Двадцать девятая глава книги Мишлей продолжает путь царя Соломона (Шломо) в сопоставлении противоположностей: дающего и получающего, царя, судящего по истине, и царя, искажающего суд, отрока воспитанного и отрока, пущенного на самотек, умножения злодеев и вечности праведников. На этом уроке мы разберем четыре стиха из сердцевины главы и выведем из них важнейшие основы: как отдавать ближнему, как вершить правосудие и как воспитывать детей.
רָשׁ וְאִישׁ תְּכָכִים נִפְגָּשׁוּ מֵאִיר עֵינֵי שְׁנֵיהֶם יְהֹוָה׃ (יג) - Бедняк и человек ухищрений сошлись: обоим озаряет глаза Господь.
"Раш" (רָשׁ) - это бедняк. Выражение "иш ткахим" (אִישׁ תְּכָכִים) требует пояснения. В обиходной речи оно несет отрицательный смысл, и действительно, ряд комментаторов истолковывает его именно так, к чему мы еще вернемся. Однако Раши, следуя толкованию мудрецов, объясняет его в положительном ключе: "иш ткахим" - это обладатель глубоких замыслов, знаток Торы. "Ткахим" означает замыслы, то есть перед нами человек мыслящий, у которого есть продуманный план и глубина понимания. Но ведь замысел вовсе не обязательно направлен на зло: есть человек, чей разум непрестанно погружен в постижение закона, у него выстраиваются глубокие ходы мысли в учебе, и в этом смысле он является "человеком замыслов" во благо.
О чем же идет речь? Раши приводит слова наших мудрецов: это ученик, который обратился к наставнику со словами: "Повтори со мной одну главу". Приходит ученик к раву и просит объяснить ему определенный вопрос, разобрать с ним тему. Если они сошлись и рав действительно обучает его - "обоим озаряет глаза Господь". Ведь учитель мог бы решить, что тратит драгоценное время попусту: в эти минуты он мог бы углубляться в сложнейшую сугию, а вместо этого вынужден растолковывать ученику простые вещи, материал начального уровня. Но стих предостерегает от таких мыслей: знай, что Господь озаряет глаза обоим. Прозрение наступает не только у ученика - Святой, благословен Он, озарит разум и самого наставника.
И об этом, как известно, часто говорят машгиахи в ешивах: если юноша переживает, что, помогая товарищу продвинуться в учебе, он наносит ущерб собственному росту, нужно помнить: Всевышний воздает сторицей. Человек увидит особую помощь Небес в учебе, обретет глубину понимания, и именно это по-настоящему сформирует его. Таков закон жизни: делая добро другому, человек делает его себе, а делясь с ближним - одаряет самого себя. Кажется, будто ты отдал что-то постороннему, но вспомним, как сказала Рут свекрови Наоми: "Имя человека, с которым я делала сегодня, - Боаз". Она лишь принимала милостыню, и все же говорит: "с которым я делала", ведь тот, кто дает, получает несоизмеримо больше берущего. И с Небес дается награда вдвойне. Даже если человеку кажется: "я вложил силы и потерял время", знай: ни одна минута не пропала даром, и ты удостоишься гораздо большего.
Ярким примером тому служит жизнь рава Овадьи Йосефа. Каждая минута его бытия была без остатка отдана Торе: углубленным изысканиям, записи решений, алахическим ответам, и весь еврейский мир ждал его вердикта по каждому вопросу. Но несмотря на это, долгие годы он неустанно ходил пешком на уроки для простых прихожан, читая им "Эйн Яаков" (лишь в глубокой старости немощь помешала ему продолжать). Казалось бы, для законоучителя такого масштаба это была колоссальная трата времени: ведь за эти часы можно было составить еще один фундаментальный респонс в "Ябиа Омер" или написать главу для других трудов. И тем не менее он не жалел времени ради людей.
И поистине, мало кто в целом поколении удостоился таких плодов в распространении Торы и в написании книг, как рав Овадья Йосеф. Можно встретить других выдающихся раввинов - ни в коем случае не в укор им, упаси Боже, - которые поступали иначе и каждую секунду использовали исключительно для собственного духовного и научного восхождения, но они не удостоились того, чего достиг он. Именно тот, кто щедро отдавал ценнейшие часы народу - время, когда можно было углубиться в очередную тему, пока сложнейшие вопросы ждали своего разрешения, - удостоился от Всевышнего во сто крат больше других авторитетов поколения. Мало кому довелось написать столь много трудов и увидеть, чтобы вынесенные решения были безоговорочно приняты таким колоссальным числом общин.
