Одиннадцатая глава книги Мишлей продолжает линию предыдущей главы: противопоставление пути праведника пути злодея и выяснение того, что действительно приносит человеку пользу, а что бесполезно для него. В этом уроке мы разберем два стиха - четвертый и пятый - и увидим комментарии Виленского Гаона и Мальбима, а также то, как эти два стиха открывают перед нами целый мир самоанализа: что сопровождает человека в день Суда и как человек выпрямляет свой путь в этом мире.
לֹא־יוֹעִיל הוֹן בְּיוֹם עֶבְרָה וּצְדָקָה תַּצִּיל מִמָּוֶת׃ (ד) - Не поможет богатство в день гнева, а цдака спасет от смерти. (4)
Виленский Гаон объясняет: «день гнева» - это день, к которому в конце концов приходит каждый человек, день смерти, когда человека судят на Небесах. И что же помогает ему там? «А цдака спасет от смерти» - и имеется в виду здесь спасение от Гехинома. Ведь сам Гехином называется смертью, как сказано: «Смерть и погибель сказали: ушами нашими слышали мы». Что спасет человека от Гехинома? Цдака, которую он давал при жизни.
Но здесь возникает вопрос: ведь уже в предыдущей главе сказано: «Не помогут сокровища неправедные, а цдака спасет от смерти» (глава 10, стих 2), а здесь Писание повторяет: «Не поможет богатство в день гнева, а цдака спасет от смерти» (глава 11, стих 4). На первый взгляд, стих повторяется. Отвечает Виленский Гаон: это два совершенно разных вопроса. Там речь идет о том, что происходит до смерти - когда судят человека, жить ему или умереть, и Писание говорит ему: сокровища неправедные не прибавят тебе ни единого мгновения жизни; что же может даровать тебе жизнь в этом мире? «Цдака спасет от смерти». А здесь Писание добавляет: даже после смерти не надейся, что имущество и богатство помогут тебе - «не поможет богатство в день гнева». Там деньгами уже ничего не поделаешь; от чего же человеку нужно спасение? От Гехинома. И что спасет его? «А цдака спасет от смерти» - цдака, которую он раздавал при жизни, спасет его от Гехинома, называемого смертью.
И обратим внимание на точность выражений. Там сказано «сокровища неправедные» - сокровища, нажитые нечестно; они уж точно не помогут. А здесь сказано просто «богатство» - имущество, нажитое честным путем и по справедливости. Отсюда вытекает ясное различие: перед смертью богатство, нажитое грехом, не поможет, даже если раздать его бедным, ведь ты же не Робин Гуд - отнять у одного, чтобы отдать другому? Это неприкрытый грабеж и заповедь, совершенная через грех, и тем самым ты ничего не достиг. Однако богатство, нажитое честно, может помочь тебе до смерти: как именно? Если отдашь его на цдаку, и цдака спасет от смерти. После же смерти, нажито ли богатство честно или нечестно, само по себе оно уже ничем не поможет - что ты теперь с ним сделаешь? Поэтому здесь Писание и говорит: «Не поможет богатство в день гнева», в день после смерти: даже честно заработанное богатство не поможет, и лишь то, что ты отдал на цдаку при жизни, спасет тебя.
Виленский Гаон продолжает объяснять, что есть три приговора, которым человек подвергается после смерти: Каф а-Кела, Гехином и смерть. И на это намекают слова рабби Йоханана бен Закая: «Ибо если Он разгневается на меня - гнев Его вечный гнев, если закует меня в оковы - оковы Его вечные оковы, а если умертвит меня - смерть Его вечная смерть».
Как это соотносится? «Гнев» - это огонь Гехинома. Ведь гнев выражается также словом «харон аф», а корень слова «харон» связан с нагреванием; разгневанный человек разгорячается и потеет. Гнев - это огонь, то есть огонь Гехинома, и если Всевышний гневается, то гнев Его - вечный гнев. «Если закует меня в оковы» - это Каф а-Кела, где душа связана и перебрасывается с места на место, как из пращи; и в этом также есть намек на тайну перевоплощения, когда душу заключают в оболочку и она не может выйти. «А если умертвит меня» - это смерть в прямом смысле слова.
