Двадцать девятая глава книги Мишлей во многом посвящена руководству обществом: царю и судье, тому, кто утверждает страну, и тому, кто ее разрушает, а также различию между праведником и нечестивцем в понимании правосудия и знании справедливости. Мы разберем здесь несколько стихов по порядку в свете комментариев Раши, Виленского гаона (Гра), Ральбага, Ибн Эзры и прежде всего согласно толкованиям Мальбима.
מֶלֶךְ בְּמִשְׁפָּט יַעֲמִיד אָרֶץ וְאִישׁ תְּרוּמוֹת יֶהֶרְסֶנָּה׃ (פסוק ד) - Царь правосудием утверждает страну, а человек поборов разрушает ее.
Царь, вершащий правосудие, утверждает страну. Земля не сходит с прямого пути, прочно стоит на своем основании, и царь заботится о том, чтобы в ней не было беззакония. А напротив него - «человек поборов разрушает ее». Кто же такой этот «человек поборов» (иш трумот)? На этот счет есть несколько объяснений.
Раши объясняет: «иш трумот» - человек гордый, от слова «итромамут» (возвышение). Человек, который превозносится и гордится собой. А к чему ведет гордыня? К тому, что он не проявляет осмотрительности в суде. Он мгновенно «знает» вердикт, ему незачем разбираться и исследовать факты, ему все ясно с самого начала. Из-за своей гордыни он не выясняет обстоятельств дела и не вникает в закон до глубины - и тем самым «разрушает ее». Но когда царь поступает по закону, «царь правосудием», он рассудителен и не спешит в суде, и благодаря этому «утверждает страну».
Еще одно толкование приводят наши мудрецы: если судья подобен тому, кому нет нужды заискивать перед друзьями и брать взятки - то есть он ни от кого не зависит, - он «утверждает страну». Но если он подобен коэну, который ходит по гумнам и выпрашивает приношения (труму), он «разрушает ее». Судья, зависящий от общества материально, получающий от людей выгоду и подношения, в конце концов разрушит все. То же самое можно сказать и о мэре города: мэр, действующий по справедливости, укрепит свой город, а мэр, падкий на подношения - которому несут различные проекты вроде «Холиленда» и прочих отнюдь не святых дел, набивая его карманы «приношениями», - разрушит его. Возникает хаос, потеря контроля, и тот, кто больше платит, получает больше прав. Это ведет страну к гибели.
Виленский гаон задает вопрос: почему сказано «трумот» (приношения) во множественном числе? И отвечает: потому что он берет приношения от каждого. Но почему же он «разрушит ее»? В этом вся глубина: даже если он не берет прямую взятку, он все равно опасается: если я не решу дело в твою пользу, ты перестанешь давать мне. Поскольку он постоянно пользуется этими дарами, у него вырабатывается внутренняя зависимость и угодничество перед дарителем, и когда тот предстанет перед ним на суде, судья уже не сможет судить его беспристрастно. «Человек поборов разрушает ее», объясняет Гра, потому что он боится лишиться своей доли и содержания и поэтому искажает суд в пользу того, кто щедро его кормит.
И как далеки были от этого великие мудрецы Израиля! Известна история о раввине города Кирьят-Ата, который служил там долгие годы. К нему пришли и предложили: оформитесь официально в раввинате и получайте зарплату от религиозного совета. Он наотрез отказался. Его спросили: чего вы боитесь? Мы сохраним за вами полную автономию и не станем вмешиваться в галахические вопросы. Он ответил: вы думаете, что после того, как начнете платить мне зарплату, вы придете указывать мне, что делать? Нет, это я сам приду спрашивать у вас, что делать! Получая от вас жалованье, я пойму, с какой стороны кусок намазан маслом, и сам стану с вами сообразовываться. Мне не нужно ваше жалованье: я буду сам выносить решения согласно Торе и не стану зависеть от мнений тех, кто платит деньги.
Именно об этом говорит Гра: человек, принимающий подношения от каждого, неизбежно извратит правосудие, ибо боится, что ему перестанут выделять его долю, боится, что этот «кран перекроют», и потому будет склонять суд в пользу своего кормильца.