Отсюда понятен великий принцип: ты отдаешь, ты делишься, а Святой, благословен Он, воздает тебе сторицей. А на сомнение: "но ведь за это время я мог бы сделать так много для себя", Всевышний отвечает: время принадлежит Мне. Я устрою так, что за оставшиеся часы ты успеешь вдвое больше, глубже постигнешь суть и напишешь больше книг. Об этом и говорит царь Соломон: "Бедняк и человек ухищрений сошлись" - глубокий знаток, изощренный в мудрости Торы, встречается с тем, кто беден знаниями, и "обоим озаряет глаза Господь". Оба удостаиваются озарения разума в изучении Торы. Для неискушенного ученика это естественно, но и великий мудрец увидит, что именно благодаря этому ему открылся новый свет мудрости.
Виленский Гаон объясняет, что слово "раш" (רָשׁ) указывает на человека, который нищенствует со дня своего рождения, в отличие от слова "даль" (דַּל). "Даль" - это тот, кто обладал имуществом, но оскудел и обеднел, тогда как "раш" изначально родился в нужде, беден от самых истоков. А "иш ткахим", согласно Гаону, - это тот, кто прежде был богат, а затем потерял состояние. Но как слово "ткахим" передает идею разорившегося богача? Где это заложено в самом корне? Гаон идет вслед за комментарием Ибн Эзры, который трактует "ткахим" как сокрушенность бедностью, связывая это с корнем слова в стихе "от притеснения (тох) и насилия", а также "и они сокрушены (туку) у ног Твоих" - сокрушены, поражены ударом. Таким образом, "иш ткахим" - это человек, получивший сокрушительный финансовый удар и потерявший достаток.
Исходя из этого: "раш" - нищий изначально, а "иш ткахим" - человек, сокрушенный внезапным разорением и бедствующий ныне. И когда они сходятся вместе, поясняет Гаон, один плачет о своей беде, а другой изливает свою боль, и обоим им озаряет глаза Господь. Всевышний спасает обоих: и того, кто был беден от рождения, и того, кто лишился своего достояния.
К чему же сказаны эти слова? Почему можно было подумать иначе? Виленский Гаон обычно толкует всю книгу Мишлей в духовном ключе, и поэтому он говорит: то же самое верно и в отношении Торы. Есть человек, нищий в Торе, у которого никогда не было Торы, изначально простой невежда (ам а-арец). А есть человек, забывший свою учебу из-за непреодолимых обстоятельств, и это "человек козней" (иш тхахим) - падение не материальное, а в постижении Торы, ведь он опустошен внутри ("тохо"). Приходит ам а-арец и говорит ему: "Научи меня одной главе", а этот "человек козней", забывший свою учебу, отвечает ему: "Я и сам все забыл и не могу учить тебя". И добавляет: "Учи все, что в твоих силах". И тогда оба они взывают о своей беде к Всевышнему, и Всевышний озаряет глаза обоим - и нищему, у которого изначально нет Торы, и тому, кто забыл свое учение.
В этом заложен урок: человеку никогда нельзя отчаиваться. Иногда человек говорит: "О чем речь! Я никогда не учил Тору, никогда этим не занимался, это не для меня". Ему отвечают: даже если ты изначально нищий, взывай к Всевышнему, и Он озарит твои глаза. Бывает и противоположная ситуация: человек, обедневший в Торе, говорит: "Тот никогда не учился, а я - знаешь ли ты, сколько я знал? Знаешь ли ты, каково это - начинать учиться заново?" "И старое труднее нового" (кашья атика ми-хадта) - труднее учить заново то, что ты уже учил и забыл, чем начинать с нуля. Поэтому надламывается именно он, говоря: "Как ты можешь сравнивать, ты знаешь, сколько у меня было?" И из-за этого он не начинает учиться заново. Но вам обоим говорят: взывайте к Всевышнему, и Он озарит ваши глаза. В любом положении ты удостоишься прозрения, если только попросишь и воззовешь в своей беде к Творцу.
Бывает, что человек идет на махинацию, где-то хитрит, подтасовывает факты и легко зарабатывает три тысячи шекелей одним движением пальца. Он думает, что выиграл, и рассуждает: "О чем тут спорить, вот они, живые деньги в руках". А потом выясняется, что все, что он рассчитывал получить, в итоге сожрал ущерб. Убыток и бедность забрали все до копейки.
Один еврей рассказывал историю, произошедшую лет десять-пятнадцать назад. Его машина попала в небольшую аварию. Он поговорил с кузовщиком, и тот сказал: "Такую мелкую царапину страховка не покроет, да и не стоит обращаться в компанию, потому что придется платить личное участие; вот если бы у тебя был крупный ущерб, страховка покрыла бы все полностью". Человек подумал: "Крупный ущерб? Нет проблем". Он рассказывал: "Я сел в машину, нашел подходящий бетонный столб и хорошенько протер им весь бок. Вернулся к мастеру и спросил: теперь ущерб достаточно большой? Тот ответил: да. Я обратился в страховую, и они оплатили все как надо, заменили двери, все починили". Иными словами, этот человек поступил как самый настоящий вор и грабитель.