По поводу же круговорота душ святой Аризаль говорит, что бывает человек, чья душа перевоплощается в камень, а бывает - в дерево, как сказано: «Ибо камень из стены возопит, и балка из дерева ответит ему», - то есть они ведут диалог. И на всех четырех уровнях творения - неживая природа, растения, животные и человек - существует возможность перевоплощения. Аризаль спрашивает: в чем же заключаются страдания человека, когда он воплощен в камне? И отвечает: знай, что все, что выпадает на долю камня - непогода, холод, зной, шаги наступающих на него, - душа ощущает все это. И не просто ощущает, но и помнит свое прежнее величие и испытывает невыразимую боль от своего нынешнего положения. Получается, что это состояние относится к категории «если закует меня в оковы - оковы Его вечные оковы»: душа заточена внутри камня, как в темнице, в тесноте и скованности, и она жаждет освободиться, но не может, подобно узнику, ноги которого забили в колодки.
И об этом говорит Гемара в трактате Песахим (28а): сказал рав Йосеф: вот что говорят люди - «ложка, которую выточил столяр, пусть ожжет его самого горчицей». Абайе сказал: «колодник сидит в колодках - плодами своих рук расплачивается». Рава сказал: «стрелок гибнет от своей же стрелы - плодами своих рук расплачивается». Три притчи приводит Гемара, чтобы объяснить принцип «мера за меру», как сказал Шломо: «Кто роет яму и углубляет ее, сам упадет в вырытую им яму» - ты сам вырыл яму, ты в нее и упадешь.
И вот смысл этих притч: ложка, которую вытесал плотник, - именно этой ложкой его кормят горчицей, а горчица острая и обжигает ему рот. Ложкой, которую он сам изготовил, его и накормили. Вторая притча: плотник, сделавший колодки, - когда он украдет, его закуют в эти самые колодки. Колодки были тогда распространенным наказанием: на городской площади ставили приспособление с отверстиями для ног или с отверстием для головы и отверстиями для рук, зажимали там человека, и он стоял на всеобщее поругание, а прохожие оскорбляли его и плевали в него - величайший позор. И плотник, сделавший эти колодки, скажет: эти колодки мне знакомы... Третья притча: делающий стрелы в конце концов погибнет от своей же стрелы; в него выстрелят стрелой, и эта стрела - его собственного изготовления.
Кстати говоря: есть такое двухколесное транспортное средство - сегвей, на котором ездят стоя, держась за подобие руля. Человек, придумавший его, нажил на этом огромное состояние - и погиб в дорожной аварии на собственном сегвее. Вот вам в точности то, о чем говорит Гемара.
Однако возникает вопрос: ведь идея воздаяния мера за меру проста, зачем же приводить на нее целых три притчи? Виленский Гаон объясняет: посмотрите, как это глубоко! Мы упомянули три вида наказания - геином, каф а-кела и гилгул (перевоплощение), и саму смерть. Рав Йосеф привел притчу о ложке и горчице: горчица обжигает рот, и это соответствует огню геинома. Абайе сказал: «садна бе-садна ятив» - того, кто сделал колодки, сажают в те же колодки; то есть ты снова возвращаешься, перевоплощаешься в то же место. И об этом выражение «садна де-ар'а хад ху» (основа земли): ты уже был здесь, в этом месте, и вернешься сюда, чтобы исправить испорченное тобою, - и это гилгул. Рава же говорил о стрелах: человек погибнет от стрел, сделанных им самим, - и это соответствует третьему наказанию, смерти. Все, что вершит Всевышний, происходит мера за меру: «по делам человека воздастся ему».
