Введение
Мы продолжаем изучение 26-й главы книги Мишлей, обращаясь к отрывку о человеке сварливом и о клеветнике (нирган): о разрушительной силе слова, о том, как сеятель раздоров разжигает рознь, и о маске, которую человек надевает, чтобы скрыть дурное сердце. Мы остановимся на двух стихах: «Слова наушника - как раны...» и «Как нечистое серебро, наложенное на глиняный черепок...», и разберем комментарии Раши, Ибн Эзры, Виленского Гаона (Гра), Ральбага, Мецудот, Мальбима и Гриза.
Кто такой «нирган»?
דִּבְרֵי נִרְגָּן כְּמִתְלַהֲמִים וְהֵם יָרְדוּ חַדְרֵי בָטֶן׃ (כב) - Слова наушника - словно удары, и проникают они в самые тайники утробы.
С понятием «нирган» мы уже встречались в двадцатом стихе: «Где нет дров, огонь угасает, и когда нет наушника, раздор утихает». Там мы привели три определения. Раши объясняет, что нирган - это злоязычник (бааль лашон а-ра), который ходит и стравливает спорящих друг с другом. Гра поясняет, что нирган - это обвинитель, зачинщик раздора. А Мальбим объясняет, что нирган - это вечно ропщущий, как мы бы сказали сегодня: серийный жалобщик, у которого на все есть претензии, возражения и недовольство, и ничто не кажется ему хорошим.
«Ке-митлахамим» - как ведущие войну
Слово «митлахем» знакомо нам и по современному ивриту, а его исток здесь. Раши поясняет, что слово «ке-митлахамим» (כמתלהמים) читается подобно «ке-митлахамим» (כמתלחמים, от слова со значением «война»), ведь буквы «хей» и «хет» взаимозаменяемы: они обе гортанные и даже похожи по написанию. Иными словами, слова клеветника - это словно непрекращающаяся война: во всем он ведет войну, по любому поводу у него претензии и нападки.
«Смерть для них» - толкование наших мудрецов
Раши приводит и толкование мудрецов, которые разделяют это слово надвое: «ке-митлахамим» - как «смерть для них» (ке-мет лаhем). Кто были этими клеветниками-ропотниками? В Торе сказано: «И роптали (ватеразгну) вы в шатрах ваших, и говорили: из-за ненависти Господа к нам Он вывел нас из земли Египетской». Те ропотники, которые клеветали на Святую Землю, навлекли на себя гибель. «И они нисходят во внутренности чрева»: таково было наказание разведчиков (мераглим), когда черви выходили из их пупка и поднимались к языку, а язык их свешивался до пупа. Поражение дошло до тайников утробы. Раши добавляет и другое толкование: «тайники утробы» указывают на смерть от водянки (hадрокан) - мучительную смерть, упаси Б-г.
«Митлахем» - как «митhалем», от слова «удар»
Ибн Эзра объясняет, что «ке-митлахамим» означает то же, что и «ке-митhалемим»: буквы поменялись местами, подобно парам «лаhак» и «каhаль», «кевес» и «кесев», «симла» и «салмах». Слово «митhалем» происходит от корня со значением сокрушительного удара, как в стихе: «И разбила (ве-hальма) Сисару, раздробила висок его». Получается, что слова клеветника - это удары: нескончаемые удары. И они проникают во внутренности чрева, а по мнению Ибн Эзры, здесь имеется в виду сердце: удар, который поражает человека прямо в сердце.
Комментарий «Мецудат Давид» также объясняет: «слова наушника» - это слова человека, говорящего лашон а-ра, а «ке-митлахамим» происходит от корня со значением ударов, как в стихе: «Тогда били (hальму) копыта коней». Речь идет не о физических побоях, но о том, что эти слова непрерывно бьют и ранят человека. Нирган - это сплетник, и он наносит удары речами; об этом сказано: «бьет его жезлом уст своих», «бьет его бичом языка своего». А «Мецудат Цион» приводит источник этому из Псалмов (141): «Пусть праведник поразит меня (еhельмени)», что указывает на сокрушающий удар.
Виленский Гаон: каф а-кела и глубина бездны
Виленский Гаон объясняет этот стих как указание на наказание злоязычника. Известно, что за дурные речи человека наказывают швырянием в праще души (каф а-кела), упаси Всевышний, когда его душа мечется из одного конца мира в другой. И в этом смысл слов «дивре нирган ке-митлаамим» - от слова «алима», удар: его бьют и бичуют, когда швыряют из пращи. Подобно игре с ракетками, когда мяч отлетает в другую сторону после удара, так и его душа подвергается ударам и мечется во все стороны. «Ве-эма ярду хадрей ватен» - а затем они низвергаются в глубину великой бездны, то есть во внутренние покои преисподней (Шеоля).
