Введение
Мы продолжаем изучение последней главы книги Мишлей, гимна «Эшет хаиль» («Доблестная жена»). Эта часть урока начинается с толкования стиха о льняном полотне и поясе, и на этой основе мы переходим к фундаментальному выяснению вопроса о соотношении между святой Торой и внешними науками. Затем мы продолжаем следовать по порядку стихов: «Оз ве-адар левуша» («Сила и величие - одеяние ее»), «Пиха патха бе-хохма» («Уста свои открывает она с мудростью»), «Цофия алихот бейта» («Она надзирает за порядками дома своего»), «Каму ванеха ва-йеашруа» («Встают ее дети и превозносят ее») и «Работ банот асу хаиль» («Много дочерей действовали доблестно»).
Полотно и пояс: тот, кто приобретает Тору, получает остальное даром
סָדִין עָשְׂתָה וַתִּמְכֹּר וַחֲגוֹר נָתְנָה לַכְּנַעֲנִי׃ - Льняное покрывало она сделала и продала, и пояс отдала торговцу.
Когда человек покупает покрывало, пояс он получает бесплатно. Когда человек приобретает Тору, вся прочая часть знаний и наук приходит к нему сама собой. Но если кто-то идет искать лишь веревки и пояса, за них приходится платить.
Хазон Иш наставлял хирургов, как проводить операции, и вел с ними споры. Поначалу они говорили: посмотрите, человек, который никогда не учился медицине, думает, будто понимает в ней. Но когда доходило до самой операции, они выполняли ее в точности так, как сказал Хазон Иш. Его спрашивали: откуда вы знаете? Где вы учились? У кого перенимали опыт? Он отвечал: я учил темы трактата Хулин, вопросы о некошерных дефектах туши (трейфот). На основе этих тем он постиг анатомическое строение человека и животных и благодаря этому мог направлять врачей. За счет чего? Силой Торы.
Точно так же и Виленский Гаон: из Виленской академии ему присылали сложнейшие математические задачи, и когда он заходил в отхожее место, где запрещено размышлять о Торе, он за считанные минуты решал задачи, над которыми ученые ломали голову месяцами. Великие люди достигали глубочайших постижений силой Торы.
Вопрос профессора: ведь Рамбам занимался науками
Рав Пинкус в своей книге «Нефеш Шимшон», посвященной Торе и путям ее приобретения, рассказывает подлинную историю. Однажды он подвозил юношу, учившегося в одной из ешив, совмещавших светские предметы с изучением Торы, и спросил его: думаешь ли ты, что когда придет Машиах, он выберет именно такой путь для воспитания еврейских юношей? У парня не нашлось ответа, но оказалось, что он - сын известного профессора, соблюдающего Тору и заповеди еврея. Через два дня рав Пинкус получил письмо от этого профессора, в котором было написано: «Уважаемый раввин, я хочу задать вам вопрос. Если бы Рамбам воскрес сегодня, приняли бы его преподавателем (ра"мом) в одну из святых ешив? Ведь Рамбам занимался философией, медициной и общей наукой. Иными словами: вы спросили о Машиахе, а я спрашиваю вас о Рамбаме».
Рав Пинкус замечает: это действительно хороший вопрос, над которым стоит задуматься. В святых ешивах не преподают светских наук, как же тогда относиться к Рамбаму? Да и помимо него были великие мудрецы, занимавшиеся науками: Хахам Бен Исраэль, Рама (раби Моше Иссерлес) и многие другие, кто прекрасно разбирался в науках и изучал внешнюю литературу. И даже в нашем поколении жил раби Гдалья Надель, колоссальный талмид хахам, ученик Хазон Иша и раввин квартала, где жил Стайплер. К нему обращались с вопросами, и он изучал науки и философию Аристотеля по книгам. Однажды к нему пришел поспорить ученый профессор, и раби Гдалья прямо по книгам доказал ему, что тот вовсе не понял учения Аристотеля, которое, казалось бы, должен был знать досконально. И уж конечно Рамбам весь был предан Торе: в юности написал комментарий к Мишне, в зрелые годы - «Мишне Тора», и при всем этом изучал медицину, философию и научные книги. Как же все это согласуется?