Ральбаг объясняет, что слова «царь правосудием утверждает страну» указывают на главное условие порядка в государстве: чтобы люди не притесняли друг друга. Когда действует закон, человек знает: соверши он дурной поступок, есть царь, который призовет его к ответу. Но если правитель извращает правосудие - причем здесь речь идет о прямом искажении закона, а не только о внутренней предвзятости, как у Гра, - например, Реувен должен Шимону сто мане, и Реувена освобождают от долга, если он отделит и передаст царю определенную часть из этой сотни. Проще говоря: поделись с царем, и считай вопрос закрытым. Построил дом без разрешения? Заплати инспектору, и все в порядке. Машина не проходит техосмотр? Сунь проверяющему, и дело сделано. Все мы живем среди своего народа и видим, как устроена жизнь; именно о подобном мы молимся каждый день: «Спаси нас от государства, подобного геенне».
И каков результат? «Разрушает ее». Неисправная машина выезжает на дорогу; кто-то возвел уродливое незаконное здание, и никто ему слова не скажет; а кто-то выстроил целый комплекс монстров - как тот же «Холиленд», если кто видел, - и никто не сделал ему замечания. Все основы государства рушатся, как только появляются взятки и беззаконие. И что хуже всего: у одного человека незаконную постройку снесут, а у другого нет, потому что один дал на лапу, а другой нет - вопиющая несправедливость! Это губит и разоряет страну, и тогда каждый начинает притеснять ближнего: «Не волнуйся, я договорюсь с царем под столом, и дело в шляпе».
Обратите внимание на тонкость формулировки: «Царь правосудием утверждает страну», и сразу вслед за этим: «а человек поборов разрушает ее». Казалось бы, следовало сказать: «а царь поборов разрушает ее», ведь речь идет о том же правителе, незаконно берущем деньги. Но Писание не может назвать его царем. Истинный царь правит и царствует, а столь низкий человек недостоин этого звания. Поэтому он назван «человеком поборов» - подобно тому, как говорят «человек охоты» (искусный охотник), «человек поля». Это человек, чей единственный интерес - общественные деньги и подачки. В этом вся его суть, и титула «царь» он не заслуживает.
Мальбим истолковывает этот стих в совершенно ином ключе. Царь и первосвященник - это две силы, которые устанавливают праведность и правосудие на их подобающее место. Царь утверждает правосудие - ведь на суд приходили именно к царю, - и его задача состоит в том, чтобы устанавливать мир между людьми (бейн адам ла-хаверо), следить за торжеством справедливости и закона. Первосвященник же, напротив, был поставлен во главе духовной сферы: он отвечал за стражу Дома Б-жьего, за служение Всевышнему, за наставление народа в Торе и заповедях. Именно это и называется «утверждать праведность» - не благотворительность в смысле подаяния ближнему, а праведность как святость, то есть заповеди между человеком и Творцом (бейн адам ла-Маком). Получается, что здесь соединяются две силы: царь отвечает за отношения между людьми, а коэн - за отношения между человеком и Всевышним. Обязанностью коэна было приносить жертвы за народ, молиться о них и снискивать для них благоволение Свыше. Когда оба они идут путями Всевышнего, они должным образом утверждают страну.
Но бывает так, что царь верно исполняет свою часть служения, «судом утверждает землю», и все вершится по закону и справедливости, но кто же все разрушает и портит? «Человек подношений разрушает ее». Кто такой этот «человек подношений»? Это первосвященник и подчиненные ему коэны, для которых вся суть свелась к приношениям (трумот) и которые ищут лишь богатства. Вместо того чтобы исполнять свое предназначение, принадлежащее духовной сфере, они занимаются исключительно материальным, и тем самым губят страну, ведь духовную составляющую наполнить больше некому.
А без духовного руководства над народом, говорит Мальбим, не устоит и правосудие. Как сказано: «Удали нечестивого от царя, и утвердится правдою престол его». Если человек совершает преступления, неужели можно думать, что он грешит только перед Творцом? Он неизбежно станет преступником и в отношениях с ближними. Выходит, что ты, первосвященник, вместо того чтобы вести народ к праведности и объединить усилия с царем - он в законах между людьми, а ты в заповедях перед Творцом, - разрушил весь труд царя. Ведь если ты не взращиваешь в народе праведность, то народ развращается, а нечестивости «только перед Творцом» не бывает.
