Введение: к кому взывает мудрость
В предыдущих стихах мы видели, что мудрость построила свой дом, накрыла стол и послала своих служанок звать на пир. Однако этот призыв обращен далеко не ко всем:
שָׁלְחָה נַעֲרֹתֶיהָ תִקְרָא עַל־גַּפֵּי מְרֹמֵי קָרֶת׃ מִי־פֶתִי יָסֻר הֵנָּה חֲסַר־לֵב אָמְרָה לּוֹ׃ - «Послала она служанок своих возглашать на высотах городских: „Кто простодушен, пусть свернет сюда!“, а неразумному сказала она…»
Мудрость обращается к простодушному (пети) и неразумному (хасар-лев). И для них, говорит Тора, у меня есть совет, есть помощь и поддержка. Но насмешника (леца) и злодея (раша) она не зовет вовсе, и причину этого объясняет следующий стих.
«Поучающий насмешника навлекает на себя позор» - мусар против тохахи
יֹסֵר לֵץ לֹקֵחַ לוֹ קָלוֹן וּמוֹכִיחַ לְרָשָׁע מוּמוֹ׃ - «Наставляющий насмешника навлекает на себя позор, а укоряющий злодея - пятно себе».
Мальбим точно определяет разницу между словами «мейасер» (наставляющий через наказание) и «мохиах» (обличающий, доказывающий). «Мусар» происходит от корня «йиссурим» (страдания, наказания): я угрожаю тебе наказанием, бедой, болезнью, ущербом. Мусар всегда опирается на страх перед наказанием. В отличие от него, «тохаха» (обличение) - это доказательство, спор на основе разумных доводов. Я утверждаю одно, ты утверждаешь другое, пока один из нас не докажет свою правоту рационально. В этом суть тохахи: выяснение истины путем разума. Мусар же объясняет человеку «через спину», палкой, которая бьет его, когда он не способен понять головой.
Теперь понятно, над чем смеется насмешник (лец). Он не смеется над доводами разума: над тем, что можно доказать, насмехаться невозможно. Он насмехается именно над законами мудрости, а для них, как уже объяснялось, нет рациональных аксиом. Законы мудрости - это не то, что можно проверить в лаборатории, как температуру кипения воды в сто градусов. О том, что нравственно, а что безнравственно, можно спорить двадцать лет и так ни к чему не прийти. Мудрость необходимо принимать из уст учителя и пророка. А как ее принимают? Через богобоязненность: «Страх перед Господом - это мудрость». Именно страх перед наказанием побуждает человека принять законы мудрости и осознать: тот, кто сбивается с пути и совершает аморальный поступок, навлечет на себя страдания и будет наказан.
И насмешник глумится именно над этой точкой: брось эти глупости, морально или аморально, расслабься, делай, что хочется, жизнь дается один раз, наслаждайся! Поэтому и говорит стих: «Поучающий насмешника навлекает на себя позор» - тот, кто пытается наставлять насмешника с позиции мусара, не имея возможности доказать все логически, а лишь угрожая наказанием, встретит лишь насмешки и унижение. Что останется от такого наставления? Только стыд и позор.
«А обличающий нечестивого - пятно себе»
Злодей (раша) преступает закон намеренно, и он также не готов внимать доводам разума. Почему? Потому что его разум восстает против его же страстей. Ты доказываешь ему логически, что данный поступок запретен, но его страсть влечет в другую сторону, и поэтому он не принимает сказанного. С насмешником теоретически еще можно было бы говорить языком логических аргументов, ведь он глумится только над тем, что невозможно строго доказать. Но злодей скажет тебе: замечательно, что ты все доказал, но мне хочется иначе, это противоречит моим желаниям.
Каков же грамматический оборот этого стиха? Мальбим объясняет, что здесь действует правило «глагол берет с собой другую часть»: слово из начала стиха относится и ко второй его половине, подобно фразе из молитвы: «Ибо Он не сделал нашу долю такой, как их, и наш жребий - как у всего их сброда» (то есть «и не сделал наш жребий...»). Так и здесь: наставляющий насмешника навлекает («локеах») на себя позор, а обличающий злодея - навлекает на себя его порок («локеах ло мумо»). Тот, кто пытается укорять злодея, перенимает на себя изъян этого злодея. А в чем изъян злодея? В том, что он злодей. И когда ты придешь укорять его, он заявит тебе: «Сам ты злодей!» Свой собственный порок он припишет тебе.
