В этой части 26-й главы царь Шломо продолжает описывать образ глупца (ксиля), а отсюда переходит к резкому описанию ленивца. Эти два типа сходятся в одной точке: «мудрец в собственных глазах». Ксиль знает истину, но следует за своим вожделением, тогда как мудрец в собственных глазах превратил свою ошибку в систему. Данный отрывок учит, почему именно тот, кто мудр в собственных глазах, представляет собой самый безнадежный случай, и как лень порождает именно это качество.
רָאִיתָ אִישׁ חָכָם בְּעֵינָיו תִּקְוָה לִכְסִיל מִמֶּנּוּ׃ - «Видел ли ты человека, мудрого в собственных глазах? На глупца больше надежды, чем на него».
Ибн Эзра объясняет, что стих говорит о ленивце, и приводит доказательство из следующего далее стиха: «Ленивец мудрее в глазах своих...». Ведь ленивцу какой совет ни дай - он уже знает лучше тебя: используй время, сделай что-то со своей жизнью, найди работу, устройся, сможешь и жениться. Во всем он разбирается лучше всех. У него есть и планы, а обычно у ленивцев много планов: «С Божьей помощью в следующем году я начну учить то-то и то-то». И в этом он держит слово: это всегда «следующий год». Проходит год за годом, и всегда находится оправдание: «Я слышал, что сейчас начинать проблематично, а потом посмотрим». Ленивец полон оправданий, как гранат зернами, лишь бы не сдвинуться с места и не предпринять никакого действия.
По Ибн Эзре, это оригинальное толкование слов «тиква ле-ксиль мимэну»: чего можно ожидать от него? Глупца. Из него ничего не выйдет, кроме ксиля. Поскольку этот человек ничего не делает с собой, не вкладывает в себя и не развивает свои способности, на что от него надеяться? И второе объяснение, по простому смыслу: даже на глупца есть больше надежды, что из него что-то выйдет, чем на этого ленивца. От глупца можно ожидать большего, чем от того, кто мудр в собственных глазах.
Рабейну Йона, чей комментарий к последней части книги Мишлей дошел до нас не в виде толкования на стихи, а собран из «Шаарей тшува» и других книг, говорит здесь об очень дурном качестве - свойстве насмешничества. О человеке, который не слушает и не принимает наставлений (мусар), и из всего, что ему преподносят, делает смех и шутку. Это чрезвычайно тяжелое свойство, потому что к таким людям нет пути. Все, что ты ему скажешь, словно щит, натертый маслом: он превращает это в насмешку, и слова не проникают внутрь.
И каков же путь пробиться к насмешникам? «Уготовлены для насмешников кары» - удары. Только удары. Когда насмешник начинает получать удары, будь то финансовые, домашние или, упаси Всевышний, со здоровьем, вдруг улыбка сходит с его лица, и человек становится серьезным. «Слушай, у тебя есть раввин? Мне нужно благословение. Есть какая-нибудь могила праведника? Мне срочно нужен пидьон нефеш». Что случилось? Ведь до сих пор все было шутками и насмешками! Но когда человек начинает получать удары, это единственное, что способно привести насмешника к пониманию, что его путь ошибочен.
Слова Рабейну Йоны: тот, кто постоянно насмехается над вещами и поступками с намерением унизить совершающих их, отдаляет то, от чего не следует отдаляться, и отвергает пользу действий, сулящих реальную пользу. Ему говорят: «Сделай так, и это поможет», а он отметает все смехом и цинизмом. И это приводит к тому бедствию, что он не слышит наставлений: кто даст ему мусар, кто сможет его упрекнуть? А качество, приводящее его к этому, - это свойство человека быть мудрым в собственных глазах. Что заставило его насмехаться надо всем? Ощущение: «Я знаю то, чего не знают все остальные, все говорят глупости, а я разбираюсь». Это качество настолько властвует над ним, что он высмеивает мнение других. И это свойство безнадежно, как сказано: «Видел ли ты человека, мудрого в собственных глазах? На глупца больше надежды, чем на него». Такому человеку - кто даст совет и кто скажет ему, что делать и как поступать, ведь он понимает лучше всех? У него нет никаких шансов и никакой надежды.
