Введение
В этой части главы мы разбираем два стиха, посвященные разрушительной силе дурной речи и границам упрека: гибельное влияние насмешников в городе и противостоящая ему способность мудрецов отвращать гнев; а с другой стороны - бесплодные попытки вступать в прения с глупцом, попытки, которые не приносят покоя ни в гневе, ни в смехе.
«Люди насмешливые раздувают пламя в городе» - насмешка, сжигающая город
אַנְשֵׁי לָצוֹן יָפִיחוּ קִרְיָה וַחֲכָמִים יָשִׁיבוּ אָף׃ (משלי כט, ח) - Люди насмешливые раздувают пламя в городе, а мудрые отвращают гнев.
Раши поясняет, что слово «яфиху» происходит от корня со значением «раздувать»: подобно человеку, который дует на угли и дыханием своих уст разжигает огонь, так и насмешники разжигают город. Того же мнения придерживается и Виленский гаон: «яфиху» означает «сжигают город», подобно раздувающему огонь на углях. Каким же образом? Своими насмешками они навлекают с Небес суровые приговоры, проклятия и страдания, не дай Бог. Об этом сказано: «А теперь не глумитесь, чтобы не усилились ваши узы» - есть насмешка, и есть наказания и страдания, приходящие вслед за ней. Насмешники своим легкомыслием и цинизмом сжигают город.
Корах: почему убедили именно посохи
Эта мысль наглядно раскрывается в истории бунта Кораха. Корах выступил против Моше, и в результате этого спора сгорели двести пятьдесят мужей, принесших совки с воскурениями, а затем земля разверзлась и поглотила Кораха со всей его общиной. И тем не менее народ продолжал роптать: «Вы умертвили народ Господень!». Возмущение в стане не утихало. И тогда Всевышний повелел взять посохи от каждого предводителя колена: тот, чей посох расцветет и принесет миндаль, и есть избранник Господа. Лишь тогда «утихнет передо Мной ропот сынов Израиля», и жалобы прекратились.
Возникает естественный вопрос: если успокоить ропот было настолько просто, почему этого не сделали с самого начала? Было видно, что в стане зреет недовольство и люди взбудоражены, - так скажи им: пусть каждый предводитель принесет посох, и Корах со своими людьми принесут посохи, положим их в Шатре Откровения, и тот, чей посох расцветет, и будет избранником. Более того: что должно было убедить людей сильнее? Сухие палки с несколькими ветвями и листьями, которые лежали в Мишкане и которых никто не видел, пока Моше не вынес их наружу, или двести пятьдесят человек, которых испепелил сошедший с Небес огонь, и земля, разверзшая пасть и поглотившая Кораха со всей его общиной? Несомненно, огонь и разверзшаяся земля производят несравненно большее впечатление. Почему же они не убедили, а посохи убедили?
Дело в том, что, как сказано: «Приготовлены для насмешников кары», а также: «В разумного укор проникает глубже, чем сто ударов в глупца». Единственный способ разговаривать с насмешниками - это кары, то есть удары и наказания. Почему? Потому что пока человек пребывает в состоянии насмешки, любой довод станет для него лишь поводом для зубоскальства. Какое бы доказательство вы ни привели, он превратит его в шутку. А шутка - это своего рода объездной путь вокруг разума: если бы мне пришлось рационально отвечать на твои аргументы, я бы не смог, поэтому я отпускаю шутку и тем самым обхожу разум. Я выставил человека на посмешище, высмеял его доводы и тем самым вовсе уклонился от ответа. Это легкий и удобный способ отмахнуться от любых доказательств, не вступая в спор по существу, - именно так и поступает насмешник.
Именно поэтому, когда Моше-рабейну позвал Кораха, тот не пошел. Раши объясняет: потому что знал, что Моше одолеет его в споре своими речами. Зачем же ему идти туда, где его разобьют аргументами? Что же он предпринял вместо этого? Развернул целую кампанию: посмотрите, мол, как Моше и Аарон издеваются над вами, как они всех обманывают, как обирают несчастную вдову и притесняют народ. Ведь если бы Корах попытался спорить по существу, у него не нашлось бы доводов, и потому он избрал оружие насмешки и популизма. По этой причине одним наказанием стало сожжение, а другим - поглощение землею, причем мудрецы говорят, что Корах подвергся и тому и другому, получив двойное возмездие.