И этот человек продолжал: через день или два он поехал по делам. В дороге зазвонил телефон, он взял трубку и вдруг видит на обочине патрульную машину, полицейский требует остановиться. Тот заметил телефон в руке и на месте выписал штраф на семьсот пятьдесят шекелей. И этот человек признался: эти семьсот пятьдесят шекелей - ровно та сумма, которую он сэкономил, намеренно разбив машину, чтобы избежать личного участия при ремонте. Ровно та же сумма, буквально на следующий день. Ему на это заметили: это ведь прямое подтверждение слов мудрецов - что приносит ложь, то уносит ущерб. Нищета отбирает, урон все уничтожает.
И об этом говорит Мальбим: в соответствии с этой поговоркой Шломо говорит: "Бедный и человек козней встретились". "Бедный" (раш) - это нищета, а "человек козней" (иш тхахим) - это обман, от корня со значением коварства и фальши. И они встретились. А что бывает после встречи? Еще одна встреча, и еще, потом предварительный сговор, обручение, а затем свадьба. "Встретились" означает, что они соединились браком. А как только они поженились, как уже было сказано, все, что приносят махинации, подчистую забирает нищета.
И кто же извлекает из этого урок? Люди. Слова "озаряет глаза обоим Господь" относятся ко всем людям: они видят на этом примере, к чему приводит обман и к чему приводит честность. В конечном счете приходят убыток и ущерб и забирают все. И тем, что "бедный и человек козней встретились", Всевышний озаряет глаза людям и открывает их взор, чтобы они больше не совершали обмана, и тем самым рассеиваются бедность и нужда. В этом и заключается смысл их встречи и союза: научить тебя тому, что Святой, благословен Он, в итоге взыскивает с людей за обман и ложь, и за все придется расплатиться сполна.
מֶלֶךְ שׁוֹפֵט בֶּאֱמֶת דַּלִּים כִּסְאוֹ לָעַד יִכּוֹן׃ (יד) - Царь, судящий бедных по правде, - престол его утвердится навек. (14)
Виленский Гаон подмечает в этом царе три качества. Во-первых, он "судит" - вершит правосудие постоянно. Во-вторых, он делает это "по правде", то есть его суд истинен и он не извращает закон. В-третьих, он заботится о бедных. Это означает, что у бедняка обычно гораздо меньше защитников и доброжелателей и меньше тех, у кого есть интерес помогать ему, ведь сразу возникает вопрос: "Что я с него получу?". Как правило, сильные мира сего благоволят магнатам, тем, кто наверху, власть имущим и богачам, от которых есть надежда что-то поиметь. Если ты дружишь с богачом, может, перепадет чек на кругленькую сумму; но если ты дружишь с простой бедной женщиной, что ты получишь? Разве что духовные заслуги на Небесах, а материально не получишь ничего.
И об этом сказано здесь: царь, судящий по правде, - это тот, кто судит бедных и заботится о бедных. Ведь заботиться о бедняках совсем не просто, и это неизбежно происходит за счет богачей и людей у власти. И тогда тот, с кем правитель прежде был в прекрасных отношениях, вдруг отдаляется: "Как же так, ты обложил нас налогами? Ты теперь требуешь от нас такого? Ставишь нам ограничения?" Да, господа, потому что я забочусь не о вас, я забочусь о простых людях, я забочусь об обездоленных.
Кто помнит, когда-то за телефонные счета платили по сто-двести шекелей, а то и гораздо больше. Сегодня можно пользоваться телефоном за десять шекелей в месяц. Иными словами, когда заботятся лишь о выгоде магната, это неизбежно происходит за счет тысяч простых людей, которые вынуждены расплачиваться. Но когда человеку говорят: немыслимо, чтобы ты обогащался и становился мультимиллиардером за счет миллионов людей, сгибающихся под этим бременем, - тогда действительно пекутся о бедных. Это и есть царь, судящий по истине: тот, кто судит по истине, заботится о бедных.
