После вопросов и ответов в начале главы Агур, сын Яке, переходит к личной просьбе, с которой он обращается ко Всевышнему. Раши, а также Виленский Гаон (Гра), следующий той же линии, объясняют, что здесь Агур обращается непосредственно к Творцу. Гра добавляет, что Агур записал эту молитву и для своих учеников: поскольку мы видели, что Итиэль и Ухаль задавали ему вопросы, он передал им и ту просьбу, которую сам обращает к Б-гу. В простом смысле это мольба о золотой середине в материальном плане, а в глубине своей - молитва о совершенстве души и разума.
שְׁתַּיִם שָׁאַלְתִּי מֵאִתָּךְ אַל תִּמְנַע מִמֶּנִּי בְּטֶרֶם אָמוּת׃ - Две вещи просил я у Тебя, не откажи мне, прежде чем я умру.
Ральбаг объясняет: эти вопросы Агур задает для того, чтобы достичь через них совершенства в служении Всевышнему. А поскольку после смерти человек уже лишен преимуществ и не может духовно расти, он просит: «прежде чем я умру» - ответь мне на них сейчас, «ведь обретение совершенства невозможно для человека иначе как при жизни», по его выражению. Чтобы я познал истинный путь еще при жизни.
Мальбим, напротив, объясняет, что выражение «прежде чем я умру» говорит о смерти души. Вопросы касались глубоких духовных и философских тем, и существовало огромное опасение, что без должных ответов человек уклонится вслед за философами: теми, кто верил в безначальность и вечность мира, теми, кто полагал, будто Сам Творец был сотворен, и прочими вздорными идеями древней философии. Поэтому он просит: Владыка мира, не лишай меня ответов, пока душа моя не погибла в ложных воззрениях философов, которые «ткут паутину и видят ложные и обольстительные видения», как выражается Мальбим.
שָׁוְא וּדְבַר כָּזָב הַרְחֵק מִמֶּנִּי רֵאשׁ וָעֹשֶׁר אַל תִּתֶּן לִי הַטְרִיפֵנִי לֶחֶם חֻקִּי׃ - Суету и слово лжи удали от меня, нищеты и богатства не давай мне, напитай меня положенным мне хлебом насущным.
פֶּן אֶשְׂבַּע וְכִחַשְׁתִּי וְאָמַרְתִּי מִי ה' וּפֶן אִוָּרֵשׁ וְגָנַבְתִּי וְתָפַשְׂתִּי שֵׁם אֱלֹהָי׃ - Чтобы, пресытившись, я не отрекся и не сказал: «Кто Господь?», и чтобы, обеднев, не стал красть и не посягнул на имя Б-га моего.
Эти два стиха составляют единое целое, и все комментаторы связывают их воедино. Слово «реш» (רֵאשׁ) написано здесь через букву «алеф», которая не произносится, и восходит к значению бедности и нищеты. То есть: не давай мне нищеты с одной стороны и богатства с другой. А что же? «Напитай меня хлебом положенным мне» («лехем хуки») - столько, сколько мне необходимо по отмеренной доле, ведь «хок» означает нечто точно отмеренное и постоянное.
Рабейну Йона подчеркивает: вторая опасность тяжелее первой. Первая - «чтобы, пресытившись, я не отрекся и не сказал: “Кто Господь?”», что само по себе ужасно, в русле сказанного: «и ожирел Йешурун, и стал брыкаться». Но вторая - «и чтобы, обеднев, не стал красть и не посягнул на имя Б-га моего» - еще страшнее, ведь из-за нищеты человек украдет, а затем станет ложно клясться Именем Всевышнего. Как сказано у пророка: «А вы, дом Израиля, так говорит Господь: идите служите каждый идолам своим... но имени святого Моего больше не оскверняйте». Отсюда видно, что осквернение Имени (хилуль Ашем) хуже идолопоклонства, и грех клянущегося ложно в суде тяжелее греха служащего идолам втайне, ибо в клятвопреступлении есть осквернение Имени Всевышнего.