Тот, кто грешит против Небес, неизбежно станет грешить и против ближнего. Причина проста: откуда ему знать, что считается несправедливостью к ближнему? Откуда ему знать, что такое злоязычие (лашон а-ра)? Ему говорят: «Это же злоязычие!» А он отвечает: «Какое же это злоязычие? Я своими глазами видел, на видео снято!» Для него злоязычие существует только в понятиях газетных репортеров: мол, запрещено, только если ты не доказал правду, а если это ложь, то это клевета. Начинают говорить с ним о воровстве, а он: «Какое воровство? Это же страховая компания! Знаешь, сколько лет я им плачу? Пришло время и им немного раскошелиться». Ему говорят: «По Галахе это грабеж!» А он отмахивается: «Да брось ты, о чем ты вообще говоришь?» И еще мнит себя праведником. Если человека ничто не удерживает перед Творцом, то что остановит его в отношениях с ближним?
Поэтому, хотя «царь судом утверждает землю», приходит человек подношений и разрушает весь труд царя. Коэн, который вместо наставления народа на пути Всевышнего относится к служению небрежно и жаждет лишь собирать приношения с народа, не исправляя его нравов, приводит к тому, что народ погрязает в грехе. А когда народ грешит, никакой закон и суд уже не смогут удержать землю, ибо люди падут и в отношениях друг с другом, увязнут в грабеже и прочих преступлениях. Тем самым стих предъявляет прямое обвинение «человеку подношений»: наносимый им вред - это не частный сбой, он разрушает само существование всего государства.
גֶּבֶר מַחֲלִיק עַל רֵעֵהוּ רֶשֶׁת פּוֹרֵשׂ עַל פְּעָמָיו׃ (פסוק ה) - «Человек, льстящий ближнему своему, расстилает сеть перед стопами его» (стих 5).
Раши поясняет, что слово «махлик» означает «говорит льстиво, умасливает речь». Виленский Гаон объясняет это как неприкрытую лесть. Человек, льстящий ближнему, скорее всего преследует цель «расстелить сеть перед стопами его»: он раскидывает силки на его пути, стремясь своей лестью привести его к падению.
А что значит «льстящий ближнему своему» (аль реэху)? Гра объясняет, что здесь имеется в виду не прямой смысл, будто человек льстит товарищу в глаза и говорит ему приятные вещи. «Аль реэху» означает здесь «перед товарищем». Иными словами: пришел некто предъявить претензии Реувену за его дурные поступки, а этот человек идет к обвинителю Реувена и говорит ему: «Нет, знай, что Реувен был в порядке, Реувен вовсе не хотел причинить зла». Это и есть «человек, льстящий перед ближним своим»: он как бы находит оправдание и выступает заступником Реувена перед теми, кто пришел обвинять его, а потом хвалится перед ним: «Видел? Я им о тебе сказал то-то и то-то, я тебя обелил, да еще и похвалил!»
И стих предостерегает тебя: не обольщайся этим. «Расстилает сеть перед стопами его» - очень часто истинная цель такого человека состоит в том, чтобы погубить тебя. Поэтому нельзя следовать за ним, и следует держаться подальше от тех, кто так поступает.
Ральбаг предлагает другое объяснение: «человек, делающий гладким путь ближнего» (махлик) - это тот, кто буквально делает дорогу скользкой для своего товарища. Он разливает масло на его пути, чтобы тот поскользнулся, делает дорогу гладкой и скользкой, дабы ближний упал на этом скользком месте. Однако обратите внимание на конец стиха: «расстилает сеть перед стопами его» - ты не понимаешь, что вредишь самому себе. В отличие от толкования Гра, где сеть расставляется под ноги ближнего, здесь это подобно сказанному: «Ров выкопал, и вырыл его, и упал в яму, которую приготовил». Ты разлил масло, чтобы поскользнулся он, а поскользнешься ты сам. Согласно этому стих читается так: ты расстилаешь сеть перед своими собственными стопами, и в итоге причинишь вред самому себе. Точно так же разъясняет и Ибн Эзра: слова «расстилает сеть перед стопами его» означают перед собственными стопами, то есть человек сам навлекает на себя беду.