Таким образом, по мнению Гра, и предыдущий стих, и наш говорят о наказании грешников. В предыдущем стихе речь шла о невеждах и их женах, о которых сказано, что они служат углями и дровами для огня Гехиннома, и там совершится их кара. А теперь говорится о сеятеле раздоров: он будет «митлаэм» - ангелы будут бить и швырять его из одного конца мира в другой, а затем он спустится во внутренние покои преисподней.
Ральбаг: обрывочные слова - и так разжигают огонь
У Ральбага здесь есть оригинальное и глубокое толкование. Слово «ке-митлаамим», согласно его подходу, происходит от значения «ломаться, дробиться»: слова его половинчаты и обрывочны. Он объясняет, что речь идет о провокаторе, сеющем ссоры, а у таких людей есть особое изощренное умение разжигать пламя - подливая не просто керосин, а бензин, чтобы полыхнуло как следует. И как же? Когда он приходит что-то рассказать, он не выкладывает факты целиком, а сообщает лишь крупицу. Слова его дробятся: он как бы говорит собеседнику: «Я не стану рассказывать тебе все, не стану договаривать». И как формулирует сам комментатор: «И от этого возникнет сильное волнение в душе слушающего их слова».
«Ты что, не слышал, что стряслось с Реувеном? Не слышал, что он спешно улетел за границу из-за... Ладно, забудь, я не хочу договаривать». «Ты не в курсе того скандала, который... Ай, брось, не хочу об этом говорить». И ведь скажи он прямо: «У него вышел обычный спор с сыном», - на этом бы все и закончилось. Но раз он бросил лишь полслова, слушатель просто обязан додумать, что же там произошло! И в его голове уже громоздятся горы домыслов: «Наверное, влетел на заводе, да и с женой, небось, проблемы, точно дело идет к разводу, да еще и с тем человеком разругался, а я ведь еще тогда слышал...» - и все это рождается лишь из полуслова, небрежно брошенного провокатором.
Получается, если бы клеветник говорил прямо и до конца, дело бы быстро сошло на нет: «А, так вот в чем дело? Ну ладно». Но поскольку он сказал лишь половину - «митлаэм», обрывочно и половинчато, - поэтому «ве-эма ярду хадрей ватен»: его слова проникают в самые потаенные глубины сердца слушателя, ведь тот начинает думать, будто то, о чем умолчали, куда страшнее сказанного вслух. То, что тебе дали услышать, - лишь короткий анонс, а все самое шокирующее скрыто в полной передаче.
И разве не так действуют сегодня манипуляторы в СМИ? Выносят кричащий заголовок вроде «Употребляет ли такой-то запрещенные вещества?», а внутри статьи написано, что ничего не доказано и подтверждений нет, просто некто заявил, будто еще в школе ему кто-то что-то предлагал. Какая связь между этим и заголовком? Никакой. Но заголовок уже заставил читателя усомниться: «Поди знай, дыма без огня не бывает, кто знает, что там на самом деле...»
В эту же ловушку попадаются многие неопытные участники интервью. Человек приходит на беседу и говорит свободно и непринужденно: журналист создает у него впечатление, будто искренне хочет его выслушать и донести до всех его правду. А затем этот человек видит, как из контекста выдернули обрывок фразы, сделали из него гигантский заголовок, и вся публика недоумевает: «Как он мог заявить такое?!» Но включи вы полную аудиозапись, увидели бы, что слова прозвучали вскользь и никто бы даже не обратил на них внимания. Однако журналист именно этому и учился: он умеет выудить нужную сенсацию. Таков и сеятель ссор: он бросает лишь крошечный намек, а у тебя складывается ощущение, будто за этим кроется нечто чудовищное.
Раны, которые невозможно залечить
Комментарий «Мецудат Давид» дополняет эту мысль в том же ключе: «дивре нирган» - это слова вечно ропщущего и жалующегося человека (в согласии с толкованием Мальбима), и слова его тяжелы, словно сокрушительные удары («митлаамим» от значения сокрушения и дробления, как у Ральбага). «Ве-эма ярду хадрей ватен»: когда бьют снаружи, удар остается лишь внешним; но раны, проникающие в самую глубину утробы, залечить необычайно трудно.