Мальбим объясняет, что здесь кроется разъяснение того, что мы видели ранее. Мы учили: «Не отвечай глупцу по глупости его» - даже в словах Торы не отвечай ему глубокими, тонкими аргументами и согласно подлинной сути вещей, но отделайся формальным ответом. А почему? Почему бы нам не дать ему подлинные ответы?
Те, кто помнят то время, когда Горен объявил мамзеров кошерными: была заключена сделка, что он снимет с них статус мамзеров и будет назначен главным раввином. Было несколько мамзеров, с которыми возникла проблема в армии, и он вынес постановление, что они кошерны, и аннулировал кидушин. Как? По закону, ведь у бейт-дина есть сила отменить кидушин. Какой бейт-дин? Засекреченный, их имена раскрывать нельзя. Короче говоря: разрешил мамзеров, разрешил замужнюю женщину, разрешил все. Это вызвало бурю во всем мире Торы, величайшие мудрецы Израиля устроили собрание, и кого там только не было: Чебинский рав, Стайплер, все. О нем говорили такие резкие слова, каких трудно припомнить в адрес человека, занимающего раввинскую должность: что у него нет учителя, что его постановления не имеют силы закона, и что слова его - пустой звук.
Горен был человеком очень острым, выдающегося ума, и в свое время говорили, что не было столь знающего Иерусалимский Талмуд, как он, так что в плане способностей он вовсе не был простым человеком. Он выпустил брошюру, в которой якобы доказал все свои утверждения вздорными доводами. Пришел некто к Стайплеру и сказал: "Я хочу выпустить брошюру и доказать, что все написанное им здесь - глупости". Сказал ему Стайплер: "Ни в коем случае". Тот спросил: "Почему?" Ответил Стайплер: "Сам факт того, что он что-то написал, а ты садишься и пишешь трактат, чтобы это опровергнуть, создает впечатление, будто в его словах есть смысл, будто перед нами аргумент, требующий опровержения. Его слова абсолютно безосновательны и лишены всякого основания, и если ты станешь пункт за пунктом отвечать на них, словно там есть реальный довод, этим ты только придашь его словам вес и значение".
Именно это говорит Мальбим на слова "чтобы не стал он мудрецом в собственных глазах": не садись спорить с ним и доказывать, что на этот аргумент есть такое свидетельство, а на тот - такое доказательство. Ведь что он тогда скажет? "Вот, вы видите, что в моих словах есть зерно истины, ведь со мной спорят и мне отвечают!" А дальше пойдет цепочка: ты отвечаешь мне, и по обычаю Торы я отвечаю тебе. И так возникает спор: он написал доказательство в одну сторону, те написали в другую, и вывод со стороны - здесь есть разногласие, спор двух мнений. Ты сделал его стороной в споре, признал за ним право голоса, превратил его позицию в авторитетное мнение, и сторонний наблюдатель решит, что существуют два правомерных подхода. Но великие мудрецы Израиля сказали: нет такого понятия, нет такого мнения и быть не может! Разве великие мудрецы прошлых поколений не знали, как решается вопрос мамзеров? Разве они не учили то, что сказано в Гемаре: "Аннулировали его кидушин"? Разве хоть кто-то в каком-либо поколении использовал подобное разрешение? Ведь если так, можно решить все проблемы мира: аннулировать кидушин и разрешить все подряд.
