В рассматриваемой нами 27-й главе мы остановимся на двух стихах, каждый из которых представляет собой целый мир в духовной работе человека: стих 7 - тайна аппетита, почему сытая душа пренебрегает даже медом, а голодная душа находит сладость во всем горьком; и стих 8 - горечь скитания вдали от родного места, от практической стороны вопроса до глубочайших глубин человеческой психики. Оба эти стиха вместе учат нас природе человека: как привычка и пресыщение притупляют вкус и как душа всегда стремится вернуться на свое исконное место.
נֶפֶשׁ שְׂבֵעָה תָּבוּס נֹפֶת וְנֶפֶשׁ רְעֵבָה כָּל מַר מָתוֹק׃ (ז) - Сытая душа попирает и сотовый мед, а голодной душе всякая горечь сладка.
Рабейну Йона связывает этот стих со словами танны: «и пей с жаждой их слова». Тот, кто пресыщен словами Торы, не испытывает к ним тяги. Даже если сказать ему: приди и послушай удивительный хидуш, взгляни на эти драгоценные жемчужины мысли, вкуси то, что слаще меда - его душа растопчет их, то есть отвергнет с пренебрежением. Раши добавляет: даже понятные, логичные объяснения, ложащиеся на сердце, когда человеку показывают, насколько эти слова прекрасны и разумны, - даже они не представляют ценности в его глазах.
И напротив, голодная душа - тот, кто по-настоящему жаждет слов Торы: даже если ему приводят положения, в которых нет явного логического объяснения, и он не постигает их до конца, он радуется им. Почему? Потому что он знает, что это изошло из уст Всевышнего, это традиция, полученная от учителя. Спроси его: «Можешь ли ты объяснить логику (свару) этого закона?» Он ответит: «Я не знаю логического объяснения». Почему, к примеру, существует правило «кавуа ке-мехвеца аль мехвеца дами» (установленное приравнивается к равной вероятности сомнения)? Кто способен логически объяснить это правило? В нем нет человеческой житейской логики, но при всем том это закон Алахи, и изучающий радуется ему, ибо он исходит из уст Творца.
А что означает «всякая горечь сладка»? Раши объясняет: даже то, что дается человеку с горечью и великим трудом. Есть мысли, которые усваиваются легко: услышал красивую идею, что-то простое и занимательное; а есть темы, над которыми приходится ломать голову, прилагать огромные усилия, чтобы их понять. Для того, чья душа голодна, даже то, что достается через горечь усилий, становится сладким и приятным. Из этого следует, что весь вкус слов Торы зависит от того, с каким настроем к ним подходят: с духовным аппетитом или без него.
Виленский Гаон приводит отрывок из Гемары в трактате Сангедрин (лист 100а): если человеку подают хлеб, а он спрашивает: «Бемай эйхоль лахма?» (с чем мне есть этот хлеб? какая к нему есть приправа?), мудрецы говорят: «лахма сав миней» - забери у него этот хлеб. Раши поясняет: совершенно ясно, что он не голоден, поэтому забери хлеб из его рук, ведь будь он голоден, он стал бы есть. Почему? Потому что голодной душе всякая горечь сладка, она не ищет изысков и особых соусов: что бы ни подали, все ей по вкусу.
Этот урок полезно преподать и нашим детям. Ребенок может открыть холодильник, увидеть четыре заставленные полки и заявить: «Есть нечего!» Там стоят сметана, кефир, простокваша, сыр, масло, маргарин, тхина, хумус, баклажанный салат, шоколадная паста, халва - все, что есть в каждом обычном доме, и тем не менее «есть нечего», потому что он вообразил, что ему непременно нужна фокачча. При этом хорошо известно, что продукты, которые не съедаются дома, моментально уходят на работе или в ешиве. Пачка печенья, которая пролежала дома две недели, и никто в ее сторону даже не смотрел, на работе вдруг обращается к вам и остальным коллегам на абсолютно понятном языке. Парень, пришедший учиться в ешиву, знает: там съедается абсолютно все. Человек, выросший в стенах ешивы, перестает привередничать в еде, он готов есть все, и это прекрасная жизненная школа, которая впоследствии снимает массу проблем в семейной жизни (шалом байт). Тот, кто по-настоящему голоден, ест простую пищу; привередлив лишь тот, кто не испытывает истинного голода, а, как выразился один человек: «мне просто хочется занять паузу» - у него остался незаполненный угол, каприз, который хочется удовлетворить.
