27-я глава книги Мишлей посвящена исследованию природы человека: что движет им, что наполняет его, а что никогда не может насытить, и как можно проверить его истинную суть. На этом уроке мы разберем два соседних стиха, затрагивающих самые глубины души: стих о преисподней (шеоль) и погибели (авадон), которые не насыщаются, и стих о плавильне и горниле, в которых испытывается человек.
שְׁאוֹל וַאֲבַדֹּה לֹא תִשְׂבַּעְנָה וְעֵינֵי הָאָדָם לֹא תִשְׂבַּעְנָה׃ (כז, כ) - Преисподняя и погибель не насытятся, и глаза человека не насытятся. (27:20)
Говорит Виленский Гаон (Гра): есть шесть отделений Геинома, а седьмое называется Авадон (погибель). Первые шесть отделений называются Шеоль, а седьмое - Авадон. Почему? Потому что у шести отделений есть вход и выход, то есть пребывание в них ограничено по времени. Седьмое же, Авадон, соответствует своему названию: там гибнут все вошедшие, там погибают окончательно. И поэтому Геином никогда не насыщается, а в соответствии с этим - не насыщаются и глаза человека.
А что такое «глаза человека»? Гра объясняет: это вожделение (таава) и страсть к обладанию (хемда). И обратите внимание, как они соответствуют Шеолю и Авадону. Вожделение впускает и выпускает - оно соответствует Шеолю; а страсть к обладанию впускает и не выпускает - она соответствует Авадону. Смысл этих слов прост: у вожделения есть предел. У человека есть аппетит к еде, но есть вместимость желудка. Наполнился желудок - вожделение исчезло. Скажи ему «ешь еще» - он не может, не в состоянии, у него нет желания. И так во всех проявлениях плотских страстей: вожделение ограничено. Человек входит в него и выходит из него, и после того как удовлетворил желание, оставляет его.
Напротив, у хемды (страсти к обладанию) нет никаких границ. «Не возжелай» - он желает одно, потом другое, затем третье. Невозможно сказать о человеке: «Он возжелал, и хватит, ему достаточно». Такого не бывает. Есть у него сотня (мана) - хочет двести; есть двести - хочет две тысячи. Нет такой стадии, когда человек успокоится, переведет дух и скажет: мне хватит. Получается, что хемда - это то, что впускает и не выпускает, подобно Авадону. Тот, кто поддается этой страсти, оказывается в положении, когда есть вход, но нет выхода: он постоянно хочет все больше и больше, и нет момента, когда бы он сказал: «С меня довольно». Поэтому сказано «глаза» во множественном числе - вожделение (таава) и алчность (хемда); а слова «не насытятся» относятся главным образом к Авадону, то есть к хемде, где человек ненасытен вовек.
Мы уже упоминали однажды объяснение этого изречения: «Есть у него сотня - хочет двести». Казалось бы, здесь есть трудность: если у меня есть сотня, а я хочу двести, и я умираю с сотней на руках - выходит, я умер, исполнив половину своего желания! Мое желание было двести, а в руках у меня сто. Почему же тогда мудрецы сказали: «Ни один человек не умирает, имея в руках даже половину желаемого»? Дело в том, что смысл не в том, что у него есть сто и он хочет, чтобы у него стало двести. Смысл иной: у него есть сто - и он хочет еще двести! Получается, если он умрет сейчас, он не достиг даже половины желаемого, а лишь трети, ведь его стремление - получить еще двести, а в руках у него только сотня.
