Девятая глава книги Мишлей построена на одном великом контрасте: с одной стороны, "Мудрость построила дом свой" - образ женщины мудрости, созидающей дом на семи столпах, закалывающей скот, растворяющей вино и посылающей своих служанок звать людей к своей трапезе; с другой же стороны - "женщина глупая, шумливая", которая сидит у входа в свой дом и тоже зазывает прохожих, но конец пришедших к ней - "в глубинах преисподней". В этой части мы разберем завершение речей Мудрости - начало мудрости, награду за нее и приобретаемую пользу, а оттуда перейдем к описанию женщины глупости и путей ее обольщения.
תְּחִלַּת חׇכְמָה יִרְאַת יְהֹוָה וְדַעַת קְדֹשִׁים בִּינָה׃ - Начало мудрости - страх перед Господом, и познание святых - разум.
Слово "начало" относится и ко второй части стиха: начало мудрости - страх перед Господом, а начало познания святых - разум (бина). То есть как человек достигает уровня "познания святых", чтобы обрести ясное ведение в вопросах мудрости, подобно святым праведникам на земле? Святые углублялись в мудрость настолько, что для них она перестала быть чем-то непостижимым и недоказуемым: они способны логически и разумно объяснить, почему именно так и должно быть. Для этого и требуется бина: вглядываться в вещи, глубоко вникать в них и видеть внутреннюю суть, содержание и глубину каждого предмета. Это и есть сказанное в начале книги - "познать мудрость и наставление": то, что прежде было лишь мудростью, которую нельзя охватить знанием и доказать, после углубления возводит человека на ступень "познать мудрость" - обрести ясное знание.
Приведем пример, который приблизит эту мысль к пониманию. Тора устанавливает закон о еврейской рабыне (ама иврия): отец продает свою малолетнюю дочь. Человек слышит и недоумевает: как такое возможно? Как Тора может позволить подобное? На первый взгляд, если спросить верующего, принимает ли он этот закон, он ответит: да, потому что так повелел Всевышний. Спросите его, понимает ли он это, - он скажет: нет, не понимаю. Попробуйте убедить его, что это нравственно, - принять это с точки зрения человеческой морали трудно. Но у него есть страх Небес: так сказал Всевышний, и он принимает.
Однако когда человек учит, углубляется и размышляет, он вдруг обнаруживает, сколько мудрости заложено в этом законе. Ведь какой человек способен продать собственную дочь? Ни один нормальный отец. А если такой нашелся, как его определить? Отпетый злодей. Ты торгуешь собственным ребенком? Лишаешь ее детства? Даже животное испытывает любовь к своему потомству, а ты хуже животного! Но раз очевидно, что такой человек безнадежно испорчен, оставили бы вы у него ребенка? Ни в коем случае. И Тора говорит: если такой человек пришел продавать свою дочь - ухватись за эту возможность, забери ее оттуда, выкупи ее! Ведь социальных служб тогда не существовало.
И мало того, по выражению книги "Сефер а-Хинух", сделай ее госпожой. Есть заповедь, чтобы покупатель или его сын взял ее в жены (йеуда), "и по обычаю дочерей поступит с нею". Эту девочку, выросшую в разрушенном доме, где отец был способен ее продать, вызволи оттуда. И не думай, будто купил рабыню по дешевке: обеспечь ее пищей, одеждой и супружеской близостью - всем тем, что положено обычной жене. Ты выкупил ее в рабство - женись на ней, предоставь ей все права законной супруги и сделай ее госпожой. И здесь заповедь вдруг предстает в совершенно ином свете. Об этом и говорилось: законы мудрости человек вначале принимает просто потому, что так повелел Всевышний, ведь никто не может быть моральнее Творца мира; а затем, углубившись, начинает понимать и подлинную нравственность этих законов. И подобных примеров существует множество.