Виленский Гаон объясняет: «шав» (суета, пустое) - это то, что изначально ложно, подобно клятве всуе (швуат шав): когда человек произносил эти слова, он с самого начала не имел намерения их исполнять. «Казав» (ложь, обман), напротив, происходит от корня пересыхающего ручья («нахаль ахзав») и выражения «не обманывай рабу твою» («аль техазев бе-шифхатха») - разве она просила пророка не лгать ей? Упаси Б-г, смысл иной: не давай мне избавления, которое вскоре оборвется. «Казав» - это нечто, имеющее благое начало, но в итоге приносящее разочарование и обрывающееся на полпути. С этих двух вещей Агур и начинает свою мольбу. А затем добавляет: «нищеты и богатства не давай мне» - ни крайней бедности, ни чрезмерного богатства, ни в одной из этих крайностей я не хочу оказаться. Чего же я желаю? «Хлеба насущного» («лехем хуки») - лишь пропитания, необходимого мне для жизни.
Мальбим, следуя своему толкованию предыдущих стихов, переводит этот образ в духовную сферу. Подобно тому как слова «прежде чем умру» относятся к гибели души, так же понимается и эта просьба. «Суету и слово лжи удали от меня» - чтобы я не оказался нищим разумом. Нищий разумом - это тот, кто не понимает путей Всевышнего и Его управления миром, и из-за этого впадает в ложные верования: увлекается умозрительными теориями философов, в которых нет истины, или суевериями язычников.
С другой стороны, чрезмерное богатство разума тоже таит в себе опасность. Казалось бы, здесь требуется объяснение: что дурного в изобилии ума? Мальбим поясняет: «чтобы не стал мой разум слишком изобилен, устремившись к чрезмерным изысканиям». Иными словами, от избытка интеллектуальной силы человек может углубиться в духовные исследования с излишней самонадеянностью - а мы уже знаем тех, кто входил в Пардес и сокрушился. Богатство разума - это тоже зона риска: можно дойти до опасных пределов, ведущих к ереси и искаженным представлениям, как произошло с Элишей (Ахером), когда тот увидел ангела Метатрона, сидящего на небесном престоле. Или как философы, достигшие высот в отвлеченном поиске и на этом основании поверившие в безначальность и предвечность материального мира, откуда затем вывели совершенно превратные заключения. Потому и молит Агур: Владыка мира, и чрезмерного богатства разума не давай мне.
Что же означает в этой аллегории «хлеб насущный»? Мальбим отвечает: это мудрость Торы, благодаря которой человек обретает верные жизненные границы, и она служит истинной пищей для души: «Идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное». Это именно та мудрость, которая необходима и подобает человеку, - мера, достаточная для обретения подлинной духовности.
Буквальный смысл стиха, отмечает Мальбим, говорит о самом реальном материальном богатстве. Ведь богатство порождает в человеке гордыню, а гордыня ведет его к отрицанию Творца: «чтобы, насытившись, я не отрекся и не сказал: кто такой Г-сподь?».
И добавляет Рабейну Йона: пока человек идет на поводу у страстей своего сердца, он увлекается материальной природой - вещественностью, приземленными желаниями и земным бытом, все дальше отходя от служения Всевышнему, или, по его словам, «удаляется от пути разумной души». Когда же человек прилепляется к материальному, дурное побуждение берет над ним верх, ибо земные соблазны усиливают эгоизм, как сказано: «И растолстел Йешурун, и стал брыкаться». Мудрецы учили: «Есть в человеке небольшой орган: насыщаешь его - он голоден, держишь в воздержании - он сыт». Выходит, что пресыщение порождает еще больший голод. Исходя из этого слово «ве-хихашти» можно понять не только как «отрекусь», но и связать со словом «кахуш» (истощенный): то греховное желание, которым ты надеешься насытиться, напротив, сделает тебя духовно еще более истощенным и неудовлетворенным.
Такова жизненная реальность: в большинстве случаев, разбогатев, человек начинает с пренебрежением относиться к заповедям. Очень мало по-настоящему богатых людей, которые при этом оставались бы глубоко богобоязненными. Зато среди бедняков можно встретить множество искренне верующих людей и великих знатоков Торы: «Будьте внимательны к детям бедняков, ибо от них выйдет Тора». Богатый же человек естественным образом поддается высокомерию. К тому же у него огромное количество дел, он постоянно озабочен тем, как приумножить капитал и уберечь имущество. Часто ли можно увидеть состоятельного человека, всецело погруженного в изучение Торы? Многие ли из них вообще приходят на уроки? Урок Торы! По его собственному мнению, он сам способен учить других, преподать уроки жизни, ведь он считает себя знатоком всего на свете - станет ли он слушать кого-то со стороны? В лучшем случае он держит при себе личного раввина, которому платит жалованье, чтобы тот сопровождал его в поездках и помогал с религиозными формальностями. Но чтобы сесть и всерьез учиться вместе с ним? До этого дело почти никогда не доходит.