Ответ самого Рамбама: составительницы мазей, поварихи и пекарки
Подлинный ответ, говорит рав Пинкус, кроется в словах самого Рамбама. В послании к своему ученику (приводится в книге «Пеэр а-дор», симан 41, и в «Тшувот а-Рамбам», часть 3, стр. 57) он пишет: «Хотя еще прежде, чем был я образован во чреве, Тора познала меня, и прежде, чем вышел из утробы, посвятила меня, и предназначила меня изливать источники ее наружу», - еще до сотворения Тора подготовила меня к этой миссии. «Она - любезная лань и жена юности моей, любовью к которой я упивался с молодых лет. И все же многие чужеземные женщины стали ей соперницами: моавитянки, аммонитянки, цидонянки, эдомитянки, хеттеянки». Все внешние науки он определяет как соперниц своей законной жене. «И Всевышний знает, что они были взяты изначально лишь затем, чтобы служить ей составительницами притираний, поварихами и пекарками, и показать народам и сановникам красоту ее, ибо она весьма хороша видом», - показать красоту Торы, вмещающей в себя и все эти науки.
Рамбам подытожил здесь свой подход к светским наукам и по великой своей мудрости вложил в эти слова точнейшее определение. Если у человека есть дома жена, и он нанимает составительницу мазей, повариху и пекарку, как называются эти женщины? Служанки. При каком условии вообще позволительно держать в доме служанку? Только тогда, когда граница абсолютно ясна: вот моя жена, а вот моя служанка. Не дай Бог человеку дойти до состояния, когда у него возникает хоть какая-то привязанность к служанке! В таком случае ее необходимо немедленно прогнать из дома.
Известна шутливая история о ребенке, который спросил мать: «Мама, а у ангелов есть крылья?» Она ответила: «Да». - «И они летают?» - «Да». - «А почему же папа назвал домработницу „моим ангелом“? Ведь у нее нет крыльев, и она не летает». Мать ответила: «Не волнуйся, она полетит. Еще как полетит!» Если человек отдает хотя бы крупицу душевной симпатии составительнице мазей, поварихе или пекарке, то это ведь лишь служанка в доме, а вовсе не та, к кому положено питать личные чувства.
Именно это и говорит Рамбам: не дай Бог, чтобы у меня возникло теплое чувство к этим чуждым наукам! Они оставались лишь в статусе соперниц, были составительницами притираний, поварихами и пекарками, и у меня не было к ним никаких чувств. А кто может засвидетельствовать это? Только Всевышний, благословен Он, и потому Рамбам написал: «И Всевышний знает». Это зависит от сокровенных глубин сердца, ведь человеку очень легко оставить «любезную лань и прекрасную серну» - святую Тору - и привязаться душой к светским наукам. Такие люди, как Рамбам, были связаны с Торой настолько, что она стала частью их сути, и поэтому он мог взять себе в услужение этих «поварих и пекарок», ничуть не опасаясь возникновения к ним чувств.
Но что происходит в нашем поколении?
Если сегодня ввести в ешиве светские предметы - астрономию, математику, медицину и прочие науки, какова вероятность того, что среди всех учеников не найдется ни одного, у кого возникнет привязанность к этим «поварихам и пекаркам»? Разумеется, такие найдутся. Есть старый опрос, проведенный в учебных заведениях, совмещавших святые и светские дисциплины: учеников спросили, какой предмет у них самый нелюбимый. И ответом была Устная Тора, то, что в ешивах называют Гемарой. Мало того, что развилась любовь к «служанкам», так еще, упаси Всевышний, появилась неприязнь к тому главному предмету, изучению которого в святой ешиве посвящают весь день.