Мы уже упоминали однажды притчу на эту тему. Жил-был человек, у которого другом был медведь - не человек по имени Дов, а настоящий лесной зверь. Они жили душа в душу и прекрасно ладили, и каждый раз при встрече радостно обнимались. Однажды человек пришел к медведю, тот полез обниматься, и вдруг изо рта зверя пахнуло невыносимой вонью - видимо, тот наелся падали. Человек поморщился и воскликнул: «Фу, какая от тебя тухлятина!» - и поспешил уйти прочь. Прошло время, человек видит: медведь сидит понурый, замкнулся в себе и молчит. Вдруг медведь берет тяжелую палку, протягивает другу и говорит: «Побей меня». Тот изумился: «Зачем мне бить тебя?» Медведь настаивает: «Я очень прошу. Ты ведь мой друг?» - «Да». - «Сделаешь то, о чем прошу?» - «Да». - «Тогда бей изо всех сил!» Человек стал бить его палкой, бил до крови, пока медведь не взмолился: «Все, довольно». Затем медведь показал свои раны и спросил: «Видишь, что ты со мной сделал?» Человек ответил: «Вижу, но ты ведь сам умолял меня об этом!» Медведь сказал: «Все так. И эти раны скоро затянутся. Но те злые слова, которыми ты меня ранил, - это рана в сердце, и она не заживет никогда».
Об этом говорит Мецудат Давид: раны, нанесенные снаружи, легко излечить. Получил удар по руке, перелом, порез - любую физическую травму нетрудно вылечить. Но раны, проникшие в глубины чрева, во внутренности, в сердце - излечить чрезвычайно трудно. Так же трудно исцелить последствия речей ропотника: его вечные жалобы, уколы, обиды и претензии - это удар по душе, и исцелить его несравнимо сложнее, чем телесную рану.
Мальбим: ропщущий на пути Всевышнего
Мальбим объясняет, что наш стих продолжает предыдущий: «פֶּחָם לְגֶחָלִים וְעֵצִים לְאֵשׁ וְאִישׁ מִדְיָנִים לְחַרְחַר רִיב» («Уголь - для углей, и дрова - для огня, а человек сварливый - для разжигания ссоры»). Мальбим определяет «уголь» (пехам) как искры: чтобы тлели угли, достаточно искр, но чтобы разжечь огонь, нужны настоящие дрова. Так же и в разжигании ссоры: чтобы вспыхнул спор, достаточно «человека сварливого» (иш мидьяним) - того, кто затевает тяжбы, вечно со всеми судится и по любому поводу устраивает раздор. Он подобен искрам, раздувающим ссору. Но чтобы разгорелся великий пожар, этого мало - для этого приходят слова клеветника (ропотника, «нирган»), которые «как раны» (ке-митлаамим), словно наносят сокрушительные удары; и хотя это не внешние побои, это удары, проникающие в самые глубины чрева, внутреннее поражение.
К чему же относятся эти слова? Мальбим говорит, что это притча о человеке, ропщущем на пути Всевышнего. Такой человек оказывается в категории «человека сварливого»: он затевает тяжбу с Творцом - «Владыка мира, почему Ты так поступил со мной? За что я страдаю? Почему Ты мне не дал?» Но еще хуже него тот, кто полагает, будто Всевышний сотворил человека ему во зло - и это уже «нирган» (ропотник, хулитель). Как мы учили в книге Иова, некоторые философы пытались доказать, что человек создан для зла, ведь если проверить, то большую часть времени человеку плохо, невзгод больше, чем добра, а бед и страданий больше, чем радостей - из этого они и делали свой вывод. Мальбим говорит: это величайшее заблуждение, и человек с такими взглядами - настоящий «нирган».
Это подобно тому, как сыновья Израиля сказали: «По ненависти Господа к нам вывел Он нас из земли Египетской». Заявить, будто Всевышний ненавидит меня и потому вывел из Египта - вот истинный ропот «ниргана». Мы уже подробно говорили о том, как они дошли до такого вывода: просто потому, что «как в воде лицо - к лицу...». Они посмотрели на то, что происходит у них внутри, и поскольку в их собственном сердце была неприязнь ко Всевышнему, они были уверены, что и Творец ненавидит их.