Рассказывают о человеке, который пришел к раввину и сказал: «У меня скончался отец, а я прямо сейчас веду грандиозную сделку с недвижимостью, у меня нет никакой возможности сидеть положенную шиву. Я слышал, что можно нанять человека, чтобы он читал кадиш, - могу ли я заплатить кому-то, чтобы он отсидел шиву вместо меня?». Раввин ответил: «Конечно, почему бы и нет». Тот вышел необычайно довольный, но через пару минут вернулся: «Ребе, еще один вопрос: а мне нужно будет пойти выразить ему соболезнования?». Таково мышление богача: он уверен, что деньги решают абсолютно все и любую проблему можно закрыть чеком.
О том и говорит стих: Владыка мира, я знаю, что если получу богатство, то легко сбудутся слова «и надменится сердце твое, и забудешь ты Г-спода, Б-га твоего». И почему Тора предостерегает царя: «пусть не умножает себе серебра и золота»? Потому что они отвратят его сердце. Мы видели, что это произошло даже с царем Шломо, мудрейшим из всех людей. Богатство - это тягчайшее жизненное испытание.
Однажды Хафец Хаим держал пост из-за дурного сна (таанит халом). Его спросили: «Из-за чего рав постится?» Он ответил: «Мне приснилось, не про нас будь сказано, что я стал богачом». Ему сказали: «И из-за этого поститься? Да мы бы устроили праздничную трапезу (сеудат мицва), какой кидуш бы закатили!» Он сказал им: «Как ни крути, это дурной сон. Если сон предвещает, что я разбогатею - ой и вей, испытание бедностью и без того тяжело, неужели вы хотите, чтобы мне пришлось выдерживать еще и испытание богатством, которое тяжелее в семь раз? А если скажете, что это не вещий сон, а лишь мысли моего сердца - это еще хуже: выходит, днем я хожу и думаю, как заработать деньги, а ночью мне даже снится, что я стал богатым? Где вообще находится моя голова?»
Когда у человека есть богатство, он доходит до состояния, о котором говорил Бар-Кохба: «Не помогай и не позорь нас» - Владыка мира, мы справляемся сами, со своей доблестью и силой мы выиграем всю битву; не помогай нам, но сделай милость, и не мешай. Нам трудно даже вместить такие слова, но они приводятся в Гемаре. И неудивительно, что его прозвали Бар-Козива - от того же корня, о котором мы говорили: «ахзава» (разочарование, обман). Были надежды, были ожидания, раби Акива полагал, что он Машиах, но мы видели, чем все закончилось.
И порой человек относится так же и к материальной сфере: «Владыка мира, только не мешай; слава Богу, я на гребне волны, все в порядке, я отлично справляюсь». Но ведь сказано: «Он дающий тебе силу приобретать богатство», и Таргум переводит: «совет приобретать имущество». То есть не только твой внешний успех и удача исходят от Всевышнего - это понимает каждый, - но даже твои идеи. Человек говорит: «Мне пришла в голову идея открыть такой бизнес, и сегодня я миллионер». Но и сама идея исходит от Всевышнего! А сытый человек отрекается, утверждая: «Все это от меня», и забывает своего Создателя.
А с другой стороны: «И чтобы, обеднев» - если я стану крайне бедным, и не будет у меня ни хлеба, ни одежды в доме, «я не стал красть и не посягнул на Имя Бога моего (ве-тафасти шем Элокай)». Виленский Гаон объясняет это поразительным образом: «ве-тафасти шем Элокай» означает, что я схвачусь за меру Суда, обвиняя ее в том, что она сделала меня нищим, и стану роптать на Твои пути. Как будто человек «хватает за руку» Всевышнего: «Владыка мира, почему я беден? Почему я страдаю?» То есть из-за бедности он украдет, навлечет на себя наказание, и от этого у него возникнут претензии ко Всевышнему. Получается, что и великое богатство несет в себе опасность, и крайняя нищета несет опасность, поэтому он и просит: «Питай меня хлебом насущным».