Поэтому нет никакого смысла вступать в спор: если начнешь спорить, он станет мудрецом в собственных глазах: "Видите, у меня есть аргументы, и даже он утруждает себя ответом на них". И об этом говорит стих: знай, что даже у глупца больше надежды, чем у мудреца в собственных глазах. В чем же разница? Мудрец в собственных глазах поступает так не из-за вожделения, а потому что убежден, будто пути мудрости принадлежат ему, будто истина на его стороне. А глупец, как уже объяснялось не раз, знает правду, но идет на поводу у страстей своего сердца. У кого больше шансов вернуться? Несомненно, у глупца, ведь когда страсть утихает, у него по крайней мере просыпаются угрызения совести, ибо в глубине души он знает, что мудрость не с ним, и что с точки зрения мудрости его поступок неверен. Но мудрец в собственных глазах сделал из неверия целую программу, идеологию, систему. Поэтому, когда ты отвечаешь мудрецу в собственных глазах, ты лишь придаешь ему важности, будто за ним стоит учение и метод, и он скажет: "Вот, со мной считаются, значит, мои слова - веские доводы, требующие ответа". Поэтому не отвечай ему, не делай его стороной в споре, не создавай из него авторитетное мнение, не превращай его в признанный голос.
אָמַר עָצֵל שַׁחַל בַּדָּרֶךְ אֲרִי בֵּין הָרְחֹבוֹת׃ - Сказал ленивец: "Хищный лев на дороге, молодой лев среди улиц".
Виленский Гаон объясняет: *шахаль* - это старый лев, а *ари* - молодой лев. Старый лев находится на дороге, вдали от города, тогда как у молодого льва больше дерзости, и он уже бродит среди улиц. А поскольку известно, что все слова Шломо - притча, Виленский Гаон разъясняет и ее иносказательный смысл. Сказано: "Проходящих по дороге, выпрямляющих стези свои": дурное начало подстерегает тех людей, которые идут по дороге и выпрямляют свои пути, то есть желающих вернуться к Творцу. Дурное начало не дает человеку изменить свой путь, не дает ему решить, что с сегодняшнего дня он будет идти прямой дорогой. Об этом и говорит ленивец: "Лев на дороге" - на пути Всевышнего стоит лев и подстерегает меня. Я хочу вернуться к Творцу, хочу исправить свои пути, но там, на дороге, меня подстерегает лев.
"Молодой лев среди улиц" соответствует словам "и у каждого угла подстерегает", сказанным о мудрецах Торы: как только они хоть немного отстраняются от Торы, силы нечистоты и темная сторона приходят и подстерегают их. Дурное начало только и ждет, чтобы мудрец хоть на малую толику отошел от Торы, и тут же его подстерегает лев. А что такое "улицы"? Виленский Гаон объясняет: улицы - это Тора, как сказано: "На улицах подает голос свой", и этот голос - голос Торы. Получается, что молодой лев подстерегает знатоков Торы, а старый лев подстерегает простых людей, не являющихся знатоками Торы.
И почему же знаток Торы назван находящимся "меж улиц", а не "на улицах"? Потому что он еще не оставил Тору окончательно: у него лишь легкое отклонение, немного праздности, небольшое отвлечение от учебы. Он не на самих улицах, а между ними, и именно там его поджидает лев. Поэтому тот, кто заканчивает трактат, должен немедленно начинать новый, и в этом смысл наставления "не останавливайся на стыке глав": место, где ты закончил одно и еще не начал другое - это вакуум, пустота. Я завершил одну улицу и еще не вступил на следующую, и тут-то входит лев. Дурное начало шепчет: "Может, начнем этот трактат? Нет, тот я хотел уже давно. Но ведь и пройденное нужно повторить..." И проходит день за днем в одних лишь планах. Пока сохраняется непрерывность, у льва нет возможности подобраться. Но когда ты бродишь меж улиц и еще не выбрал свою улицу, не связал себя со следующей главой и следующим трактатом, там-то и караулит лев, готовый растерзать добычу.
И почему в отношении улиц употреблено слово *ари*, а в отношении дороги - *шахаль*? Когда говорится о ленивце, речь идет о человеке, который не является знатоком Торы и в котором нет мудрости, и в чем же он ленится? В исполнении заповедей. Напротив, "лев меж улиц" говорит о мудрецах Торы, у которых возник перерыв в изучении. А в чем разница между Торой и заповедями? О Торе сказано: "защищает и спасает", тогда как заповеди защищают, но не спасают. Заповеди защищают от бедствий, чтобы человека не постигли несчастья, но Тора к тому же спасает от греха: "Любезная лань и прекрасная серна: любовью ее услаждайся постоянно". И так же говорит Рамбам, что греховные помыслы о разврате овладевают лишь тем сердцем, которое свободно от мудрости. У Торы есть сила спасать от греха, а у заповедей такой силы нет: они защищают лишь от бедствий.
