Введение
В 15-й главе царь Шломо продолжает тему силы языка: язык мудрых, который несет благое знание, против уст глупцов, изрыгающих глупость. В этой последовательности появляются два стиха, которые мы разберем: стих об очах Всевышнего, взирающих на всякое место, и стих о целительной силе языка в противоположность его пагубности. В обоих заключена одна и та же мысль: речь имеет вес, за нее положено воздаяние, и она способна исцелять или сокрушать.
"На всяком месте очи Господа" - воздаяние за речь
בְּכָל מָקוֹם עֵינֵי יְהֹוָה צֹפוֹת רָעִים וְטוֹבִים׃ (ט״ו, ג) - На всяком месте очи Господа, они наблюдают за злыми и добрыми.
Рабейну Йона объясняет, что этот стих - прямое продолжение предыдущего. Мы говорили, что есть глупец, изрыгающий глупость, и есть язык мудрых, приносящий доброе знание. И в связи с этим Писание говорит: знай, Святой, благословен Он, воздает за слова глупости, срывающиеся с уст глупцов, и точно так же дает доброе воздаяние за благие слова, сказанные достойными и праведными людьми. Ни одно слово не падает впустую.
Объяснение Виленского Гаона: Провидение простирается и на злых
Виленский Гаон объясняет: человеку могло бы показаться, что Святой, благословен Он, присматривает лишь за праведными. Почему? Ведь как Всевышний станет наблюдать за злодеями - они ведь совершают дела нечестия, и Всевышний как будто бы не желает пребывать в месте скверны, нечистоты и зла, и Его взор туда не обращен, ибо Он не хочет видеть такие дела. На это Писание отвечает: это не так. "На всяком месте очи Господа" - Всевышний взирает как на добрые дела, так и на злые.
Виленский Гаон приводит еще одно объяснение. Человек может спросить: почему путь злодеев успешен? Ответ таков: "на всяком месте очи Господа взирают" - Святой, благословен Он, видит далеко вперед. То есть Он видит то, что произойдет в будущем, видит конечную цель, знает, чем все завершится. Человек видит, что праведнику плохо, но Всевышний видит конечную цель - что из этого выйдет благо. И человек видит, что злодей благоденствует, "цветут, как трава", но Всевышний взирает в будущее и знает, что Он выплачивает ему награду в этом мире, чтобы лишить его мира грядущего. Получается, что именно провидящие очи Всевышнего служат причиной того, что в наших глазах кажется несправедливостью: Святой, благословен Он, предвидит конечный итог.
И это относится не только к грядущему миру, но и к этому миру тоже. Как выразились мудрецы: "К моему благу сломала ногу моя корова". Сейчас у коровы сломалась нога, и человек кричит: Владыка мира, где же справедливость? Вот страдания, мучения и боль. Но очи Всевышнего взирают далеко вперед, и Тот, Кто видит далекое будущее, знает, что в конечном счете это обернется благом для этого человека.
И точно так же с другой стороны: иногда мы видим злодея, чья греховная жизнь затягивается. Очи Господа взирают - Святой, благословен Он, знает, что поступки этого человека крайне дурны, но от него должен произойти праведный сын. И поскольку от него произойдет праведник, Он оставляет его в живых в этом мире, хотя дела его по-прежнему греховны. И согласно этому можно истолковать "взирают на злых и добрых": Всевышний взирает на злых, потому что знает, что от них произойдут добрые. Человек не ведает, кто произойдет от него в будущем, но Святой, благословен Он, знает, и потому оставляет его здесь.
Это подобно тому, как поступил Моше-рабейну, когда перед тем как убить египтянина, "посмотрел туда и сюда и увидел, что нет никого" - он посмотрел духовно и увидел, что от того в будущем не произойдет ни единого праведного корня, что это абсолютно дурной корень. И если бы от него даже через сотни поколений должен был произойти хоть кто-то, кто примет гиюр, он бы его не убил. Однако у простого человека нет такого знания, если только он не наделен пророчеством; у Святого же, благословен Он, очи взирают на злых, ведь возможно, что от них произойдут добрые. Либо, как мы сказали, Всевышний желает воздать ему добром в этом мире, чтобы он лишился своей доли в мире грядущем, и тому подобное.