И лишь после этого Всевышний велел явить знамение с посохами. Ведь если бы чудо с посохами произошло в самом начале, легко представить, какой балаган устроил бы из этого Корах: «Вы видели Моше? Взял какие-то палки, спрятал их там, никто не видел, что он делал. Мы попросили взглянуть, а он говорит: в Мишкан входить нельзя, это Святая святых! Кто знает, что он там сотворил, Моше ведь и агроном неплохой, наверняка знает вещества, ускоряющие рост». Корах прекрасно сумел бы превратить это в фарс и раструбить всем об «очередной махинации». Почему же в итоге посохи убедили людей? Потому что к людям вернулись способность трезво рассуждать и здравомыслие. А как они вернулись? Через принцип: «Приготовлены для насмешников кары». Пока человек погружен в насмешничество, ему кажется, что весь мир смешон; но получив сокрушительные удары, он понимает, что шутки кончились, и внезапно становится серьезным. А когда человек серьезен, ему можно доказать истину даже с помощью сухого посоха и пары листьев - уже нет нужды в разверзающейся земле и небесном огне.
Отсюда вывод: насмешничество неизбежно влечет за собой жестокие удары, ибо с циником и шутом невозможно говорить нормальным языком. Насмешника нельзя ни в чем убедить, пока с его лица не сотрется ухмылка. В этом и заключается смысл слов «Люди насмешливые раздувают пламя в городе»: их насмешки сжигают город, навлекая на него тяжелые беды, как сказано: «Не глумитесь, чтобы не усилились ваши узы». И напротив: «а мудрые отвращают гнев» - как сказано в другом месте: «человек мудрый умилостивит его». Своей праведностью, молитвами и добрыми делами мудрец отвращает ярость и гнев от города. В то время как насмешник навлекает гнев на весь город, мудрец своими делами и праведностью искупает вину и отводит кару.
Объяснение Мальбима: насмешники раздувают ложь
Мальбим объясняет, что слова «люди насмешки раздувают город» («аншей лацон яфиху кирья») означают следующее: своим глумлением они раздувают в городе дух ярости и бури, а также сеют ложь, злоязычие и душевное сокрушение. По его мнению, речь идет не о том, что они навлекают на город беды и катастрофы, как объясняет Виленский Гаон, а о том, что они порождают гнев и смуту. Слово «яфиху» (раздувают) родственно выражению «мефиах кзавим» (источающий ложь): говорящий выдыхает слова устами, и потому рассказывающий и выдувающий слова называется «мефиах».
Таких людей можно назвать журналистами или как угодно иначе: своими речами, злоязычием, насмешками, тенденциозными статьями и мерзкими публикациями они сеют интриги, ненависть, раздоры, злословие и глубокое разочарование. Они вызывают в городе великую ярость. Мудрецы же, поступающие по законам и путям мудрости, умеют своими делами отвратить гнев: все их усилия направлены на то, чтобы успокоить умы, сгладить противоречия, предотвратить ссоры между людьми и прекратить распри. Когда в городе вспыхивает гнев, мудрецы умеют его угасить. А вот насмешники не только не отвращают гнев, но еще и раздувают ложь и дух ярости и бури, побуждая людей выступать друг против друга и разжигать рознь, так что весь город начинает бурлить из-за этих кощунников, стравливающих людей между собой.
Виленский Гаон приводит еще одно объяснение: слово «яфиху» происходит от корня «пах» (западня, силок), и так же объясняет Ибн Эзра: из-за насмешников город попадает в расставленную западню. Мудрецы же отвратят от них гнев Всевышнего и побудят людей вернуться к раскаянию (тшуве). Согласно этому толкованию, мысль близка к первому объяснению Гра, но не в значении сожжения города («раздуть огонь»), а в значении ловушки, расставленной над городом.