И на это же намекают слова царя Давида в Теилим. «Ибо Ты избавил душу мою от смерти» - это смерть. «Очи мои - от слез»: где плачут? «Проходящие долиною плача обращают ее в источник», источник слез, где проливают слезы потоком, - это геином. «Ноги мои - от преткновения»: чтобы мне не пришлось вновь спускаться телом в этот мир. Ведь нога всегда символизирует тело, подобно тому, как объясняют просьбу того прозелита, который обратился к Шамаю: «Обрати меня в еврейство, пока я стою на одной ноге». Его мысль была такова: обрати меня, пока я нахожусь здесь, в этом телесном мире, чтобы я исправил все в этом «стоянии», и мне не пришлось стоять уже «на другой ноге» в новом гилгуле. И слова «ноги мои - от преткновения» означают: чтобы нога моя не была оттолкнута из мира истины обратно сюда, в круговорот перевоплощений. Об этих трех вещах и молил царь Давид.
А в нашем стихе Писание упоминает лишь два из них - не гилгул и каф а-кела, а геином и смерть. «В день ярости» - в день кончины - ничто уже не поможет, если, не дай Бог, человеку суждено опуститься в геином; однако «цдака спасет от смерти» - праведность и милосердие спасают от геинома, который тоже именуется смертью.
И об этом же сказал рабби Йоханан бен Закай: «И не могу я умилостивить Его словами или подкупить деньгами». Что такое «слова»? Занятия Торой. Придет человек и скажет: Владыка мира, теперь я буду учиться! Ему скажут: теперь? Я ждал тебя изо дня в день, а где ты был? У тебя не было времени. Теперь, увидев геином, ты вдруг захотел учиться? Уже слишком поздно. А что значит «подкупить деньгами»? Сейчас я дам цдаку, Владыка мира, все мои деньги пойдут на благотворительность! Нет, эти деньги уже не твои, они уже принадлежат наследникам. Лишь то, что человек сделал заранее, при жизни, обладает силой спасти его. Поэтому «не поможет богатство в день ярости, а цдака спасет от смерти»: цдака, отданная тобой при жизни, спасет тебя и от смерти, называемой геиномом, и от смерти в простом понимании, тогда как само богатство не принесет никакой пользы.
Мальбим объясняет: действительно, богатство приносит пользу в мирное время, как сказано: «Имущество богатого - крепкий его город». Человек состоятельный строит себе большой замок и высокие стены, даже делает в них бойницы, чтобы обезопасить себя от нападения и сделать свою крепость неприступной. Но в день ярости - во время мора, меча и тотальной войны - даже богачи вынуждены бросать свои замки и дворцы, и богатство уже не помогает. В день всеобщего гнева в мире твое состояние тебя не спасет. Конечно, оно может слегка облегчить участь - дать взятку тут, откупиться там, чтобы устроиться получше, но такой пользы, как в мирные времена, от него уже точно не будет.
Более того, бывает богатство, сберегаемое владельцем во вред себе. Во время большевистской революции кого первыми вешали на городских площадях? Богачей. Была страшная ненависть к имущим классам, угнетавшим простых рабочих мизерной платой; свершилась революция, богатых хватали, вешали, а их имущество разграбляли. Выходит, в день ярости богатство не просто бесполезно, но подчас губительно: сам факт обладания капиталом привлекает грабителей, и ты окажешься первой жертвой. И это же мы видели, к сожалению, в гонениях, бунтах и погромах против евреев: кто страдал первым? Состоятельные люди. Почему? Потому что еврей был банкиром или ростовщиком, одалживавшим неевреям под процент, ведь это было чуть ли не единственное разрешенное для евреев занятие; а когда у нееврея накапливались долги, он шел и убивал заимодавца - и тем закрывал долг. Таким образом, богатство в день ярости не просто не помогло, но стало гибельной ловушкой, и люди с достатком пострадали первыми.