Объяснение Мальбима: "Взирают" - око Провидения
Мальбим объясняет: хотя многие полагают, что провидение (ашгаха) Святого, благословен Он, распространяется только на праведников, но не на злодеев, ведь сказано: «Не смотрит Он на беззаконие в Яакове и не видит нечестия в Исраэле», и Святой, благословен Он, как будто бы не глядит на дурные дела, - писание приходит сказать: это не так, но на всяком месте очи Господа надзирают за злыми и добрыми.
А что означает определение «на всяком месте»? Здесь уместно предварительно вспомнить подробное объяснение рабби Хаима из Воложина в книге «Нефеш а-Хаим» к понятию «Место» (Маком), в связи со сказанным нашими мудрецами: «чтобы не был злодеем ни одного часа пред Местом» - пред Местом, благословен Он (А-Маком барух hу). Если кратко: мы привыкли думать, будто Всевышний находится в мире, то есть существует мир, а Святой, благословен Он, присутствует здесь, - но всё ровно наоборот. Святой, благословен Он, - это Место мира. Есть Святой, благословен Он, и весь мир целиком находится в Нем, благословенном, ведь «нет никого, кроме Него». Святой, благословен Он, заполняет всё пространство, наполняет все миры и окружает все миры, и когда Он творит что-либо - Он творит это «здесь», то есть внутри Самого Святого, благословен Он. Оказывается, что истинное место всего, что существует здесь, - это сам Всевышний, и «нет места, свободного от Него».
И согласно пониманию тайны сжатия (сод а-цимцум) в традиции рабби Хаима из Воложина и его школы, истинный смысл заключается в том, что в действительности нет вообще ничего, кроме Всевышнего. Даже то, что видится нам отдельными людьми и отдельными предметами, - всё это Он, благословенный. Ведь если сказать, что какая-то вещь - это не Он, то выйдет, что есть место, свободное от Него. Если сказать, что этот стол - не Всевышний, получится, что есть некое место, где Всевышнего нет, а есть стол. Но на самом деле всё по сути своей - Он, благословенный, лишь только Святой, благословен Он, сократил возможность постижения Себя, и это само по себе обширнейшая тема.
И вывод, к которому мы приходим, помогает истолковать слова «на всяком месте очи Господа». Люди склонны представлять себе Святого, благословен Он, сидящим где-то наверху, в Своей святой обители, и наблюдающим за тем, что происходит внизу, - но это ошибка. Если этот стол в сущности создан Всевышним и держится Им, то кто смотрит на меня сейчас? Всевышний. Откуда? Отсюда, прямо от стола - это и есть очи Господа. Стул - это проявление Всевышнего, стена - проявление Всевышнего. Сказано: «Балки его дома свидетельствуют о нем», - а что такое балки его дома? Сила Всевышнего. Ведь нет ничего вне Всевышнего, и Он наполняет все миры. А значит, это не Кто-то, Кто смотрит со стороны или сверху, на одно глядя, а другое упуская из виду, но на всяком месте и в каждой вещи очи Господа бодрствуют и надзирают. Глядя на любой предмет вокруг, можно осознать: здесь присутствуют назирающие очи Господа.
И почему сказано «цофот» (надзирают, вглядываются), а не просто «роот» (видят)? Потому что это не просто пассивное наблюдение. Человек может увидеть, как его ближний нарушает Шаббат, а тот скажет ему: «Ну увидел, и что с того?» У Святого, благословен Он, всё иначе, ведь это не просто созерцание, а «цофот». «Цофот», поясняет Мальбим, означает, что Всевышний видит, что нового произойдет с человеком и каково будет его будущее, и всё сообразно Его провидению. Это не тот взгляд, который зафиксировал и забыл, а видение, за которым следует воздействие: либо поток благословения, либо, не про нас будь сказано, наоборот, - всё по делам человека. Это очи высшего надзора (ашгаха): Всевышний надзирает за поступками человека и прозревает его будущее, к худу ли или к добру, ведь «нет места, свободного от Него», и ничто не скрыто от очей Славы Его - всё видит Святой, благословен Он.
«Исцеление языка - древо жизни»: лучшее лекарство в мире
מַרְפֵּא לָשׁוֹן עֵץ חַיִּים וְסֶלֶף בָּהּ שֶׁבֶר בְּרוּחַ׃ (ט״ו, ד) - Исцеляющий язык - древо жизни, а кривизна в нем - сокрушение духа.