«Мудрый судится с глупым» - заранее проигранная битва
אִישׁ־חָכָם נִשְׁפָּט אֶת־אִישׁ אֱוִיל וְרָגַז וְשָׂחַק וְאֵין נָחַת׃ (משלי כט, ט) - Мудрый человек судится с глупым (эвилем), и сердится ли тот или смеется, покоя нет (Мишлей 29:9).
Раши объясняет: «судится» («нишпат») - спорит с глупцом, и это приводит лишь к гневу и смеху, и нет никакого покоя. Иными словами, покажет ли мудрец ему суровое лицо или приветливое, ни в том, ни в другом случае покоя не будет, и глупец ничем не удовлетворится. Что бы для него ни делали - все ему не так.
Амация и Ахаз: приветливое лицо и суровое лицо
И так истолковали наши мудрецы (Хазаль). Мы видим это на примере царя Амации: Святой, благословен Он, явил ему приветливое лицо и предал Эдом в его руки - это было сияние лика и помощь с Небес. И что же сделал Амация? «И было, когда он вернулся после поражения эдомитян, он принес богов сыновей Сеира и поставил их себе богами, и перед ними кланялся». Владыка мира! Ведь твой Б-г победил их богов, твой Б-г всесилен, а их боги бессильны, ты покорил их - и после этого ты берешь их богов и делаешь своими богами? Ты же видишь, что этот идол не смог спасти собственный народ, так тебя ли он спасет? Как можно совершить такое? Господь явил тебе приветливое лицо, даровал помощь с Небес, а ты проявляешь такую неблагодарность: идешь, берешь чужих богов и служишь им вместо Святого, благословен Он, давшего тебе победу! Вот пример: «смеется, и нет покоя» - Амации было мало этого блага, и он пошел служить идолам.
Но, быть может, со злодеями нужно говорить сурово («сердиться»)? Мудрецы говорят: царю Ахазу Святой, благословен Он, показал грозный лик и отдал его в руки царей Арама. Не пряником, а кнутом - в надежде, что тот вернется ко Всевышнему и поймет, что был неправ. И что произошло? «И приносил он жертвы богам Дамаска... ибо говорил: боги царей Арама помогают им». Он приносит жертвы богам Дамаска и рассуждает: вот, их боги помогают им, ведь иначе как бы они победили меня и одолели меня? Значит, их бог сильнее! В этом и беда: что бы ты ни делал с грешником, добро или строгость, ничто не приносит покоя. Поэтому, даже если мудрый судится с глупцом, никакой пользы из этого в итоге не выйдет.
Объяснение Гра: судящий сам оказывается под судом
Виленский Гаон объясняет: когда мудрец берется спорить с глупцом, будет ли он гневаться на него или говорить мягко и с улыбкой, у глупца нет покоя - то есть он все равно вернется к своей глупости, что согласуется с толкованием мудрецов. И Гаон добавляет еще одно толкование: «мудрый судится с глупым» означает, что когда мудрец пытается судить глупца, он сам оказывается судимым. Каким образом? Когда судья выносит приговор, глупец тут же заявляет: «Знайте, этот судья - великий нечестивец, он поступил несправедливо, сделал мне то-то и то-то и потому вынес решение против меня!» - и начинает выискивать у судьи недостатки. Ты думал, что сам факт суда образумит его? Не тут-то было! Напротив, теперь он найдет изъяны в тебе и припишет тебе дурные дела, которых ты никогда не совершал, превосходящие даже поступки самого глупца.
Извозчик и его лошади: когда невежде показывают чудо
Одна история наглядно иллюстрирует эту мысль: когда человек невежественен и груб, даже если рассказать ему самые потрясающие истории и даже если он увидит самые вдохновляющие вещи, он все равно останется в своем невежестве, и ничто в нем не изменится.