Но знай, что это же богатство можно вложить гораздо успешнее: «а цдака спасет от смерти» - даже в день ярости. Даже в тяжелые времена, когда сотрясаются самые основы, деньги не помогут, но данная тобою цдака способна защитить тебя даже в самую лихую годину. И в свете этого становится понятно, что здесь нет повторения сказанного в предыдущей главе («Не принесут пользы сокровища нечестия, а цдака спасет от смерти»): там говорилось о естественной смерти, здесь же речь идет о «дне ярости» - о временах мора, эпидемий и войн, когда даже честно и праведно нажитое богатство не спасет владельца; и лишь совершенная им цдака способна избавить его даже в самые страшные времена.
צִדְקַת תָּמִים תְּיַשֵּׁר דַּרְכּוֹ וּבְרִשְׁעָתוֹ יִפֹּל רָשָׁע׃ (ה) - Праведность непорочного выпрямит путь его, а нечестивый падет от своего нечестия (5).
Виленский Гаон объясняет: «там» (непорочный, простодушный) - это человек, который идет со Всевышним в простоте и цельности сердца (бэ-тмимут), не полагаясь на собственный разум. А «яшар» (прямой), напротив, как объяснялось выше, - это тот, кто поступает так, как велит рассудок, как прямо и разумно на рациональный взгляд. И мы уже говорили, что такой человек подвержен опасности, ведь рассудок порой обманывает, и человеческое суждение может оказаться ошибочным. «Тамим» же, казалось бы, ошибиться не может, ведь он не выносит решений по своему усмотрению, а делает в точности то, что предписано.
Однако одного этого недостаточно, ведь для истинного служения Всевышнему необходим и разум, как сказали наши мудрецы: «Всегда да будет человек хитер в богобоязненности». В чем же заключается эта хитрость? Если человек не будет действовать против дурного побуждения (ецер а-ра) с помощью уловок, ему будет крайне тяжело устоять. Приведем пример: ецер а-ра приходит соблазнять человека. Простодушный человек («тамим») заявляет: «Я этого делать не стану, я иду со Всевышним в простоте сердца». Но дурное побуждение будет давить все сильнее и сильнее, пока не сломит его. А тот, кто «хитер в богобоязненности», не отталкивает соблазн наотрез, а говорит: «Не сейчас - завтра». И поскольку он лишь отложил грех на время, дурное побуждение успокаивается и затихает, а назавтра с ним уже гораздо легче совладать.
Тактика дурного побуждения - всегда «здесь и сейчас». Ецер а-ра напорист и нетерпелив: давай, прямо сейчас! Как навязчивый торговый представитель: «Господин, вы обязаны оформить сделку прямо сегодня, это последний день акции! Если не согласитесь сейчас, все потеряете, вы меня еще благодарить будете, у нас сегодня уже тридцать человек взяли эти аппараты...» Почему он так настаивает? Потому что знает: если вы выйдете за дверь, не подписав договор, он вас больше никогда не увидит. Таково и дурное побуждение: «немедленно, сию минуту». Но если сказать ему: «Оставьте визитку, я почти готов, только проверю кредитный лимит», - оно уже успокаивается. Скажи дурному побуждению: «По рукам, но завтра». Так ты освобождаешься из его мертвой хватки, а назавтра ты уже снова хозяин самому себе.
Кроме того, из пояснений Виленского Гаона к предыдущим главам мы узнали слова Гемары о том, что суетный расчет и пустые речи могут помешать даже исполнению слов Торы. Иными словами, если человек громогласно объявляет: «Завтра я выучу целый лист Гемары, завтра закончу книгу Теилим», - сами эти слова способны привести к тому, что он задуманного не выполнит. Человеку не следует зарекаться категорично, ведь само такое утверждение вслух может послужить причиной срыва. Почему? Потому что ты произнес это вслух, и на тебя тут же набросились обвинители, ангелы-прокуроры и дурное побуждение - и все они взяли тебя «в разработку».