Мальбим объясняет: есть различие между словами "решит" и "тхилат". Слово "решит" указывает на саму суть предмета, на его отборную часть, как в выражениях "начаток (решит) хлеба твоего", "первинки (решит) теста вашего" - это лучшее из всего, являющееся неотъемлемой частью целого. Сам страх перед Всевышним относится к законам мудрости: трепетать перед Богом Самим по Себе, потому что Он всемогущ, потому что Он сотворил меня, потому что все сущее в мире исходит от Него. Это и есть "начало (решит) мудрости - страх перед Господом", то есть трепет перед Его величием (йират а-ромемут).
Что такое трепет перед величием? Когда человек предстает перед великим праведником, его мгновенно охватывает благоговение. Не оттого, что тот накажет его или проклянет, а потому что само стояние перед ним внушает трепет. Когда же встречаешь полицейского, испытываешь не трепет перед величием, а страх наказания: перед глазами сразу маячит штраф в пятьсот или тысячу шекелей. Страх наказания (йират а-онеш) - это низшая ступень страха, и, по выражению Рамбама, это страх, подобающий женщинам и детям. Но если бы мы были подобны женщинам и детям времен Рамбама! Если бы у нас был хотя бы страх наказания! Посудите сами: человек собирается сказать злоязычие - вспоминает ли он о геенне? Насколько же мы далеки даже от страха наказания! Как же может человек воображать, будто он достиг трепета перед величием и удерживается от греха из благоговения перед величием Всевышнего? И насколько же наивны те, кто мнит, будто достиг любви к Богу, которая представляет собой ступень несравненно более высокую, чем обе разновидности страха. Петь перед Творцом "мы любим Тебя" - сомнительно, уместно ли это даже в качестве песни. Жене можно рассказывать сказки, но Творцу мира? "Любим Тебя" - а где ты был вчера на утренней молитве? "Я ждал тебя в бейт-мидраше". Воздержался ли ты хоть раз от запрета из-за пламенной любви к Богу в твоем сердце? Это такие уровни, о которых нам остается только рассуждать. Дай Бог нам обрести хотя бы страх наказания, чтобы человек, намереваясь совершить проступок, содрогался перед геенной; а если удастся достичь трепета перед величием - это станет величайшим достижением.
Страх перед наказанием не относится к законам мудрости, поскольку не подобает бояться Творца лишь из страха перед карой. Это низкая ступень: Всевышний представляется грозной фигурой, будто у человека нет выбора: «если не сделаю, получу удар, поэтому я вынужден исполнять». Разумеется, непочтительно по отношению к Нему, благословен Он, выставлять Его источником ужаса, чьи заповеди выполняются из-под палки. Точно так же и служащий ради награды: хотя это и стоит выше страха перед наказанием, это тоже низкий уровень. Ведь смысл такой позиции таков: пока мне платят, я делаю; Владыка мира, перестанешь платить - я перестану делать. Это выставляет Святого, благословен Он, кем-то вроде торгового партнера: ты мне, я тебе, чистая выгода; а не потому, что это слово Всевышнего и единственно правильный путь, когда человек склоняется перед величием Его славы и отменяет собственное мнение перед замыслом Творца.
Поэтому праведники говорили, что исполняли бы Его заповеди, даже если бы Святой, благословен Он, объявил, что за каждое возложение тфилин отправляют в геенну, - и все равно возлагали бы тфилин. Это высочайший уровень, показывающий, что служение совершается не ради платы. Подобная история произошла с Виленским Гаоном: в год дефицита нашелся человек, согласившийся продать ему редкий и дорогой плод для четырех видов (этрог для арбаат а-миним) лишь с условием, что Гаон уступит ему всю небесную награду за эту заповедь. С большим опасением пришли рассказать об этом Виленскому Гаону, но он не только не расстроился, а напротив, обрадовался и сказал: наконец-то мне выпала возможность исполнить заповедь без мысли о будущей награде, а только потому, что Всевышний повелел: «И возьмите себе». Ведь где-то в глубине сердца всегда кроется знание, что за каждое такое действие Свыше воздаются миллиарды, и эта мысль подмешивается к намерению. Здесь же награда продана другому, и теперь это чистая заповедь: доставить радость Создателю и исполнить волю Творца, а не строить себе Ган Эден и копить великие сокровища Наверху.
