Двадцать шестая глава книги Мишлей - это глава о глупце (ксиле). Царь Шломо вновь и вновь описывает образ глупца со всех возможных сторон: как ему отвечать, как к нему относиться и почему ему нельзя доверять. На этом уроке мы разберем четыре стиха, в которых Писание продолжает начатую линию: как остерегаться глупца и почему бессмысленно тратить на него мудрость, оказывать ему почет или вступать с ним в споры.
כִּצְרוֹר אֶבֶן בְּמַרְגֵּמָה כֵּן נוֹתֵן לִכְסִיל כָּבוֹד׃ - Подобно вкладывающему камень в пращу - тот, кто воздает почет глупцу.
Здесь комментаторы искали объяснение: в чем сходство между камнем в праще и человеком, оказывающим почет глупцу? Чтобы понять это, сначала уясним, что такое «маргема». Маргема - это орудие для метания камней, праща: длинный шнур с лоскутом ткани или кожи на конце, куда кладут камень, раскручивают и отпускают один конец, так что камень летит в цель. Вот что такое праща.
Мальбим объясняет, что этот стих обосновывает то, что мы учили выше. Мальбим разъяснил: когда ты отвечаешь глупцу, не отвечай так, чтобы ему показалось, будто он мудрец, и не отвечай ради того, чтобы блеснуть собственной остротой ума. Отвечай простыми словами и кратко, с пренебрежением, а не с уважением. Он приходит задавать вопросы с подвохом, полные ереси, он приходит провоцировать - не давай ему ответа, который польстит его самолюбию и придаст ему значимости.
И в этом смысл притчи: «как завязывание камня в пращу». Человек, желающий метнуть камень, что делает сначала? Берет камень и вкладывает его в ложе пращи, в кусок ткани. Но что это за ткань? Это праща, орудие, из которого ты собираешься метнуть камень в других, чтобы поразить их! Так же и ты: когда ты оказываешь глупцу уважение и даешь ему глубокий мудрый ответ - не краткую отповедь, чтобы закрыть ему рот, а обстоятельный, пространный, изощренный ответ, сообразуясь со своей мудростью - что делает глупец? Он заряжает твои слова в пращу, чтобы убивать ими непорочных, простодушных людей! Он превращает твои ответы в гибельные камни ереси.
Иными словами: вроде бы ты дал нечто ценное и завернул это в узелок - дал солидный, подробный и глубокий ответ еретику и безбожнику. Но он воспользуется этим не как узелком, в котором хранят сокровище, а как пращой - чтобы метнуть камень и ранить других. Он вырвет фразы из твоих слов, перевернет их смысл на свой лад и еще выставит все так, будто это сказал ты сам! Подобно Йероваму бен Невату, который пошел и якобы предъявил подпись пророка Ахии а-Шилони под тем, что люди обязаны служить идолам. Ахия имел в виду «чуждую работу» (тяжкий царский труд), а Йеровам извратил его слова и истолковал их так, будто народ обязан делать все, что прикажет царь, даже поклоняться золотым тельцам.
Рассказывают о Хазон Ише: однажды некий человек прислал ему вопрос в письме, и Хазон Иш не ответил. Тот отправил письмо снова - и снова ответа не последовало. Тогда человек решил приехать в Бней-Брак сам. Это были зарубежные евреи, у которых в общине возник спорный вопрос, и они хотели спросить мнение Хазон Иша. Приехав, гость попытался передать письмо, но Хазон Иш наотрез отказался его брать. Человек сидел и беседовал с ним, положил письмо на стол и во время разговора осторожно пододвинул его к Хазон Ишу - однако тот пододвинул его обратно. Человек снова придвинул, а раввин вновь вернул его. В третий раз Хазон Иш сказал: «Если вы продолжите, мы не сможем разговаривать дальше». Человек понял намек, убрал письмо в карман, договорил и ушел.