На самом деле среди мудрецов были очень богатые люди, и Гемара говорит, что они удостоились соединить «Тору и величие в одном месте»: например, Раби (раби Йегуда ха-Наси), рав Аши, Элазар бен Харсом и другие. Рав Десслер разбирает этот вопрос в книге «Михтав ме-Элияу» (том 4, стр. 23) и говорит о сути владения имуществом: у человека нет подлинного права собственности ни на что в этом мире, ведь все, что у него есть, - это лишь инструменты для служения Творцу. В самом понятии «владение» кроется фундаментальная ошибка. Это похоже на хозяина, который дал тебе машину для поездок: машина тебе не принадлежит, это инструмент для выполнения его поручений, и ты не можешь ощущать себя ее хозяином. Если ты ведешь бронированный инкассаторский автомобиль, в котором лежит миллион долларов, ты не можешь чувствовать себя миллионером. (Был однажды человек, который почувствовал себя так и по ошибке уехал на нем домой, перепутав рамки.) Машина не твоя, и деньги не твои. Так же должен чувствовать себя и человек: все, что у меня есть в этом мире, предназначено для служения Всевышнему, и его цель - служить этим Создателю.
И богатство точно так же - всего лишь инструмент для служения Ему. Рав Десслер добавляет, что «Тора и величие в одном месте» возможны только тогда, когда человек обладает скромностью и полным самоумалением (битлут), и тогда он служит Всевышнему в совершенстве и удостаивается обоих даров. Но если человек «занимает место» (полон гордости и ощущения своей значимости), ему невозможно дать и то, и другое. Он приводит слова раби Нахмана из Бреслава на изречение Гемары: «Желающий разбогатеть пусть обратится на север, желающий умудриться пусть обратится на юг». Север символизирует богатство, а юг - мудрость. Казалось бы, человек не может быть одновременно и богатым, и мудрым, ведь он не может находиться одновременно и на севере, и на юге! И раби Нахман отвечает: если ты скромен, ты не занимаешь места; а тот, кто не занимает места, может находиться везде.
Смысл этих слов, объясняет рав Десслер, таков: когда я не ощущаю, что «мудрость - моя, это я стал мудрым и теперь чего-то стою», или что «богатство - мое, это я разбогател и стал важной фигурой», - человек не занимает места. И тогда и мудрость, и богатство становятся инструментами для служения Всевышнему из состояния самоумаления, скромности и ощущения себя служителем, и тогда можно удостоиться того и другого вместе. Но тот, кто гордится своей мудростью или своим богатством, «занимает место», и тогда мудрость и богатство превращаются в испытания. А возлагать на человека два столь тяжелых испытания одновременно невозможно - это непосильная ноша.
И здесь есть тонкая точность формулировки: сказано не «Тора и богатство в одном месте», а «Тора и величие (гдула) в одном месте». А что такое «гдула»? Мы произносим это каждое утро: «Твои, Господи, величие (гдула), и могущество, и слава, и победа, и великолепие» - в соответствии с порядком сфирот, где «гдула» - это хесед (милосердие, доброта), как писали древние мудрецы. И о ком же здесь идет речь? О богаче, который понимает, что финансовое величие дано ему лишь для того, чтобы творить добро и помогать другим. Это и есть самоумаление: эти деньги даны мне не потому, что я их заслужил, а как инструменты для служения Создателю. Когда человек живет в такой реальности, он удостаивается Торы и величия в одном месте. Но если богатство воспринимается просто как материальное благополучие для себя, то два таких дара человеку не дают, поскольку как испытание это было бы непосильной ношей.
Здесь Виленский Гаон (Гра) развивает эту мысль и говорит: среди изучающих Тору есть две крайне дурные вещи. Первая - человек, который учится с корыстными намерениями, ради придирок и споров: чтобы задавать язвительные вопросы, приходить и доказывать из Торы: "вы, религиозные, делаете то-то и то-то, а это противоречит Торе!". Вся его учеба - лишь ради пререканий, и это ужасно и дурно, и о таком человеке сказали: лучше бы плацента обвила его лицо при рождении. Такая учеба, говорит Гра, называется учением суеты (шав), ведь «шав» - это то, что изначально ложно, дело, дурное с самого истока.
А вторая - человек, который учится совершенно бескорыстно, искренне во имя Небес (ле-шем Шамаим), но на определенном этапе оставляет Тору и уходит в свои житейские дела. Подобно тому, как мы находим в случае с Менахемом, жившим в поколении Гилеля, который оставил Тору ради царской службы. Такую учебу Гра называет ложью разочарования (казав): ее нельзя назвать пустой («шав»), ведь она не была изначально ложной, но она обманула ожидания - возлагались надежды, и они не оправдались и оборвались.