Гра сказал, что Авадон вполне соответствует своему названию: там гибнут все вошедшие туда, и в буквальном смысле кажется, будто он впускает и никогда не выпускает. Однако следует знать: когда мир придет к исправлению, исправление обретут абсолютно все. Святой Аризаль пишет, что в конечном счете даже грешник Билам исправится. А ведь Билам - единственный человек в истории, о котором Гемара говорит: «Все, что сможешь истолковать [о нем в дурную сторону], толкуй»: любой порок, который ты захочешь ему приписать - приписывай, ибо все это правда. Любое преступление, о котором ты скажешь, любая низость - все это было в нем. И тем не менее даже он удостоится исправления. Ему лишь придется пройти через множество круговоротов душ (гильгулим) и долгих исправлений: мы знаем, что он был перевоплощением Лавана, затем воплотился в камень, затем в Барзилая Гилади, и снова перерождался, так что его путь исправления может быть чрезвычайно долгим. Но в конечном итоге, как говорит святой Аризаль, исполнится стих: «Чтобы не был отторгнут от Него отверженный». Не будет такого, чтобы кто-то остался неисправленным. Вопрос лишь в том, через сколько трудностей, страданий, мук Геинома и лишений придется пройти, прежде чем это исправление свершится.
«Мецудат Цион» объясняет, что шеоль - это могильная яма, а авадон - это геином. А Мальбим объясняет, почему глаза человека и его вожделения никогда не насыщаются, и делает это очень интересным образом. Человек никогда не остается в том статичном состоянии, в котором был создан, но постоянно меняет форму: сбрасывает одну и облекается в другую. Кто-то однажды заметил, что когда человек освящает женщину под хупой (делает кидушин), через десять лет ему следовало бы освятить ее заново, ведь он уже не он, а она уже не она. И дело не только в изменении характеров: все тело обновилось. Клетки непрерывно отмирают, а на их месте возникают новые, так что через десять лет все тело становится полностью другим. Есть только две вещи, которые не меняются и не отмирают, возрождаясь заново: мозг человека и глаз. В остальном же во всем теле человека клетки постоянно умирают и постоянно обновляются.
И говорит Мальбим: получается, что в теле человека нет ни одного мгновения без «авадона» (разрушения, гибели). Разрушение постоянно, ведь на протяжении всей жизни человека клетки непрерывно умирают. В этом же заключается и суть старения: клетки отмирают, а появление новых происходит медленнее. Кроме того, существует и ген, вызывающий старение. Как уже упоминалось ранее, ученые выяснили: если бы удалось изолировать его, человек не умирал бы. И это прекрасно согласуется со словами Торы о том, что изначально человек вовсе не должен был умирать, но должен был жить вечно. Спрашивают: как же он не умер бы, ведь он бы состарился? Но если изолировать этот ген, человек не будет стареть, ведь организм постоянно обновляется. А раз человек непрерывно обновляется - почему он должен умирать? Он должен был жить вечно.
Отсюда, говорит Мальбим, проистекает и причина того, почему человек всегда ищет новизны: «Поэтому и такова природа человека, чтобы искать нового в каждое мгновение». Речь идет не столько о новостях в привычном смысле, сколько о том, что человеку по природе постоянно требуется что-то новое. То, что было вчера, уже наводит скуку. То, что у меня уже есть, перестает интересовать. Человеку непременно нужно что-то новое. И как пишет Мальбим: всякое желанное благо, оказавшись в его руках, теряет свою прелесть, и он тут же ищет другое взамен. Уже добился? Это больше не интересно. Желаемое, попавшее мне в руки, я больше не вожделею; чего же я желаю? Того, чего у меня все еще нет. Поэтому и глаза его никогда не насытятся богатством.
И все это, говорит Мальбим, происходит от заложенной в нас природы, оттого что шеоль и авадон неотступно следуют за человеком - от постоянного обновления. Тело обновляется непрерывно, само бытие человека ежесекундно обновляется, и потому нам постоянно требуется что-то новое: иное, незнакомое, неизведанное, недосягаемое. И как уже говорилось, в этом суть воображения: недостижимое кажется чем-то особенным именно в силу своей недосягаемости - «воды краденые сладки». А то, что уже есть, больше не привлекает.