Один из домочадцев, наблюдавший за происходящим, не понял, в чем дело. Хазон Иш объяснил ему: «Эти люди принадлежат к определенной общине за границей, и я полагаю, что они хотят задать мне такой-то вопрос. Я принципиально не хочу высказывать свое мнение по этому поводу, ведь что бы я ни сказал - они исказят мои слова и объявят публике, что Хазон Иш разрешил, или что он согласился, или что при определенных обстоятельствах дал добро. Поэтому я не пожелал проронить ни слова и даже не стал читать письмо, ведь если бы я его прочел, они впоследствии заявили бы: "Хазон Иш читал письмо и ни слова не возразил!" Существует бесконечное множество способов извратить слова мудреца, и потому я вообще не захотел касаться этого вопроса».
Тот домочадец рассказывал, что через несколько дней встретил этого деятеля в Тель-Авиве и пересказал ему произошедшее. Тот был поражен мудростью Хазон Иша и признался: «Действительно, у нас был именно такой план. Мы хотели услышать от рава хоть что-то, думая, что если он скажет хотя бы пару слов, мы уже сможем заявить, будто Хазон Иш считает, что это нельзя полностью исключать, и приписать ему то, что нам нужно». На это домочадец ответил ему: «Все, что ты сейчас сказал, Хазон Иш предвидел до мельчайших деталей, и именно поэтому поступил так, как поступил».
Сколько таких случаев происходит! Всякий раз люди снова обжигаются и попадаются на ту же удочку, не замечая, что все это уже было в веках, а ведь если бы они учились на чужих ошибках, то не попали бы впросак. Человеку предлагают дать интервью престижному еженедельнику - о его деятельности, о том, чем он занимается, о его взглядах. Он с радостью соглашается: это же прекрасная возможность заявить о себе! И вдруг он с ужасом видит заголовок: «Мнение такого-то для меня неприемлемо» или какое-нибудь резкое утверждение вроде: «Тора не всегда является обязывающим документом». Человек в шоке: «Разве я такое говорил?!» - «Да, сударь, есть запись». - «Но то, что я сказал, означало...» - «Ладно, ваша задача - быть интервьюируемым, а моя работа - выдавать сенсации». В итоге цитаты и обрывки фраз выдергивают из контекста, и все звучит ужасно. «Я не это имел в виду, я говорил иначе!» - а теперь пойди докажи, что ты не верблюд. Уже ничего не поможет.
Разумный человек перед интервью через адвоката обязал бы журналиста подписать соглашение: материал должен быть передан на утверждение, и если в нем будет изменено хоть что-то - шрифт, размер, буква или оформление, - журналист обязуется выплатить такую-то сумму. Но тогда ему скажут: «В таком случае мы не сможем взять у вас интервью». Однако тяга к известности кружит человеку голову, это стремление к славе и желание быть услышанным берут верх, а потом оказывается, что его пригласили вовсе не для того, чтобы воздать ему хвалу, а чтобы опозорить его. В этом и смысл слов: «Как камень, вложенный в пращу»: глупец использует твои слова, чтобы доказать противоположное и приписать тебе то, чего ты никогда не говорил.
Раши объясняет, что камень, вложенный в пращу, находится там не для хранения, а для броска. Когда завязывают обычный узелок, он призван сберечь лежащие внутри монеты; но узел в праще сделан не для того, чтобы сохранить камень, напротив - камень вот-вот будет выброшен. Поэтому, согласно Раши, здесь содержится дополнительный урок, не связанный с правилом «отвечай глупцу по глупости его» в истолковании Мальбима: не оказывай почета глупцу. Знай, что уважение, которое ты ему окажешь, не удержится, и глупец очень быстро выбросит его и сбросит с себя.
Иногда человек хочет возвысить глупца. Он думает: «Может быть, дадим ему какой-то статус, и благодаря этому положению его начнут уважать?» Но ему говорят: «Помилуй, он же глупец!» Он очень быстро совершит первую же глупость, и тогда результатом станет не почет, а всеобщее посмешище. Чего же ты добился? Это все равно как если бы ты взял ценную вещь и бережно завернул ее, чтобы сохранить, а тебе говорят: ты положил камень в пращу. Разве камень в праще предназначен для хранения? Он предназначен для того, чтобы его метнули.