И тогда «престол его утвердится навек». Виленский Гаон (Гра) объясняет, что такой человек удостаивается двух вещей: во-первых, «престол его утвердится» - его власть прочна; во-вторых, «навек» - эта сила вечна, она не временная, а постоянная. И это верно даже в земном смысле, хотя в первую очередь мы говорим о духовном. Посмотрим на политику: заботясь об олигархах, забывают, что у каждого магната на выборах всего один голос. Но когда заботятся о народе, каждый человек из народа - потенциальный избиратель. Сделав добро миллиону людей, получаешь шанс, что десятки тысяч из них будут благодарны. То есть человек сам увидит в этом пользу уже здесь, еще до награды в будущем мире. А если печься только о сильных мира сего, возможно, это лучше устроит материальное положение, но на деле не исполнится «престол его утвердится навек», и оставаться правителем бесконечно не удастся.
Мальбим объясняет: престол царя зиждется на правосудии. Когда царь судит по справедливости, его престол утвержден, то есть стоит на прочном основании; но когда царь судит несправедливо, это ведет царство к упадку.
Мы уже разбирали это при изучении Книги Царей (Сефер Млахим) на примере Изевели (Изевель), нанявшей негодяев лжесвидетельствовать против Навота из Изреэля, будто тот «хулил Бога и царя». Тогда возникал вопрос: зачем ей все это? Зачем нужен показательный процесс, если у царя тоталитарная власть? Раз власть абсолютна, пусть просто схватит человека, прогонит прочь, заберет виноградник и делает все, что вздумается! Зачем нужно создавать видимость справедливого суда? Мальбим объясняет: даже царь не мог совершать поступки, которые народ воспринимал бы как вопиющее беззаконие, ведь это привело бы к развалу царства, брожению и тому, что сегодня называют «арабской весной». Наступает момент, когда люди устают терпеть удары и поднимают восстание. Или как произошло при Рехаваме, сыне Шломо: нельзя бесконечно душить народ налогами, иначе наступит день, когда Адонирама, начальника над сбором податей, просто убьют. Как бы монархична и тоталитарна ни была власть царя, он должен знать границы силы, и даже совершая произвол, обязан хотя бы придать ему видимость правосудия и честности. Поэтому она устраивает суд, находит свидетелей и объявляет, что он «хулил Бога и царя» - разве такой человек не повинен смерти? По крайней мере, создана внешняя видимость закона и справедливости.
И еще добавляет Мальбим: иногда судья сталкивается с ситуацией, которую мудрецы (Хазаль) называют «дин меруме» - обманный суд. Это положение, когда судью пытаются провести, выстраивая хитроумную фальсификацию и ложную видимость, чтобы заставить его поверить в мнимую правоту. В таком случае требуется более глубокое расследование, взвешенность и пристальное внимание, дабы распознать обман и ложь. «Царь, судящий по истине бедных» - он доискивается до правды, не дает ввести себя в заблуждение и не верит россказням на слово. Поэтому «престол его утвердится навек»: ведь истина вечна, и если строить свой трон и царство на истине, то и власть простоит вовек.
В еврейской истории был праведный царь, который принял ложное свидетельство, не исследовав его должным образом, и это нанесло урон его собственному царству. Цива предстал перед Давидом и заявил, что пришел помочь ему во время восстания сына, в то время как Мефибошет, внук Шауля, якобы сказал: «Когда же царство вернется ко мне?». Цива был нечестивым рабом Мефибошета и решил оклеветать своего господина, тогда как на самом деле он бросил Мефибошета, который был хромым и не мог ходить. Мефибошет не мог сам выйти навстречу Давиду, а Цива пошел и сочинил небылицу. Давид же решил: раз так, все имущество Мефибошета переходит к тебе.
Позже явился сам Мефибошет и рассказал, как все было на самом деле: слуга сбежал от него, бросив его одного, хотя он просил оседлать осла и взять его с собой, и он никогда не заявлял о притязаниях на престол и признавал власть Давида. Сказал Давид: «Я решил: ты и Цива разделите поле». То есть Давид частично отступил от прежнего решения и повелел поделить пополам, поскольку дело осталось сомнительным и не получило окончательного разрешения. И чем все закончилось? В тот самый миг, когда эти слова сошли с его уст, раздался небесный голос (бат коль) и возвестил: «Давид, Рехавам и Йеровам разделят царство!». Поразительно и грозно. Давид не рассудил по всей строгости истины, поверил лжесвидетельству, и из-за этого его престол поколебался, а царство его потомка раскололось надвое, утратив полноту. Вот что открывает нам этот стих: иногда перед судьей возникает обман, и царь обязан докопаться до истины, и только тогда «престол его утвердится навек». Если же вынести решение не по истине, в конечном счете это ударит по твоему собственному престолу.
שֵׁבֶט וְתוֹכַחַת יִתֵּן חָכְמָה וְנַעַר מְשֻׁלָּח מֵבִישׁ אִמּוֹ׃ (טו) - Розга и обличение дают мудрость, а отрок, оставленный на произвол судьбы, позорит свою мать (15).