Тем не менее, говорит Мальбим, страх перед наказанием не является «решит хохма» (вершиной и сутью мудрости), но он является «тхилат хохма» (началом мудрости). «Решит» - это отборное, неотъемлемая часть самого явления; «тхила» - лишь отправная точка. Продолжение может стать совершенно иным, но в качестве зачина этого довольно. Как пишет Рамбам: как привлекают к учебе маленьких детей? Им дают орехи и сладости. Но когда ребенок подрастет, ему придется оставить орехи и игрушки и служить Всевышнему ради Того, по Чьему слову возник мир, доставляя радость Создателю. Таково и начало служения человека: есть наказание, есть геенна, горе мне, если я пойду против воли Творца. Как начало («тхила») это хорошо; в роли автомобильного стартера для поездки это работает отлично. Но пользуется ли водитель стартером во время движения? Нет, стартер выключается. Страх перед наказанием хорош для старта, но его нельзя делать постоянной частью пути.
А вот трепет перед величием Творца призван сопровождать человека всегда. И хотя высшая цель - любовь, это вовсе не означает, что достигший любви оставляет трепет: наоборот, это категорически не так. Достигший любви обязан сохранять трепет, ведь трепещущий не бунтует. Когда между двоими возникает сильная любовь, порой она идет во вред: человек позволяет себе вольности, которых никогда не допустил бы с тем, с кем держит дистанцию. Поэтому необходим и трепет, благодаря которому любовь не перейдет границ и не создаст ощущения неуместной фамильярности с Тем, по Чьему слову возник мир, что могло бы привести к неподобающему поведению.
כִּי־בִי יִרְבּוּ יָמֶיךָ וְיוֹסִיפוּ לְּךָ שְׁנוֹת חַיִּים׃ - Ибо мною умножатся дни твои, и прибавятся тебе годы жизни.
Здесь царь Шломо убеждает человека с точки зрения естественного стремления к награде: это выгодно тебе, это окупается. «Ибо мною умножатся дни твои» - благодаря мудрости, соблюдению Торы и заповедей, умножатся дни благополучия и прибавятся годы жизни. Речь идет о двух вещах: о доброй жизни здесь, в этом мире, и о долголетии. И то, и другое верно по сей день. Хотя со стороны может казаться, будто далекий от заповедей человек прожигает жизнь в удовольствиях и не знает бремени, если посмотреть в корень, кто здесь по-настоящему счастлив, то обнаружится именно соблюдающий заповеди. Тот, у кого есть семья, которую он строит в святости, а не тот, кто воображает, что наслаждается свободой, не связывая себя верностью одной жене. Без всяких сомнений, жизнь того, кто идет по законам Торы и воспитывает в ее свете детей, гораздо безмятежнее и счастливее. Даже если у другого есть десять лет безудержных страстей - чья жизнь в итоге гармоничнее и цельнее?
Второе обещание: «и прибавятся тебе годы жизни», и это тоже можно наблюдать сегодня. Самая высокая продолжительность жизни в Израиле зафиксирована в Бней-Браке, хотя спортом там почти не занимаются (разве что раскачивание над штендером можно счесть физической нагрузкой), да и местную кухню трудно назвать диетической: чолнт точно не эталон здорового питания, как и кугель с селедкой. Речь вовсе не о том, упаси Б-г, будто не нужно следить за здоровьем, однако факт остается фактом. И какова простая причина? Тора прямо обещает долголетие тем, кто спозаранку и до позднего вечера спешит в дома учения, тем, кто возлагает тфилин, тем, кто почитает отца и мать. И хотя главное воздаяние уготовано для грядущего мира, для «дня, который бесконечно долог», это безусловно не отменяет награды и в этом мире.
אִם־חָכַמְתָּ חָכַמְתָּ לָּךְ וְלַצְתָּ לְבַדְּךָ תִשָּׂא׃ - Если ты умудрился, то умудрился для себя, а если стал насмешником, то один и понесешь.
