, ведь это опасно. И благодаря этому «будут они нам ночью стражей, а днем для работы»: ночью мы выставляли стражу, а днем занимались строительством.
וְאֵין אֲנִי וְאַחַי וּנְעָרַי וְאַנְשֵׁי הַמִּשְׁמָר אֲשֶׁר אַחֲרַי אֵין־אֲנַחְנוּ פֹשְׁטִים בְּגָדֵינוּ אִישׁ שִׁלְחוֹ הַמָּיִם׃ - И ни я, ни мои братья, ни мои отроки, ни люди стражи, следовавшие за мной, - мы не снимаем своих одежд; каждый снимал их лишь ради воды.
Напряжение было настолько велико - от работы к охране и от охраны к работе, - что мы не успевали даже снять одежду и вымыть ее в воде; даже постирать ее мы не успевали. «Шилхо» происходит от корня, означающего раздевание, снятие одежды, как в выражении «и снял свои одежды, и сбросил облачение» (шилах - то есть снял). То есть мы не снимали одежд даже ради воды.
А Ибн Эзра объясняет наоборот: мы не снимали наших одежд ни для чего, кроме как ради воды, - у нас не было времени снимать одежду иначе как для стирки: каждый берет, стирает и надевает, а кроме этого - нет.
Мальбим же объясняет, что отрицание «эйн» («нет / не») относится как к началу стиха, так и к его продолжению: «мы не снимаем своих одежд», и точно так же «никто не опускает [одежду] в воду» - то есть никто даже не отправлял свою одежду в воду для стирки. Таким образом, по сути Мальбим согласен с Раши: не было времени ни для омовения, ни для стирки, но Мальбим показывает, как именно это выводится из текста: отрицание «эйн» распространяется и на конец стиха, подобно тому как мы произносим: «что не сделал Он нашей доли такой, как их, и [не сделал] нашего жребия подобным всем их полчищам», где отрицание «ше-ло» («что не»), сказанное вначале, относится и к продолжению фразы.
Четвертая глава открывается яростью Санваллата и его сторонников при вести о заделывании проломов и заговором совершить внезапное нападение («тоа») - по мнению Мальбима, застать строителей врасплох. Реакция Нехемьи учит верному порядку действий: вначале «и помолились мы Б-гу нашему», а затем «и выставили стражу» - сперва молитва, а вслед за ней необходимые усилия (иштадлут). Благодаря сведениям, переданным евреями из вражеского окружения, и решению сосредоточить силы в одном месте, Нехемья расставил засады на открытых возвышенностях, вооружил народ по семьям и воодушевил людей, подобно помазаннику на войну: «Г-спода великого и грозного помните и сражайтесь за братьев ваших». Вс-вышний разрушил замысел врагов, и далее Писание возвращается к описанию самоотверженности при строительстве: обученные военному делу слуги Нехемьи были разделены на две смены, носильщики работали с мечом в одной руке и грузом в другой, пока напарник взваливал на них ношу, а строители, которым нужны были обе руки, привязали мечи к поясу. Когда прямая угроза отступила, они вернулись к работе, но оставались наготове по звуку шофара, охраняя стену ночью и трудясь днем - вплоть до того, что не снимали одежды и не успевали ее постирать. Таков образ созидания, всецело проникнутого верой, мудрым расчетом и самоотверженностью.