Виленский Гаон заключает: точно так же обстоит дело и с человеком, у которого нет истинной тяги к глубине Торы и желания размышлять над ней. Он не ощущает ее сладости, не чувствует сахара и меда святой Торы. Но тот, чья душа голодна и искренне жаждет слов Торы, находит сладость во всем горьком. И трудная для понимания сугия, и сложнейшие вопросы, требующие предельного напряжения сил, становятся для него сладкими, приятными и желанными, и именно благодаря этому труду он удостаивается вкусить подлинную сладость святой Торы.
Автор книги «Ховот а-Левавот» пишет, что любовь к материальности и этому миру и дела духовные - это две соперницы, враждующие между собой: если угождаешь одной, неизбежно ущемляешь другую, а если угождаешь другой - ущемляешь первую. Они всегда подобны женам-соперницам, противостоящим друг другу. Невозможно, чтобы у человека были одновременно и все вожделения этого мира, и Тора - это несовместимо. И потому сказано: «Будьте внимательны к детям бедняков, ибо от них выйдет Тора».
Один из великих мудрецов Израиля однажды заметил: человек хочет за одну ночь выучить всю Тору целиком, да еще и успеть поспать в ту же ночь. Всю Тору он хочет, лишь бы только осталось время поспать! Иными словами, человек ни за что не готов поступиться своими удовольствиями, страстями и привычками. Но когда человек насыщает вожделения своей души - «сытая душа топчет и сот медовый», ей противен мед Торы. Тот же, кто не идет на поводу у своих страстей, кто ограничивает себя - а таков путь Торы: «хлеб с солью ешь» и так далее, - для того всякая горечь Торы, любая сложная сугия и любой вопрос, требующий усилий, сладки и приятны.
Дубненский магид привел на эту тему прекрасную притчу. Жил-был бедняк, который всю жизнь перебивался с хлеба на воду и едва находил пропитание. Однажды богатый брат сообщил ему, что обручил своего сына и в назначенный день состоится свадьба. Какая радость! В те времена бедняки ждали свадьбы с замиранием сердца, ведь это была единственная возможность отведать курицы, мяса, чего-то горячего, а уж тем более у гвира (богача), где все устроят с подобающим размахом.
Было заведено, что богач посылает повозку собирать гостей строго по списку. Наш бедняк начал готовиться к свадьбе за два дня: урезал свой скудный паек, ведь сказано мудрецами: «пусть не входит зелень туда, куда может войти мясо» - жалко занимать место овощами, когда можно наесться мяса! В день свадьбы он уже постился по-настоящему, ведь вечером предстоит пир. И вот вечером он выглядывает в окно и видит: подъезжает повозка, забирает соседей справа, возвращается и сажает соседей слева, а затем направляется к следующим дворам - а его пропустили. Он понял, что его, видимо, нет в списках, иначе почему за ним не заехали? И подумал с горечью: «Наверное, брат стыдится меня из-за моей нищеты». Сказал он жене: «Подай хоть что-нибудь поесть». А что у него было? Грубый черствый хлеб, лук да чеснок. Сел он и набил желудок тем, что нашлось, после двух дней голодания.
Через полчаса - стук в дверь: «Твой брат просил пригласить тебя на свадьбу, которую он празднует сегодня!» Спасибо огромное, вовремя вспомнили... Приходит он на свадьбу, а там подают невиданные яства, изысканнейшие угощения. Подали необыкновенный, нежнейший крем-суп. А он ведь уже поел, он сыт, но раз угощают - как не отведать? Берет, пробует, горячий суп смешивается с луком в его желудке, и к горлу подступает тошнота и отвращение. «Что это за хваленое угощение такое?!» - возмущается он. Ему отвечают: «Любезный, а что ты ел перед этим? Чем ты набился, раз тебя от этого воротит?»