Раши приводит толкование наших мудрецов, благословенной памяти: это притча о том, кто обучает Торе недостойного ученика, - такой человек подобен бросающему камень в Маркулис. Маркулис - это вид идолопоклонства, культ которого состоял в бросании камней. Некоторые говорят, что и в Мекке, у Каабы, в древности было принято бросать камни, и лишь в позднейшие века стали оказывать Каабе почитание; по этой причине некоторые авторитеты даже склонялись к тому, чтобы считать ислам разновидностью идолопоклонства, поскольку там практиковался обряд, подобный Маркулису.
Но вернемся к нашей теме: обучающий Торе недостойного ученика подобен тому, кто бросает камень в Маркулис. И об этом сказано здесь: «Как камень, вложенный в пращу, так и воздающий глупцу почет» - а под истинным почетом подразумевается Тора, как сказано: «Славу унаследуют мудрые». Именно поэтому запрещено обучать недостойного ученика, чтобы он не сбился с пути и не испортился окончательно, и тогда Тора, которая призвана облагораживать человека, напротив, лишь погубит его.
«Кто почитаем? Тот, кто почитает людей». Рабейну Йона говорит: оказывающий уважение ближнему - оказывает уважение самому себе, а не ближнему. Тот, кто уважает других, тем самым приобретает почет для себя, а унижающий других на самом деле унижает самого себя. И какая польза человеку от того, что ему оказывают почести? Если он достоин уважения, что прибавит к его достоинству внешний почет? Ведь он уважаем сам по себе. А если он ничтожен, он не станет достойным оттого, что его чествуют: он был ничтожен и останется ничтожным.
И если ты оказываешь почет недостойному человеку, говорит Рабейну Йона, это позор для тех, кто оказывает почет, а не почет недостойному, ведь его достоинство от этого ничуть не возрастает. И об этом сказал Шломо: «Как камень, вложенный в пращу, так оказывающий почет глупцу». Вкладывающий камень в пращу совершил глупость и вовсе не возвеличил камень, ведь тот от этого не возвысился. Точно так же и тот, кто оказывает почет глупцу, совершает чистую глупость, и глупость эта принадлежит тому, кто оказывает почет.
Виленский Гаон объясняет: подобно человеку, который вкладывает камень в пращу, чтобы метнуть его, и камень порой падает совсем не туда, куда он целился, но тем не менее летит именно туда. Это ведь не ружье; да и из ружья невозможно прицелиться со стопроцентной точностью, а уж тем более когда раскручиваешь камень в праще и отпускаешь его - куда он упадет? Очень может быть, что он упадет совсем в другое место, чем планировалось. Так же обстоит дело и с глупцом, когда ему оказывают почет и учат с ним Тору: Тора, которой ты его учишь, вовсе не обязательно достигнет тех целей, ради которых ты с ним занимался; напротив, этот человек забросит ее в совершенно другое русло. Возможно, ты оказывал ему почет, чтобы он вырос и стал талмид-хахамом, а вместо этого из него вышел «доктор Талмуда». Как уже однажды упоминалось, рав Каханеман говорил: «Талмуд не болен, ему не нужен доктор». Ты выстрелил в одну сторону - а камень полетел совсем в другую.
Еще одно объяснение приводит Виленский Гаон: точно так же, как вкладывающий камень в пращу заведомо не намерен оставлять его там навсегда - ведь это не драгоценные камни, которые заворачивают в ткань для хранения, а снаряд, чтобы метнуть его наружу, - так и тот, кто учит глупца Торе и оказывает ему почет. Тора как вошла в него, так и выйдет, и не задержится в его сердце. Подобно тому как камню в праще не суждено там остаться, так и Тора быстро покинет его, ведь все его мысли и стремления заняты лишь суетой и пустыми вещами.
חוֹחַ עָלָה בְיַד שִׁכּוֹר וּמָשָׁל בְּפִי כְסִילִים׃ - Шип вонзился в руку пьяного, и притча - в устах глупцов.