Мальбим предлагает здесь замечательное толкование: «сглаживающий ближнему» («махлик аль рееху») - слово «аль» здесь используется не в привычном значении предлога, а от слова «авель» (кривда, несправедливость). То есть его товарищ совершает дурные поступки, творит несправедливость, а тот «сглаживает» происходящее: «Нет-нет, все в порядке, ты прав, да как они могли, это они были неправы, а то, что ты сделал, действительно отлично, так и надо было поступить». Один совершает тяжкие проступки, а другой «сглаживает углы», как говорят сегодня: «Все нормально, все замечательно, ты поступил как надо». И к чему же он его этим подталкивает? «Сеть расстилает перед стопами его» - он хочет, чтобы тот продолжал в том же духе, чтобы в конце концов попался, чтобы однажды рухнул по-настоящему и заплатил сполна. И это подобно, говорит Мальбим, человеку, который расчищает и выравнивает тропу для зверя, чтобы тот беспрепятственно шел по ней и попал в расставленные сети. Так и этот человек сглаживает ухабы и неровности порочных душевных путей своего товарища (подобно выражению «ми-рохсей иш» - неровности, преграды) и превращает все холмы и проблемы в гладкую равнину: все гладко, все в порядке, у тебя все отлично. А цель - чтобы тот запутался в сетях греха и был истреблен, упаси Всевышний.
בְּפֶשַׁע אִישׁ רָע מוֹקֵשׁ וְצַדִּיק יָרוּן וְשָׂמֵחַ׃ (פסוק ו) - «В преступлении злого человека - западня, а праведник ликует и радуется» (стих 6).
Раши поясняет: из-за преступления злодея возникает западня, а праведник, который не шел его путями, будет ликовать и радоваться. Поскольку праведник не следует путями нечестивца, он спасается от этой западни и поэтому пребывает в ликовании и радости.
Ибн Эзра объясняет иначе: праведник радуется не тому, что сам не угодил в западню, а тому, что в нее попал злодей. «В преступлении злого человека - западня»: когда нечестивец совершает преступление, в нем самом кроется западня; он сам спотыкается и запутывается в собственных делах и терпит от них урон. «А праведник ликует и радуется» - тому, что злодей попался в ловушку своих злых дел и рухнул в препятствия, которые сам же и приготовил. Как сказано: «Возрадуется праведник, ибо узрел отмщение, стопы свои омоет в крови нечестивца» - праведник рад, видя воздаяние злодеям, и более того, омоет стопы свои в крови злодея, радуясь тому, как нечестивец падает в вырытую им самим яму.
В том же русле объясняет и Мальбим: дурной человек готовит западню - и сам же претыкается о нее. Подобно сказанному: «Яму вырыл и углубил ее», или «сеть расстилает перед стопами его» - когда в итоге ты расстилаешь сеть под собственными ногами и сам терпишь урон. «А праведник ликует и радуется» - потому что видит в этом суды Всевышнего, как сказано: «Погрузились народы в яму, которую выкопали», именно в той самой яме, которую рыли, они и утонули, и благодаря этому стало ведомо, что Господь совершил суд. Приведем наглядный пример из наших дней: слышишь, что главарь террористов ХАМАСа погиб в результате «производственной аварии». Это и есть «погрузились народы в яму, которую выкопали», и в этом открывается правосудие Творца - всем очевидно, что это рука Всевышнего. Этот злодей замышлял изготовить взрывное устройство и погубить невинные праведные души, а Святой, благословен Он, сделал так, что он сам подорвался на этом заряде.