Говорят учители мусара: если ты видишь, что сладкая Тора не трогает твое сердце, что ее деликатесы не привлекают тебя и не находят в тебе отклика, - подумай, что ты ел до этого. Подумай, каким луком и грубым хлебом ты напичкал себя, из-за чего, когда перед тобой ставят изысканные блюда, ты не способен их принять, и душа отторгает их. В этом и смысл слов: «Сытая душа топчет и сот медовый» - если душа пресыщена вожделениями и материальными заботами, она питает отвращение к Торе. Но душе голодной, тому, кто воздерживается от страстей, - напротив, открывается вся сладость Торы.
Мальбим объясняет здесь очень глубокую истину: приятное и неприятное зависят не от сути самой пищи, а от состояния и характера человека. Тот, у кого в изобилии изысканные яства, пресытится ими от привычки. Он привык к деликатесам, они ему опостылели, и он не может на них смотреть; дай ему что-то простое - съест с аппетитом. А тот, у кого их нет, находит удовольствие во всем, любая пища кажется ему вкусной и желанной. И в этом, говорит Мальбим, содержится упрек тем, кто гонится за наслаждениями и лакомствами: ведь когда они их получат, они вовсе не испытают от них радости. Напротив, истинное наслаждение человек испытывает тогда, когда в чем-то ограничен, и бедняк находит больше удовольствия, чем богач.
И насколько же это верно! Одна женщина однажды обратилась за советом: «Не знаю, что делать с сыном, он просто помешан на фалафеле. Утром, в обед и вечером: мама, сделай фалафель! Готовлю курицу, мясо, котлеты с хумусом - нет, подавай фалафель!» Ей посоветовали: «Отучи его». Она спросила: «Как?» - «Готовь ему фалафель утром, днем и вечером». Через четыре-пять дней эти шарики у него уже полезли из ушей: «Хватит, мама, больше не хочу фалафель!»
Так бывало и в ешиве. Повару нужно готовить еду на множество людей, а делать омлеты хлопотно - проверять каждое яйцо, разбивать, жарить. Поэтому он брал пятьдесят или сто яиц, складывал в большую жестяную банку из-под оливок и варил на газовой плите. В итоге и на ужин крутые яйца, и на завтрак крутые яйца. После такого потом годами невозможно смотреть на вареные яйца! То же самое происходило с макаронами: бросают пачку в кастрюлю с кипятком - и обед готов, зачем утруждаться и разнообразить меню? И потом долгое время на любые виды макарон смотреть не хотелось. Точно так же однажды привезли халву в шоколаде в индивидуальных упаковках: вначале все были в восторге, а потом то, что выставляли на столы, так и оставалось нетронутым, никого это уже не привлекало. Халва - вещь вкусная, вопрос лишь в мере.
Как уже говорилось, святая Тора вовсе не стремится ограничить человека и не запрещает ему радоваться жизни. Тора говорит: «Я научу тебя искусству наслаждения, научу, как получать истинное удовольствие». Хочешь насладиться халвой? Ешь ее раз в неделю или раз в две недели. Хочешь, чтобы ребенок обрадовался конфете? Дай ему конфету раз в неделю, и он будет по-настоящему счастлив. Если давать ему каждый день - назавтра конфеты перестанут его интересовать, а через две недели он потребует дорогое мороженое, потому что конфеты для него уже пройденный этап. Ошибочно думать, будто избытком и вседозволенностью можно сделать ребенка счастливым; все как раз наоборот. Давай умеренно и дозированно, и тогда он действительно будет радоваться и ощущать вкус во всем. Ребенок, который каждый день ест фруктовый лед, равнодушен к нему, даже если морозилка им забита. Но если фруктовый лед дают ему редко, как награду, у него глаза загорятся от восторга! Он не станет требовать чего-то грандиозного - даже самое простое угощение сделает его по-настоящему довольным.