И это видно на практике каждый день. Приходишь упрекнуть человека за дурной поступок, а он мало того что упорствует в своем, так еще и переворачивает все с ног на голову и заявляет: тот, кто поступает по твоим словам, тот и есть злодей, а кто ведет себя как ты - настоящий преступник! Приведем пример: говоришь человеку, что аборт - это убийство. Он тут же отвечает: «Ты вообще понимаешь, о чем речь? Пятнадцатилетняя девочка забеременела, и ты требуешь, чтобы она рожала? Какой же ты бессердечный злодей! У нее останется травма на всю жизнь, вся ее судьба будет разрушена, а что станет с ребенком, где он вырастет? Посмотри, как ты издеваешься над еврейской девушкой!» То есть: ты приходишь обличить убийство, а грешник перекладывает свой порок на тебя и объявляет аморальным именно тебя.
«Не обличай насмешника, чтобы он не возненавидел тебя»
אַל־תּוֹכַח לֵץ פֶּן־יִשְׂנָאֶךָּ הוֹכַח לְחָכָם וְיֶאֱהָבֶךָּ׃ - Не обличай насмешника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он полюбит тебя.
Здесь стих разрешает одну трудность. Если насмешник глумится лишь над тем, чему нет строгих доказательств, а вещи доказуемые он принимает, то почему бы не упрекнуть его с помощью логических доводов? Верно, если увещевать его и говорить: «Есть Геhином», он лишь посмеется, но если доказать ему все разумом, то позора обличающему не будет. На это стих говорит: не иди и этим путем. «Не обличай насмешника, чтобы он не возненавидел тебя». Именно потому, что упрек убедителен, насмешник ненавидит обличающего. И как сказано в Мишлей (15:12): «Не любит насмешник обличающего его, к мудрым не пойдет». Насмешник изначально не идет к мудрецам из опасения, как бы они его не убедили.
Именно это человек порой и говорит: «Я не люблю ходить на лекции, не люблю собрания по Торе». Почему? Потому что это опасно, оттуда можно вернуться, сделав тшуву! «У меня другой распорядок жизни, мне хочется совсем других вещей». Он боится признать истину, и потому ненавидит того, кто приходит его увещевать, ведь обличающий приходит сказать: «Уважаемый, ты обязан». А он не желает быть обязанным, и потому вовсе не готов слушать.
Поколение ищет вожделений, а не доказательств
Цви Инбаль, один из ведущих лекторов организации «Арахим», рассказывал, что раньше на семинарах проводили цикл «Обо всем» - серию доказательств истинности Торы, более двенадцати различных направлений аргументации. Одно из них, например, «пророчество за пророчеством», о котором можно говорить месяцами: сбывшиеся пророчества. Однажды решили: есть люди, которые не могут приехать на семидневный семинар, давайте проведем все концентрированно, в формате трехдневного марафона вечерних лекций в зале, чтобы могли прийти работающие люди. В первый день зал был полон, и начали приводить доказательства истинности Торы. Слушатели сидели с открытыми ртами. На второй день считали мух - никто не пришел. У них не возникло возражений, они не опровергли доказательства, ведь с этими доводами невозможно спорить. Но тогда организаторы поняли: люди не ищут доказательств, потому что доказательства обязывают. Если ты предоставил мне неопровержимое доказательство, ты загнал меня в угол.