Об этом же сказано: «Деянием рук своих уловлен нечестивец, размышление, сэла!»: западня злодея - это дело его собственных рук, то, что он сделал, его и уловляет. «Размышление, сэла» - благодаря этому люди извлекают назидание, размышляют об этом и всматриваются: посмотри, что происходит, человек творит зло и сам же от этого страдает, навлекая беду на свою голову. Таким образом, стих учит, что праведник радуется, видя, как злодей, желавший подставить других, споткнулся сам, и через это превозносится и прославляется Имя Всевышнего. Когда Святой, благословен Он, вершит суд над нечестивцами, Его Имя возвеличивается и восхваляется, ибо все видят, что есть суд и есть Судья. А когда над злодеями нет суда, в этом, не дай Бог, кроется хилуль Ашем (осквернение Имени), ведь люди говорят: вот, они восстают, хулят и поносят, а Господь ничего им не делает. Когда же Всевышний вершит суд над грешниками - напротив, раскрывается, освящается и возвеличивается Его святое Имя.
יֹדֵעַ צַדִּיק דִּין דַּלִּים רָשָׁע לֹא יָבִין דָּעַת׃ (פסוק ז) - «Знает праведник тяжбу бедных, а нечестивец не понимает знания» (стих 7).
Раши истолковывает выражение «дин далим» как страдания бедняков: в чем они нуждаются, через что проходят, в чем их боль. Все это праведник знает и принимает близко к сердцу. «А нечестивец не понимает знания» - злодей не понимает и не знает того, что переживает бедняк. Мы видим подобное и в истории: рассказывают о Марии-Антуанетте, сказавшей: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные». Это и есть «нечестивец не понимает знания». Когда злодею говорят, что у народа нет хлеба, он уверен, что все, что есть у него дома, есть и у них, так пусть едят пирожные. Но праведник, слыша подобное, понимает, что народ бедствует и страдает.
Виленский Гаон объясняет это иначе: что именно здесь нужно знать? Праведник знает, что хотя бедняк и страдает в этом мире, в конечном итоге бедняк окажется наверху, а богач внизу - высшие внизу, а низшие наверху, как сказано: «Перевернутый мир я видел». Поэтому «знает праведник тяжбу бедных»: праведник знает, что нельзя судить об истинном положении бедняка по его нынешнему состоянию, ведь подлинное положение вещей определяется там, наверху, у Святого, благословен Он. Тот нищий, что кажется сейчас несчастным и страдающим, в конце придет к добру. Но «нечестивец не понимает знания», как сказано: «Невежда не знает, и глупец не поймет этого», - он полагает, будто богатство, почет, власть и величие принадлежат ему навечно. И речь идет не только о грядущем мире, но и об этом мире: судьба переменчива, колесо вращается в мире, и ты не знаешь, что станет завтра с тем, кто беден сегодня. Праведник знает, что конец бедных будет благим - либо в этом мире, либо в Будущем; а злодей уверен, что если сейчас ему хорошо, то так будет продолжаться вечно.
Мальбим строит свое толкование на правиле, которое он повторяет в нескольких местах: есть различие между понятиями «дин» (тяжба, судебное разбирательство) и «мишпат» (закон, ясное судебное решение). «Мишпат» - это нечто очевидное и ясное, не требующее вынесения особого вердикта, глубокого изучения, расследования и проверки. Припарковался под запрещающим знаком - наказание понятно; даже если тебя привлекут к суду, судьям не придется долго разбираться, факты налицо, и закон предельно ясен. Напротив, «дин» - это тяжба, спорный случай, где суть дела неочевидна, где требуется выслушать претензии сторон: что утверждает истец и что возражает ответчик, сколько правды в словах одного и сколько в словах другого, насколько обоснован довод первого и какой перевес имеет аргумент второго. «Дин» - это вопрос, требующий всестороннего обсуждения, глубокого исследования и взвешивания, чтобы прийти к верному решению.
И при всем этом стих говорит: «Знает праведник тяжбу бедных» (йодеа цадик дин далим) - праведник знает закон ясно и отчетливо. Почему? Потому что праведник посвящает себя исследованию справедливости, алахическому углублению, суду и тщательной проверке доводов сторон. Поэтому, даже когда перед ним предстает тяжба («дин»), требующая глубокого исследования и разбирательства, он все взвешивает, постигает и доходит до самой сути истины. А злодей - напротив: он не только не знает «тяжбы бедных» (ибо заведомо не разбирается в том, что требует глубокого анализа и обсуждения), но не понимает даже «знания» (даат). А что такое «даат»? Это всегда ясное знание - четко установленная алаха, простой закон, очевидное решение. Злодей даже в самом ясном вопросе не способен вынести верное суждение и принять правильное решение. Почему? Потому что его разум и мышление вывернуты наизнанку по отношению к справедливости и морали, и потому даже простые и ясные вещи для него не очевидны - для него очевидно прямо противоположное.