В этом же кроется причина закона о пленнице («эшет ефат тоар»): поскольку человек знает, что она ему разрешена, она перестает быть чем-то недосягаемым. Ты можешь пойти и взять ее, нет препятствий, - и тогда он вдруг начинает задумываться: зачем она мне? У меня есть достойная еврейская женщина, и я возьму чужеземку, неизвестно откуда взявшуюся? Человек начинает рассуждать здраво. Но если бы ему сказали «нельзя, запрещено» - йецер а-ра (дурное побуждение) подталкивал бы его и твердил: «Иди и возьми!».
Практический вывод таков: человеку необходимо остановить себя и понять, что не стоит думать, будто там его ждет покой. Не говори: «Вот только куплю эту вещь, сменю машину, виллу или жену - и все наладится». Нет, не строй иллюзий, ведь сразу после перемены ты начнешь искать следующее. Человек должен осознать, что мы живем в реальности, где шеоль и авадон неотступно сопутствуют нам, и лишь тогда мы сможем смотреть на происходящее трезвым взглядом.
Учителя мусара спрашивают: зачем Всевышний заложил в человека это стремление к новизне, непрестанное желание услышать то, чего еще не слышал, увидеть то, чего еще не видел, интерес ко всему новому? И отвечают: чтобы человек направил это природное свойство на Тору. Чтобы он вдруг заинтересовался и спросил: «Постой, а каков закон в такой ситуации? Мне бы очень хотелось разобрать эту тему (сугью), которую я никогда не учил. Интересно наконец понять законы отделения (борер). Хотелось бы изучить трактат Пара, разобраться в вопросах ритуальной чистоты - как красная корова очищает нечистых и делает нечистыми чистых». Тот, кто занимается Торой, видит в себе эту тягу учиться дальше, узнавать больше и глубже постигать. Такое любопытство исключительно созидательно, и именно ради этого Всевышний наделил им человека.
Но что происходит на деле? Поскольку человек не направляет любознательность в верное русло, что начинает его занимать? Что передали в новостях, что новенького слышно. А новости часовой давности уже устарели, поэтому ему необходимо быть подключенным к ленте ежеминутно. Приходилось видеть человека, который каждые три секунды доставал телефон: «Я слежу за сводками. Вот, авария на юге». - «А зачем тебе знать про аварию на юге?» Отвечает: «Вот, премьер-министр созвал заседание министров». И зачем тебе это знать? Кому это действительно важно? Для чего эта бесконечная информационная «капельница»? Человек привязан всеми фибрами души к тому, что беспрестанно рассеивает его внимание. Когда же жить собственной жизнью? Он все время поглощен тем, кто что сказал и кто что сделал. Такой человек просто несчастен. Нужно уметь быть свободным: не увлекайся тем, что тебя на самом деле не касается. А если есть что-то важное - рассказывают о раве Шломо-Залмане Ойербахе, что утром он открывал газету, за несколько секунд пробегал заголовки, закрывал ее и садился учиться. И все.
Пусть же живой интерес будет обращен к словам Торы, к новому объяснению (хидушу), к тонкостям алахи. Тогда это внутреннее стремление к новому направляется на созидание - на постижение Торы и духовный рост, а не растрачивается на пустые вещи, которые не принесут пользы, не спасут и ничего человеку не дадут.
מַצְרֵף לַכֶּסֶף וְכוּר לַזָּהָב וְאִישׁ לְפִי מַהֲלָלוֹ׃ (כז, כא) - Плавильня - для серебра, и горнило - для золота, а человек - по хвале своей (27:21).
Пишет Рабейну Йона в «Шаарей Тшува»: «И когда окажется он среди людей и станет говорить с товарищами своими, пусть проявит разум, тщательно взвесит и проследит за каждым словом уст своих, чтобы освятить Имя речами своими, говорить во славу служения Ему, во славу Его и во славу трепета пред Ним, и превозносить рабов Его и боящихся Его». То есть, когда человек беседует с друзьями, пусть думает о том, как освятить Небесное Имя: говорит во славу служения Всевышнему, о величии трепета пред Ним - сколь прекрасен трепет пред Всевышним! - и хвалит Его служителей и боящихся Его, праведников и искренне служащих Творцу. «И удостоится он этим в размышлении сердца своего и в слове уст своих, без всякого труда и усилий рук». Обычно, чтобы накопить заслуги, человеку приходится тяжело трудиться, а здесь, без всякого физического труда - ты лишь говорил во славу служителей Творца и служения Ему, и уже обретаешь великие заслуги: «заслуга великая до самых небес, ибо ради этого и создан человек».