И посмотрите, как это прекрасно! К человеку, который исполнял заповеди и перестал, кто приходит? *Шахаль*, старый лев. А к человеку, который занимался Торой и ненадолго прервал учебу, кто приходит? *Ари*, молодой лев. Но разве у того, кто исполнял заповеди, до сих пор не было дурного начала? Конечно было, ведь заповеди не спасают от дурного начала, а лишь защищают от бедствий! Просто теперь оно усилилось. Выходит, его дурное начало уже бывалое, старое, и это - старый лев на дороге. Напротив, тот, кто учит Тору, пока он был привязан к ней, она защищала и спасала его: ни бедствий, ни дурного начала. А когда он оставил Тору хоть немного, пришедшее к нему дурное начало родилось только сейчас, и потому это молодой лев. Отсюда понятно, почему относительно мудреца употреблено слово *ари*, а относительно исполняющего заповеди - *шахаль*.
Мальбим объясняет, что ленивец из-за своей лени не ищет мудрости. Ведь чтобы постигать мудрость, требуются усилия и усердие: нужно пойти на урок, слушать, углубляться, повторять и заучивать, а у ленивца нет на все это сил. А поскольку он не учится, ему необходимо оправдать себя в собственных глазах, иначе он выставит себя глупцом. Поэтому он становится «мудрецом в собственных глазах»: «Мне незачем учиться, я и так все знаю, я умнее всех тех, кто учился». Выходит, что ленивец, не стремясь к мудрости, доходит до порочного качества «мудреца в собственных глазах», которое хуже глупости кесиля. Ведь мудрость требует проворства и огромного труда, а он не желает трудиться и не желает выглядеть глупым, и потому говорит: «Все мы мудрецы, все мы разумны, все мы знаем Тору, и учиться нет никакой необходимости».
И чем же он оправдывается? «Сказал ленивец: лев на дороге». Мальбим также объясняет, что «шахаль» - это взрослый, могучий лев, а «ари» - лев поменьше. Если вы хотите, чтобы я изучал возвышенные и сокровенные тайны мудрости, Маасе Берешит и Маасе Меркава, так ведь всем известно, что случилось с Бен-Азаем и его товарищами, вошедшими в Пардес, и какая участь постигла Элишу Ахера! Грозный лев на дороге! Это же опасно, можно сойти с ума, впасть в ересь, неверие, сбиться с пути. Ну хорошо, учи тогда хотя бы общедоступные части мудрости: четыре части «Шульхан Аруха», Шас (Талмуд). На это он отвечает: «Лев на улицах» - здесь уже не огромный матерый зверь, а лев поменьше, опасение не столь велико, но кто знает: вдруг от учебы он придет к ереси, или вдруг, как сказано, лучше бы человеку не родиться на свет, если он учит и не исполняет? Он начинает выискивать причины, почему опасно учить Тору, даже когда речь идет вовсе не о ее тайнах, и предпочитает оставаться при своих скудных познаниях и мнить себя достаточно мудрым, совершенно не зная того, что написано в Торе. Таков ленивец: мудрец в собственных глазах и мастер отговорок: лев на дороге, лев на улицах.
הַדֶּלֶת תִּסּוֹב עַל צִירָהּ וְעָצֵל עַל מִטָּתוֹ׃ - Дверь поворачивается на своих петлях, а ленивец - на своей постели.