И следует подчеркнуть еще одну вещь: хотя Рамбам и пишет, что изначально взял эти науки лишь как служанок, известны и знамениты слова Виленского Гаона (Агра) относительно его подхода, и это приводится также в книге «Мишнат а-халомот». Известно, что многие возражали против мнения Рамбама о том, что бесы, духи, вызывание мертвых, колдовство и заговоры лишены всякой реальности, ведь он в нескольких местах пишет, что все это выдумки. Многие задавали ему серьезнейшие вопросы на основе Гемары, мидрашей и стихов Писания, и по этому поводу Агра написал грозные слова: «И проклятая философия сбила его с толку множеством своих речей». Даже йеменские евреи, безоговорочно принявшие Рамбама и постановившие закон по нему во всем, как пишет рав Цви, во взглядах на подобные вещи не приняли его позиции. В этой точке они не согласились с ним, ведь Гемара приводит целые истории о бесах: рабби Шимон бар Йохай посылал бесов, у мудрецов были с ними разговоры и поручения. Выходит, даже величайший гигант духа Рамбам подвергся критике - слова, которые мы сами никогда не посмели бы произнести, но Виленский Гаон мог сказать, что увлечение этими чуждыми мудростями наложило свой отпечаток.
Этого вполне достаточно, чтобы понять: чуждым наукам нет места в святых ешивах. А тому, кому необходимо учиться ради заработка, следует задать вопрос знающему раввину и пойти учиться в кошерное, религиозное место. А университет - кто вообще разрешил туда заходить? Это место, где учения ереси звучат с утра до вечера: лектор говорит о Торе как о сборнике текстов, составленном за многие века, и распространяет прочую чепуху, которую даже повторять не подобает. Кто разрешил тебе слушать ересь? «Уши первыми обжигаются среди органов тела». И кроме того: сидеть в смешанной аудитории, где присутствуют распущенные люди, а порой и сама преподавательница одета - или, вернее, раздета - так, что глаз нельзя поднять! А если есть другой путь («ика дарка ахрина»), то если человек не смотрит, он все равно называется злодеем («раша»), а если смотрит - он закоренелый злодей. Рабейну Йона пишет, что привыкший к этому считается вероотступником в одной заповеди («мумар ле-давар эхад»), и за каждый запретный взгляд он опускается в преисподнюю. Ведь ради того, чтобы не преступить запрет Торы, человек обязан отдать все свое имущество: если бы ему сказали либо посмотреть на запретное, либо переписать дом в земельном реестре на чужое имя, закон гласит, что он обязан отдать дом, но не совершить грех. Подобно тому, как в законах разврата действует принцип «умри, но не преступи», так и в остальных запретах Торы нет обязанности умирать, но есть обязанность отдать все свое состояние. Как же тогда человек с легкомыслием идет в подобные места и спотыкается о столь тяжкие запреты изо дня в день? И ради чего? Ради заработка. Но разве ты сам добываешь пропитание? «Не видел я праведника оставленным и потомства его просящим хлеба». И если ты будешь учиться в кошерных местах, разве ты не сможешь овладеть той же специальностью?
Сила и величие - облачение ее, и смеется она будущему дню
עֹז וְהָדָר לְבוּשָׁהּ וַתִּשְׂחַק לְיוֹם אַחֲרוֹן׃ - Сила и величие - облачение ее, и смеется она дню последнему.
«И смеется она дню последнему» - Раши объясняет: в день смерти она уходит из мира с добрым именем. А когда же она смеется? Всю свою жизнь, радуясь тому, что в свой последний день она совершенно спокойна. Когда человек знает, что его путь верен и что его дела угодны Творцу, он идет по жизни с уверенностью и не боится смерти, которая является не чем иным, как переходом из одного состояния в другое. Но тот, кто жил здесь в грехе, имеет вполне реальные причины страшиться смерти, ведь он подошел к кассе, где приходится расплачиваться. Тот же, кто жил праведно, подобно этой доблестной жене, удостоился того, что «сила и величие - облачение ее». Она приходит в великолепных одеяниях, сотканных из исполненных ею заповедей, - это и есть одеяния души в высших мирах, - и тогда «смеется она дню последнему». И Ибн Эзра пишет: она смеется и не страшится ни лишений, ни грядущего мира, ибо твердо уверена в своем пути.
Уста свои открывает она с мудростью, и учение милосердия - на языке ее
פִּיהָ פָּתְחָה בְחָכְמָה וְתוֹרַת חֶסֶד עַל לְשׁוֹנָהּ׃ - Уста свои открывает она с мудростью, и учение милосердия - на языке ее.