Уже не раз упоминалось о Хафец Хаиме: когда он шел куда-то с людьми, он никогда не молчал. Он всегда говорил, и всегда - на темы богобоязненности, мусара и Торы. Однажды он объяснил причину: люди утверждают, будто ради спасения от злоязычия (лашон а-ра) нужно молчать всю жизнь и постоянно пребывать в посте молчания (таанит дибур). Хафец Хаим хотел доказать обратное: человек может говорить всю жизнь, но только дозволенные речи. Всю жизнь произносить слова поддержки, ободрения, доброты, наставления и трепета, и при этом ни разу не сказать худого слова об одном и ничего предосудительного о другом. И так мы видим, что человек способен «в размышлении сердца своего и в слове уст своих, без всякого труда и усилий рук» достичь великой заслуги до самых небес.
И по поводу нашего стиха пишет Рабейну Йона в «Шаарей Тшува»: «"Плавильня для серебра, и горнило для золота, а человек - по хвале своей" - это означает: достоинства человека измеряются тем, что он восхваляет. Если он хвалит добрые дела, мудрецов и праведников, знай и будь уверен, что он добрый человек и корень праведности заложен в нем. Ибо не найдет он в сердце своем побуждения неизменно во всех речах хвалить добро и добродетельных людей, порицать грехи и презирать совершающих их, если только сам не гнушается злом и не выбирает добро». Не может быть такого, чтобы человек постоянно осуждал злодеев и превозносил праведников, если только он сам не тянется к служению Всевышнему и к богобоязненным людям, отдаляясь от дурных дел и нечестия.
Проще говоря: достоинства человека определяются тем, кого он хвалит. Если ты видишь, что он превозносит футболистов, знай, что мысли этого человека поглощены футболом, а нарушители субботы, совершающие любые грехи, кажутся ему великими людьми. Но если ты видишь, что он хвалит великих мудрецов, постоянно рассказывает истории о раве Овадье Йосефе, о раве Хаиме Каневском, о великих мудрецах поколения и о праведниках, неизменно отзываясь о них с благоговением, - знай, что это человек достойный, ибо хороший человек хвалит праведных. И добавляет Рабейну Йона: даже если у него есть скрытые грехи, он все равно принадлежит к числу любящих правду. Бывает, что человек оступается, но признает: «Вот она правда, я знаю, что истинно, и люблю справедливость». «И есть у него корень правильного выбора, и принадлежит он к общине чтящих Имя Всевышнего».
И наоборот, тот, кто хвалит постыдные поступки: «Слышал, какую махинацию он провернул? Невероятно! Так его обставил, так провел, обманул его!» - и ты видишь, как он восторгается, глаза горят, он полон энтузиазма. Чем ты восторгаешься? Вором? Человеком, совершившим подлость? Человеком, который обманул другого? Тот, кто хвалит постыдные поступки или превозносит нечестивцев, у кого всегда найдутся слова восхищения в адрес того или иного злодея, - законченный грешник, оскверняющий служение благословенному Творцу.