Рабейну Йона объясняет: исцеление языком чрезвычайно возвышенно, и оно выше любых других видов врачевания. Почему? Потому что все обычные лекарства порой помогают, а порой нет. И Рабейну Йона уже отмечал в предыдущей главе, что более того: всякое лекарство, исцеляющее один орган, вредит другому. Сегодня это общеизвестный медицинский факт: любое принимаемое лекарство, если можно без него обойтись, лучше не принимать, поскольку оно лечит одно, но наносит ущерб другому. Поэтому медикаменты относятся к тому, что следует принимать лишь в самых необходимых дозах: то, что обязательно, принимай, а без чего можно обойтись - лучше воздержаться. В противоположность этому, слово языка - лучшее лекарство: не бывает ситуации, когда оно не принесло бы пользы, и уж тем более невозможно, чтобы исцеление языком причинило вред.
В чем заключается исцеление языком
И в чем же заключается это врачевание языком? Когда человек видит, что его ближний совершает нечто недостойное, и увещевает его: обращается к нему мягко, говорит слова, находящие путь к его сердцу, чтобы тот оставил дурное дело. Раз, еще раз и еще раз - пока не удастся повлиять на него. Своим языком ты исцелил его от душевного недуга, от владеющей им порчи, от дурных поступков, которые он совершает.
Однако так не произойдет, если увещевающий отчается или если принимающий упрек заткнет свои уши, чтобы не слышать. Для наставления нужны двое: тот, кто увещевает, и тот, кто принимает. И мы уже упоминали слова мудрецов о том, что в наше время почти нет тех, кто умеет наставлять, ибо нет и тех, кто способен принимать наставления. Поэтому сегодня в этом деле требуется величайшая осторожность: желая сделать кому-то замечание, нужно убедиться, что человек действительно готов слушать и слух его открыт, и высказать слова так, чтобы они были приняты.
И в этом смысл выражения «древо жизни». Если растет дерево с плодами, дарующими жизнь тем, кто их вкушает, - разве каждый находящийся рядом оживет от одного только присутствия дерева? Нет, лишь тот, кто сорвет плод и съест его. Точно так же и с наставлением: исцеляющее слово языка подобно древу жизни, но человеку необходимо взять и вкусить, и лишь тогда он обретет жизнь от древа жизни. Если он примет наставление, оно станет для него древом жизни: он исправит свои пути, исправит свое поведение и станет праведником. Но если он не примет упрека, эти слова не произведут никакого действия: не исцелят, не исправят и не принесут ничего.
Поэтому и сказано: «Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя», и сказано: «Наставляющий насмешника навлекает на себя позор». Обличающий навлекает на себя стыд, ведь насмешник не только не примет упрека, но еще и высмеет тебя, и ты не обретешь ничего, кроме позора. Выходит, все сказанное в похвалу языку - о том, что он является наилучшим исцелением, - подобно древу жизни лишь для того, кто сам готов вкусить от этого древа жизни.
«А кривизна в нем - сокрушение духа»: тяжелейшая болезнь языка
И здесь действует принцип «одно против другого»: подобно тому, как язык является лучшим лекарством, так же, говорит Рабейну Йона, знай, что болезнь языка - самая тяжелая из всех. А в чем заключается болезнь языка? В лашон а-ра (злоязычии). Тот, кто говорит лашон а-ра или произносит слова, ранящие сердце и причиняющие людям душевную боль, - это и есть «кривизна в нем»: вместо того чтобы направить язык по верному и доброму пути, он извращает свою речь и говорит слова обидные, огорчительные, порочащие. И следствие этого - «сокрушение духа». Когда о человеке говорят плохо, его дух надламывается, и подчас для него было бы легче перенести физический удар, чем злые слова в свой адрес.
И стоит задуматься: если проверить, из-за чего люди сводят счеты с жизнью, практически невозможно найти тех, кто сделал это из-за физических страданий; причиной самоубийства почти всегда становится душевная боль. Ведь душевные муки намного тяжелее телесных. Физическую боль человек до определенной степени способен выдержать, но именно душевная боль толкает его к роковому шагу - наложить на себя руки. И здесь кроется горькое заблуждение: человек думает, что этим избавится от страданий, тогда как в действительности с этого момента его беды только начинаются, и все пережитое им до сих пор - ничто по сравнению со страданиями, которые предстоит терпеть его душе в будущем мире. Выходит, когда звучат слова искажения, ложь, клевета, лашон а-ра и речи, ранящие тех, кто их слышит, - это не просто телесный ущерб, а сокрушение духа: человеку ломают дух, а это страшнее всего.