Когда ты изучаешь законы мудрости и набираешься ума - кто выигрывает? Ты сам. И это важнейший момент в служении Творцу: чтобы человек не жил с ощущением, будто делает кому-то одолжение, будто Владыка мира должен благодарить его за все заповеди, исполненные «ради Него». Что ты Ему дал? Разве Он нуждается в твоих заповедях? «Что ты дашь Ему и что прибавишь Ему?», ведь Всевышний ни в чем не испытывает недостатка. Своими заповедями ты Ему ничего не убавишь и ничего не прибавишь. Так кто же остался в выигрыше? «Если ты умудрился, то умудрился для себя» - ты сам получишь благо благодаря мудрости.
«А если насмехаешься - один понесешь это»: если ты насмехаешься над словами мудрости, ты один расплатишься за это, и никто другой. Ты никому этим не отомстишь. Бывает человек, который думает: Всевышний сделал мне то-то и то-то, и с тех пор я снял кипу. Глупец, что же ты наделал? Это все равно что сказать: «Тот приятель обошелся со мной плохо, я так разозлился на него, что взял ружье и выстрелил себе в ногу». Он тебя рассердил, а ты стреляешь в себя? Точно так же и тот, кто думает, будто своим грехом он злит Творца мира и причиняет Ему вред. Что ты можешь сделать Творцу? Единственное «негодование» Всевышнего - это жалость к тебе: глупец, зачем ты погубил себя? Зачем все испортил? Ты мог принести себе пользу, зачем же навредил себе? Никто не заплатит за твои ошибки - платить придется тебе. Стоит ли оно того?
אֵשֶׁת כְּסִילוּת הֹמִיָּה פְּתַיּוּת וּבַל־יָדְעָה מָּה׃ - Женщина глупости шумна, простодушна и ничего не знает.
До сих пор царь Шломо говорил о мудрой женщине и приятности ее учения; отныне он описывает противоположную силу, влекущую к глупости. Мальбим спрашивает: в чем разница между глупостью (ксилут) и легкомысленным простодушием (птают)? Простодушный (пети) лишен разумения, у него нет ни проницательности, ни мудрости, и он поддается любому соблазну. Глупец (ксиль), напротив, уклоняется от законов мудрости из желания следовать страстям своего сердца. Ксиль знает законы мудрости и порою может быть даже большим знатоком, «ослом, нагруженным книгами»: он эрудирован, знает, что запрещено согласно такому-то параграфу, а что разрешено, он знает все, но просто не идет этим путем.
Поэтому сказано: «Женщина глупости шумна» - глупца соблазняют шумом и бурлением, шумом страсти и дурного начала, бушующего внутри него, и именно это влечет его совершать глупые поступки вопреки путям мудрости. Тогда как «простодушна и ничего не знает» - простодушного соблазняют тем, чего он не знает, ложной информацией и обманом, ведь «простак верит всякому слову». Ему говорят: «Пойдем, тебе это выгодно!», и он думает, что это хорошо и правильно. Что ему внушили, в то он и верит.
וְיָשְׁבָה לְפֶתַח בֵּיתָהּ עַל־כִּסֵּא מְרֹמֵי קָרֶת׃ - И сидит у дверей дома своего, на стуле, на возвышенностях города.
Выше мы видели: «Мудрость построила дом свой, вытесала семь столбов своих» - у нее есть дом на прочных опорах. В отличие от нее, глупость и легкомыслие дома не строят; их обитель - замок, висящий в воздухе, не имеющий никакого фундамента. Напротив, они разрушают мир. Ведь именно мудростью созидается мир: кто держит мир? Тот, кто изучает Тору, как сказано: «Если бы не союз Мой днем и ночью, Я не установил бы законов неба и земли». Столбы, которые вытесала мудрость, - это опоры, поддерживающие мир, тогда как глупость и легкомыслие уничтожают его.