Рассказывают о Бердичевском рабби, который хотел услышать истории о рабби Элимелехе из Лиженска. Рабби Элимелех ушел из жизни за много лет до этого, и он искал людей, живших в то время и способных что-то рассказать. Проблема заключалась в том, что почти все представители того поколения уже ушли из этого мира. Ему сказали: есть один глубокий старик, извозчик, который жил во времена рабби Элимелеха и возил к нему хасидов; ступай к нему, может быть, он что-то слышал или сам заходил к нему. Он поехал к нему и стал расспрашивать, а тот отвечает, что ничего не помнит. После того как ему немного освежили память, он сказал: «А, да, припоминаю. Хасидом я не был, но однажды меня уговорили зайти к Ребе».
Что же тогда произошло? У него украли лошадь. Ему сказали: «Здесь живет праведник, рабби Элимелех, ты ведь постоянно возишь сюда людей - зайди к нему однажды, попроси благословения, Ребе поможет тебе, ведь у него есть руах а-кодеш (дух святого постижения)». Он подумал: «Что я теряю? Лошадь украли, я перепробовал все средства, зайду и к Ребе». Он вошел, и это было как раз во время хасидского собрания (итваадут). А на таком собрании произносят «лехаим» и выпивают спиртное. Он входит и видит Ребе и хасидов: у каждого по стаканчику, и все пьют «лехаим». Он тут же подошел к Ребе и спросил: «Скажи мне, где моя лошадь с телегой?» Тот сосредоточился на несколько минут и сказал: «Они в лесу, в таком-то месте, там позади за сеновалом». Спрашивает его Бердичевский рабби: «И что, действительно так и было?» Тот отвечает: «Да, точно как он сказал: я пошел туда и нашел их на том самом месте».
Видит извозчик, что Бердичевский рабби восхищен проявлением руах а-кодеш - тем, что рабби Элимелех сразу же выдал точный ответ, - и говорит: «Я вижу, вы удивляетесь, откуда я сразу догадался, что он знает, где мои лошади. Я вам объясню. Увидел я, что рядом с ним сидит шайка пьяниц, и подумал: похоже, эти молодчики и украли у меня лошадей; а раз они сидят там, и он у них за главаря, так он наверняка знает, где лошади! И видите - я попал в самую точку: он прямо на месте сказал мне, где они. Я не утверждаю, что он сам украл лошадей, но он из их компании и знает, что там творится, поэтому я сразу все понял».
Вот так: когда берешь невежду и являешь ему чудо, именно это он извлекает из всей истории. Для него это и было всей сутью происшедшего, и не пытайся переубедить его - только зря потратишь время. В этом и заключается смысл стиха: «Мудрый судится с человеком глупым» - даже если представить ему самые поразительные и чудесные вещи, «и сердится тот, и смеется, и нет покоя», ничего не поможет. Напротив, он еще и найдет изъяны в мудреце, который судит и укоряет его; в его глазах именно мудрец окажется злодеем. Поэтому Виленский Гаон учит нас: вообще не вступай в споры с глупцом. Бесполезно пытаться его убедить, бесполезно взывать к его разуму. У этого человека на месте здравого смысла находится нечто совсем иное, и нет никакого смысла пытаться наставить его на путь истины.
Объяснение Ральбага: он не даст тебе закончить мысль
Ральбаг объясняет, что выражение «судится с человеком глупым» означает ведение с ним полемики - попытку убедить его и исправить ход его мыслей. И говорит он: глупец не позволит мудрецу высказать свои слова и завершить их. И это реальность. Когда у человека нет разумных аргументов, он не готов слушать и твои доводы, ведь ты можешь оказаться убедительным. И что же он делает? Всегда встревает посреди твоей речи, пытается оборвать слова и опровергнуть их с самого начала, ведь если ты выскажешь законченную мысль, она может убедить, а это его пугает. Поэтому сказано: «и сердится, и смеется»: то он сердится на то, что слышит от мудреца, и не дает ему договорить, то смеется и насмехается над сказанным, начиная прямо посреди слов мудреца высмеивать их, передразнивать его или выставлять его слова в нелепом свете. «И нет покоя» - у мудреца нет возможности спокойно завершить свою мысль и должным образом разъяснить намерение. Вот и получается: спор с глупцом - это заведомо проигранная война. Не вступай с ним в прения, ведь он не даст тебе договорить и не позволит доказать свою правоту; он будет перебивать тебя, смеяться над тобой, злиться на тебя и сделает все, лишь бы ты не смог высказаться.