Так же пишет Рабейну Йона и в комментарии к трактату «Пиркей Авот» на слова раби Йосе: «Всякий, почитающий Тору, сам будет в почете у людей». Трепещущий перед словами Торы и почитающий ее и ее знатоков - несомненно известно как из стихов Писания, так и из здравого рассудка, что всякий, кто говорит благое о добрых людях и о мудрецах, считается праведником. Человек, отзывающийся с добром о богобоязненных и искренне служащих Всевышнему, - знай, что он честен и чист душой. А тот, кто судит их предвзято, у кого всегда наготове критика в адрес бней Тора и раввинов - мол, те недостаточно понимают и мало знают, - а также в адрес мудрецов и великих авторитетов поколения, - знай, что этот человек провел слишком много лишнего времени в СМИ и за пустой болтовней, на разного рода сайтах, которые, к нашему великому сожалению и стыду, постоянно порочат богобоязненных и служащих Творцу. Они ни за что не увидят никаких достоинств в богобоязненном еврее, в человеке, привязанном к Торе, а лишь выискивают недостатки и негатив. Такой человек, который судит праведников не в их пользу, оспаривает их дела, заявляя, что их намерения нечисты, и никогда не оправдывает их, но когда при нем заходит речь о злодеях, он оправдывает их поступки и отзывается о них исключительно хорошо, - «несомненно, в нем самом есть частица нечестия». Это раскрывает его внутреннюю суть. И в этом не сомневайся, ибо по такому признаку ты сможешь распознавать истинные сердца людей.
И отсюда Рабейну Йона переходит к нашему стиху: «И целый стих у нас есть об этом, ибо сказал Шломо, мир ему: "Плавильня для серебра, и горнило для золота, а человек - по хвале своей"» - то есть по тому, кого он хвалит. Простыми словами: хочешь узнать качество серебра - переплавь его. Хочешь узнать качество золота, сколько в нем примесей и насколько оно чисто, - помести его в горнило. Хочешь узнать, каков человек, - ни горнило, ни плавильня здесь не помогут, но «по хвале своей»: посмотри, кого он хвалит. Если он превозносит добродетельных и всегда говорит во славу праведников и служащих Б-гу, - знай, что он достойный человек. А если он всегда находит в них изъяны и восхваляет нечестивцев, - знай, что он злодей. Достоинство человека распознается «по хвале своей» - по тому, как и кого он хвалит.
Виленский Гаон объясняет этот стих совершенно иначе. Когда хотят проверить серебро, хорошее ли оно, - его плавят; золото же испытывают в горниле. Горнило - это место, где разжигают огонь и плавят золото, и известно, что каждый металл плавится при определенной температуре, что позволяет отделить примеси: поскольку у каждого металла своя температура плавления, олово, например, плавится первым и тем самым сразу отделяется, и так далее.
Говорит Виленский Гаон: «а человек - по хвале своей» - если люди довольны им, то и Всевышний доволен им. Так же объясняет Раши, и так же объясняет «Мецудат Давид»: человек проверяется по той хвале, которую ему воздают, - как хвалят его люди, таков он и есть. И это противоположно тому, что сказал Рабейну Йона. Рабейну Йона говорит: проверка того, достойный ли ты человек, заключается в том, кого хвалишь ты сам. А по Виленскому Гаону проверка состоит в том, что говорят о тебе люди: хвалят ли они тебя и пользуешься ли ты добрым именем в народе, или же репутация твоя дурна и запятнана среди людей.
Представляется еще одна возможность истолковать слова «человек - по восхвалению его»: «восхваление его» - это благословения, то, как человек славит и благодарит Всевышнего своими брахот. Бывает, видишь, как человек благословляет: бормочет что-то невнятное и, едва еда в руке, тут же ее проглатывает. Невозможно разобрать, что он сказал, где начало, где конец, где «Элокейну», где «Мелех а-олам» - все скомкано в один невнятный ком, «Ше-аколь ния бидваро» проглочено на ходу, и он сам не слышит, что слетает с его уст. Таким образом, распознать достоинство человека можно «по восхвалению его»: посмотри, насколько он бережен в благословениях. Если ты видишь, что он произносит их вдумчиво и благоговейно, - это верный знак, что перед тобой человек достойный.