Все ее речи и высказывания исполнены мудрости, и на языке ее наставление о хеседе: она всегда учит и побуждает людей делать добро друг другу. Мальбим объясняет, что этот стих продолжает предыдущий: "и смеется грядущему дню" - это день кончины, а после последнего дня она предстает пред судом наверху, и там "уста свои открывает с мудростью" - она открывает уста в день суда силой мудрости, которую усвоила при жизни, и силой законов мудрости, которые исполняла все свои дни. "И учение хеседа на языке ее" - это будет ее защитником там, в грядущем мире, как сказано: "и пойдет пред тобою праведность твоя, слава Всевышнего примет тебя": то, что идет впереди человека, это цдака, которую он совершил, хесед и добрые дела.
Учение хеседа: рассказ о раби Хии
Книга 'Масъат а-Мелех' объясняет это на основе Гемары. Сказал раби Хия Рабби: я сделал так, чтобы не забылась Тора у Израиля - я предпринял начинания, приводящие к тому, что Тора не забудется у Израиля. Каким образом? Я сею семена льна и хлопка, из них пряду и делаю сети, а сетями ловлю оленей. Из оленьих шкур я готовлю пергаменты, чтобы писать на них хумашим, а мясо раздаю сиротам. Затем иду в город, где нет меламеда для детей, и записываю пять книг Торы для пятерых детей, и каждый учит одну из них, и говорю им, чтобы каждый научил товарища тому, что выучил, и так же с шестью разделами Мишны. Короче говоря, он открыл талмуд-Тора и привел к тому, что Тора не забылась у Израиля.
На первый взгляд, здесь есть деталь, не относящаяся к делу. Вполне понятно, что он хотел, чтобы Тора была в чистоте от самого корня: чтобы даже сеть, которой ловили оленей, на шкуре которых написана Тора, была сделана в святости и чистоте, и потому он собственными руками сеял лен. Так и сеть ради Небес, и ловля оленей ради Небес, и снятие шкуры, ее засолка, обработка и написание - все ради Небес, и из этого произрастают особые вещи, дети, распространяющие Тору в Израиле. Но при чем тут раздача оленьего мяса беднякам? Эта деталь не нужна для самой учебы, зачем же ее подчеркнули?
Дело в том, что здесь он хотел уже в начале обучения детей запечатлеть, что их Тора будет учением хеседа. Недостаточно того, чтобы Тора была ради нее самой, чего он достиг тем, что все действия совершал сам ради Небес, а не покупал готовые сети, но он добавил еще и хесед: мясо отдал сиротам. А когда в Торе есть также хесед - это Тора, в которой есть постоянство, а Тора, в которой нет хеседа, где ее постоянство? И хесед выражается еще в одном моменте: после того как каждый закончил свой хумаш, он сказал им, чтобы каждый научил товарища тому, что выучил, ведь он идет дальше, в следующий город. А для этого нужно быть человеком большого хеседа: я научу тебя Берешит, а ты научишь меня Шемот, вместо того чтобы продолжать учиться для себя самого. И силой чего удалось запечатлеть в них качество хеседа? Силой того, что уже в начале всего пути он отдал оленье мясо сиротам и начал с действий хеседа, и естественным образом развилась в них Тора хеседа.
Наблюдает за ходом дел в доме своем
צוֹפִיָּה הֲלִיכוֹת בֵּיתָהּ וְלֶחֶם עַצְלוּת לֹא תֹאכֵל׃ - Наблюдает за ходом дел в доме своем и хлеба праздности не ест.
Да убережет нас Всевышний, чтобы мы не знали никакой беды. Сказала мать, чей сын покончил с собой: только теперь я открываю его дневники и читаю то, что он писал. Если бы я меньше оберегала его право на собственный шкаф, не вмешиваться в его вещи, не трогать, право на приватность - я его мать, какая приватность? Когда ребенка нет дома, ничего не случится, если ты откроешь и проверишь разок, что происходит в шкафу твоего ребенка. Может быть, ты прочла бы в дневнике, поняла, в какой беде он находится, и помогла ему на мгновение раньше. Вот что значит "наблюдает за ходом дел в доме своем": следить за жизнью дома и быть в курсе. Я не говорю ставить скрытые камеры по всему дому, но не стоит бояться проверить, что происходит, и вести наблюдение косвенным образом.