Отсюда понятна реальность, в которой людям очень быстро приедается все, что есть в этом мире. То, к чему прежде человек приходил лишь в зрелом возрасте, - сегодня пятнадцатилетний подросток уже успел увидеть и попробовать. А потом удивляются, почему люди доходят до самоубийств. Тот самый менеджер «Битлз», ставший миллионером на одних только их концертах, покончил с собой и оставил записку, в которой написал: у меня было все, и не было ничего. Как только у тебя появляется все - это уже теряет вкус и перестает тебя трогать. Что нового ты можешь мне открыть? В какой точке земного шара я еще не был? Какого блюда не отведал? Какую страсть не исчерпал до конца? И в итоге человеку опротивевает все вокруг.
Об этом уже говорилось подробно: почему сегодня все безумцы выходят на показ со своими пороками? Разве прежде их не было? Дело в том, что в прежние времена у человека не было столь легкого доступа ко всем мыслимым страстям этого мира, и он довольствовался обычными вещами. Но сегодня, когда доступно абсолютно все, привычное очень быстро перестает волновать, и человек начинает искать иных острых ощущений. Подобно наркоману, который уже не находит удовольствия в легких наркотиках и только от тяжелых начинает хоть что-то чувствовать, пока не погибает от передозировки. Так происходит со всеми вожделениями: гоняющийся за страстями наносит вред самому себе, ведь его порог чувствительности падает, и в конце концов он уже не получает радости и не ощущает вкуса в том, в чем обычный человек должен был бы его ощущать.
И потому, говорит Мальбим, знай: именно «сытая душа топчет и сот» - как раз тот, кто насыщает себя до предела, считая себя самым счастливым обладателем всего, именно он и начинает испытывать отвращение даже к меду сотов. Но «для голодной души все горькое - сладко», и тот, кто держит себя в некотором воздержании, по-настоящему наслаждается каждой вещью.
И почему Тора постановила, чтобы дни ниды длились семь дней? Мудрецы объясняют (хотя на практике с днями очищения это около двух недель), что это установлено для того, «чтобы она была мила ему, как в час входа под хупу». И в этом заключается та же самая мысль: когда человек непрерывно удовлетворяет свои желания и страсти, даже разрешенные, ему это приедается; если же ему говорят: «Нет, сделай перерыв», - то после перерыва возвращается и вкус, и желание.
Кстати, это прекрасный совет и в отношении детей. Детям очень быстро надоедает любая игра и любая купленная игрушка: поиграл два дня, потерял вкус, и уже думает о следующей, более продвинутой, потому что имеющееся его уже не радует. Совет таков: убрать игрушки на месяц или два. Потом достаньте их снова, и вы вдруг увидите, как ребенок с увлечением занимается ими, собирает поезд, вставляет батарейки. Что случилось, ведь тебе же надоело? Действительно надоело, но как только вещь забрали на какое-то время, а затем вернули, она снова пробуждает живой интерес. Так и «сытая душа топчет сот»: не думай, будто от умножения наслаждений вкус станет ярче. Все как раз наоборот, ведь «голодной душе и все горькое - сладко».
כְּצִפּוֹר נוֹדֶדֶת מִן קִנָּהּ כֵּן אִישׁ נוֹדֶד מִמְּקוֹמוֹ׃ (ח) - Как птица, скитающаяся вдали от гнезда своего, так и человек, скитающийся вдали от места своего.
Виленский Гаон объясняет этот стих, обращая внимание на созвучие слов: птица, блуждающая вдали от гнезда своего (кина), горько оплакивает (меконенет) то, что она вынуждена скитаться. Точно так же и человек: когда он оторван от своего места, это причиняет ему скорбь, он оплакивает свою участь, и для него это глубокая душевная боль - скитаться вдали от своего постоянного места.
И Гаон добавляет, что существует различие между словами «гнездо» (кина) и «место» (мекомо): гнездо - это временное пристанище, где птица гнездится лишь на определенный срок, тогда как «место» - это постоянная обитель человека. Каков же здесь скрытый смысл? Мудрецы говорят: человек, который постоянно молится и однажды пропустил молитву, чувствует себя так, словно не молился никогда; когда он возвращается к молитве, она кажется ему совершенно новой. Точно так же и тот, кто постоянно учит Тору, но однажды пропустил учебу: мысли его рассеиваются, он блуждает, в уме нет прежней ясности, и этот перерыв в непрерывности создает преграду, мешающую вернуться к учебе с прежней силой.