Виленский Гаон предлагает еще более глубокое объяснение. «Плавильня - для серебра»: серебро намекает на повелевающие заповеди. Весьма вероятно, имеется в виду, что серебро символизирует хесед, ведь оно белое, а суть хеседа - изобилие и благо, и за повелевающие заповеди человек удостаивается награды. «А горнило - для золота»: золото намекает на запрещающие заповеди. По-видимому, смысл здесь в том, что золото имеет красноватый оттенок, ведь в традиции оно всегда описывается как красное или с краснотой, что намекает на запреты, предостерегающие человека от греха: не есть свинину, не говорить злоязычия и тому подобное. Это созвучно и тому, что золото подобно огню - огню Геенны, пламени красному, являющему категорию суда: берегись нарушать запреты, ибо за грехи положено наказание.
«И человек - по восхвалению его»: это указывает на Тору, как сказано: «И прославят ее у ворот деяния ее». Чем удостаивается человек жизни в Будущем мире? В той мере, в какой его восхваляют в Грядущем мире, такой удел он и обретает. А будет ли у человека доброе имя и высокая ступень - зависит от «восхваления его», то есть от того, сколько усилий он вложил в изучение Торы.
Мальбим объясняет: серебро очищают в плавильне (мацреф), тогда как золото стоит дороже, и для него недостаточно обычной плавильни - небольшого сосуда для переплавки, - ему необходимо горнило (кур), гораздо больший сосуд с куда более сильным пламенем. Как пишет сам комментатор, золото не расплавится и примеси не отделятся от него так же легко, как от серебра. От серебра примеси отделяются просто, а с золотом этот процесс гораздо сложнее. К тому же из-за высокой цены золота требуют, чтобы оно было полностью очищено от любых шлаков. Если вам скажут, что в железе есть примеси, это, возможно, немного снизит его прочность, но никто не станет придираться сверх меры. Однако когда покупают ювелирное украшение, непременно выясняют пробу, сколько в нем карат, ведь металл драгоценный. И к золоту проявляют предельную щепетильность, точно так же, как и к бриллиантам: уровень чистоты и огранки проверяется с высочайшей строгостью.
Так же происходит и с человеком: «и человек - по восхвалению его». Чем выше восхваляем человек, тем строже и тоньше переплавляют его на Небесах. Серебро стоит ниже, и ему достаточно простой плавильни; золото выше и дороже, а потому требует переплавки при куда более высокой температуре, в настоящем горниле. Точно так же, чем возвышеннее и совершеннее человек, тем строже с него взыскивают на Небесах, буквально на толщину волоса. Поэтому мудрецов Торы подвергают очищению огнем и испытаниями куда большими, чем людей посредственных. «Человек - по восхвалению его»: насколько он прославлен на Небесах, настолько глубока переплавка и высока степень его очищения.
И это само собой понятно: ведь праведнику предстоит после очищения пребывать в высших, самых возвышенных чертогах, где малейшая тень греха оборачивается тяжелым изъяном. Обычный же человек не предназначен для столь высоких ступеней в горнем мире, там легкие огрехи не представляют столь существенного изъяна, и очищать его нужно лишь от явных пятен. Поэтому ему достаточно плавильни, и нет необходимости в раскаленном горниле.
Два изученных нами стиха затрагивают самые сокровенные глубины души. Слова «Преисподняя и бездна не насытятся» учат, что телесная страсть имеет предел, но ненасытная жажда обладания безгранична; и поскольку физическое тело человека ежесекундно обновляется, а тлен непрестанно следует за ним по пятам, он вечно жаждет новизны и никогда не знает сытости. Исправление заключается в том, чтобы направить эту любознательность и неутолимый поиск в русло Торы и духовного роста, а не гнаться за суетой, теша себя иллюзией, будто «после следующего приобретения» наступит душевный покой. А стих «Плавильня - для серебра, и горнило - для золота, а человек - по восхвалению его» открывает нам три мерила: по Рабейну Йоне - кого человек хвалит, раскрывая тем самым помыслы своего сердца; по Виленскому Гаону - как превозносят его люди, а на глубинном уровне - насколько усерден он в Торе, «деяния которой прославят у ворот»; и по Мальбиму - чем возвышеннее и благороднее человек, тем строже и чище Небесная переплавка его души.