Сила духа и сила его надлома
Народ может быть могучим, великим и сильным, но если дух его подавлен - пусть у него будет лучшая армия в мире, он потерпит поражение в бою. У него может быть атомное оружие, самолеты и самое передовое вооружение, но явится ничтожный противник с несколькими зарядами и оттеснит его, и даже ребенок с камнем сможет обратить его в бегство. Почему? Потому что здесь надломлен дух: это народ с сокрушенным духом, у которого больше нет сил на борьбу, который даже не уверен, что находится на своей земле, и не уверен, справедлива ли война, которую он ведет. И напротив, когда дух силен - приходит горстка соратников Матитьягу и его сыновей и прогоняет целую греческую империю, потому что их дух был неколебим. Нет ничего губительнее, чем сокрушение духа.
И в действительности именно это происходит сегодня в средствах массовой информации - это точно соответствует понятию «кривизна в нем»: ложь, поношения, стравливание одной части общества с другой и внушение человеку мысли, будто нам незачем здесь находиться, будто мы - агрессоры, притесняющие окружающих врагов и нарушающие соглашения. Из этого устраивают спектакли, живописуя, как солдаты якобы мучают «несчастных», которые всего лишь хотели прийти и взорваться среди нас. Более того, звонят в зарубежные университеты и призывают: не принимайте местных преподавателей, разорвите связи с нашими университетами. Распространяют дурную молву о своей же стране - люди из нашей собственной среды. Это и есть «кривизна в нем», а когда живут в атмосфере искажений и лжи, результатом неизбежно становится сокрушение духа: у народа отнимают веру в себя и ломают его дух до тех пор, пока он не перестает понимать, что он здесь делает и за что борется. А когда утрачено понимание, враждебные народы лишь набирают силу и говорят себе: подождем еще немного и окончательно подчиним их, ведь выходцы из их собственной среды уже делают за нас работу и разрушат этот народ изнутри.
«Разорители твои и разрушители твои из тебя же выйдут» - и это сказано лишь о народе Израиля, но не о других народах. Не найдется ни одного из них, кто открыто сказал бы: «Мы обманщики и лжецы, у нас нет намерения заключать мир, мы лишь ищем способ потянуть время и никогда не согласимся на их присутствие здесь». Хотя всем это известно, ни один из них не заявит об этом вслух, а посмей кто-то хотя бы намекнуть - его тотчас казнят. Только внутри народа Израиля проявляется это свойство: «разорители твои и разрушители твои из тебя же выйдут», и это не что иное, как сокрушение духа.
Об этом же сказано в другом месте, в 18-й главе: «Дух человека переносит его болезнь, а сокрушенный дух - кто выдержит его?» Мы подробнее остановимся на этом, разбирая данный стих в своем контексте, но насколько же это глубоко и точно подходит к нашей теме: человек может страдать от самого тяжелого недуга, упаси Б-г, но если его дух крепок - он преодолеет болезнь и пойдет на поправку, ведь что поддерживает его силы? Дух человека, если он здоров и силен. Но если дух сломлен - кто поднимет его?
Подведем итог:
Два изученных нами стиха объединяются в одну мысль: речь - не пустой звук. «На всяком месте очи Г-спода обозревают злых и добрых» - нет места, свободного от Всевышнего, и это не просто созерцание, а взор Высшего Провидения, видящий конечную цель и будущее и воздающий как за слова мудрецов, так и за речи глупцов. Исходя из этого открывается смысл сказанного: «Исцеляющий язык - древо жизни»: язык - наилучшее лекарство, не несущее вреда, при условии, что наставляющий умеет увещевать мягко, а слушающий готов вкусить от этого плода. С другой стороны, «а кривизна в нем - сокрушение духа»: речь, полная лжи, поношений и горечи, поражает не тело, а сокрушает дух, и это самый тяжелый из всех ударов. Хранение языка и превращение его в орудие исцеления - это и есть путь к тому, чтобы войти в число «добрых», на которых очи Г-спода взирают ко благу.