Поэтому обратите внимание на формулировку: о молитве сказано «птица, скитающаяся вдали от гнезда своего», поскольку гнездо - место временное, ведь и молитва занимает лишь часть времени по сравнению с Торой и совершается в установленные часы дня. А о Торе сказано: «человек, скитающийся вдали от места своего», так как постоянное место человека - это Тора, которой посвящена большая часть времени. Раши также толкует: «человек, скитающийся вдали от места своего» - это знаток Торы, который оставил учебу и перестал повторять выученное. Подобно тому как птице тяжело скитаться вдали от гнезда, так и человеку тяжело, когда он не повторяет регулярно пройденное, и тогда дальнейшая учеба дается ему с великим трудом.
Ральбаг объясняет эту притчу иначе: птица покидает свое гнездо лишь по абсолютной необходимости, когда оставаться там невозможно - из-за сильного холода или сильной жары. Так же подобает и человеку: не покидать своего места без вынужденной причины; только если есть крайняя необходимость, следует оставить свое место, а без этого уходить не стоит. И так мы видим на примере Авраама и Ицхака: когда они покидали свои места, это происходило из-за голода, а в обычных обстоятельствах они не срывались бы с места.
И еще одно объяснение там же: подобно тому как птица, покинувшая гнездо, прибывает на новое место и вынуждена строить гнездо заново, ведь прежде оно у нее было, а теперь его нет, так и человеку, покидающему свое место, будет не хватать всего, во всех отношениях. Человек, переезжающий на новое место, должен отстраивать свою жизнь с нуля, от основания до кровли: прежде всего дом, затем детские сады для малышей и школы для старших, организовывать подвозки, искать работу себе и жене, синагогу, уроки Торы. И самое главное - заново приобретать доброе имя. На прежнем месте он был уважаемым и известным человеком в общине, его знали и ценили, у него было имя и статус. А дорога, как известно, умаляет доброе имя, по словам Раши, и потому Всевышнему потребовалось сказать Аврааму-авину: «И возвеличу имя твое». Выходит, что, покидая привычное место, человек лишается всего, и это подтверждает мысль Ральбага о том, что не следует срываться с места без крайней необходимости.
Гемара говорит, что мужчине сняться с места гораздо труднее, чем женщине: «Вот Я изгоню тебя изгнанием мужчины», и Гемара поясняет, что скитания мужчины тяжелее скитаний женщины. Женщина, приехав на новое место, уже через десять минут находит трех соседок, знакомится с ними и успевает обменяться рецептами. А мужчине требуются годы, чтобы просто познакомиться с соседями. То же самое и с овладением языком: есть репатрианты, которые и через десять лет в стране говорят как новоприбывшие, тогда как у женщин с разговорной речью обычно нет проблем, и они осваиваются быстрее. Мужчина гораздо крепче привязан к своим привычным местам, к своим урокам Торы, к синагоге, знакомым, языку и кругу общения, и любые перемены даются ему с огромным трудом. Поэтому Ральбаг и говорит: если нет крайней необходимости, не делай резких перемен.
Особенно хорошо это известно в отношении пожилых людей. Можно услышать немало историй о стариках, которых сорвали с привычного места: они подобны старому дереву, которое пытаются выкорчевать и пересадить на новое место, а оно уже не приживается. Говорят: «Мы перевезли родителей поближе к себе», а через несколько месяцев видят печальный исход, не про нас будь сказано. Известно немало таких случаев. Жил в Яффо один богобоязненный еврей, у него там была синагога, было все привычное. Но Яффо со временем стал меняться, начались трудности, да и в самом доме стало тяжело жить: спускаться по лестнице было нелегко, донимала громкая музыка и прочее - словом, место стало неподходящим для жизни. Он переехал на новое место, и не прошло много времени, как человек угас, не дай Бог. Нужно многократно подумать, прежде чем решаться на коренные перемены в жизни пожилых людей, ведь пересадить их на новую почву невероятно трудно. В этом и заключается смысл стиха «Как птица, скитающаяся вдали от гнезда своего, так человек, скитающийся вдали от места своего»: человеку тяжело покидать родное место, и потому не следует торопиться с этим, пока не будут тщательно взвешены все стороны.