Слово «шевет» означает посох, розгу, палку, как сказано: «Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня». Рассказывают, что однажды в бейт-дин привели человека, который бил жену, и спросили, как он может такое творить. Тот ответил: «Так ведь есть прямой стих: „Не для пустоты сотворил Он ее, для сидения (ла-шевет) образовал ее“ - то есть для палки (ле-шевет)! Жезл твой и посох твой, „шевет“ - это же палка!». Вот как он истолковал стих! Случилась и другая история, когда в суд привели человека, который, упаси Всевышний, поднимал руку на жену, и потребовали объяснений. Он заявил, что выучил: женщина олицетворяет категорию суда (диним), а мужчина - милосердие (хасадим), и нужно превозмогать суд милосердием, вот он и превозмогает изо всех сил. Да сохранит нас Господь от подобного безумия.
Ралбаг объясняет: розга и наставление дают отроку мудрость. Розга - это строгое наказание, а наставление - увещевание словом; именно так обретается совершенство душевных качеств, ведь как иначе прийти к мудрости? И напротив, «отрок, оставленный на произвол судьбы» (наар мешулах) - это юноша, предоставленный самому себе, который делает все, что вздумается. У него нет рамок, его никто не направляет, он отпущен на волю собственных страстей и лишен нравственного воспитания и мудрости.
Почему же сказано именно «позорит свою мать»? Ралбаг поясняет: потому что именно ей будут приписывать дурные наклонности ее сына. Когда люди станут искать причину его пороков, они обвинят мать: скажут, что это она виновата, поскольку не воспитала его должным образом в детстве и не привила наставлений. Ребенок в раннем детстве большую часть времени проводит дома с матерью; отец уходит на заработки, а сын остается с ней. Если бы мать наставляла его на путь истинный, следуя принципу: «Слушай, сын мой, наставление отца твоего и не отвергай поучения матери твоей», - он вырос бы достойным и праведным человеком.
И «Мецудат Давид» добавляет, что мать удерживала от него наставление, поскольку женщинам свойственно слепо баловать и чрезмерно опекать своих сыновей. Мать жалеет ребенка, сокрушается над ним и говорит: «Он бедный, ему тяжело, пойми его, он не в состоянии». А ведь уже сказано: «Женщины милосердные варили детей своих» - порой женщине кажется, что она жалеет ребенка, а на самом деле она его «варит», разрушает и портит. Напротив, если с ребенка спрашивать и требовать от него - не свыше его сил, а то, на что он способен, - ободрять его и говорить ему: «Ты можешь, у тебя получится, вот там ты справился, здесь сумел, а на этом экзамене получил сто баллов», - это прекрасно, и видно, что он способен.
Но если мать постоянно выступает его адвокатом и каждый раз приходит в класс со словами: «Дети к нему придираются», - что значит придираются? Твой ребенок - зачинщик всех бед, и ты даже не представляешь, что он тут вытворяет со всем классом. «Нет, вы знайте, это кто-то другой дурно на него повлиял, я же говорю вам, у него золотая душа, у моего мальчика...» - «Да все понятно, он вообще не учится». - «Нет, вы поймите, у него когнитивные трудности, он правда не виноват и очень старается». Какое там старается? Послушайте, госпожа, посмотрите правде в глаза! Кто-то однажды заметил, что матери очень трудно видеть недостатки своего ребенка. Сказали это как-то одной матери, а та ответила: «Я не думаю, что это так; я уверена, что если бы у моего ребенка были недостатки, я бы непременно их увидела». Понимаете?
Так на кого же возлагают вину за все это? На мать, ведь женщинам свойственно слепо баловать своих сыновей, и потому он позорит свою мать: скажут, что это вина матери, кто же еще так его испортил. Но когда есть такая мать, как мать Шломо, вырастает такой сын, как Шломо. И когда в один из дней он не встал вовремя - «которому наставляла его мать», мать разбудила его и отчитала, и вырос такой сын, как Шломо, о котором в двенадцать лет было сказано: «И Господь возлюбил его», Едидья. Высота, величие, святость, которые трудно даже вообразить! Но когда мать только и делает, что опекает: «Ему трудно, не сейчас, не требуй от него, не важно, я сделаю за него», - зачем делать за него? Чему ты его научила? Будь паразитом: поешь и оставь за собой тарелки, тебе не нужно участвовать в жизни дома, ведь мама помоет за тобой посуду; тебе никогда не нужно помогать, ведь ему всегда трудно, он не может, не способен и очень этого не любит. Что это такое? Ребенка растят из сахарной ваты? Где его сила? Где требовательность к нему? Где стержень? Как уже говорилось, разумеется, не следует требовать чрезмерного и перегружать, но то, на что ребенок способен и что может сделать, - дай ему сделать, позволь проявить свои возможности и силы, требуй от него! Когда от него требуют, видно, что он способен и может. Но когда ребенок знает, что дома всегда есть мать, готовая защитить свое драгоценное чадо, зачем ему стараться? Мать в любом случае все уладит и выставит его правым.