И поэтому сегодня основная часть лекций на семинарах посвящена вовсе не доказательствам. Это действительно не то, чего человеку не хватает, и уж тем более в нашем поколении. Сорок или пятьдесят лет назад еще существовало понятие идейного атеизма, но сегодня наше поколение - не безбожники, а сластолюбцы, искатели удовольствий. Это поколение наслаждений и изобилия, поколение, которое ищет страстей, а не доказательств. И когда приводишь человеку логическое доказательство, ты вынуждаешь его поступать согласно истине, а он к этому не готов - ни эмоционально, ни душевно. Поэтому значительная часть сегодняшних лекций обращена к эмоциональному миру человека: как приблизить Тору к его чувствам, к его «хочу». С ним говорят о воспитании детей, об отношениях в семье, о вещах, не являющихся формальными доказательствами истинности Торы. А доказательства оставляют напоследок. Сначала дают слово лектору, который смягчит почву, чтобы человек открылся и почувствовал, что перед ним не пришельцы из другого мира и не те фанатики, которых он видел по телевизору бросающими камни, а обычные живые люди. И только после того, как он открылся и оттаял, он способен воспринять чистым сердцем и доказательства. Но пока им руководит принцип «мне так хочется», даже если приведешь неоспоримый довод, он лишь возненавидит тебя, ведь в твоих руках - то, что к чему-то его обязывает.
«Опрокинул на них гору, как чан»
В этом есть определенное принуждение: ты вынудил меня силой разума, все доказал, и у меня больше нет выбора. И согласно Маhаралю из Праги, именно в этом заключается глубокий смысл предания о том, что Всевышний «опрокинул на них гору, как чан». Простой смысл гласит, что Творец поднял гору Синай и нависал ею над народом, не оставляя выхода. Но Маhараль объясняет: «опрокинул на них гору, как чан» означает, что Он раскрыл перед ними семь небесных сводов и семь глубин земли, как говорит Мидраш, и они воочию увидели и воскликнули: «Нет никого, кроме Него!». Все достигли высочайшего постижения и ступени прямого пророчества. А после такого видения разве может человек согрешить? Он вынужден признать истину, свобода выбора у него практически отнята, и приняли они Тору словно под принуждением: больше нет места для сомнений, все открылось перед глазами. Правда, дурному побуждению (йецер hа-ра) тоже нашлось над чем поработать, и спустя сорок дней они сделали золотого тельца. Как бы то ни было, человек инстинктивно бежит от подобного давления на совесть, и потому насмешник изначально никуда не идет: «к мудрым не пойдет», опасаясь, как бы ему чего-то неопровержимо не доказали.
Выходит: не думай, что рациональным обличением сможешь достучаться до насмешника. Да, позора на себя ты не навлечешь, ведь над строгими доказательствами он насмехаться не в силах, но он возненавидит тебя, потому что не выносит упреков. И чего ты этим добьешься? Напротив: «обличай мудрого, и он полюбит тебя» - мудрый готов внимать словам мудрости и любит наставления, поэтому, если ты укажешь ему на ошибку, он полюбит тебя. И именно по этой причине служанки Мудрости были посланы звать на пир простодушного (пети) и неразумного (хасар лев), а не насмешника и не злодея: те не готовы слушать, и говорить с ними бесполезно, тогда как в простодушном и неразумном есть искренность и место для мудрости.
Еще два объяснения к словам «обличай мудрого»
Есть еще одно объяснение стиха: «Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он полюбит тебя». Верный способ сделать упрек бесполезным - это пойти в атаку: прийти к человеку и заявить, что его поступок ужасен, что так поступают только грешники, и даже сослаться на Шулхан Арух, где написано, что такого человека позволительно называть злодеем, а заодно припугнуть его геенной. Разве кто-то примет такой упрек? Ведь этим вы растоптали его личность. Даже если вы правы на все сто процентов, человек ответит внутренним отторжением, потому что задето его самолюбие. Но «обличай мудрого» - это когда вы подходите к человеку и говорите: «Ты ведь разумный человек, столь образованной, мудрой и достойной личности просто не пристало так себя вести». И тогда - «он полюбит тебя». Он ответит: «Знаешь, ты прав, я и сам об этом думал». Вы дали ему почувствовать свою ценность, проявили уважение, сделали комплимент - и благодаря этому он готов принять наставление.