Поэтому посмотрите, как прекрасны слова царя Давида: «Обдумывал я пути свои и обращал стопы свои к свидетельствам Твоим». Царь Давид прекрасно знал тактику ецер а-ра, и потому «обдумывал пути свои» - говорил: «Сегодня мне некогда идти в бейт-мидраш, нужно срочно сходить в банк, затем встретиться с министром обороны, созвать кабинет, потом заседание с министром финансов, еду по министерствам». А дурное побуждение довольно: «Без проблем, государственные дела - это отлично, да и пробок сегодня нет». Но едва Давид выходил из дома, как тут же сворачивал в бейт-мидраш - и все, он уже на месте! Он не провозглашал заранее: «Я пойду учиться», иначе дурное побуждение обрушилось бы на него со всей мощью. Выходит, одной лишь наивной простоты мало: нужна еще и мудрая хитрость в богобоязненности, знание козней ецера, ведь «с хитростью веди войну свою».
И теперь понятно: человек цельный и простодушный, которому недостает этой изворотливости, казалось бы, рискует оступиться. Но именно об этом сказано: «Праведность непорочного выпрямит путь его». Сам тот факт, что тамим идет со Всевышним путями праведности - пусть даже ему недостает гибкости и хитрости, - достаточен, чтобы выпрямить его дорогу. Хотя по законам природы он должен был бы пасть, ведь ему не хватает тонкого расчета и разума, составляющих достоинство «яшар», тем не менее, раз ты прилеплен ко Всевышнему и ходишь перед Ним в цельности сердца, Святой, благословен Он, непременно поможет тебе. Твоя собственная праведность убережет тебя от греха, и ты не собьешься с пути и не упадешь.
И напротив: «а нечестивый падет от своего нечестия». Почему оступается нечестивец (раша)? Из-за злодейства, совершенного им ранее, как говорили наши мудрецы: «один грех влечет за собой другой грех». Тамим не падает, хотя ему вроде бы не хватает житейской хитрости, потому что само состояние праведности оберегает человека; само стремление остерегаться греха хранит тебя от падения даже там, где ты вполне мог бы сорваться. А кто терпит крах? Злодей, за которым тянется прежний грех. Вспомним, что говорит Гемара о Доэге и Ахитофеле: они выводили три тысячи законов о «башнях, парящих в воздухе», были величайшими гениями, но при всем том пали. Из-за чего произошло их падение? Гемара отвечает: «Нечистота (тин'а) гнездилась в их сердце». В них изначально таилось зло, а когда внутри есть изначальный грех, он порождает все новые злодеяния: «а нечестивый падет от своего нечестия» - прошлый проступок увлекает его дальше и толкает в пропасть. Нечестивец - полная противоположность цельному человеку («там»).
Мальбим в свойственном ему ключе продолжает проводить различие между понятиями «яшар» (прямой), «тамим» (цельный, непорочный) и «цадик» (праведник). «Яшар» - это человек, прямой по самой своей природе; он может вовсе не соблюдать заповеди, но в нем заложена врожденная порядочность. «Тамим» - это человек, вся жизнь которого выстроена по одной линии: он не уклоняется ни вправо, ни влево, не приспосабливается к меняющимся обстоятельствам, но всегда держится одного и того же заведенного порядка. Корень слова «тамим» указывает на постоянство и целостность - без отклонений и перемен.
Если этот цельный человек («тамим») к тому же прям («яшар») от природы, то его прямота неизменна: он поступает честно всегда, стабильно, без колебаний; не так, что сегодня проснулся с одними мыслями, а завтра решил поступить иначе. Но если он не обладает прямой природой от рождения, то, будучи постоянным и цельным, он вовсе не обязательно пойдет прямым путем, ведь он может оставаться «неизменным» в своей кривизне. Иными словами, достоинство неизменности ценно лишь тогда, когда ты прям по натуре; если же нет, то цельность оборачивается во вред, ведь человек упорно и без изменений идет путями кривды.