Раши объясняет: «отрок, оставленный на произвол судьбы (наар мешулах)» - отец отпустил его идти путями своего сердца. То есть отец отпустил поводья и словно сказал ему: «Иди делай что хочешь». И в итоге он позорит свою мать. Взгляните на Ишмаэля: из-за того, что он был нечестивцем, Сара сказала Аврааму: «Прогони эту рабыню». Ишмаэль вел себя дурно, и к чему это привело? К изгнанию рабыни и ее сына: «Прогони эту рабыню и сына ее». Почему? Потому что здесь проявилось «позорит мать свою»: ведь воспитание исходит от матери, и Сара увидела, что корень проблемы - в матери. Поэтому она не сказала: «Прогони только сына», дескать, сын дурно влияет на моего сына. Ни в коем случае: «Прогони эту рабыню и сына ее», ведь беспутный сын - позор своей матери.
Мальбим объясняет: «розга (шевет)» - это воздействие палки, а «увещевание (тохахат)» - это наставление словом. По мнению Мальбима, слово «тохахат» всегда происходит от корня со значением «доказывать» и «спорить», то есть осуществляется словами, и всегда обращено к разуму: я доказываю тебе логическими доводами, свидетельствами и фактами. А «шевет» - это розга. И вместе они «дают мудрость», то есть побуждают принять законы мудрости. Почему? Потому что одним лишь словесным увещеванием невозможно повлиять на сердце отрока, чьи внутренние образы дурны. То есть когда воображение, стремления и все помыслы подростка естественным образом направлены ко злу, одних увещеваний недостаточно - требуется и розга.
Мы уже говорили, что эти слова не относятся к нашему времени, поскольку в наши дни вне всяких сомнений доказано, что рукоприкладство наносит вред, порой самый крайний, а даже если не крайний - вредит безусловно. Мы говорили о том, что даже то, о чем шла речь, вовсе не означает избиение: если маленький ребенок двух-трех лет делает что-то опасное, можно крепко перехватить его руку так, чтобы ему стало чуть-чуть больно, и отвести в сторону, можно слегка шлепнуть по ручке, но ни в коем случае не бить и ничего подобного, и уж тем более в более старшем возрасте. Когда-то говорили о возрасте четырнадцати-пятнадцати лет, сегодня же говорят о пяти-шести годах, но это вовсе не тот возраст, когда допустимо пускать в ход руки.
Нынешнее поколение дерзкое, и ребенок в пять-шесть лет может надерзить и говорить так, что придешь в ужас. А Гемара говорит, что бьющий своего взрослого сына толкает его на дерзость, и за это с отца спросят на Небесах. Прежде дерзость проявлялась в четырнадцать-пятнадцать лет, а сегодня пяти-шестилетний ребенок реагирует бунтом и наглостью. Поэтому гораздо эффективнее применить другое наказание: «ты не пойдешь играть с друзьями», «не будешь кататься на велосипеде», «не получишь то, что должен был получить». Это куда действеннее, чем ломать об него палки. И жизнь доказала, что родители, применявшие к детям физические наказания, очень быстро их теряли. Дети десяти-двенадцати лет - видишь их на улице с крашеными прядями волос, они становятся уличными бродягами. Откуда это взялось? Проверьте, как вел себя отец, как вели себя родители. Поэтому в нашем поколении об этом и речи быть не может, ведь подобные методы разрушительны: они оставляют в душе ребенка глубокий ожог, от которого потом годами не удается избавиться.
Так или иначе, во времена мудрецов ребенку некуда было идти, и более того, у него было внутреннее смирение. Восемнадцатилетний юноша, разговаривая с отцом, опускал глаза; и речь идет о том, что было всего шестьдесят лет назад, а не сотни лет назад. А сегодня мы живем в атмосфере такой дерзости и бесстыдства, что ребенок может сидеть и посылать отца, чтобы тот встал и что-то ему принес. Отец пойдет и принесет тебе? «Да, а что такого? Папа, пойди принеси мне». Что это, отец у тебя на побегушках? Ведь это запрещено даже по алахе: нельзя просить отца пойти принести что-то, нельзя просить об этом мать. И дело даже не только в алахе - речь идет о самой дерзости! А если отец отказывается, ребенок еще высказывает ему претензии, возражает и командует им. Сегодня мы оказались в такой реальности, которую даже поколением трудно назвать. Поэтому требуется огромная осторожность в воспитании детей, и уж тем более в отношении побоев, несущих разрушение. С одной стороны, необходимо требовать, воспитывать должным образом и спрашивать с детей, но с другой стороны, нужно понимать, что путь физических наказаний не подходит для нашего поколения. И Шломо уже сказал: «Наставляй юношу согласно пути его», - в каждом поколении нужно понимать, каков его путь, и воспитывать в согласии с этим путем.