Есть и другое толкование: не обличай насмешника в тоне: «Если ты так поступишь, как же возненавидят тебя на Небесах!». У Рамбама встречаются весьма резкие выражения: «ненавистен, отвратителен и мерзок». Но такие слова на человека обычно не действуют. Однако «обличай мудрого» - если ты хочешь наставить человека так, чтобы он помудрел от твоих слов, - «и он полюбит тебя»: скажи ему, поступи так-то и так-то, и тебя возлюбят на Небесах; какую радость, какое упокоение ты доставишь Творцу мира! Гораздо больше шансов, что он примет это, чем угрозу: «Вс-вышний возненавидит тебя». Поэтому сегодня мы стали народом, который ищет сгулот: сделай так - и изольется на тебя благо с Небес, сделай это - и тебе дадут. Наше поколение нуждается в благословениях и добрых обещаниях, а не в описаниях отделений геенны и огненных печей, где будут сжигать грешников. Это его не трогает. Скажи человеку, какое изобилие принесет ему добрый поступок - это затронет его сердце куда сильнее и окажет гораздо большее воздействие.
Дай мудрому, и он еще помудреет
תֵּן לְחָכָם וְיֶחְכַּם־עוֹד הוֹדַע לְצַדִּיק וְיוֹסֶף לֶקַח׃ - Дай мудрому, и он еще помудреет; научи праведного, и он умножит познание.
Мудрость, как уже говорилось, безгранична в своих заветах, и нет ей конца. Мудрец всегда принимает законы мудрости и непрестанно приумножает их. Если кто-то скажет ему: «Послушай хидуш (новое толкование)», он не ответит: «Я сегодня уже слышал хидуш», но скажет: «Да, поделись, что у тебя есть?». «Дай мудрому» - предложи ему знание, «и он еще помудреет» - он жаждет большего, готов слушать дальше, ищет еще, в нем живет постоянное стремление.
В чем же разница между «мудрецом» (хахам) и «праведником» (цадик)? Мудрец принимает законы мудрости по традиции, изучает их, размышляет и углубляется в них до тех пор, пока они не становятся для него понятными и на уровне разума. Праведник же следует путями мудрости, даже не зная их глубинных причин; он делает это в силу привычки - с малых лет он приучен к этому и твердо держится своей праведности. Спросите мудреца, почему он поступает именно так, и он сможет объяснить. Спросите праведника - и у него не обязательно найдется глубокое объяснение; он скажет: «Так делал мой дед, так поступал мой отец, и я продолжаю их путь».
Поэтому сказано: «Научи праведного, и он умножит познание». Праведнику необходимо сообщить законы мудрости - то, чего он еще не знал, и благодаря этому «он умножит познание»: заново примет и переосмыслит даже то, чем уже обладал. Когда он узнает обоснования, причины и алахическую суть вещей, то все, что прежде делал по привычке, взращенной с детства, станет совершать осознанно, понимая смысл заповедей. А что касается мудреца - «дай мудрому, и он еще помудреет»: он приумножит мудрость сверх того, чем уже владеет, благодаря тому, чем вы его обогатите.
Дает мудрость мудрым
И в этом смысл сказанного: «Дает мудрость мудрым» (йеhив хохмата ле-хакимин). Именно мудрецу, который ищет мудрость, есть смысл ее давать. А тому, кто ее не ищет, - что ты дашь? Что он сумеет с ней сделать? Изобретет еще один способ заполнения лотерейных билетов? Разве для этого дана человеку мудрость? Для того ли Святой, благословен Он, наделил тебя разумом, чтобы ты выдумывал тактики для спортивных состязаний? Газель все равно бегает быстрее тебя. Тело - не главное; главное то, что заключено внутри: познание, разум, частица Б-жественного свыше. Мудрец умеет ценить законы мудрости и не станет растрачивать ее на пустое. А иначе дашь человеку ум, а он изобретает динамит - губит четверть мира, и лишь затем делает выводы и учреждает Нобелевскую премию.
Начало мудрости - страх пред Г-сподом
תְּחִלַּת חׇכְמָה יִרְאַת יְהֹוָה וְדַעַת קְדֹשִׁים בִּינָה׃ - Начало мудрости - страх пред Г-сподом, и познание Святых - разум.