Исходя из этого, Гра объясняет слова молитвы, которую мы произносим каждый день: «И вложит в наши сердца любовь к Нему и трепет перед Ним, чтобы служить Ему всем сердцем, дабы не трудились мы попусту и не рожали на погибель». Эти два прошения соответствуют двум упомянутым категориям. Бывают две женщины, у которых нет детей: есть бесплодная, которая никогда не рожала, а есть, не дай Б-г, женщина, которая рожает, но после всех мук хоронит своих детей - и о ней говорится: «рожает на погибель».
Тот, кто учит Тору ради посторонних целей и придирок, представляя аспект «шав» (пустоты), - это человек, трудящийся попусту. Все его труды тщетны и ложны, ведь вся его учеба - лишь ради нападок, и в его глазах Тора пуста и лишена сути; такой человек подобен бесплодной женщине, его учеба ничего не рождает. В отличие от него, тот, кто начал учиться искренне во имя Небес, но на каком-то этапе оставил учебу, представляя аспект «казав» (крушения надежд), - подобен рожающей на погибель: была беременность, были роды, была учеба, была прекрасная Тора, а что он сделал с ней в итоге? Похоронил все рожденное. Выходит, что он потерял даже то, что выучил вначале, как сказали наши мудрецы: «Тот, кто учил и оставил (шана ве-пиреш), тяжелее всех», или, иными словами: сожалеет о добрых делах прошлого. Об этом мы и молим: «не будем трудиться попусту» - подобно тем, кто учится ради споров, чья учеба пуста и суетна с самого начала; «и не будем рожать на погибель» - чтобы мы не оставили нашу учебу после того, как учили должным образом, словно женщина, которая рожает и хоронит.
Гра продолжает: именно об этом сказано: «Трепет пред Г-сподом чист, пребывает вовек». Человек, который учится без богобоязненности (йират Шамаим), - именно по этой причине, выучив и постигнув многое, в итоге оставляет Тору. Ведь ему не хватает трепета, а «мудрость и наставление глупцы презирают», и если нет трепета - нет мудрости. И как провозгласил рабби Янай: «Жаль того, у кого нет двора, но ворота во двор он делает». Стоят роскошные ворота прямо в воздухе, а за ними ничего нет, хотя там должен стоять дом! Мы улыбаемся, но часто такова реальность человека: учит Тору без трепета, строит ворота без дома, и в итоге мудрость в нем не удерживается.
И когда же учеба не окажется крушением надежд - учебой, которая обманывает ожидания и прекращается, в категории «учил и оставил»? Когда человек соединяет богобоязненность со своим изучением Торы. Тогда в нем раскрываются два достоинства: «Трепет пред Г-сподом чист» - у него нет никаких посторонних мотивов, он учится в чистоте, исключительно во имя Небес и ради славы Творца; «пребывает вовек» - это уже не прерывающийся на полпути обман, а учеба, которая сохраняется навсегда, и он никогда не оставит Тору. В свете этого становится понятным и начало молитвы: мы просим, чтобы Всевышний вложил в наши сердца любовь к Нему и трепет перед Ним. Ведь как только во мне будет трепет, я не буду трудиться попусту и не буду рожать на погибель, ибо стану учиться искренне во имя Небес и не покину Тору ни на каком этапе.
Просьба Агура, сына Яке, - это мольба о золотой середине. В простом смысле (пшат): ни бедности, ни богатства, но «хлеб насущный» - отмеренное, необходимое пропитание, поскольку богатство ведет к гордыне и неверию («дабы я, пресытившись, не отрекся и не сказал: кто Г-сподь?»), а бедность ведет к воровству и ропоту на меру Суда («и не начал красть и не осквернил имя Б-га моего»). В иносказательном же смысле (нимшаль), согласно Мальбиму: ни бедности разума, которая приводит к ложным верованиям, ни чрезмерного богатства ума, которое толкает на опасные спекуляции и заблуждения. Гра учит нас различию между «шав» - изначальной ложью, и «казав» - добрым началом, которое внезапно обрывается, и применяет это к изучению Торы: тот, кто учится ради споров, трудится попусту, как бесплодная, а тот, кто оставляет учебу, рожает на погибель. И исправление для обоих одно: богобоязненность, которая чиста и пребывает вовек, - с ней богатство, мудрость и все земные средства становятся инструментами служения Всевышнему в смирении и самоотверженности.