И нужно знать: некоторые думают: «Я ударю его, и он поймет». Но у детей вырабатывается иммунитет. Если родитель кричит на ребенка по любому поводу, ребенок перестает реагировать. Если мать постоянно кричит дома, ребенок уже не воспринимает крик: крик стал для мамы привычным тоном по умолчанию, а когда она говорит спокойно, он уже почти не понимает. Битый ребенок - это ребенок, на которого удары больше вообще не действуют. Известны крайние случаи, когда ребенок вытягивал руки вперед и говорил отцу: «Дай мне пощечину. Можешь дать еще одну, мне все равно». И тогда отец начинает... И такой отец - круглый глупец, ведь изначальная цель была не в том, чтобы «пронять», а в том, чтобы направить и исправить. А если это не действует, то что же? Превратиться в зверя и вымещать на ребенке все свои разочарования?
Вот характерный пример: один человек, которому сегодня сорок лет, рассказывал: «Я не могу простить своего отца. Отец пинал меня ногами». Он был настолько уязвлен этим, что невозможно описать. И нужно понимать, что это совершенно не путь. Более того, сегодня у детей обострено чувство собственного достоинства. Когда-то ребенок был покорен, а сегодня у него есть гордость, и пощечина, как уже говорилось, оставляет ожог в душе.
Однажды супружеская пара пришла к раввину: отец утверждал, что детей нужно бить, ведь «мы так выросли», а мать настаивала на обратном. Раввин ответил отцу, что это грубейшая ошибка, но тот стал приводить ему стихи: «Жалеющий розгу свою ненавидит сына своего, а кто любит его, с детства наставляет его», «Розга и увещевание дают мудрость» и другие подобные стихи. Сказал ему раввин: «Я даже не стану спорить с тобой о том, что написано. Я скажу тебе, каковы факты на деле: люди, поднимавшие руку на своих детей, очень быстро их теряли. Это видно воочию (пук хази). А если тебе этого мало, спроси педагогов, которые видят все эти крушения, к которым затем приносят эти "разбитые сосуды", к которым в итоге приходят эти несчастные души, и именно им приходится искать пути, как их исцелить. Спроси их и убедись: в нашем поколении тот, кто поднимал руку на своего ребенка, очень быстро его терял».
И это вовсе не значит, что нужно выпустить вожжи из рук и позволить ребенку делать все, что ему вздумается; «отрок, оставленный в небрежении, срамит свою мать» - этого мы ни в коем случае не утверждали. Есть много других способов наказать ребенка, сохраняя его достоинство, наказать его без пощечин, причем такое наказание может оказаться для него куда более ощутимым. Но и здесь нужно соблюдать крайнюю осторожность, ведь есть люди, которые не бьют физически, но бьют по душе: «Ты ничтожество, пустой ноль». Такой душевный удар часто наносит куда больший вред, чем физический. Унижение ребенка словами - это нечто страшное, порой в семь раз хуже побоев, ведь след в душе остается на долгие годы.
Даже упрекая ребенка, следует делать это с уважением и дать ему понять: ты сам навлек это на себя. Ребенок должен осознать: «Я бы очень не хотел наказывать тебя, но ты не оставляешь мне выбора, и поэтому я вынужден лишить тебя того-то и того-то, пока не увижу перемен в твоем поведении». Тогда ребенок сам понимает, что поступил неправильно, и сам старается исправиться. Но когда последовал удар, все кончено: ребенок уже получил наказание, и ради чего ему теперь стараться и меняться к лучшему? Зачем прикладывать усилия? Остается лишь страх перед следующим ударом, а значит, в отсутствие строгого родителя он тут же станет делать все, что пожелает. Цель воспитания - не дрессировка. Цель воспитания - пробудить в ученике внутреннюю готовность поступать правильно.