И именно об этом говорит стих: «Праведность непорочного выпрямит путь его». С помощью праведности (цидка), когда тамим приучает себя творить правду настолько, что это становится его второй натурой, эта привычка выпрямляет его и выводит на путь прямоты. Ведь в чем разница между праведником («цадик») и прямым («яшар»)? Прямой таким родился, в нем есть врожденная честность; праведник же приучил себя к этому - сломал свое дурное начало, победил себя, пока это поведение не вошло в его плоть и кровь. Мальбим объясняет: человек цельный, но не прямой по натуре - это беда; он последователен, всегда гнет одну линию, но линия эта кривая. Что же способно выпрямить его? «Праведность непорочного»: если он сломает свой дурной нрав и приучит себя всегда держаться праведности. Тогда цельность, означающая неизменность, соединившись с праведностью, означающей преодоление дурной природы, гарантируют, что он не сорвется. Кто-то рождается с прямой натурой, а ты родился иным; в таком случае держись линии праведника, перебори свою натуру и преодолей ее, и тогда «праведность непорочного выпрямит путь его» - его дорога будет столь же прямой, как если бы он родился прямым, благодаря тому, что он победил свою природу и поставил себя на путь прямоты.
И напротив него - злодей, полная противоположность прямодушному. Прямодушный идет по одной линии, стремясь делать добро, но и злодей тоже идет по одной линии - только ради того, чтобы творить зло. Злодейство настолько укореняется в его душе, что он уже не способен противиться своей порочности; это становится частью его натуры, и в конце концов он падает в глубокую преисподнюю.
И эту реальность можно наблюдать воочию. Один человек, работавший подрядчиком, у которого трудились разные мастера, рассказывал: если я проходил мимо и видел лежащую дрель, но не забирал ее, то уходил с чувством, будто что-то забыл. До такой степени это вошло у него в привычку: не украл - значит, что-то упустил. И даже если он захочет поступить иначе, уже не сможет. Особенно ярко это проявляется у лжецов. Есть несчастные люди, для которых ложь стала естеством. Слушаешь их россказни и думаешь: какая ему вообще от этого выгода? Одно дело, если бы он сказал: я тут провернул схему и заработал двести шекелей - по крайней мере, понятен мотив. Но когда ты сам находился в том же месте и в то же самое время, а потом слышишь, как он пересказывает это событие кому-то другому, то невольно поражаешься: неужели мы видели одно и то же? Вот тут и возникают вопросы. Человек верит журналисту ровно до тех пор, пока сам впервые не окажется на месте событий, о которых потом читает в статье; с этого момента он перестает верить, потому что видит, сколько там вымысла и красок, которых не было и в помине. Такова реальность: закоренелый лжец уже просто не может не лгать, даже когда в этом нет никакой нужды, он лжет по привычке.
Об этом и говорит Писание: «וברשעתו ייפול רשע» - злодей противоположен прямодушному. У прямодушного есть постоянный путь в служении Всевышнему, а у злодея есть постоянный путь идти наперекор Его воле, и он ни за что не изменится сам по себе, но будет падать, пока не достигнет дна могильной ямы, - если только не приложит колоссальных усилий, чтобы вырвать себя из прежнего состояния.
Мы разобрали два стиха, и оба они говорят о том, что действительно служит человеку опорой. «לא יועיל הון ביום עברה» - богатство приносит пользу в мирные дни, но в день гнева и суда оно бесполезно и даже вредоносно; человека сопровождает лишь цдака, данная им при жизни, и именно она спасает от смерти и от Гегинома, который зовется смертью. И это не просто повтор сказанного в предыдущей главе: там говорилось о неправедно нажитом до наступления смерти, а здесь - о любом богатстве в день гнева. Слова же «צדקת תמים תיישר דרכו» учат, что одного лишь чистосердечия недостаточно: необходимо быть изощренным в богобоязненности и прибегать к уловкам против йецер а-ра. Но когда человек идет с Творцом в простоте и праведности, сама эта праведность выпрямляет его путь и хранит от преткновения. И напротив: «וברשעתו ייפול רשע» - прежняя порочность обращается в привычку, влечет за собой новые грехи и низвергает человека в преисподнюю, если только он не приложит великих усилий, чтобы сломать дурную натуру и встать на путь правды.