Виленский Гаон объясняет: «хоах» - это терновый шип, заноза, которая вонзилась в руку пьяного. Все видят этот шип, но вытащить его невозможно, ведь пьяный не может усидеть на месте, он постоянно шатается и не владеет собой, и потому невозможно удержать его за руку, чтобы извлечь занозу. Такова же и притча в устах глупцов: все слышат притчу, но невозможно извлечь из нее заложенный смысл. Невозможно понять, о чем эта притча говорит, что она призвана выразить и каков ее истинный смысл (нимшаль). И это связано с тем, о чем шла речь выше: у глупца невозможно понять притчи, которые он произносит, поскольку он рассказывает басню, нравоучение из которой совершенно неясно.
Ральбаг объясняет: подобно тому как в руку пьяного вонзается шип и причиняет ему боль и вред, а тот из-за своего опьянения ничего не предпринимает, чтобы вытащить его и излечиться, - так же выглядит и притча в устах глупцов. Когда рассказывают историю или приводят притчу, из нее следуют положительные выводы, которые понятны каждому и которым надлежит следовать. Однако глупец - мастер извлекать из сказанного именно негативные вещи и делать искаженные выводы. Ты рассказал историю, всем понятен посыл, но у глупца - «особое понимание». Из всей истории единственное, что он запомнил, - это шутка; из всего поучения единственное, что он уловил, - наименее достойная его часть.
Известна история о раби Айзике Якелесе, которая приводится также в книге «Бмишнат а-халомот». Человеку приснился сон, что в Праге под мостом зарыт клад. Сказала ему жена: «Куда ты собрался? С ума сошел - из-за сна?» Он ответил: «Мне так приснилось, и я иду». Пришел он к мосту и видит там стражу и патрули, ведь это было царское место и неподалеку располагался военный лагерь. Заметив, как он бродит вокруг, его заподозрили. Стражник остановил его и спросил: «Что ты здесь делаешь? Я уже два дня вижу, как ты ищешь способ пробраться под мост и начать копать?» Тот ответил: «Открою тебе правду: я пришел из далекого города, мне приснилось, что здесь под мостом спрятан клад».
Услышав это, стражник покатился со смеху. Он сказал: «Ты серьезно? Пришел в такую даль из-за сна? Кто вообще обращает внимание на сны? Вот мне приснилось, что есть некий еврей по имени Айзик, живущий в таком-то месте, и под печью в его доме зарыт клад. Ты думаешь, я сошел с ума, чтобы бросить службу, взять несколько дней отпуска, пойти туда и копать под печью?» Услышав это, тот не поверил своим ушам, поблагодарил его и вернулся домой. Жена спрашивает: «Ну что, нашел клад?» Он говорит ей: «Погоди, погоди». И начал разбирать печь. Жена подумала: «Он окончательно лишился рассудка: сначала уехал неведомо куда, а теперь крушит собственный дом». Разобрав печь, он начал копать и нашел несметные сокровища. На эти средства он построил синагогу в Кракове, известную как «Айзик шул», которая стоит и по сей день, а вся эта история высечена на мраморной плите на стене этой синагоги.
Один раввин, выступавший перед светской аудиторией и солдатами, рассказывал, что обычно приводил эту историю перед Рош а-Шана и спрашивал: «Какой вывод вы делаете из этой истории?» И действительно, из нее можно извлечь множество уроков: что сокровище находится у тебя дома и нет нужды искать его на стороне; что если человек лишь проверит, то увидит, что все богатство уже при нем; что счастье не вовне, а внутри тебя. Рассказывал тот лектор: «Я задал этот вопрос, и один солдат поднялся и ответил: вывод в том, что нельзя слушать жену». Из всей истории целиком вот к какому выводу он пришел! Каждый говорит от тесноты собственного сердца, но именно об этом говорит Ральбаг: «Ибо из всех смыслов, которые можно здесь понять, глупцы извлекут лишь то, чем причинят себе вред». Из всех возможных пониманий он берет лишь вредоносное, негативное и бессмысленное. Это подобно терну, впившемуся в руку пьяного: у него в руке заноза, но вместо того чтобы воспользоваться полезными вещами и извлечь ее, он остается с шипом. Такова и притча в устах глупцов - он остается с шипами, берет не лекарство, а лишь искаженные выводы.