Поэтому, если ребенка учат и объясняют ему, а при необходимости прибегают к наказанию, оно непременно должно сопровождаться разъяснением. Не нужно объяснять абсолютно все и вступать в пререкания, если он спорит, - как подробно говорилось в другой раз, это неверный путь. Однако следует дать краткое объяснение и объявить само наказание. При этом наказания должны быть соразмерными: нельзя за мелкую провинность говорить ребенку: «Месяц не будешь кататься на велосипеде», ведь что тогда делать при следующем проступке - наказывать на целый год? Человек должен сохранять чувство меры. Наказание - это оружие: если в самом начале боя израсходовать все гранаты и весь боекомплект, то в решающий момент окажешься безоружным. При неверной дозировке наказаний у родителей в итоге не остается никаких средств воздействия. Поэтому, даже когда нет иного выхода и приходится наказывать - а это исключительная мера, к ней прибегают лишь тогда, когда нет выбора, - наказание обязано быть соразмерным, не выходящим за рамки здравого смысла для совершенного проступка.
בִּרְבוֹת רְשָׁעִים יִרְבֶּה פָּשַׁע וְצַדִּיקִים בְּמַפַּלְתָּם יִרְאוּ׃ (טז) - «Когда умножаются нечестивые, множится преступление, а праведники увидят их падение (16)».
Ральбаг объясняет: когда умножаются злодеи, в мире умножается преступность. Ведь помимо того, что каждый из них порочен и вредоносен сам по себе, когда их становится много, сила их объединения многократно возрастает: «Один другому помогает и брату говорит: крепись!». Из преступника-одиночки вырастает шайка, из шайки - преступная организация, а затем преступность приобретает широкий систематический размах. Иными словами, по мере численного роста нечестивых преступность разрастается несоизмеримо быстрее.
И хотя злодеи ненавидят праведников - как сказано: «Мерзость для нечестивого - идущий прямым путем», - и всячески теснят их на жизненном пути, тем не менее стих гласит: «а праведники увидят их падение». Злодеи не смогут причинить праведникам вреда; праведники спасутся от их руки и увидят их крушение, ибо конец нечестивых всегда плачевен. Таким образом, разгул беззакония вовсе не приведет к торжеству зла над праведником, напротив, праведник одолеет нечестивца.
Мальбим поясняет, что слова «когда умножаются нечестивые» подразумевают умножение как количественное, так и качественное, то есть рост их влияния и власти. Возможно, само число злодеев не возросло, но они заняли высокие посты: один стал министром образования, другой - министром финансов, и они обрели могущество. И когда злодеи возвышаются численно или статусно, «множится преступление», и они продолжают творить зло и преступать закон. Однако, как замечает Мальбим: у зла есть предел, а у тьмы - конец. Если мера греха переполнится, злодей неминуемо погибнет.
«А праведники увидят их падение» - Мальбим объясняет, что праведники видят это уже тогда, когда нечестивец лишь умножает свои беззакония. Оком разума и духа праведник предвидит гибель злодея; ему не требуется ждать финала, чтобы убедиться в этом, - внутренним взором он уже созерцает его крах, пока со временем не увидит его и воочию. Поэтому праведника ничуть не смущает внешнее благополучие злодея: он знает, что нечестивый подобен полевой траве, которая быстро всходит и так же быстро увядает. История подтверждает: все, кто притеснял народ Израиля, исчезли без следа. И напротив: «Праведник, как пальма, расцветет» - пальме требуется долгое время, чтобы вырасти, но затем она плодоносит многие десятилетия. Поэтому «праведники увидят их падение» - праведники узрят гибель нечестивых и продолжат непоколебимо идти своим путем.
Четыре разобранных стиха открывают четыре важнейшие основы. «Бедный и коварный встретились»: тот, кто щедро уделяет свое время и знание Торы ближнему, не теряет ничего, но приобретает сторицей; а тот, у кого нет Торы, - был ли он изначально несведущ или забыл выученное, - если воззовет ко Всевышнему, Творец просветит его разум; в переносном же смысле: то, что нажито обманом, отнимет нищета, и этим Всевышний вразумляет людей, чтобы они не продолжали обманывать. «Царь, судящий бедных по правде»: правитель, проявляющий заботу о слабых и доискивающийся истины даже в лукавых тяжбах, навек утверждает свой трон; тот же, кто искажает правосудие, расшатывает собственную власть, как это произошло при Давиде и Циве. «Розга и обличение дают мудрость»: от ребенка необходимо требовать послушания, ведь пущенный на самотек отрок срамит свою мать, однако в нашем поколении воспитание строится не на побоях, а на разъяснении, ободрении и соразмерных ограничениях, следуя правилу: «воспитывай юношу согласно пути его». «Когда умножаются нечестивые, множится преступление»: даже когда злодеи множатся числом и обретают силу, у зла есть граница, а у тьмы - конец, и праведник видит их крушение оком разума задолго до того, как оно произойдет наяву, ибо нечестивец недолог, как трава, а «праведник, как пальма, расцветет».