Мальбим начинает с того, что человек по своей природе имеет много общего с животным миром. Об этом уже говорилось ранее: в человеке заложены черты льва, а порой и змеи, оленя, а иногда черепахи, акулы, а порой зайца. Все эти свойства присутствуют в человеке, и если он не работает над собой должным образом, то превращается в целый зоопарк, настоящее сафари; человеку же надлежит изменять и исправлять свой нрав. Так или иначе, от каждого животного в человеке есть определенная доля, и в этом вопросе он также соприкасается с миром фауны.
Птице свойственно кочевать, но когда она покидает свое гнездо, в конце концов она возвращается в него. Это поразительное явление, которое до сих пор удивляет ученых: как птицы ориентируются на расстояниях в сотни километров над морями и поразительным образом возвращаются точно в ту точку, откуда вылетели. Сегодня это подтверждают благодаря кольцеванию птиц, наблюдая, сколько из них и как возвращаются обратно. «Как птица, скитающаяся вдали от гнезда своего» - подобно тому как птица всегда стремится вернуться в родное гнездо, так и человеку свойственно возвращаться на свое место.
Что же значит «свойственно возвращаться на свое место»? Если понимать это буквально, в физическом смысле, то это не так: ведь когда человек меняет квартиру, обычно переезжая в место, которое кажется ему лучшим, он не стремится обратно. Но Мальбим поясняет, что речь здесь идет о душе. Душа скитается вдали от своего гнезда, а ее гнездо - это высшие миры; ее истинное место - в духовной сфере, под Троном Славы. В душе всегда живет стремление и жажда вернуться и соединиться со Всевышним, быть завязанной в узле жизни. Близость к Б-гу, желание прилепиться к Благословенному Бесконечному - все это постоянно живет внутри нее, и подобно птице, покинувшей гнездо, человек всегда чувствует себя скитальцем, оторванным от своего истинного дома.
Ранее уже объяснялось, что именно по этой причине многие отправляются искать себя в самых разных краях, в Индии, на Гоа и во многих других местах. Что же происходит? Внутри человека что-то пробуждается, душа томится и волнуется. А почему? Потому что ей неуютно там, куда ее приводят и где ее пытаются обустроить. Душа непрестанно жаждет духовности: она привыкла к чистому горному воздуху, а ей предлагают ячменный хлеб, и она не принимает этого, не находит в этом удовлетворения. Когда же к человеку приходит покой? Лишь тогда, когда он поднимается духовно, когда служит Всевышнему - только тогда душа обретает умиротворение и получает свое истинное пропитание. Если же этого нет, она постоянно чувствует: «Я пребывала в высших мирах, находилась под Троном Славы, а куда же меня низвергли, в какую низость привели?» Поэтому человек всегда будет ощущать себя скитальцем, пока его душа не достигнет совершенства и не возвратится к своей высшей обители.
Два изученных стиха учат нас единому фундаментальному принципу: вкус вещей зависит не от самих вещей, а от вкушающей их души. Сытая душа пресыщается даже чистым медом: тот, кто пресытил себя вожделениями и лакомствами, утрачивает способность радоваться, и даже сладость Торы больше не трогает его. Голодная же душа, сознательно ограничившая себя, находит сладость даже в сложной талмудической теме и в нелегком труде. Отсюда понятен и воспитательный подход: умеренность и дозирование, а не изобилие, притупляющее чувства. А из второго стиха открывается вся тяжесть скитаний: тот, кто покидает свое место, теряет оседлость, привычную опору и доброе имя, и потому не следует сниматься с места без крайней нужды, особенно когда речь идет о пожилых людях. В более же глубоком смысле каждый человек в этом мире - скиталец, оторванный от своего дома, ведь его душа была взята из-под Трона Славы, и лишь в духовном восхождении и служении Творцу она обретает истинный покой и возвращается в родное гнездо.