По мнению Ральбага и Виленского Гаона (Гра), этот стих самостоятелен; но, согласно Раши и Мальбиму, он служит введением к следующему стиху. Писание говорит: подобно терну, впившемуся в руку пьяного, такова и притча в устах глупца. И какова же эта притча? «Рав мехолель коль, ве-сохер ксиль, ве-сохер оврим».
И Мальбим добавляет, что этот стих также продолжает предшествующие стихи. Ведь глупец (ксиль) подобен пьяному, так как мы уже объясняли, что ксиль может быть весьма смышленым человеком, и вся его беда в том, что он идет на поводу у вожделений своего сердца. Выше мы видели, что у глупца как бы отнялись голени - «Отнялись голени у хромого, и притча - в устах глупцов». А раз у него нет ног, он передвигается согнувшись, опираясь руками о землю, и тогда «терн вонзается в руку пьяного»: в его руки впивается шип, колючка пристает к ладоням, ведь он ступает руками по земле. И все же у этих глупцов есть притча, с помощью которой они подсекают голени, служащие столпами мудрости. И какова же эта притча? «Рав мехолель коль».
רַב מְחוֹלֵל כֹּל וְשֹׂכֵר כְּסִיל וְשֹׂכֵר עֹבְרִים׃ - Великий созидает все, и награждает глупца, и награждает грешников.
Здесь Мальбим и Раши дают примерно одно и то же толкование. «Рав» (Великий) - это Всевышний, и Он «мехолель коль» (творит все): Он создал и сотворил абсолютно все - и праведника, и злодея, и того, кто идет путями мудрости, и того, кто следует вожделениям своего сердца; все исходит от Творца. И отсюда глупец делает вывод, что у человека вовсе нет свободы выбора, все предопределено Им, благословен Он.
И продолжается притча: «ве-сохер ксиль, ве-сохер оврим». Слово «сохер» здесь означает не наем работника на службу, а выплату награды (схар). Всевышний дает награду глупцу и дает награду даже тем, кто преступает Его заповеди. Что праведник, что злодей - все получают от Него награду, ведь это Он их сотворил и насадил в них эти страсти и наклонности, а значит, у человека нет свободы выбора и поступки его вынуждены. И раз Господь - это великий Владыка, созидающий и грешника, и праведника, то само собой Он награждает глупца так же, как награждает нарушителей, и пусть не рассказывают сказок о награде праведникам в грядущем мире и наказании грешников. Именно такова «притча в устах глупцов», о которой говорилось в предыдущем стихе.
Раши приводит из мидраша агады, что «сохер» происходит от слова «сехер» (плотина, запруда), как в стихах «и закрылись (вайисахру) источники бездны» и «делающие запруду (сехер) для прудов душевных». Запруда - это преграда, не дающая воде двигаться дальше. И согласно этому «сохер ксиль» означает: Всевышний ставит преграду созвездию Кесиль (Орион). А что такое Кесиль? Это созвездия: Кесиль и Кима. Это созвездие, Кесиль, правит в летние дни, а затем Всевышний задерживает его и закрывает путь всем мореплавателям до самого Песаха. А поскольку созвездие Кесиль прекращает свое действие, тем самым ставится преграда и перед «оврим» - теми, кто переправляется по морю на кораблях и не может теперь пересекать моря и реки. Ведь в древности знали: когда правит одно созвездие - плыть можно, а когда другое - невозможно.
Раши приводит еще одно толкование от имени раби Моше а-Даршана, оригинальное и свежее: «Рав мехолель коль» - это богач, затевающий множество трудов. Если такой богач нанимает для своей работы глупца, тем самым он нанимает и всех прохожих. Каким образом? Ты нанял глупца поднять стройматериалы на пятый этаж. Тот пытается приладить блок с канатом вроде подъемника, но по глупости своей делает так, что вот-вот все рухнет ему на голову вместе со всем зданием. Проходят мимо люди и кричат ему: «Нет, уважаемый, так держаться не будет! Отойди от стены, нельзя брать так много за раз, прицепи крюк!» Выходит, ты нанял для работы одного глупца, а на деле нанял и всех прохожих («оврим»), ведь все они стали советчиками и помощниками на стройке. Проще говоря: лучше нанять одного мудрого работника, чем нанять глупца, а вместе с ним и всех случайных прохожих, подсказывающих ему, что делать.