Таково известное правило. Однажды рава Моше Шейнфельда - выдающегося публициста ультраортодоксального общества в период после создания государства, - спросили об этом. В то время умы были в сильном смятении: сегодня позиции уже устоялись, а тогда еще жила иллюзия, будто государство - это престол Всевышнего в мире, откуда изойдет освящение Имени Творца, и подобные заблуждения, которые, увы, разбились о скалу реальности. И тем, кто необычайно четко и ясно отражал реальное положение дел, был рав Моше Шейнфельд. Рассказывают, что его спросили (возможно, это был Брискер ров): откуда ему удается столь точно выражать взгляд Торы - «даат Тора»? Ведь он был талмид хахамом, человеком глубоко ученым, но все же не лидером поколения. Он ответил: «У нас принято правило, что даат Тора противоположна мнению обывателей (даат баалей-батим). Я выхожу на улицу, слушаю, что говорят обыватели, возвращаюсь домой и пишу прямо противоположное».
Взгляд Торы противоположен общественному мнению и распространенным суждениям. Хочешь узнать, в чем состоит «даат Тора»? Все, о чем толкуют на базаре - знай, что истина прямо противоположна; все, о чем вещают средства массовой информации - противоположно. Ранее уже объяснялись слова Виленского Гаона на стих «И увидела, что она твердо решилась идти»: естественные склонности человека тянут его к удовольствиям, страстям, материальному и грехам; это встроено в него, это естественная природа. Чтобы повернуть в другую сторону, нужно привести в действие внутреннюю силу сопротивления, волю, стремящуюся поступить вопреки. Если же оставить человека с его настройками по умолчанию, останутся лишь страсти, удовольствия, низменные желания и материальность. В естественном состоянии, если оставить человека в покое, он лежит. Чтобы встать, необходимо напрячь мышцы. Его состояние по умолчанию - это отдых и сиеста: «я устал, поздно лег, недоспал, а ты говоришь, что надо прямо сейчас вставать и идти? Неужели это обязательно?» Человек по природе своей слеплен из праха и грубой материи, и, как пишет «Месилат Йешарим», человек материален, груб и приземист по самой своей природе. Поэтому о чем говорят на улице и на рынках? О вожделениях, наслаждениях и материальности. Но если ты хочешь знать, какова воля Творца, она диаметрально противоположна. Мнение обывателей прямо противоположно взгляду Торы.
И именно об этом говорит наш стих: праведник знает даже сложные законы, требующие глубокого исследования и проверки: «Знает праведник тяжбу бедных». Но злодей не постигает даже простого знания (даат), элементарных и самоочевидных истин. Даже такие вещи для него сложны, и напротив - порой видишь в нем такую внутреннюю искривленность, которая противоречит здравому смыслу и прямой логике.
В этих стихах мы узнали о двух силах, держащих землю: царе с правосудием в отношениях между людьми и коэне в духовном служении между человеком и Всевышним, а также о «человеке поборов» (иш трумот), который разрушает все - будь то своей гордыней, не позволяющей ему быть рассудительным в суде, будь то угодничеством перед дарителями подношений, будь то искажением суда взятками, или же коэном, чья единственная цель - личное обогащение, а не наставление народа на прямой путь. Мы также научились остерегаться льстецов, ибо лесть и покрывательство грехов - это расставленная сеть, и роющий яму ближнему в конце концов сам упадет в нее. И мы увидели, что праведник знает тяжбу бедных: и их страдания, и их добрый конец, и подлинную суть истины в сомнительном судебном деле, тогда как злодей не способен понять даже простого знания, ибо его мышление вывернуто наперекор справедливости. Отсюда фундаментальный принцип: даат Тора противоположна взглядам обывателей, и тот, кто стремится познать волю Всевышнего, должен понимать, что она не заложена в природных «настройках по умолчанию», а достигается усилием внутренней силы сопротивления, которую человек пробуждает в себе.