Нечистое серебро, покрывающее глиняный черепок
כֶּסֶף סִיגִים מְצֻפֶּה עַל חָרֶשׂ שְׂפָתַיִם דֹּלְקִים וְלֶב רָע׃ (כג) - Нечистое серебро, глазурью покрывающее глиняный черепок - это пламенные уста при дурном сердце.
Раши объясняет: подобно примесям серебра, серебряной окалине, которой покрывают глиняную посуду и обжигают ее, так что глиняный сосуд блестит, будто сделан из серебра. Но на самом деле в этом нет никакой ценности: само серебро - всего лишь шлак, а внутри - простая глина. Точно так же - «пламенные уста при дурном сердце».
Обратите внимание, как Раши трактует слово «долеким» (דולקים). В простом понимании можно было бы подумать, что это от слова «пламя», но Раши объясняет его в значении преследования, погони, как в стихе: «לָמָּה דָלַקְתָּ אַחֲרָי» («почему ты гнался за мной?»). Это те, кто гоняются за людьми, чтобы сбить их с пути и испортить, делая это сладкими речами. Внешне такой человек показывает, будто желает тебе только добра и печется о твоем успехе, они лишь притворяются любящими - но в сердце он замышляет недоброе. И подобно тому, как ты не станешь покупать глиняный черепок, покрытый серебряным шлаком, ведь серебро там лишь внешняя пленка, а внутри глина, так знай: когда человек навязчиво преследует тебя своими речами, сердце его дурно. Тот, кто приходит испортить тебя и обольстить льстивыми речами - обладает дурным сердцем, держись от него подальше.
Виленский Гаон: не обольщайся пламенными устами
Виленский Гаон понимает слово «долеким» в прямом смысле - от слова «горение, пламя». Когда ты слушаешь такого человека - его речи высекают искры, прекрасные беседы, вдохновляющие слова мусара. Но знай, что часто за этим стоит дурное сердце. Ты смотришь на него и говоришь: «Посмотри, какая молитва, какой пыл, как он учится, его голос слышен издалека, какой напев - огонь святости окружает его!» Говорит Гаон: нередко это не более чем нечистое серебро, покрывающее черепок, а внутри у него нет подлинного содержания. Поэтому, когда ты видишь горящие уста, не обольщайся: зачастую это глина, покрытая серебром, пламенные речи - всего лишь внешняя оболочка и спектакль, а сердце его дурно, подобно глине, полно обмана, и вся эта внешность предназначена лишь для того, чтобы ввести в заблуждение.
И действительно, это можно сказать о всевозможных шарлатанах, каждый из которых пытается создать впечатление святого праведника, раздает обещания, благословения и выставляет себя человеком Б-жьим. Один человек рассказывал, как побывал у одного такого деятеля, потребовавшего около двух тысяч шекелей за «тикун» (исправление души). На вопрос, почему это стоит так дорого, тот ответил: «Ты вообще понимаешь?! Я поднимаюсь на Небеса! Ты знаешь, что там про тебя записано, не про нас будь сказано? Я лично все это стираю! Думаешь, это просто?» И человек рассказывал об этом на полном серьезе. Сегодня можно сказать, что наивные простаки никогда не переведутся, они лишь сменяют друг друга; именно они всегда служат питательной средой для мошенников и верят в байки о том, как кто-то поднимается на Небо и что-то там стирает. Остается лишь с иронией спросить: а корректор он с собой берет, или вдруг забудет его здесь, и чем тогда будет стирать? Так что нам хорошо знакома эта картина: нечистое серебро поверх глиняного черепка, пламенные уста при дурном сердце.
А-Гриз: почему именно «серебряный шлак»?
А-Гриз в своих новеллах объясняет, что серебряное покрытие - это уста, а глиняный черепок - это сердце. И он спрашивает: если уста пылкие и пламенные, то почему стих называет их «серебряным шлаком»? Следовало бы сказать: «чистое серебро, покрывающее глиняный черепок»! Ведь ты сам описываешь человека, чья речь звучит возвышенно, будто он пребывает в высших мирах; а «серебряный шлак» - это негодное серебро, серебро с примесью отходов. Если ты хочешь сказать, что уста его прекрасны, но сердце дурно, скажи, что уста - чистое серебро!
Но на это он отвечает: у человека с дурным сердцем, даже если уста его пылают и кажутся серебряными, - всякий, кто понимает, вглядывается и обращает внимание, увидит, что это лишь серебряный шлак. Человек с верным взглядом и чутким слухом сумеет присмотреться к этим пламенным устам и не купиться на внешность. Простой человек, видя кого-то с пылкими речами, сразу верит, что и сердце у того золотое; но знай, что очень часто пламенные уста призваны лишь прикрыть дурное сердце.