Обратите внимание на различия: она не забивает скот и не растворяет вино; у нее нет обещаний ни душевного, ни материального счастья. Она также не посылает служанок, то есть мудрецов, которые учились бы у нее, но сама сидит у входа в свой дом. Что это символизирует? То, что страсти, фантазии, дурные желания и устремления не нуждаются в том, чтобы кто-то приходил со стороны и убеждал нас: они встроены в нас изначально. Не от самого сотворения человека, а со времен греха Адама Ришона - греха Древа познания добра и зла. Слово «даат» (познание) означает соединение, слияние, как в стихе «И познал Адам Хаву, жену свою»; это было Древо познания добра и зла - дерево, соединившее добро со злом. Вследствие этого греха дурное начало (йецер а-ра), бывшее дотоле внешним по отношению к человеку в образе змея, стало внутренним и превратилось в его часть.
И как это ужасно: это соединение не равносильно, зло кажется сильнее добра. Доказательство тому: когда человек хочет совершить грех, он говорит «мне захотелось», «меня потянуло на это блюдо», «я хочу». А когда он раскаивается и понимает, что поступил дурно, он произносит: «У меня угрызения совести» - это совесть терзает меня. А где же само «я»? «Я» как будто слилось со злом. Мы до такой степени отождествили себя с дурным началом внутри нас, что когда оно говорит, человеку кажется, будто это он сам и это его собственная мысль, а когда приходит упрек - кажется, будто это кто-то посторонний, совесть, которая пришла мучить.
לִקְרֹא לְעֹבְרֵי־דָרֶךְ הַמְיַשְּׁרִים אֹרְחוֹתָם׃ - Звать прохожих, идущих прямо своими путями.
Она сидит «на кресле на высотах города», на возвышенном месте - то есть внутри самого человека, и люди влекутся за ней. И к кому же она взывает? Не к жителям города, а к прохожим: к тем, кто еще не дошел до города, кто еще не исправил свои душевные качества и не обрел устойчивой зрелости ума, кто на пути душевного становления еще только учится и находится на полпути. И они «выпрямляют свои пути» - хотят исправить свой путь и поступать правильно и честно, ведь внутреннее стремление каждого человека - идти прямой дорогой. Не найдешь человека, который бы сказал: «Я стремлюсь делать зло, я стремлюсь идти кривой дорогой». «Б-г создал человека прямым» - таков замысел Создателя, так мы сотворены, и душа человека пряма по своей природе. И именно на того, кто хочет выпрямить свой путь, обрушиваются все соблазны и испытания - из самых глубин его естества.
מִי־פֶתִי יָסֻר הֵנָּה וַחֲסַר־לֵב וְאָמְרָה לּוֹ׃ - «Кто прост, пусть свернет сюда!» А лишенному разума она сказала...
Женщина простодушия взывает к простаку, ведь его легко соблазнить и с ним есть о чем говорить; а женщина глупости обращается к лишенному сердца, зная, что тот не властен над своими вожделениями. Мы уже объясняли, кто такой «лишенный сердца»: человек, у которого сердце не властвует над желаниями, у него нет силы самообладания - то, что сегодня называют отсутствием твердого характера. Страсти влекут его, и он покорно идет за ними.
מַיִם־גְּנוּבִים יִמְתָּקוּ וְלֶחֶם סְתָרִים יִנְעָם׃ - «Воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен».
Обратите внимание: Мудрость предлагала мясо и вино - «заколола скот свой, растворила вино свое»; а эта что дает? Хлеб и воду. Казалось бы, если госпожа Мудрость устраивает пир с мясом и вином, зачем идти на трапезу глупости и легкомыслия, где главное блюдо - хлеб и вода?
В чем же смысл этого удвоения: «Воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен»? Бен Иш Хай объясняет: слова «воды краденые сладки» относятся к связи с замужней женщиной. Поскольку грех здесь чрезвычайно тяжел, сказано «сладки» - грешник крадет чужую жену из-под власти мужа, это действительно «краденые воды», и вкус греха здесь особенно силен. А «утаенный хлеб приятен» относится к связи с незамужней: здесь нет всей тяжести греха связи с замужней, но и в этом случае приходится скрываться. Слово же «хлеб» в Писании часто служит эвфемизмом близости, как сказано о Йосефе: «кроме хлеба, который он ел», или как сказал Итро: «позовите его, и пусть он ест хлеб» - имея в виду, чтобы тот пришел и взял в жены одну из его дочерей; и так же сказано: «поела, отерла рот свой и сказала: не совершила я зла». Поэтому о связи с незамужней сказано не «сладок», а «приятен» - несколько мягче, хотя и здесь происходит овладение запретным.