И очень важный совет: даже если мы что-то обнаружили, нужно быть мудрыми. Часто родитель, обнаруживший что-то, чувствует себя сыщиком - "ты думаешь, ты скрываешь от меня? Я все знаю, я знаю все твои глупости". И это полная глупость, ведь пока ребенок относится к тебе с уважением и все еще скрывает от тебя, если ты примешь меры, чтобы это предотвратить, не раскрывая, что тебе известно, - ты сохранил его достоинство, и он будет продолжать стараться перед тобой и держать защитный фасад. Но в тот момент, когда ты сказал ему "я знал", его образ в твоих глазах разбился, и ему больше нечего скрывать: "ладно, вот и все, вот такой я". Поэтому часть мудрости состоит в том, чтобы понимать, что не все, что ты знаешь, нужно раскрывать, а видеть косвенным образом, с кем он общается и откуда все это приходит.
Рассказал мне один человек, работающий и богобоязненный еврей: у меня дома есть компьютер, и моя жена начала приносить всякие фильмы, говоря, что это фильмы вполне приемлемые. А я не хочу этих вещей в доме. Фильм - это вещь пагубная для души, и нет ничего более разрушительного, чем фильм, потому что испорченный фильм или книга влияют косвенным образом: это не пропаганда, он не убеждает тебя, но он тянет к культуре нееврея, к одежде как у нееврея и к образу мыслей как у нееврея. И мы знаем, что это притягательная вещь, и люди увлекаются ею. Та женщина приносила фильмы от подруги, тоже харедимной, под предлогом того, что это фильмы скромные и не испорченные - да убережет нас Всевышний. Сказал мне тот человек: я не хотел этого и знал, что если заведу об этом разговор дома, будет мировая война. Поэтому я не сказал жене ни слова, а позвонил той подруге и сказал ей: если ты хочешь навредить нашему миру в доме, продолжай давать моей жене фильмы. Знай, что я к этому очень строг и не заинтересован в этом, и не говори ей, что я с тобой говорил. Зачем тебе чужой ад на твоей спине? Ты открыла гмах фильмов? Что хочешь делать с собой - делай с собой, но зачем разрушать других? Я лично знаю несколько семей, которые разрушились из-за этих вещей. И она извинилась и сказала, что твоя жена просила и неудобно было отказать, и попросила прощения. Так и закончилось это дело: больше не было фильмов в доме, ни споров, ни ссор. Вот, значит, что часто человек может действовать косвенным путем, а не лобовым, и это гораздо мудрее, чем нападать на ребенка. А принцип один: наблюдает за ходом дел в доме своем - видеть, каков ход жизни дома, и оставаться с открытым глазом, не быть простодушным и не получать потом сюрпризов.
Встали сыновья ее и ублажают ее
קָמוּ בָנֶיהָ וַיְאַשְּׁרוּהָ בַּעְלָהּ וַיְהַלְלָהּ׃ - Встали сыновья ее и ублажают ее, муж ее и хвалит ее.
Мальбим связывает эти два стиха: все достоинства женщины - то, что она доблестная хозяйка для поддержания дома, что она зорко следит за порядками своего дома и не ест хлеба праздности, - все это происходит внутри дома, и прославляют ее за это муж и домочадцы. Она ведет дом как подобает, бережлива, занимается торговлей, следит за порядками своего дома и не ест хлеба лености, и именно домашние восхваляют ее. Это не та похвала, которая видна наружу, и потому ее не превозносят у городских ворот перед всеми, но "встают ее дети и славят ее, муж - и хвалит ее".