Однако Раши отвергает это толкование и пишет: «И пустое это дело, и не имеет отношения к теме». По его мнению, весь стих «Многое ранит всякого» - это и есть та самая притча в устах глупцов, и если так, то при чем здесь наем случайных прохожих? Поэтому Раши не принимает это объяснение, хотя само по себе оно весьма красиво.
Виленский Гаон объясняет слово «рав» как производное от «рив» (ссора, тяжба). Человек сварливый, скандалист, который вечно ищет поводы и которому всегда есть кому сделать замечание, с кем поскандалить и о чем поспорить, - он «ранит всех» («мехолель коль»), поражает окружающих своими ссорами и сеет беды везде, куда бы ни пошел. Такова жизнь подобных людей, и самые несчастные из них - они сами, ведь повсюду они оставляют после себя выжженную землю: здесь поругался с одним, там повздорил с другим, дома жена с ним не разговаривает, дети давно покинули дом. Человек, с которым невозможно ужиться, зачинщик распрей.
«И нанимает глупца, и нанимает прохожих (оврим)» - у него ссора с одним, счеты с другим, а четвертому он уже пообещал устроить расправу. А кто ему нужен? Исполнители его воли. И потому он нанимает глупцов (ксили́м) и нанимает «оврим» - от слова «эвра» (ярость, гнев), как в стихе «вмешивающийся в чужую ссору» (мит'абер аль рив ло ло), ведь и те, и другие способны причинить огромный ущерб. Он нанимает глупцов и вспыльчивых людей, чтобы они служили его орудием и вели его войны.
כְּכֶלֶב שָׁב עַל קֵאוֹ כְּסִיל שׁוֹנֶה בְאִוַּלְתּוֹ׃ - Как пес возвращается на блевотину свою, так глупец повторяет свою глупость.
Рабейну Йона объясняет: собака ест омерзительные вещи, а когда изрыгает их, они становятся еще более отвратительными. Таков и глупец (ксиль): совершает постыдный поступок, а затем снова повторяет его. С самого начала, когда ты это ел, оно уже было испорченным, а после того, как тебя стошнило, ты еще и слизываешь это? Так и ксиль: изначально совершил дурной поступок, а увидев разрушительные последствия, снова к нему возвращается. К слову, доводится видеть, как пес возвращается к своей блевотине: собаку стошнило, а затем она сидит и вылизывает это - пусть не съедает все целиком, но слизывает. Зрелище отталкивающее, но именно этот образ встает перед глазами при чтении стиха.
Мальбим объясняет, что этот стих продолжает мысль, высказанную выше. Писание учило нас: отвечая глупцу, не приводи ему тонких мудрых рассуждений, но отвечай кратко и с пренебрежением, чтобы он не возомнил, будто ты придаешь ему значение, - не вступай в диспуты, не приводи доказательств и доводов. Почему? Потому что глупец повторяет свою глупость. Подобно псу, который снова глотает то, что изрыгнул: пища оказалась столь дурной, что желудок отторг ее, то есть уже внутри она была невыносима, - и все же он возвращается и глотает ее снова.
Не стройте иллюзий: убедить глупца невозможно. Сами его идеи таковы, что даже его собственное нутро не способно их удержать, и тем не менее он вновь и вновь будет их твердить. Вы думаете: «Приведу ему неопровержимое доказательство». Привели - но ни на йоту не поколебали его позицию. Он твердит все те же аргументы. Вы говорите ему: «Мы спорили два часа, я привел факты и доказательства, а ты опять за свое?» А он повторяет все те же мантры. Казалось, вы убедили его, но вдруг видите: все осталось как прежде.