Пример из средств массовой информации
Всякий, кому доводилось давать интервью, знает, что в СМИ все происходит именно так. Когда берут интервью у человека, чьи взгляды совпадают со взглядами ведущего, ему дают сколько угодно времени, не задают трудных вопросов, а если приближается выпуск новостей, ему говорят: «Оставайтесь с нами и после новостей, вы наверняка еще не закончили, ведь у вас есть важные мысли для народа, живущего в Сионе». Ему позволят высказать все до конца. Но если пригласят раввина или человека с противоположной позицией - того, кто хочет выразить правую точку зрения или высказаться в поддержку соблюдающей заповеди общественности, - ему прежде всего не дадут закончить мысль. Стоит ему заговорить, как тут же: «Да, но вы же знаете, что ваши люди сделали то-то и то-то? Да, но вы же знаете, что у вас там произошло то-то?» И когда он просит: «Дайте мне сказать, вы задали вопрос - позвольте ответить», ему заявляют: «Здесь передачу веду я, здесь я руковожу эфиром». А когда человек все-таки начинает высказывать верные аргументы, и дело поворачивается в иную сторону, тут же звучит: «Что ж, у нас обязательства перед рекламодателем, у нас выпуск новостей, большое вам спасибо». Причем ведущий намеренно выводит его в эфир за две минуты до новостей, чтобы была возможность его оборвать, и уж конечно публике неинтересно слушать его после новостей. Это и есть: «Мудрый судится с человеком глупым, и сердится тот, и смеется, и нет покоя» - то ведущий злится на твои слова, то высмеивает их, а в итоге ты уходишь оттуда с глубоким разочарованием.
«Мецудат Давид»: ни в гневе, ни в шутке - а средним путем
«Мецудат Давид» поясняет, что когда мудрец вступает в тяжбу с нечестивым человеком, у мудреца не будет покоя: если он захочет упрекнуть его с гневом, глупец тоже разгневается в ответ; если же он захочет подойти к нему с шуткой и мягкостью, сердце глупца возгордится от этого. И в этих словах комментатор высказывает мысль, очень знакомую каждому, кто хоть раз занимался воспитанием молодежи и сталкивался с этой непростой проблемой, - и все это он находит внутри самого стиха.
Когда человеку нужно наставить юношу на прямой путь, есть два пути. Есть путь жесткий - путь гнева, строгости и ярости. И этот путь, как правило, оказывается крайне пагубным, ведь гнев порождает лишь гнев. Когда человек злится, постоянно упрекает, критикует и бранит, это вызывает антагонизм, подталкивает подростка к бунту и заставляет его сбрасывать с себя всякое ярмо. Создав атмосферу злости, получаешь в ответ такую же злость. Да и само по себе для подростка это естественно: слово «наар» (юноша) родственно слову «митнаэр» (стряхивающий с себя) - он ищет способ стряхнуть любые обязательства. А когда на него давят силой и гневом, лишь направляют всю его ответную ярость на себя.
Что же тогда делать - действовать только добром и щедростью? Осыпать его благами, одаривать и встречать с неизменной улыбкой? Но тогда произойдет другое: видя такое благодушие, он начнет чувствовать себя абсолютно правым и делать все, что заблагорассудится, ведь его никто не упрекает. Вернулся поздно - ему улыбаются, совершил серьезный проступок - принимают с пониманием. В таком случае он уж точно не исправит свой путь, напротив - решит, что поступает верно. И об этом сказано: в пору гнева и глупец охвачен гневом, а во время смеха сердце его гордится этим. Вместо того чтобы осознать и почувствовать свою неправоту, он доволен собой: мол, все прекрасно, никто на меня не кричит и не упрекает.