Ибн Эзра объясняет слова "встают ее дети" иначе. Ранее сказано: "не гаснет ночью светильник ее", а когда ее светильник не гаснет, дети встают вовремя. Когда женщина просыпает, вдруг оказывается, что уже половина восьмого, она в панике вскакивает и с опозданием будит детей в сад и в школу. Но если светильник ее не гаснет ночью и она бодрствует с ранних часов, то и детей она будит вовремя. Поэтому "встают ее дети" утром, потому что "не гаснет ночью светильник ее". А как именно они ее хвалят? Об этом говорится в следующем стихе: "Многие дочери проявили доблесть, но ты превзошла всех их", - вот похвала, которую воздают ей сыновья и муж.
А Раши объясняет в соответствии с подходом, согласно которому доблестная жена - это Тора: "встают ее дети" - это ученики, сыны Торы; "ее муж" - это Святой, благословен Он, Который, образно говоря, является супругом Торы. И сыновья, и Всевышний воздают хвалу Торе за те добрые дела, к которым она их направляет.
Многие дочери проявили доблесть, но ты превзошла всех их
רַבּוֹת בָּנוֹת עָשׂוּ חָיִל וְאַתְּ עָלִית עַל כֻּלָּנָה׃ - Многие дочери действовали доблестно, но ты превзошла всех их.
Виленский Гаон объясняет это на основе сказанного нами: Тора приобретается сорока восемью качествами (мем-хет дварим), как мы уже намекали в начале главы. В словах "эшет хаиль ми имца" буква мем из слова "ми" равна 40, а слово "хаиль" по гематрии: хет (8) плюс йод (10) - это 18, плюс ламед (30) - получается сорок восемь. Это сорок восемь качеств, которыми приобретается Тора: умеренность в еде, умеренность во сне, в питье, в пустых разговорах, в житейских удовольствиях и все остальные. И чем больше человек удостаивается этих качеств, тем большую долю и заслуги в Торе он обретает.
И при всем этом Виленский Гаон говорит нечто крайне примечательное, представляющее собой глубокий хидуш: невозможно, чтобы у одного человека были все сорок восемь качеств. Не бывает так, чтобы отдельный человек овладел всеми сорока восемью вещами, перечисленными в трактате Авот. У одного есть часть из них, у другого - иные качества, так что в совокупности, благодаря всем вместе, восполняются все сорок восемь качеств. Но саму Тору необходимо приобрести непременно через все сорок восемь, чтобы они были у всех нас сообща, и так народ Израиля в целом удостаивается получить Тору. И об этом сказано: "Многие дочери проявили доблесть" - множество талмидей хахамим проявили эту доблесть (хаиль), эти сорок восемь качеств. И не следует думать, будто каждый достиг этого в одиночку, ведь одному человеку невозможно постичь все, но благодаря "многим дочерям", благодаря множеству мудрецов Торы, удостаиваются этой силы всех сорока восьми качеств. "А ты" - то есть вся Тора целиком - "превзошла всех их".
Подведем итоги:
Мы учили, что покупающий тонкое полотно получает пояс в придачу: приобретающий Тору удостаивается остальных наук сами собой, как мы видели на примере Хазон Иша и Виленского Гаона, и как Рамбам в своем послании определил внешние мудрости как прислужниц, стряпух и пекарей, прислуживающих жене его юности - Торе, при условии, что им не отдают ни крупицы душевной привязанности. Отсюда мы перешли к стиху "Сила и величие - облачение ее, и смеется она будущему дню": тот, кто живет правильно, не боится Судного дня. А слова "Уста свои открывает с мудростью, и учение милосердия на языке ее" означают, что изученная мудрость откроет ее уста в день Суда, а милосердие станет заступником, подобно деяниям рабби Хии, передавшего ученикам Тору милосердия, благодаря которой только и держится мир. Стих "Зорко следит за порядками дома своего" учит нас не проявлять наивности в семье, держать глаза открытыми и действовать с мудростью и мягкой дипломатичностью. "Встают ее дети и славят ее" - ее внутренние достоинства ведомы именно ее домашним, а в переносном смысле - ученикам и Всевышнему. И, наконец, "Многие дочери проявили доблесть": ни один человек не в силах овладеть всеми сорока восемью качествами приобретения Торы в одиночку, и лишь когда они объединяются во множестве людей, Тора обретает полноту в народе Израиля.