И добавляет А-Гриз: Шломо сказал «серебряный шлак», чтобы показать тебе: проницательный, цельный, мудрый человек уже заранее распознает сквозь эти пламенные уста, что перед ним серебро с примесью. Каким образом? Он вслушается в речь, в сами выражения. Ведь язык - это перо сердца. Если ты слышишь человека, говорящего слова, в которых вроде бы есть воодушевление и пробуждение, и вдруг замечаешь, что у него сорвалось какое-то неподобающее слово - из соображений скромности или по другим причинам, - мудрец, обладая тонкой чуткостью, сразу улавливает: постой, здесь что-то резануло слух. Тот, кто не на этом уровне, слышит только воодушевление и восторгается, не подозревая, что за этим кроется дурное сердце. Но мудрец уже во время слушания речей чутким ухом слышит, что даже в серебре - то есть в самом языке, который внешне кажется великолепным серебром, притом что лишь нутро черепок, - уже есть примесь шлака; уже в самой речи он находит изъяны.
Чуткость к искаженным взглядам
Отсюда мы переходим к искаженным взглядам. Рассказывают об одном человеке, который приходил к Хазон Ишу беседовать в учебе и каждый раз приносил с собой бутылку вина. Однажды зашел разговор об определенном высказывании мудрецов, и тот человек с пренебрежением бросил: «Рав, да бросьте, все было совсем не так!». Хазон Иш отнесся к этому с огромной строгостью и сказал ему: «Как ты разговариваешь? Гемара говорит, что апикорес - это даже тот, кто отрицает хотя бы одну вещь из слов Торы!» И он отчитал его, а затем добавил: «В следующий раз вина не приноси».
Хазон Иш считал, что человек с искаженными взглядами, прикасаясь к вину, делает его непригодным (яин несех). Ведь для того, чтобы считаться апикоресом, не нужно отрицать всю Тору целиком: достаточно иметь искаженное воззрение, с пренебрежением относиться к заповеди - не в смысле «мне трудно исполнять», а в корне пренебрегая ею и отрицая ее, - и ты уже сделал вино запретным. Может случиться так, что вся твоя кухня находится под строжайшим надзором Бадаца, а вино твое - яин несех. Отсюда мы видим, насколько страшны искаженные взгляды. И тот, у кого чуткий слух, уже в ходе разговора сразу понимает, кто перед ним.
«Ты говорил с ним пять минут и не понял, кто он?»
Рассказывают о раби Ерухаме из Мира: в ешиву приехал новый парень, желавший поступить, и один из учеников поговорил с ним несколько минут. Позже раби Ерухам спросил его: «Скажи мне, что это за человек?». Тот ответил: «Уважаемый рав, я его не знаю». Он подумал, что раввин спрашивает, решив, будто они знакомы по родному городку, раз видел их беседующими. Он пояснил: «Нет, уважаемый рав, я его не знаю, я лишь поговорил с ним пять минут». Сказал ему раби Ерухам: «Ты говорил с ним пять минут и не узнал его?!»
Цельный человек за пять минут уже видит все насквозь: он услышал формулировки, уловил манеру речи, подметил нюансы - и за пять минут уже прочитал человека. Мудрец уже по самим звукам и интонациям способен безошибочно понять, кто стоит перед ним.
Подведем итог: оба этих стиха говорят о силе слова ранить и вводить в заблуждение. «Слова сплетника - как удары»: будь то сеющий раздоры злоязычник, зачинщик споров или вечный жалобщик - слова его несут войну, они наносят сокрушительные удары, причем подаются намеренно обрывками и полунамеками, чтобы разжечь воображение слушателя. И эти удары проникают в самые тайники чрева - это внутреннее ранение, которое излечить куда труднее, чем телесную рану. В иносказательном смысле, как поясняет Мальбим, это тот, кто ропщет на пути Всевышнего, и что еще хуже - полагает, будто человек сотворен во зло себе. А стих «Серебряный шлак, покрывающий глиняный черепок» учит нас тому, что не все то чистое серебро, что блестит: бывает тот, кто льстит слащавыми речами, а на сердце у него зло, и бывают уста, пылающие энтузиазмом, которые служат лишь тонким покрытием глиняного черепка. Наша задача - развить в себе чуткий слух, помня слова А-Гриза о том, что язык - это перо сердца, и распознавать шлак уже в самой речи.