Когда люди уже проснулись от сна, уже действуют и куда-то идут, этот человек все еще лежит в постели. Какая же связь между дверью и ленивцем? Виленский Гаон объясняет, что притча говорит о доме, где живет много людей. Настало время вставать, люди поднимаются и выходят, встают и выходят, и дверь вращается на своих петлях, открывается и закрывается, открывается и закрывается. А что делает ленивец? Он тоже вращается - на своей постели: с живота на спину, со спины на живот. Дверь уже распахивалась множество раз перед теми, кто вышел на свой дневной труд, а этот человек все ворочается на постели. В отношении же Торы это намек на то, что он лежит и не садится углубиться в нее. И согласно объяснению Мальбима, именно поэтому ленивец ровным счетом ничего не предпринимает для постижения мудрости: ведь он умнее всех, у него готовы любые отговорки, и все его занятие - ворочаться в постели.
טָמַן עָצֵל יָדוֹ בַּצַּלָּחַת נִלְאָה לַהֲשִׁיבָהּ אֶל פִּיו׃ - Опустил ленивец руку свою в блюдо, тяжело ему донести ее до своего рта.
Это хорошо известное на иврите выражение: «не опускал руку в блюдо», то есть не бездействовал, а активно принимал участие. Но каков смысл этого странного образа? В подобных выражениях, которые не очевидны сами по себе, проявляется глубокая проницательность комментаторов, пытающихся объяснить истинное значение слов, и здесь приводится множество объяснений.
Раши объясняет: ленивцу холодно. Он не встает с постели, на улице зябко, а «цалахат» здесь - это горячий котел. Он засовывает руку под котел, чтобы погреть руки. Ему говорят: «Выйди поработай!» Куда там, ему непременно нужно погреть руки. «Нилъа ле-hашива эль пив» - он словно бы устает, и у него нет сил донести руку до рта, то есть совершить действие ради снискания пропитания, чтобы было что поесть.
Виленский Гаон объясняет последовательность стихов: «Дверь поворачивается на своих петлях» говорит о лености всего тела - его тело остается в постели; «Опустил ленивец руку свою» говорит о лености рук; а «тяжело ему донести ее до рта» говорит о лености к действию. И на что же намекают эти слова? Есть заповеди, награда за которые уготована в Грядущем мире, и их ленивец заведомо не исполняет, ведь он признает только «наличные». В кредит? У него нет сил, не сейчас. Однако и те заповеди, плодами которых человек пользуется уже в этом мире, он тоже не исполняет, и это - «тяжело ему донести ее до своего рта»: даже то, что сразу идет ему в рот, где результат очевиден немедленно, утомляет его, и он не делает даже этого.
«Мецудат Давид» объясняет, что речь идет не о согревании рук, а о соскребании остатков еды со дна блюда. Ленивец только и делает целыми днями, что ест, у него нет сил работать и напрягаться, и он выскребает тарелку до блеска. Бывают такие люди: поедят - и тарелку можно сразу ставить на сушилку, настолько она чистая. Но в конце концов «тяжело ему вернуть ее ко рту»: неужели ты думаешь, что сможешь бесконечно только есть и не трудиться? Ведь у тебя не останется средств купить еду, чтобы поднести ее ко рту! Та лень, из-за которой ты ничего не делаешь ради заработка, приведет к тому, что тебе попросту нечего будет положить в рот.
Мальбим объясняет: даже когда лентяю дают поесть, он протягивает руку к блюду, но дальше ведь нужно вынуть пищу и поднести ко рту, а ему лень даже донести ее до рта. Ему уже подали, он уже опустил руку в тарелку, но у него нет сил поднять еду ко рту. И в этом иносказание: даже если ему дают необходимую духовную пищу, он опустит руку в сосуд с едой, но не возьмет ее себе. Например, если ему преподносят рассказы Торы, которые обязательно нужно знать. Ведь в Торе есть тайны, есть внутренний смысл, есть драш, а есть повествования Торы, которые составляют саму азбуку. Когда человек возвращается к вере или когда ребенок начинает учиться, прежде всего нужно знать, о чем рассказывает Тора: что происходило при сотворении мира, кем были Яаков и Эсав, колена Израиля, спуск в Египет, возведение Мишкана. Это самый простой смысл, пшат из пшатов, необходимый минимум. Но даже когда ему дают это, говорит Мальбим, он довольствуется лишь внешней оболочкой, самими фабулами историй, и не извлекает нравственного урока и мудрости, скрытых под этим сосудом и одеянием. Разжевать эти вещи, ввести их в уста, переварить и постичь их внутреннюю суть - этого он не делает. Он относится ко всему лишь как к историям и притчам, а не как к тому, что призвано выразить глубину, внутренний смысл и истину.