Какой же выход? Если речь идет об «эвиле» (глупце) - оставь его, ведь с ним, как мы говорили, ничего не поделаешь. Но если речь идет о юноше, а «глупость привязана к сердцу юноши» (ивелет бэ-лев наар), то есть в сердце юноши заложено нечто от эвиля, - нужно знать, что правильный путь лежит посередине. Недаром мудрецы не сказали держаться лишь левой стороны или лишь правой, а учили: «Левая рука отталкивает, а правая приближает». Необходимо сочетать то и другое. И неслучайно отталкивает именно левая рука: не просто потому, что она отвергает, а потому, что левая рука слабее, и отталкивание должно быть слабым, тогда как правая рука сильнее, и приближение должно совершаться сильной рукой. Иными словами, с одной стороны, необходимо упрекать и строго спрашивать за дурные поступки, но с другой - давать неизмеримо больше любви, тепла и близости. Тогда есть немало шансов наставить его на верный путь. Если же выбрать только отдаление или только потворство, это и будет «рассердится ли, рассмеется ли - нет покоя» («ве-рагаз ве-сахак ве-эйн нахат»): в итоге от таких действий не увидишь радости, ведь в обоих случаях упустишь воспитанника или ребенка.
Мальбим: кесиль, пети и эвиль
Мальбим, как и на протяжении всей этой книги и фактически всего Танаха, объясняет, что существует различие между понятиями «кесиль», «эвиль» и «пети».
«Кесиль», как мы уже не раз говорили, - это человек, который знает законы мудрости, но следует за вожделением своего сердца. Он может быть профессором, но действует вопреки разуму, подчиняясь страстям. Он прекрасно знает, как нужно поступать, и все равно идет на поводу у своих желаний. Он может быть кардиоторакальным хирургом и в перерывах между операциями выкуривать сигарету, чтобы успокоиться, - такой человек законченный кесиль, ведь он вскрывает легкие, видит своими глазами, к чему это приводит людей, и все равно продолжает курить! И пусть он лучший специалист в стране или в мире - какая разница? Лучший в мире кесиль. В этом и заключается определение кесиля: знает законы мудрости, но поступает наперекор им.
Поэтому, говорит Мальбим, спорящий с кесилем навлечет на себя его гнев. Ведь этот человек сходит с прямого пути намеренно, а не по незнанию. И когда вступаешь с ним в спор, это вызывает лишь раздражение: ведь собеседник не сообщает ему ничего нового; напротив, тот сам может привести факты, о которых спорящий и не подозревает, доказав, насколько пагубно то, что он делает. Почему же он продолжает? Просто ему так хочется, это вожделение. Получается, что спор с кесилем крайне бесплоден: у кесиля нет проблем со знаниями, у него проблема с волей, и потому он лишь разозлится в ответ.
«Пети» (простодушный), объясняет Мальбим, - это человек, сердце которого легко обольщается и уклоняется от законов мудрости, потому что он их не понимает. Здесь причина в недостатке разумения: «простак не поймет этого», «человек невежественный не знает, и кесиль не поймет этого», «как глупая голубка, лишенная сердца». У него «нет сердца» - он не понимает и не знает; в отличие от кесиля, который знает и все равно идет наперекор, пети попросту несведущ. Такой человек «засмеется», то есть его можно убедить: если отнестись к нему с доброжелательной улыбкой, можно растолковать ему законы мудрости и действительно повлиять на него.
Но «эвиль» - это не кесиль и не пети. Слово «эвиль» (אויל) состоит из тех же букв, что и «улай» (אולי, «может быть»): это законченный скептик, человек сомнений. «Кто сказал? Ничему нет доказательств, мне пока ничего не доказали, и вообще все может быть совсем иначе. Чисто теоретически, согласно философии, может быть, мы всего лишь глаз рыбы, плавающей где-то в глубинах океана?» - он выдвигает теории из области чистых фантазий, для него все под сомнением, ни в чем нельзя быть уверенным, нет доказательств и ничего не ясно. Таков тип эвиля: во всем сомневаться, к любой вещи цеплять вопросы и недоумения.