Причина этого, говорит Мальбим, заключается в следующем: мы уже объясняли, что ксиль прекрасно осознает несостоятельность своих доводов. Ксиль - человек разумный, и его «глупость» в том, что он идет на поводу у своих страстей. Все его аргументы - лишь отговорки, призванные оправдать его поступки и вожделения, за которые он цепляется. И потому, если вы придете и начнете приводить доказательства, они ему ни к чему; он выдвинул свои «доводы» лишь потому, что желает следовать прихотям сердца, и ему требуется оправдание. Вы опровергли его довод? Но проблема была вовсе не в доводе, а в страсти. Вы лишили его алиби, отняли отговорку - и удивляетесь, почему он упрямо не желает принять ваше опровержение. Дело здесь не в дефиците логики; напротив, он мобилизует логику на службу скверне своего сердца, чтобы ее оправдать. И если разрушить его логическую конструкцию, вы разрушите его прикрытие, но он продолжит упорствовать, хотя ваши слова куда разумнее и вернее. Отсюда урок: не следует отвечать ему доводами мудрости и рассудка, ведь в итоге вы лишь разочаруетесь. «Он повторит свою глупость снова» - и чем поможет спор? После всех ваших доказательств он продолжит твердить свою нелепость раз за разом.
Виленский Гаон объясняет: подобно псу, который извергает съеденную пищу, а затем поедает то, что изверг, - так и глупец совершает глупость, а когда его укоряют, отступает от нее, но затем снова возвращается к своей глупости и повторяет ее. И как же это знакомо по ученикам и детям: говоришь ребенку, что так не делают и что это запрещено, ребенок усвоил, раз и два видишь, что он так не поступает, - а потом все возвращается на круги своя, он возвращается к своей привычке, к дурному поведению и к своему испорченному пути.
Таков и путь глупца: сначала он делает тшуву, а затем возвращается к своей блевотине и к дурным делам. И Гемара говорит, что о том, кто совершил грех, раскаялся, а затем вновь повторил этот грех, сказано: «подобно псу». Получается, что, по Гра, речь идет не просто о человеке, который грешит снова и снова, но о цикле: согрешил, исправился и снова вернулся к греху, раз за разом. И где это заложено в самой притче? Ведь когда пес съел испорченную пищу и изверг ее, сама рвота - это исправление, своего рода тшува; но затем он возвращается к извергнутому и вновь отравляет себя. Мы видим, следовательно, что образ говорит не о повторяющемся грехе, а о том, кто уже исторг из себя дурное, а затем возвращается и поглощает его вторично. И потому учили наши мудрецы: совершил грех, раскаялся и повторил его - подпадает под определение пса, возвращающегося на свою блевотину.
Четыре изученных нами стиха соединяются в единое предостережение: не вкладывайся в глупца. Оказывающий ему почет или дающий ему глубокий и подробный ответ подобен тому, кто вкладывает камень в пращу, - почет у него не задержится, а сам ответ станет в его руках камнем, который ранит других из-за искажения слов и вырывания их из контекста, подобно поведению Яровама бен Невата и опасениям Хазон Иша, который отказался даже вскрывать письмо. Притча в его устах - как колючка в руке пьяного: невозможно извлечь из нее истинный смысл, а сам он выводит из любого сравнения искаженный и пагубный вывод. И главная его притча - это «Великий созидает все»: неверие в свободу выбора и в награду и наказание, цель которого - подрубить столпы мудрости. Почему же нет смысла спорить с ним? Потому что он подобен псу, возвращающемуся на свою блевотину: его корень не в логике, а в страстях и вожделениях, и потому, даже если ты опровергнешь все его аргументы, он вернется и будет твердить их снова, и даже если он отступил на время - снова согрешит. Отсюда практический вывод: отвечать ему кратко и с пренебрежением, не оказывая почета, в котором нет пользы для глупца и нет чести для того, кто ее оказывает.
Попутно мы извлекли и практические уроки для самих себя: почет, который мы оказываем другим, - это честь, которую мы приобретаем себе, а проявляемое нами пренебрежение становится позором для нас самих; кроме того, человек, не готовый учиться на ошибках других, обжигается снова и снова о то же пламя - будь то в газетном интервью или в любой иной ситуации, когда слова мудреца попадают к тому, чья единственная цель - их исказить.