Отсюда, замечает рав Хаим Шмулевич, видно, насколько сильно в человеке стремление ломать ограды: чем выше ограда, тем больше вкуса в ее преодолении. Чем строже человеку что-то запрещают, тем сильнее искушение преступить черту и возжелать именно то, что запрещено. Целую беседу рав Хаим Шмулевич посвящает этому на примере Шими бен Геры: царь Шломо предупреждает его не выходить из Иерусалима, а тот нарушает запрет из-за второстепенного повода - беглых рабов - и тем самым навлекает на себя смертную казнь. В чем логика? С той минуты, как ему сказали: «Ты не выйдешь из Иерусалима», он постоянно ощущал удушье, и город стал для него тюрьмой, из которой во что бы то ни стало нужно вырваться. Так же действуют и «краденые воды»: в тот самый момент, когда тебе говорят, что вещь запретна, она тут же становится манящей и вкусной, и ты стремишься именно к ней - просто потому, что прозвучало «нет». Такова природа человека, и в этом же кроется секрет награды: основная награда дается за исполнение запретов, ведь само слово «нельзя» рождает в человеке новое дурное побуждение, которое ему предстоит преодолеть.
וְלֹא־יָדַע כִּי־רְפָאִים שָׁם בְּעִמְקֵי שְׁאוֹל קְרֻאֶיהָ׃ - И не знает он, что там мертвецы, в глубинах преисподней званые ею.
Он не знает, что совершаемое им сейчас - это смертельный яд, убийство человеческой души. И куда она зовет его этим утаенным хлебом и крадеными водами? В глубины преисподней. Ведь грех порождает духовное отсечение (карет) и гибель души. Правда, нечестивец кажется идущим среди людей обычным человеком, но если бы мы могли открыть глаза, то увидели бы, что он в сущности мертв. В святых книгах это уподобляют отрубленному хвосту ящерицы, который все еще бьется в конвульсиях: то, что ты видишь у грешника в этом мире, - это всего лишь конвульсии, но на самом деле он уже отсечен от своего высшего истока, и связи больше нет. Здесь этого не видно; когда же он умрет, это станет очевидным - не нам, а тем, кто пребывает в духовном мире, где ясно видно, что он ни в малейшей степени не соединен со святостью.
Поэтому злодеи даже при жизни называются мертвыми, а праведники в смерти своей называются живыми - ведь праведник всегда соединен с Источником жизни, с благословенным Всевышним; а тот, кто оторвался от Источника жизни, по сути привязан к смерти. В святом Зогаре это названо «ситра демота» (сторона смерти), «ситра де-альма де-перуда» (сторона мира разделения) - он отделен от святости, и в нем совершенно нет истинной жизни. Об этом сказано: «И не знает он, что мертвецы там»: ему кажется, что это тайный хлеб, вкусный и приятный, и он не знает, что тот ведет его к погибели и в глубины преисподней.
Финал главы предельно четко ставит перед нами выбор. С одной стороны - Мудрость: трепет пред Всевышним как начало пути (причем страх наказания служит лишь пусковым стартером, а трепет перед величием Творца является истинным началом и сутью), и оттуда, через углубление и постижение, к «познанию Святых», когда заповеди Торы становятся ясными и безупречно прямыми для человеческого разума, подобно закону о рабыне-еврейке. И награда идет рука об руку с ней: «Ибо мною умножатся дни твои» в этом мире и в мире грядущем, и главное - «Если ты умудрился, то для себя умудрился», ведь вся польза остается тебе. А с другой стороны - женщина-глупость, сидящая у входа, олицетворяющая дурное побуждение внутри нас; она соблазняет глупца кипением его страстей, а наивного - обманом, и завлекает именно идущих прямым путем сладостью запретного в «краденых водах», и в итоге уводит в глубины преисподней. Да удостоит нас Всевышний внимать голосу истинной Мудрости, амен и амен.