И когда начинаешь спорить с эвилем, с одной стороны, он рассердится: сколько ни объясняй ему законы мудрости, он не захочет их принять, ведь ему это неудобно. Ему удобно сомневаться во всем и пребывать в неопределенности, ведь попытка доказать истину выбивает его из привычной позиции. Ему очень комфортно в своем положении: пока ничто не ясно, можно делать все, что заблагорассудится. Но как только вещи обретают ясность, они начинают обязывать! И что делает такой человек, когда кто-то приходит доказывать ему истину? Раздражается на него за то, что тот лишает его удобной позиции. Поэтому эвиль сердится и сеет сомнения по поводу каждого слова.
С другой же стороны, он «засмеется» (отнесется легкомысленно), ведь, говоря прямо, нельзя утверждать, будто он поступает так из чистого злодейства. Почему? Потому что он подвергает сомнению законы мудрости, а для законов мудрости, как Мальбим не раз объяснял с самого начала книги Мишлей, нет очевидных материальных знамений и чудес. Ведь суть мудрости - это мораль, а знание истинного нравственного пути основано на традиции: мы получили его от Всевышнего, получили через пророчество, через Моше-рабейну, через Тору. На любой моральный довод о том, что поступать так - нравственно, другой человек может заявить, что куда нравственнее поступать прямо противоположным образом. Достаточно взглянуть на бесконечные споры о том, кто моральнее - правые или левые, где каждая сторона абсолютно убеждена в своей праведности. Когда речь заходит о морали, рационально доказать превосходство одной позиции над другой крайне трудно.
Получается, что спор с эвилем, с одной стороны, порождает раздражение: ему пытаются доказать истину, а ему проще сыпать вопросами вроде «кто сказал?» и «кто доказал?». С другой же стороны, он насмехается, поскольку законы мудрости трудно доказать математически, а значит, трудно рассеять его сомнения неопровержимыми логическими доводами. И потому, заключает Мальбим, так или иначе «нет покоя» («эйн нахат») - не обретешь удовлетворения и мира, пытаясь наставить его на путь истинный и утвердить в путях мудрости.
И так же объясняет Мальбим в глубинном смысле притчи: когда Всевышний хочет побудить глупца (эвиля) к тшуве, наказывает ли его Святой, благословен Он, или осыпает благом, тот все равно остается при своих сомнениях - кто сказал, где доказательства? "Видишь наказание? А кто сказал, что это от Всевышнего? Ведь и праведники терпели такие бедствия, и что же, разве они были злодеями? Нет, это не от Всевышнего, это никак не связано, все это случайность. Я проверил и нашел, что в истории бывали подобные случаи, такое просто случается". Во всем он сеет сомнения. Получается, что даже Всевышний, если можно так выразиться, когда желает укорить эвиля, не находит отклика, ведь этот глупец в любом событии отыщет доводы и "логику", чтобы упорствовать в своей глупости.
Подведем итог:
Эти два стиха учат о разрушительной силе дурной речи и о границах увещевания. "Люди легкомысленные раздувают пламя в городе" ("Аншей лацон яфиху кирья") - насмешничество распаляет город и сжигает его, будь то в смысле суровых приговоров и страданий, приходящих вслед за этим (как объясняют Виленский Гаон и Ибн Эзра - западня для города), или же в смысле раздувания лжи, лашон а-ра, ярости и раздоров между людьми (как объясняет Мальбим). А напротив них - "мудрые отвращают гнев", своей праведностью, молитвами и поступками, успокаивающими страсти и прекращающими споры. И из бунта Кораха мы узнали, что с насмешником не о чем говорить, ведь любое доказательство он превращает в шутку, и лишь принцип "суды уготованы для насмешников" возвращает рассудок, и тогда становится достаточно одного посоха с несколькими листьями. А стих "Умный человек судится с глупым: сердится ли тот или смеется - нет покоя" говорит: что бы ты с ним ни делал - подобно Амацьяу, которого встретили с улыбкой, или Ахазу, которого встретили сурово - покоя не будет; он не даст закончить речь, будет перебивать, сердиться и смеяться, а в конце еще и найдет изъяны в своем судье. Поэтому если перед тобой безнадежный глупец - оставь его; а если это юноша, в чьем сердце лишь поселилась глупость - держись золотой середины: левая рука отталкивает, а правая приближает, немного упрека и много любви.