Здесь Писание объясняет нам, почему Мудрость посылает своих служанок звать неразумного и скудоумного, а не обращается к ним сама. В иносказательном смысле: почему законы мудрости можно постичь лишь через пророков и мудрецов, и почему человек естественным путем не может сам прийти к верным выводам относительно законов мудрости, если никто его не научит.
Ответ состоит в том, что мудрость не постигается одним лишь человеческим разумом, тем более что в ней содержатся вещи, противоположные страстям и вожделениям человеческого сердца. Вожделение влечет в одну сторону, а мудрость - то есть мусар, различение добра и зла - тянет в противоположную. Поэтому первый шаг, с которого человек начинает идти путем мудрости, - это принять ее от мудрецов поколения и от пророков, возвещающих ее от Имени Всевышнего, и принять в силу имеющегося в человеке трепета перед Небесами. Иначе почему он должен ее принять?
Ведь мораль и нравственность - это не то, что доказывается рационально. Один утверждает, что нечто морально, а другой заявляет, что это аморально. Весь спор между правыми и левыми - это спор о морали: морально ли управлять миллионом палестинцев или нет. Противостояние лагерей - это в своей основе спор о морали, а мораль невозможно доказать логически. Поэтому, чтобы человек принял нравственное учение Торы, ему нужно нечто, что дисциплинирует и побудит его согласиться, ведь одним лишь рассудком он не поймет, почему «нельзя». Попробуйте объяснить нерелигиозному парню, почему недопустимо и аморально сожительствовать с девушкой без ктубы и кидушин - он вообще не поймет, о чем вы говорите.
Именно об этом говорил Хазон Иш, когда его просили наладить диалог между соблюдающими заповеди и теми, кто их не соблюдает, о чем мы уже упоминали на прошлых уроках. Он сказал им: «Как можно вести диалог, если сами системы понятий совершенно разные? То, что у них зовется любовью, у нас карается каретом (отсечением души). О чем тут вообще можно начать разговор?» А когда речь заходит о нравственности - кто дал вам монополию на мораль? Чтобы признать исключительное право Торы определять мораль, необходим трепет перед Всевышним: осознание того, что это исходит от Самого Творца, и что слово «мусар» родственно слову «йиссурим» (наказания, страдания) - тот, кто сбивается с пути, несет наказание. Именно это и призвано открыть человеку путь к следованию Торе Всевышнего.
Но, несомненно, на втором этапе тот, кто станет глубоко вникать в законы мудрости, в конечном счете придет к выводу, что все установления мудрости и наставления Торы - это подлинная справедливость, истинная прямота, здравый смысл и логика, и именно так подобает поступать согласно путям мудрости. Вначале это непременно должно быть принято на веру, как аксиома; а на втором этапе, после глубокого размышления, человек вдруг видит в каждой вещи ее красоту, справедливость и нравственное совершенство. И в этом смысл слов: «Начало мудрости - страх перед Господом»: первый шаг в обретении мудрости происходит через трепет перед Всевышним - тебе говорят, что эта мудрость исходит от Бога; благоговей же перед Творцом, даровавшим мудрость, и благодаря этому прими ее.
Подведем итог: мы увидели, что Мудрость взывает к неискушенному и неразумному, но не к насмешнику и не к злодею. Насмешник глумится над законами мудрости, которые невозможно доказать наглядно, и потому наставляющий его навлекает на себя позор; злодей же не принимает даже логических доводов, поскольку они противны его страстям, и упрекающий его принимает на себя его порок - злодей запятнает его своей порочностью. Разумное увещевание насмешнику тоже не поможет: именно потому, что оно убедительно и обязывает к переменам, он начинает ненавидеть увещевающего и вовсе избегает мудрецов. Действенный же путь таков: «Увещевай мудрого, и он возлюбит тебя» - обращаться к человеку с уважением, признавая его достоинство, обещая любовь и изобилие, а не угрожая и не проявляя неприязни. Мудрец приумножит свою мудрость, а праведник, идущий верным путем в силу привычки, обогатит свои познания, когда ему откроют глубинный смысл вещей. И основа всего - трепет перед Всевышним, единственный вход для принятия законов мудрости, не подлежащих рассудочным доказательствам, истинная справедливость и честность которых раскрываются лишь после глубокого постижения.