חָכָם עָצֵל בְּעֵינָיו מִשִּׁבְעָה מְשִׁיבֵי טָעַם׃ - Мудрее лентяй в глазах своих, чем семеро отвечающих разумно.
Согласно структуре Виленского Гаона (Гра): сначала речь шла о теле, "дверь поворачивается на своем крюке", когда его тело ворочается в постели; затем о руках, "опустил ленивый руку свою в блюдо"; затем о самом действии, ведь он даже ко рту ее не подносит; а теперь мы поднимаемся от рук к голове, которая соответствует мудрости. И этот лентяй мнит себя мудрее, чем семеро отвечающих разумно.
И кто же эти семеро отвечающих разумно, и почему именно семеро? Потому что в те времена были известны семеро таких мудрецов. Говорит Гра: либо это семеро приближенных, видящих лицо царя, как мы находим у Ахашвероша, где были мудрецы, предстоящие перед ним, либо это семь глав Санедрина. И он мнит себя мудрее этих глав, будто в его голове больше мудрости, чем у них.
В чем же выражается его мудрость? Говорит Мецудат Давид: в том, что он умеет дать разумный ответ. Подобно тому как они способны обосновать любую вещь, так и он умеет объяснить, почему он не работает, почему ничего не предпринимает, почему не учится, почему не сдвинет с места ни единого дела в своей жизни. На все у него есть доводы, причины и объяснения, и он изощреннее семерых мудрецов. "Отвечающие разумно" - это люди, способные всему дать основательное объяснение, но и этот лентяй блестяще находит оправдания: с Божьей помощью я собираюсь начать, но вот как раз не сложилось; мне сказали, что только со следующего семестра; я хотел выйти, но мне ответили, что сейчас работы нет, а как только начнется, меня сразу позовут. Сколько доводов и причин он находит, и все лишь для того, чтобы не приложить усилий и ничего не делать.
Мальбим объясняет, что лентяй считает себя мудрее семерых великих мудрецов, способных дать разумный ответ ("таам"), а "таам" означает внутреннюю суть и глубину вещи. И это перекликается с тем, о чем говорилось выше: если ему пересказывают истории Торы, которые необходимо знать, он вкушает лишь внешнее облачение, а сердцевину отбрасывает. Поэтому, даже если встанут семь мудрецов и растолкуют ему внутреннюю суть и глубину вещей, он в своих глазах мудрее их, ведь он убежден, что все обстоит именно так, как он плоско понимает внешнюю сторону, и переубедить его невозможно. В этом и заключается смысл сказанного выше: "больше надежды на глупца, чем на него". Глупец (ксиль) хотя бы осознает, что путь его нехорош, но идет на поводу у своих страстей; этого же лентяя никакой довод не убедит, ведь он вовсе не хочет действовать и желает коснеть в своей лени, а потому собственные аргументы кажутся ему весомее доводов семерых мудрецов.
Рассмотренные стихи выстраивают перед нами единую лестницу падения: лень порождает свойство "мудреца в собственных глазах", а для этого качества уже нет надежды. Глупец знает истину и оступается из-за вожделения, поэтому у него остается путь к возвращению; но тот, кто возвел свое заблуждение в систему, кто насмехается над каждым обличающим, закрыт для любого исправления, и отпереть этот замок способны лишь страдания. Отсюда следует и практическое наставление: не вступать в аргументированный спор с тем, чьи слова лишены всякого основания, чтобы не придавать его позиции статус серьезного мнения. И отсюда же предостережение каждому из нас: не оставлять пустого промежутка между улицами, закончив один трактат, сразу же начинать следующий, не довольствоваться внешним облачением историй Торы, но черпать их внутреннюю суть и мудрость, и не позволять красивым отговоркам вроде "лев на дороге, лев среди улиц" остановить наш первый шаг.